Эпидемия

      Ночь выдалась ветреной. Море волновалось. Близился шторм и зарницы мерцали на горизонте. Извилистые алые молнии били в море, рассыпались грозными вспышками тут и там, а издали разносились приглушённые раскаты первого весеннего грома.       Норман удовлетворенно затянулся, вдохнул никотин в легкие и, облокотившись рукой о тонкие перилла на балконе, замер в одних просторных штанах, натянутых на голое тело. Ветер разметал чистые подсохшие волосы на голове, приятно опалил разгоряченную кожу; скользнул по мелким царапинам на лице, и по заклеенной ране на плече. Принёс с собой блаженную прохладу, столь желанную и необходимую после жаркого секса.       Улыбнувшись, Ридус блаженно прикрыл глаза, как можно глубже затянувшись, и, выпустив белёсые клубы пара, немедля развеянные по ветру, почувствовал себя до одурения счастливым. Рассмеялся, как дурочек. Да, именно так и было!.. Норман, и по сию минуту, ощущал невообразимо-сладостный аромат женской кожи; мысленно, словно бы скользил губами по набухшим соскам и прижимался языком ко влажному клитору. Это… Это была чудесная ночь, одна из многих, но… Определенно, лучшая.       Аня… Джинджер. Его малышка. Она выглядела прекрасно, лежала в огромной постели, красивая и молодая; любимая… Жалась к нему, развязно целовалась и ласкала своими мягкими влажными губками… Ридусу хотелось съесть ее, зацеловать и затрахать до смерти. Что, собственно, он почти и сделал. Обычно они не занимались грубым сексом. Никогда. Да, Норману и не хотелось. Влюблённый и похотливый, он всегда старался быть нежным и внимательным; последние пол года — точно. Но той ночью, истосковавшись… Ридус, вопреки болезненной ране, сначала позволил малышке запрыгнуть сверху, а следом и подмял под себя. Уронил лицом на кровать, приподнял за бедра, и, звонко ударяя бёдрами о ягодицы, прижал руки к молочной спинке, заставил вжаться в матрас, навалившись сверху и, тяжело простонав, кончил. В неё. Не остановился даже, когда оргазм протиснулся в каждую клеточку стиснутых и напряжённых бёдер. Дожал до победного!.. Услышал, как малышка, вопреки собственным словам, вскрикнула в удовольствии, и, лишь потом, прерывисто дыша, свалился рядом, приглушённо рассмеявшись. Безумие. Это походило на фееричное и всепоглощающее безумие. И было мало. Той ночью, да. Им не хотелось отпускать друг друга, даже на какую-то минуту!.. — Мне предложили работу, Джинджер, — тихо сообщил Норман, почувствовав тёплые ладошки на своей груди.       Аня выскользнула из комнаты и, прильнув щекой к мужской спине, расцеловала выпиравшие лопатки. — Помнишь, я обмолвился о капитане, что вытащил меня из леса? Он сказал, что им нужны такие люди. Оказывается, я вполне себе неплох. — Ты во всем идеален, — прошептала девушка, привстав на носочки и закусив мочку уха. — Да ну? — Норман усмехнулся, затушил сигарету и, бросив бычок под ноги, развернулся. — Так уж и во всем?.. — Я не могу от тебя оторваться, не понимаю, что со мной, — Аня рассмеялась, скользнув шаловливой ручкой вниз, по заросшему волосками, животу. — Мне нравится твоё тело, твоё лицо, все этим шрамы и тату… Я… — Девушка вздохнула, когда Норман поймал ладошку и завёл себе за спину. — Прости, должно быть, я кажусь тебе помешанной на сексе. — Вздор, сладкая, нет, — Ридус наклонил и лизнул ее нижнюю губу, ласково покусав зубами, — я готов заниматься с тобой любовью всякий раз, как ты попросишь, или когда мне захочется. И сегодня… — М-м?.. — Девушка улыбнулась, выдернув запястье и погладив вдоль мужских ягодиц. — Сегодня я напрочь потерял голову, надеюсь, тебе не было больно? — Нет, ты не можешь причинить боль, милый, я достаточно сильно тебя хочу, чтобы…       Она проворно проскользнула ручкой в штаны и, погладив мошонку, стиснула в кулачке, отчетливо ощутив, как член напрягся; запульсировал в ладошке. — Аня!.. Блять, — Ридус рассмеялся, отпрянув от перил и двинувшись к приоткрытой дверце. — Ну, что ты делаешь… Аня… — Помнишь нашу первую ночь?.. — сладко протянула она, поглаживая мигом затвердевший член, такой длинный и горячий. — Была гроза. Молнии метались, и ты пристроился сзади, взял меня так быстро… Что я не могла вздохнуть нормально. — Да, девочка моя, — сбивчиво ответил Ридус, лизнув нежную кожицу от ключицы до ушка, покусав зубами и оставив яркие отметины, — черт…       Ловкие пальчик умело мяли член, надавливали на чувствительную головку, теребили яички и мошонку, заставляя все мужское естество трепетать, а тело отчетливо подрагивать. Чертовка знала, что делать и где касаться, как трогать и гладить… За минувший год, она отлично излучила его тело. — Тогда мне так хотелось обрамить тебя губами… — сладостно выдохнув в мужские губы, Аня нарвалась на жадный влажный поцелуй. — М-м… Да, именно то, что нужно. — Хочешь, да?.. — сбивчиво выпалил Норман, испытав прилив дикого желания. Член колом встал. Напился кровью. — Хочешь, обрамить меня своими мягкими и податливыми губками, да?..       Подхватив на руки и, проигнорировав боль в плече, он затащил любимую в спальню, опустил на пол и, завывающе улыбнувшись, совсем тихо прошептал, покусав за ушком: — Нравится мой член?.. — Да… — Аня ахнула, ощутив, как широкие пальцы втиснулись в лоно, и, без труда обнаружив нужную точку, прямо там, внутри, принялись надавливать и мять, порождая волны дикой и несдерживаемой дрожи!.. — Да… О..       Она крепко ухватилась за здоровое плечо, а другой ладошкой принялась сильнее теребить трепещущий член. Прижалась губами к венке, выступившей на мужской шее, покусала немедля, выплеснув свое желание и, всхлипнув, обхватила ножкой напряжённое бедро, уронив голову на мужскую грудь.       Оргазм настигал. Он был быстрым и стремительным. Всякий раз, когда мужские пальцы наминали клитор с противоположной стороны, на задней стенке лона, Аня вспыхивала в ожидании. Это не было похоже на обычное удовольствие, нет!.. Это напоминало колкие разряды тока, бившие точно в цель!.. И, если член скользил и терся о набухшие стенки, то пальцы… Они прижимались и поглаживали едва ощутимую горошинку, насыщая венки близящимся удовольствием.       Аня застонала, задвигала бёдрами и, вскрикнув, зашептал, совсем потеряв голову: — Возьми меня… Блять… Норман, не останавливайся, я… — Сладкая, ты такая горячая…       На мгновение выпустив член из пальцев и впившись ноготками в волосатый живот, девушка дёрнулась, вильнула ягодицами и, забывшись в экстазе, закатила глаза, стиснув Ридуса в объятиях. — Богиня… — немедля вымолвил он, осторожно вытянув пальцы, с удовольствием облизав. — Ты, моя сладкая богиня. Иди сюда, — схватив за ручку и покорно прижав к члену, Ридус облизал губы, — пришла пора тебе встать на колени, любимая. Хочешь?..       Ласково погладив по мокрой промежности и почувствовав, как клитор все ещё дрожит, мужчина улыбнулся, неторопливо надавив на женские плечики. — Хочу… — сбивчиво протянула Аня, закивав и послушно опустившись вниз.       Впечатлившись очередным колким оргазмом, она встала на колени, глянула исподлобья и, начисто лишив Рудуса речи, развязно прошептала: — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот. А ты… — облизав головку и вобрав пенис в рот, Аня заглянула в затуманенные страстью глаза. — Ты хочешь?..       Норман глядел пылко и, не сдержавшись, приоткрыл рот, тяжело выдохнув. Не смог выдавить ни слова, только и кивнул; притянул за волосы, ближе к мошонке, и намертво прилип к полу, наблюдая. О, эти влажные губы и проворный язык!.. Аня хорошо сосала, причмокивая и громко выдыхая, мяла пальцами яички, с удовольствием вбирала член на всю длину, заставляя Ридуса постанывать и шевелить ягодицами: вперёд-назад, едва не насаживая ротик на твёрдый член. Блять!.. Он чувствовал, как легкая дымка застилает веки, простирается между ними. Без конца кусая губы и выдыхая ее имя, Норман крепче прижимал женскую голову к паху; страстно выдыхая, стискивал волосы в кулаке!.. А когда кончил, содрогнулся в неконтролируемой дрожи. Излился в этот сладких ротик, покачнувшись. Но устоял. Оперся рукой о спинку кровати и, глотнув, погладил по набухшим губкам. — Блять… Ахуеть… Малышка… Моя девочка, — подхватив за плечи и прижав к своей груди, Ридус жадно поцеловал. Скользнул языком в податливый ротик, испытав всепоглощающее чувство.       Счастье. Он был счастлив до одурения!.. — Я хочу ребёнка, любимая, — выпалил Норман, плюхнувшись в постель и потянув девушку следом, — сейчас ты проглотила, но завтра… Или послезавтра… Я кончу в эту щелку, я… Я хочу сына или дочку. Хочу от тебя детей. — Сумасшедший, — Аня рассмеялась, прильнув к нему и чмокнув в бородатый подбородок, — разве позабыл?.. Ты уже кончил в меня, несколько часов назад, — Не важно, мы, — воодушевлённо улыбнувшись и обрамив сияющее личико ладонью, Ридус мечтательно вздохнул, — мы будем пробовать, пока не появится живот. А потом… Я буду работать, Джинджер. У нас будут деньги и возможность, слышишь?.. Мы поднимем на ноги троих, а, может, и четверых, что скажешь, любовь моя?..       О, эти глаза, наполненные лаской, любовью и надеждой!.. Норман был счастлив. Аня видела, и чувствовала, как бешено колотится его сердце. Он смотрел с любовью и страстью, так, как никто и никогда не смотрел!.. И любил. Норман любил ее без памяти. — Да, моя любовь, — прошептала девушка, погладив пальчиками по его лицу, — однажды, я рожу тебе сына.

***

Год спустя

31 декабря 2023 год

      Это казалось чем-то запредельным и невероятным! Смотреть телевизор и фильмы. Снова. Видеть картинки на экране и смеяться, сопереживать и напряжённо следить за сюжетом!.. Аня с удовольствием возилась на кухне, за год так и не привыкнув, и не позабыв о былых трудностях, что они пережили вне стен. Иногда, по ночам, прошлое догоняло. И снились тревожные страшные сны. Аня просыпалась в слезах и холодном поту, переворачивалась на спину и, вглядываясь в темный потолок, постепенно успокаиваясь. Ощущала заботливые прикосновения, трепетала в любящих чувствах и, постепенно расслабляясь, засыпала вновь.       Оказалось, что от прошлого не так уж и легко избавиться. Особенно, когда оно лишило близких и оставило неизгладимый след на сердце.       Норман, как и обещал, принял предложение Романа и заступил на службу. За ворота не выезжал. Никогда. Патрулировал стены и почти не стрелял. Да и надобности не было. Зараженные появлялись редко. Настолько, что вскоре Ридус и позабыл, как они выглядят. В основном, зачистки шли с южной стороны, вблизи Абхазии. Но они туда не ездили. Хотелось ли ему?.. Возможно, да. Спасать людей, рубить заразу и вносить свою лепту в сохранность безмятежной мирной жизни. Однако, нет. Норман оставался вблизи Горного Лоо, и каждый вечер возвращался домой. К своей семье. Он дал слово. Пообещал Джинджер, что они больше не расстанутся, даже на сутки. И, во что бы то ни стало, старался следовать своим словам. — Уля, присмотри за сестрой! Не позволяй хватать в рот всё, что попадётся под руку! — велела Аня, расхаживая по кухне и разрываясь между множеством салатниц и кастрюль.       Она ничего не успевала!.. Гостей ждали к девяти.       «Всего лишь час!..»       Запыхавшись и смахнув волосы со лба, девушка опустила ладошку на округлый живот и, приоткрыв окно, заметила легкие снежинки!.. Первые, в этом году. И, возможно, единственные. В округе зима стояла тёплая. Ни то, что ближе к центру или северо-западу страны. Подумать только!.. Как она соскучилась! Ветерок метал крупные непослушные снежные хлопья, тут и там, бросал на балкон, карнизы и крыши!.. В свете ярких фонарей, на фоне моря, внезапный, но настолько долгожданный, снегопад, казался настоящим новогодним чудом!.. Аня замерла у распахнутых занавесок и расплылась в счастливой улыбке. Она успеет. Все пройдёт хорошо. И малыш… Ребёнок толкнулся и, выпятив ножку вблизи пупка, будто подогнал вновь вернуться к столу. — Тише, кроха, все нормально, — Аня заботливо погладила живот, — мама лишь обрадовалась снежку. Однажды, и ты его увидишь. Это обязательно случится.       Они перебрались в просторную трёхкомнатную квартиру с видом на море, всего пару месяцев назад, когда девушка была на пятом месяце беременности. Обосновались в чудном месте вблизи парковой зоны. До пляжа — рукой подать. Неподалёку хвойные леса и пристань. Но и на этом плюсы не заканчивались, ведь, всякий вечер, в солнечную погоду, почти от каждого окна, доносился лениво-алый восхитительный закат. Ронял неспешные лучи на стены и мебель, заставляя Аню прилипать к стёклам или вовсе выбираться на балкон и провожать солнце, встречая мирную ночь.       «Тук-тук»       В дверь постучали!.. Встрепенувшись, девушка вытерла руки о фартук и, выбежав в просторный коридор, открыла защелку. — Привет! Прости, что с опозданием! — на пороге появилась Диана. В красивом пальто и уложенными волосами, она отступила, позволив дочери пройти в квартиру. — Сама не зайдёшь? — приветливо поинтересовалась Аня, потрепав девочку по заснеженной шапке. — Нет, Бен ждёт, выезжаем, а то не успеем добраться к полуночи, — спешно вздохнув, женщина улыбнулась. — Спасибо, что согласились взять Нову на все праздники! — Нам в радость, тем более, скоро эта квартира заполнится детьми под завязку, приедут друзья. — Что же… С наступающим, и… Береги себя. — Спасибо, ты тоже,       Дружелюбно махнув рукой, Аня проводила Диану и, захлопнув дверь, радостно поприветствовала Нову. — Ну, здравствуй! Надеюсь, не забыла русский за последнюю неделю?.. — Нет, тетя Аня, я выучила новые слова. — Замечательно.       Девушка выпрямилась и, прежде чем вернуться на кухню, отправила девочку в гостиную, к Ульяне и Даше. Дети подружились. Почти сразу, как познакомились. И, даже несмотря на то, что учились в разных классах, — Уля пошла в пятый, а Нова только приступила к учебе, — и на разницу в возрасте, с удовольствием общались и вне стен школы. Аня замечала и радовалась. Хорошо, что девочки дружат, особенно теперь, когда проводят много времени вместе. Диана часто привозила дочь. И Аня не возражала. Спустя, примерно, несколько недель со дня первого волнительного знакомства, обнаружила, что дочка Нормана поступила в подготовительный класс, и теперь будет учиться у неё русскому языку. Наверное, так они и сблизились, привыкли друг к другу. Смышлёная и непоседливая, девочка напоминала отца, особенно своенравным характером и выраженными лидерскими качествами. Всегда стремилась выбраться вперед и выделиться перед учителем. Честно зубрила русские слова, заучивала правила и, одна из немногих, сдала алфавит в первую неделю на отлично.       Взявшись за нарезку огурцов, Аня подпевала в унисон красивому голосу, доносившемуся из телевизора, уже и позабыв, как, чуть меньше девяти месяцев назад, впервые повстречав Диану и Нову, унеслась прочь и понадумывала себе всяких глупостей. Норман, ни дня, ни часа, ни минуты, — вот уже как, на протяжении почти целого года, — не давал усомниться в себе. Решительно, несмотря на все возражения, представил возлюбленную дочери и бывшей жене уже через неделю, как прибыл в лагерь. Едва ли не силком вытащил Аню из номера. Привёл к соседнему жилому комплексу и, поймав неуверенный взгляд, поцеловал в щеку, бегло прошептав: «Ты самая очаровательная и преданная женщина на свете. Я тебя не разлюблю».       О, так и вышло. Норман не только не разлюбил, но и подарил колечко. Конечно же, Аня приняла предложение не раздумывая, однако, в глубине души, не торопилась со свадьбой. Не хотела всей этой шумихи, суеты!.. Они расписались скоромно. Вдвоём. Пока Ульяна занималась уроками, а Даша мирно посапывала в кроватке. Не было ни застолья, ни пышного платья, ни смокинга. Они не нуждались во всеобщем внимании, в поздравлениях и громогласных возгласов: «горько».       Только не это!.. Аня вспыхнула, дрогнув плечами. С юных лет ненавидела празднества. И дни рождения никогда не отмечала; разве, что, в кругу семьи. Посчитала, что уютный скромный вечер вместе с девочками, с лихвой окупит всех бесчисленных гостей. И вновь не прогадала. Собравшись за ужином, тем же вечером, девушка и объявила о беременности.       Норман… Это надо было видеть. Его лицо. Они пытались несколько месяцев. Почти каждую ночь, но, что-то, не заладилось. Цикл сбился. И вечный стресс, погони, беготня, опасности… Всё сказалось на здоровье. Сначала, Ридус беспокоился: возможно, дело в нем?.. Кто знает, что там стало, с его спермой. Может, уже поздно было и пытаться?.. Но, нет, хвала богам, все получилось. Пусть и не сразу; не скоро и не по щелчку пальца, но Аня забеременела. Рассказала за столом, радостно поглаживая колечко на безымянном пальце, и Норман… Он привстал. Лицо его вытянулось, глаза блеснули!.. А губы расплылись в счастливой улыбке. — Мальчишка, — прошептал он той же ночью; первой брачной ночью, прижимая любимую жену к себе, — это точно будет мальчишка, зуб даю! — Мне тоже так кажется, — ласково ответила Аня, прикрыв глаза и поцеловав мужские губы, — узнаем на узи, уже через месяц.       «Мальчишка, сын, защитник!» Так Ридус величал округлый живот и, всякий раз, возвращаясь, первым делом опускал широкую ладонь, осторожно поглаживая. «Пузожитель, арбуз, горка…» У Нормана в запасе была ещё сотня прозвищ! На каждый день, на всякое прикосновение и поцелуй!.. Заботливый и внимательный, он чаще возвращался ещё засветло, старался уходить пораньше, пока жена спала, чтобы больше времени провести с семьей уже вечером, освободиться на часок-другой быстрее остальных.       Вот и тем праздничным днем, ускользнув заблаговременно, Ридус задержался в магазине, спешно выбирая лучшие цветы на свете для своей жены. Подарки заготовили заранее, но ему, всякий раз, когда возможность попадалась, хотелось радовать любимую, носить на руках и окружать любовью, особенно теперь, когда она носила долгожданное дитя.       «Марк, — припомнила Аня, улыбнувшись, и мельком глянув на часы: без четверти девять, — так мы назовём нашего мальчика».       Он вырастет таким же обаятельным, как отец: крепким и выносливым; мужественным защитником!..       «И красивым, как его прекрасная мать, да?..» — промелькнул голос мужа в голове. — Да, малыш, таким ты и родишься, и вырастешь и станешь…       Аня погладила живот, сняла фартук и, убедившись — все готово, наконец, выскользнула из кухни. Но не успела и в коридор выйти, как входная дверь приоткрылась, и на пороге появился Норман. Весь в снегу, волосы мокрые, зато с цветами. — Розовые розы для любимой Джинджер, — сходу выпалил он, улыбнувшись.       Не успел и обувь снять. Впрочем, как и вручить цветы. Девочки высыпали из гостиной и, подбежав к мужчине, заключили в цепкие объятия сразу с двух сторон. — Папа! Папочка!.. — радостно воскликнула Нова, запрокинув голову. — Ты пришел! Ура! — Дядя Норман, это для мамы?.. — Уля получила утвердительный кивок и, обернувшись, весело пробормотала: — Мама, ты только посмотри, какие цветы!.. Какие красивые, и зимой!.. — Снег пошёл, давайте, я сниму пальто, оно же мокрое, м-м?..       Стащив обувь и наспех сбросив верхнюю одежду, Ридус обнял обеих дочерей и, подмигнув, выпрямился. Улыбнулся жене, — все это время мирно наблюдавшей поблизости, — и, отпрянув, протянул букет. — С наступающим, малышка, — поздравил он, мимолетно чмокнув в губы.       Ещё холодный и сырой. — Они восхитительны, боже, милый, где ты раздобыл букет в канун Нового Года?.. — У одного флориста. Мы работаем с его женой. Бок о бок, на стене.       Норман, не изменяя собственным традициям, немедля опустил ладонь на выпиравший живот и, ощутив толчок, усмехнулся. — А вот и ты, футболист, — затем поднял глаза и посмотрел на жену, — не слишком сильно пинается?.. Как ты? — Замоталась немного, но… У меня есть ещё минут десять, чтобы отдышаться и привести себя в порядок. Скоро придут гости. — Разве, до сих пор, нет? — Ридус удивился. — Обычно Маша собирается заранее. Это Рому нужно подгонять. — И хорошо! Ибо я не готова предстать перед ними вот в таком ужасном виде.       Прижав цветы к груди, Аня повернулась и направилась в спальню. А Норман, двинувшись следом, обхватил за талию, прикрыв глаза. — Я скучал, любимая. — Я тоже, милый, ты же знаешь…       Ощутив нежный поцелуй на шее, девушка невольно улыбнулась шире, и, закатив глаза, опустила цветы на столик у кровати. — Успеется, они же не приедут ровно в девять, брось, — Норман хмыкнул, повернув жену к себе и заключив в объятия, — позволь тебя поцеловать. Я, правда, целый день ждал этого момента.       Ну, что же, так и быть! Аня сдалась, обвила ручками широкую спину, уткнувшись твёрдым животом в сильное тело; ведь, у него всегда получалось: успокоить, приласкать, развеселить… В последний год, у Нормана отлично выходило вдохновлять, заботиться и… Да, Ридус оставался горд собой, ведь из него, таки, на старости лет, вышел идеальный муж. А, чуть раньше, и заботливый отец. — Я досмотрела, — вдруг, призналась Аня, поймав мужские губы и запечатлев нежный ласковый поцелуй. — Ходячих?.. — Да, до семнадцатой серии десятого сезона, и, хочу заметить, что, несмотря на внешнее сходство и все былые заверения, ты отличаешься. — Чем же? — Норман приподнял брови, и белёсый шрам, чуть выше, у самого лба, натянулся. — Здесь, ты настоящий. Здесь, ты мой. И наш. Здесь ты дома. Больше не нужно бегать. Больше не нужно бояться. Но и забывать о прошлом не стоит. Дэрил, несмотря на чувства к женщине, так и не решился сделать выбор. А ты — сильный и мужественный, дал слово и выполнил обещание. Ты — настоящий. Мой герой.       Хмыкнув, Ридус удовлетворенно кивнул, пожалуй, согласившись, что он изменился. И сделал это, исключительно благодаря любимой Джинджер. — Хотел бы я, что бы и Дэрил, однажды, отыскал свой дом. Ему бы не помешала такая же своенравная и нежная девчонка, как моя жена. — Чем же не подошла Лия?..       Нежные прикосновения к мягкой коже на запястьях и щеках. А следом и ее пальчики, скользящие по заросшему подбородку, вниз, от шеи к затылку. Они стояли рядом, почти прижавшись, и, если бы не тяжелый живот, вполне могли прильнуть друг к другу. — Она — не ты, — тёплое дыхание мельком прикоснулось к жаждущим губам.       Аня смотрела пылко, с чувством и любовью, всякий раз, когда они оставались наедине. — И ты — не Дэрил. — Знаешь, прежде я считал, что многое дал этому персонажу. Иногда, казалось, будто мы сливаемся и создаём единый силуэт. Но, только оказавшись здесь, в России, и вкусив все «прелести» апокалиптического мира, я, вдруг осознал; все наоборот. Это не я отдал Дэрилу свои черты. Это он наградил меня своими. Когда сваливается ответственность, и больше не на кого положиться, начинаешь мыслить по новому. Да, сначала привыкаешь, и брыкаешься. Ты пытаешься противостоять судьбе, но, в конце-концов, сдаёшься; понимаешь, что находишься на своем месте и в нужное время; рядом с самыми достойными людьми. И жизнь идёт!.. Не все заканчивается плохо, даже, когда тебе совсем не хочется узнать «финал». — И, чем же, по-твоему, закончится наша история, милый?.. — Аня привстала на носочки, удержалась лишь секунду, но успела чмокнуть в губы; и, потянув Нормана за голову, опустилась на стопы, прильнув лбом к его щеке. — Счастливым финалом, любимая, — прошептал он, расслышав ненавязчивый стук во входную дверь, — мы проживем долгую и удивительную жизнь, в окружении детей и друзей, в этом безопасном месте. И, что бы ни случилось, я всегда буду рядом.