Эпидемия

      Аня проснулась первой. Полежав немного в тишине, да прислушавшись к размеренному мужскому дыханию, она недолго поглазела в окно. Солнце светило высоко. И они были в порядке. Оба. О, промежность у неё саднила. Кожа помнила раскованные прикосновения, поцелуи и… О, они действительно сделали это?.. Занимались сексом ночью?.. Невольно дрогнув и присев на постели, девушка обнаружила себя без трусов и шорт. Значит, да, они переспали.       Боже милостивый!.. Почему это было так хорошо?.. И казалось настолько правильным?.. То, что между ними было?       Ни единого поцелуя. Аня до сих пор не знала, каково это, ощутить его на своих губах, зато с точностью познала, что такое, внезапно стать его женщиной.       Женщиной Нормана.       И это было… Это было, подобно океану, покрывавшему остров, омывавшему с ног до головы и затапливавшему сушу!.. Вздохнув, Аня печально поджала губы, уже тогда предчувствовав финал. Ничего не выйдет. Они поддались порыву. И он остался там, той ночью. Далеко позади. О, боже, она испытала такой дикий стыд, от всего того, что между ними было!.. Что Норман теперь подумает о ней?.. Легкодоступная девчонка. Не более. Одна из тысяч, таких он трахал сотнями. И даже счастливый брак, и красавица жена, не уберегли от измен. Так чего же стоила она?.. Ничего. Совсем ничего!       Схватив белье и джинсы, Аня выбежала на улицу. Вдохнула полной грудью утренний тёплый воздух. Май. О, светлый май, что же ты принёс?.. О, что же с ней случилось! Влюбиться и тихонько страдать — это одно. А вот переспать с ним… Другое! Непоправимое! Теперь Норман точно знал. Видел, на что способны лишь одни его объятия!.. Аня почувствовала себя под властью рока. Как же так произошло?.. Желание казалось несокрушимым! Почти невозможным!.. Да и с чего он вообще полез к ней столь внезапно?!       О, боже, что же она натворила?! Быстренько скрывшись в бане, да подогрев воды, Аня омылась немного. Переоделась и, ополоснув лицо, прополоскала рот, опасливо выглянув на улицу. Тихо. Спокойно. Ни души. Это и к лучшему. Пусть Норман спит до заката.       Аня понятия не имела, куда деться, поэтому, прежде чем он проснулся, ушла в обход.       Да, впервые в жизни, просто привела себя в порядок, забрала ярко-рыжие, светло выкрашенные прядки в хвост, и, вооружившись пистолетом, отправилась исследовать деревню. На самом деле, Аня попросту сбежала. Решила, лучше пусть он проснётся один. Приведёт мысли в порядок. Подумает и решит, нужно ли им это все. Потому что, да, Аня желала быть с ним. Но решение принимал Норман. Только он.

***

      Огненно-рыжие волосы. Эти волнистые, сплетенные в косу, пышные пряди. Норман был готов поклясться, что целовал их этим утром. Совсем рано, пока Аня не встала, и не покинула его. Мягкие и великолепно пахнущие волосы. Она покрасилась недавно, а Ридус даже не успел сделать комплимент. Лежал в постели. Один. Знал, что девушка ушла. Уже давно. Но так и не вернулась. Солнце вспорхнуло со стены и поднялась высоко, куда выше деревьев.       Полдень.       Хм, где же она запропастилась? Отличная сладкая ночь. Норман и не думал, что все так обернётся, но, вновь перевернувшись на бок и взглянув на Аню, не смог сдержаться. Не смог устоять. Она была такой красивой. Ворочалась без остановки. Быть, может, даже мучилась, припоминая не самые радужные картины из своего детства. Чем же ещё он мог помочь, как не заключить в объятия?.. Казалось, его губы и руки до сих пор помнили нежность женской кожи, и этот пряный аромат, исходивший от волос. Аня поддалась. И буря обратилась в фееричную ночь.       Точно. Так Ридус и думал, валяясь голым в постели и пялясь в потолок.       «Ну же, девочка, куда же ты сбежала?»       Приподнявшись на локтях и оглядевшись, он понял — Аня ещё долго не вернётся. Сбежала, малышка. Но от него или же от себя?.. Не важно, ведь, как ни крути, от них обоих не сбежишь. Рано или поздно она вернётся. И тогда-то уж Норман не отпустит. Достаточно метаний. Особенно теперь, когда они настолько сблизились.       Лениво потянувшись, Ридус зевнул во все горло и, одевшись, поспешил сначала ополоснуть лицо прохладной водицей на крыльце, а следом, повторно оглядевшись и негромко позвав девушку по имени, только убедился — ее нет.       Черт. Теплица заперта. Аня не зашла полить рассаду. Удивительно. Куда же торопилась?.. Ощутив легкое волнение, Норман сразу не сорвался на поиски. Решил подождать, приготовить что-нибудь, к тому же стоило починить аккумулятор. Дел невпроворот. Солнце светило в зените: яркое и коварное. Вскоре стало жарко. Пришлось ненадолго спрятаться под крышей, чтобы переждать дневной зной, слишком уже не привычный для мая. Склонившись над проводками, осторожно вытащенными из небольшой, но очень важной коробочки, Норман закусил губу, мельком подглядывая на дверь.       Тихо.       Минуло уже три часа, а девушка все так и не вернулась. Неужели так перепугалась близости, что, рано или поздно, так или иначе, все равно бы проскользнула между ними? Или не понравилось?.. Брехня. Норман знал, что делал. И все прошло отлично. Ее стоны, хриплые и прерывистые, и по сию минуту будоражили сознание. Скорее, малышка испугалась. Напор был слишком жестким. В конце-концов, он же в край потерял голову. Трахал ее резво, особенно уже к финалу, когда оргазм уже отчетливо проступал конвульсиями в паху.       Черт. Следовало помедлить. Заласкать Джинджер до смерти!.. Ладно, у него ещё появится шанс.       Глянув на часы, спокойно отсчитывавшие минуты на стене, Норман решил, если Аня не вернётся к пяти, он отправится на поиски. Так и быть. Мало ли, чего ей в голову взбрело? — Отлично! — порадовался Ридус, когда лампы снова замерцали на крыльце. Аккумулятор восстановлен. Картошка сварена. Соус и консервы открыты.       Где же его девочка?..       Приятно было думать о ней так: «моя малышка». Интересно, понравится ли Джинджер новое прозвище?.. В который раз выглянув в окно, и, наконец, вздохнув с облегчением, обнаружив свою ненаглядную пропажу живой и невредимой, Норман заранее стащил обувь и, отбросив волосы с лица, шагнул к дверям, помедлив у порога.       Аня сбросила рюкзак на траву рядом с теплицей и, спохватившись, распахнула дверь. Бедные растения! Неужели было сложно впустить воздух?.. Покачав головой, она наспех приоткрыла все стеклянные оконца, и, ополоснув лицо водой, поставила руки в боки.       Ну, вот, вернулась. Норман в доме. И точно не спит, ведь ставни открыты. Значит, ждал ее все это время?.. Господи, на этот раз у девушки вспотели руки, но не от жары. Она безумно волновалась. Провела весь день, как на иголках! Лазила по давно исследованным домам в поисках чего-то. Нашла. Несколько заколок, ещё одну расческу и пару обуви своего размера. Ну, хотя бы не потратила время зря! «Соберись. Все хорошо. Рано или поздно, вы все равно увидитесь! Хватит бегать!»       И, правда, она же не малолетка какая-то, чтобы избегать мужского общества! Секс понравился. Все прошло отлично!.. — Хей! — внезапно он ее окликнул! И девушка, вздрогнув, почувствовала, как сердце убежало в пятки. — Что, быть может, мы хотя бы поужинаем вместе, Джинджер? — Я Аня, — подметила она, обернувшись, хоть и не хотела.       Столкнувшись глазами с глубоким серо-голубым взглядом, девушка оторопела. Норман стоял в дверях, опершись руками о покосившиеся косяки, и выглядел таким спокойным и расслабленным!.. Не то, что она — вся на взводе!.. Ну, вот, они встретились. И что дальше? Казалось, ему все равно, на то что было. Может, это и к лучшему?.. — Хорошо, Аня, пойдём, я сварил картофель. — Что? — распахнув рот, девушка опустила лейку на траву. — Ты серьезно?       У неё глаза на лоб полезли. — Хм, можно подумать, ты тут единственная хозяйка, — приоткрыв дверь и отодвинувшись в сторону, Норман освободил путь. — Ну, что такое?.. Я же не кусаюсь. Почти.       Вспыхнув при едином упоминании о бесстыдных прикосновениях, Аня зарделась, но все таки прошла вперёд; невольно глянула на него исподлобья, почувствовала легкое прикосновение к талии, в ужасе отпрянув и проскочив в дом.       Нет, это точно было не нормально. То, что он делал с ней.       Сглотнув и поборов смятение, девушка решилась обернуться и, обнаружив Нормана буквально в двух шагах, отпрянула к стене, прижалась спиной к прохладному дереву, не доверяя собственным глазам. А он, намеренно приблизившись, опустил руку рядом, прямо у ее лица; замер совсем близко. Так, что у Ани всколыхнулись волосы от его дыхания. Внимательный цепкий взгляд задержался на прикрытой груди, скользнул выше, по шее и застыл на приоткрытых губах.       О, боже, они же собирались ужинать, разве нет?.. Или, что… Что все это значило?.. — Почему ты так смотришь на меня? — запинаясь, спросила девушка, обомлев. — А ты не знаешь, да? — Норман ухмыльнулся. — Тебе идет эта огненная рыжина, малышка. Безумно.       Показалось, что он издевается над ней. Но, нет, он был вполне серьезен. Возвышался перед девушкой, подобно несокрушимой скале: такой же твёрдой и выпуклой. Смотрел выдержано, но не скрывал своего желания. Не скрывал и чувств, ведь они действительно были. Властвовали над ним в ту самую минуту. Тягучие и приятные. Ему нравилось наблюдать за ее детским смятением. Он предугадала это заранее. Малышка Джинджер снова попытается сбежать. Это было неизбежно, но, вот, только, кто же ей позволит?.. Нет уж, теперь они в одной упряжке. Вместе. Что бы там ни было, плевать, пока он чувствует это. — Энни, — мирно позвал, Норман, опустив руку на тоненькую талию, обрамлённую высокими шортами, теми самыми, что он снимал минувшей ночью, — иди ко мне, малышка.       Аня приоткрыла было губы, попыталась возразить, но, осознав, что он задумал, безвольно подалась вперёд, зачарованно уставившись в его глаза: красивые и выразительные. О, эти руки, прикоснувшиеся к ее щекам!.. О, это горячее дыхание, впервые обжегшее губы!.. Черт, да он хотел ее поцеловать! В губы!.. Впервые! Подумаешь, мелочь, но Аня, влюблённая по уши, внезапно расценила это, как желание. Желание познать друг друга чуть больше, не только через секс. Не только!.. — Вот так, умница, — прошептал он прямо в губы.       В ее приоткрытые губы, прежде чем, лизнув языком, поцеловать. Нежно и медленно, пробуя на вкус, подобно излюбленной сладости, давно позабытой, но по-прежнему притягательной!.. Аня затрепетала. Обвила ладошками его колючие щёки, шагнула навстречу, мигом очутившись в крепких объятиях! Ахнула, когда Норман углубил поцелуй, намеренно играясь с ее языком, облизывая губы, жадно вбирая в свой рот, с предыханием и искренним удовольствием. О, это было так сладко!.. Так чарующе! Так прекрасно! Ему самому понравилось. И руки нырнули под тоненькую майку, обхватил соски, поглаживая и оттягивая, так, что Аня, тяжело выдохнув, снова вобрала его язык в свой рот, прикусила зубами, невольно, но Норману это тоже понравилось. Одарив ее мягким взглядом, он прильнул губами к шее, покусал кожицу за ушком, точно ночью, по-видимому, чувствуя себя комфортно. Ему все нравилось. Так почему не могла расслабиться она?.. — Эй, малышка, — ласково позвал он, прижавшись лбом к вздыбленным волосам на ее макушке, — что тебя тревожит? — Ничего, — задыхаясь от удовольствия, вымолвила Аня, с большим трудом приоткрыв глаза, и заметив, как ловкие пальцы уже скомкали ткань, обнажив грудь. — Ты замечательно выглядишь, знаешь?.. — Нет… — Пойдём.       Схватив за талию и потянув к постели, Норман уже не думал о еде, и Аня тоже. Поддавшись порыву, в свете садящегося солнца, она опустилась прямо на его колени. Уже готовая, уже мокрая, от единого поцелуя!.. Безумие, не иначе.       Не иначе!       Сама не заметила, как тоненькая футболка упала на пол, и полные груди оказались на виду у пожирающих глаз. Норман смотрел глубоко, почти бездонно!.. Так, как ни один мужчина прежде. Он не стесняясь лизнул набухший сосок, не отрывая глаз от ее лица. Смотрел и целовал, лишь изредка прикрывая веки в удовольствии. Ему это нравилось. Нравилось целовать ее. Вот, черт, он слишком увлёкся. Отступать было уже некуда. Ведь, ее лицо, раскрасневшиеся и изумлённое, мелькало перед глазами.       Малышка таяла в его руках. Снова. — Нравится? Хочу, чтобы ты сказала. — Да, о боже, — шепотом призналась Аня, запустив пальцы в его длинные волосы и стиснув в кулачках. — Хочешь, чтобы я продолжал? Или снова будешь убегать? Учти, что я все равно поймаю, и ты будешь сидеть, как сейчас, и умолять не останавливаться. — О… — протянула Аня, испытав приятное болезненное чувство, когда мужские зубы едва прикусили сосок и оттянули подальше, так чтобы она прочувствовала, поняла, несколько он серьезен. — Так, нравится? — Выпустив одну истерзанную грудь и припав к другой, Норман почувствовал, как девушка дёрнулось в его руках и скользнула бёдрам по набухшему паху. — Полегче, милая, если не хочешь, чтобы я сорвал с тебя шорты прямо сейчас. — А, если хочу?.. — внезапно спросила Аня, и сама не ожидая. — Тогда можешь продолжать.       Горячий пылкий взгляд обжог ее кожу. Губы заскользили по груди и ключицам, руки требовательно обхватили за спину. Его сильные руки!.. Аня прикрыла глаза, прижалась носом к темным волосам, бесстыдно застонав в удовольствии. И снова мир испарился. Все тревоги и страхи отпрянули куда-то далеко, на второй план. Позволили обоим насладиться тишиной и терпкими прикосновениями. Желание. О, да, оно опалило кончики пальцев, рассыпалось по телу, следом за его откровенными поцелуями. Он терзал грудь до красноты, сам упивался этим удовольствием, чувствовал, как девушка трясется в его руках!.. И это были поцелуи. Невинные ласки. Не больше. Но Аня, она будто была создана для этих нежностей. И для его рук, для его губ и его тела. Маленькая рыжая девочка.       У Нормана снова голова поплыла кругом. Вот как она была хороша!.. Привстала на коленях, сама стянула с него футболку, припала губами к обнаженным плечам, ненавязчиво покусав немного. Приятно. Норман улыбнулся, подхватив на руки и уложив на спину. Ему, впервые за многие годы, было интересно все: каждая клеточка ее тела. Казалось, там, в забытом богом мире, они действительно могли принадлежать друг другу. Безоговорочно и без остатка.       Любить?..       Норман не рассматривал их близость, как секс. Точнее, да, так оно и было, но эта тяга… Она не заканчивалась на ее вагине. Нет. Больше нет. Ему хотелось целовать ее везде. Хотелось подержать в своих руках, как нечто значимое и ценное. То, что принадлежало лишь ему. И никто не мог забрать это. Никогда!.. Подумать только, что может произойти со взрослым мужиком на шестом десятке, когда перед ним такая красавица. Но, нет, рядом с ней он не чувствовал себя старше.       Нет.       Нависнув сверху и почувствовав, как ласковые длинные пальчики пробрались к паху, Норман лишь улыбнулся, нежно поцеловал в губы, позволив сделать это. И Аня заликовала! Обхватила ножками его поясницу, кончиками пальцев стащив свободные джинсы с мужских ягодиц и, почувствовав горячий член, прижавшийся к обнаженному животу, широко развела ноги, поглаживая ладошкой пульсирующую головку. — Ты очаровательна, — тяжело выдохнув, признался Норман, углубив поцелуй, сделав его более жарким и страстным, — моя. — Что?.. — Аня приоткрыла веки, уставившись на своего «любовника».       Как раз в тот момент, как он осторожно заполнил ее, сорвав очередной поцелуй, в перемешку со вздохом. — Ты бы не хотела?.. — Чего? — поймав ртом воздух, выпалила девушка, обхватив его ногами, да снова запустив пальцы в длинные волосы. — Быть моей. — Я уже… О, Норман, боже!.. — воскликнула Аня, когда он вдруг выскользнул и вновь вошёл на всю длину, приятно ударившись бёдрами о ее чресла. — Боже… Кажется, это приближается… — Уже? — вопрос показался двойственным и остался без ответа.       Закатив глаза, Аня распахнула губы, не контролируя своё тело и собственные действия. Хорошо, что они, и правда, были одни. Иначе ее крики и всхлипы точно переполошили бы всю деревню!.. Норман не тревожился. Ещё было слишком рано для ползучих мечущихся гадов. Солнце только клонилось к закату, и малышка могла кричать только, сколько заблагорассудится. — Вот так, моя хорошая, — нашёптывал он, изнывая от удовольствия и прижимая ее извивающееся тело к старому матрасу. — Моя, скажи, что ты моя. — Да, — сбивчиво выпалила Аня, сама себя не узнавая, — да, сделай это. Возьми меня! Сейчас же… Боже… — Вот так, — улыбнулся Норман, наградив терпким поцелуем, — теперь можно и кончать, да, малышка?.. Чувствуешь?.. — О, да…       Зажмурившись, Аня выгнулась навстречу, активно задвигала бёдрами, так что кровать пошла ходуном. Больше не распознавая ни любимого лица, ни потолка, ни окон, Аня закатила глаза, различая только свет и нахлынувшее удовольствие. О, как же было хорошо! Как сладко!.. Куда лучше, чем ночью, хотя, казалось, это невозможно!.. Но поцелуи и похотливый шёпот сделали своё дело. Аня кончила громко. Оставила на мужской спине неглубокие отметины, задрожала так сладко, что Норман, поймав ее губы, намерено лизнул кончик языка, заставив высунуть наружу и потянуться к нему. Эта невинная игра заиграла в его воображении совсем иными красками, когда предвестники оргазма обрушились и на мужское тело. Задрожав, он почувствовал, что не сможет вовремя остановиться. Ему захотелось, чтобы эти сладкие губы, манящие и влажные, прикоснулись к члену.       Немедля!.. — Девочка моя, — выскользнув и обхватив руками раскрасневшееся лицо, он откровенно взглянул в затуманенные глаза, — хочу кончить в тебя. — Да, — выдохнула Аня, ослеплённая удовольствием.       Так вот оно какое, ее разрешение.       Привстав на колени, Норман позволил девушке взять все в свои руки, а, точнее, в рот. Почти бесстыдно, она опустила голову, обхватила дрожащий член губами, обвела языком всего несколько раз, когда он дернулся, и солоновато-тёплая сперма заполнила горло. Сглотнув, как ни в чем не бывало, Аня расслышала мужской хрип: протяжный и откровенный. Он не стеснялся своего удовольствия, так чего же ей тогда бояться?       Они одни. Одни против всего мира, в этом богом забытом месте. Кто знает, сколько их, выживших?.. Так почему же нет? Почему не заниматься сексом?.. По крайней мере, когда смерть настигнет, можно будет с точностью сказать, что они попытались. Действительно попытались стать друг для друга чем-то большим. Найти отраду, познать истину, соприкоснуться чувствами. Но, вот, какими?..       Тяжело дыша, Норман обхватил девушку за плечи и, приподняв, заключил в объятия. Желанные и крепкие. Аня приоткрыла глаза, улыбнулась, изучая взглядом венки на лбу и шее, а ещё крепкие плечи и мышцы, татуировки на груди. Она впитывала взглядом каждую деталь, не до конца доверяя своим чувствам. — Хочешь есть? — вдруг спросил Норман, погладив большим пальцем по ее подбородку. — Не… Не знаю, — сбивчиво отозвалась Аня, облизав губы.       Это подействовало на него почти гипнотически. Заострив внимание на сладком ротике, всего мгновение назад так нежно принявшим его семя, Норман облизал рот, в предвкушении будущей ночи. — Чтобы ты там не сказала, нам точно надо поесть. — Что? — удивилась Аня, когда он встал и поспешно натянул джинсы, подбросив ей в руки белье и футболку.       Свою футболку. Серьезно?.. — У меня на тебя большие планы, Джинджер. Так что, прикрой свой чудесный зад, пока у меня вновь не встал, и пошли.       О, нет, он не шутил. Вытянул руку и кивнул к столу. — Ну же, Аня, я постарался сегодня. Теперь твоя очередь.       Схватив футболку и прикрыв грудь, следом за бёдрами, девушка кивнула, ухватившись за сильную ладонь. Она больше себе не принадлежала. Больше нет. И это чувство нравилось.       Безумно.