Эпидемия

      «Они умерли. Оба. Паша не пережил смерть жены и тоже… Он повесился в хлеву, вблизи грязных клеток, прямо над безжизненным телом твоей сестры. Не вынес утраты. Не смог совладать с чувствами. Бросил новорожденную дочь, сдался!..»       Да, именно так Норман и заучил. Слово в слово. Молча сидел на краю кровати в зале, наблюдал за тем, как Уля увлечённо возится с малышкой. Хорошо, что было на кого отвлечься. Хорошо, что девочка, несмотря на свой возраст, довольно быстро успокоилась, или же ему казалось?..       Аня проснулась. С головной болью и опухшими глазами, перевернулась на спину, поймала мужской взгляд, и, завидев тени на лице, сразу поняла, что не приснилось. Вопреки всем потаённым желаниям и самовнушению, весь пережитый ужас оказалась истиной. Правдой! Света умерла. Сестры не стало прямо на ее руках. — Как себя чувствуешь? — осторожно спросил Норман, когда девушка приподнялась и села на кровати.       Бледная и раздавленная, но живая. Его Джинджер. Иисус, да, Ридус испугался за неё не меньше, чем за бедную роженицу. Только и подумал, что лишиться своего единственного смысла, сразу увидал, как душа рванула в пятки. Потерять Аню… Это стало бы началом неизбежного конца. Наверное, тогда он и понял чувства Паши. Но, все равно, не до конца. Оставить новорождённое дитя?.. Видимо, горе утраты затуманило разум, а чувства вытеснили здравый смысл. Нельзя было оставлять его наедине с телом. Но кто же мог предположить?.. Кто бы мог подумать?.. Да и не до этого было в ночи, когда Аня рыдала и ребёнок нуждался в помощи… — Плохо, — честно ответила девушка, отбросив скомканные волосы со лба, — это… Это малышка там?..       Завидев Ульяну у колыбели, она на долю секунды позабыла о своей невосполнимой потере. Жаль, что лишь на мгновение, ведь осознание вернулось. Реальность болезненно дала в под дых. Да так сильно, что Аня вновь запамятовала, как дышать. — Да, она накормлена и переодета. Мы присматривали за ней весь день. — Вы?.. День?.. — растерянно взглянув на мужчину, девушка тряханула головой. — Сколько я спала?.. — Много. Сейчас уж дело к ночи. — Первое января?.. — Да.       Тревожно вздохнув и прикрыв глаза, Аня ощутила тёплое прикосновение к щеке, следом и к шее. Норман склонил голову, обвив плечо рукой и, тоже вздохнув, прижался лицом к волосам на затылке. Погладил по спине, вдоль позвоночника: вверх-вниз, и, расслышав радостный возглас Ульяны, неохотно отдалился, позволив девочке упасть в объятия матери. — Мамочка! — воскликнула она, расцеловав девушку в щеки, — ты проснулась! Я волновалась!.. Тетя Света родила девочку… Она… — Аня увидела, как улыбка мигом сползла с лица дочери. — Она умерла, мамочка!.. — Да, родная, я… — едва сдержав слёзы, Аня кивнула, прижав малышку теснее. — Я помню… Я… Ох, иди сюда, моя хорошая… — Я так боюсь, что мы…       Ульяна разрыдалась, открылась матери, лишь подтвердив мужские мысли. Девочка держалась перед ним. Боялась плакать. Не знала, что делать. Но в родных объятиях завеса пала. Она расслабилась и доверчиво прижалась к женской груди. — Ничего не случится, — пообещала Аня, прикрыв глаза и опустив голову к кучерявым волосам. — Я тебя люблю. Ты в безопасности. То, что стряслось с тетей Светой… Это несчастный случай. — А с дядей Пашей?.. — Что? — сперва, Аня не поняла вопрос, а потом, распахнув веки и оглядевшись, поняла. Его нет. — Где Паша?.. — сдавленно спросила она, укачивая дочь на руках. — Норман?..       Ну, вот, момент настал. Пора сказать, но как?.. В присутствии Ульяны? Прямо вот так вот и сказать?… — Почему ты молчишь?.. — Аня выпрямилась, ощутив озноб, прорвавшийся изнутри и обжегший тело невыносимым холодом. — В чем дело?..       Пришлось выпустить дочь из объятий, ибо ощущения, протиснувшиеся из потаённых уголков не просто испугали, они вселили дикий ужас!.. Неужели, ей не показалось? Не почудилось?.. Эти серо-голубые глаза, переполненные скорбью и невысказанным сожалением. Смотрели прямо на неё… — Он умер, — сдавленно рассказал Норман, снова обхватив девушку рукой за плечо и облизав пересохшие губы. — Не пережил. Не вынес. — Как?.. Как это произошло? — выпалила Аня, шокировано уставившись на своего мужчину. — Повесился, — шепнул он совсем тихо, на ухо, не желая, чтобы Уля слышала, — над телом в сенях. Я нашёл труп днём. Времени думать не было, пришлось вытащить на улицу, оставлять было нельзя… — Я не… — Аня отшатнулась, покачав головой. — Он сделал это?.. Сам?..       В голове все внезапно перемешалось. Реальность и вымысел, боль и неотвратимость смерти. Они оба умерли?.. В одну ночь. Друг за другом. И от былого счастья не осталось ничего. Сестры больше нет. Паши тоже. Всего за какие-то несколько часов они лишились двоих здоровых и, должно быть, самых лучших людей на свете!.. О, Аня не могла это вынести. Так просто. Легко. Взять и позабыть. Оправиться. Даже не попрощавшись?.. — Что ты сказал о телах?.. — вдруг припомнила девушка, не обратив внимание на плачущую дочь, обхватившую пальчиками за локоть. — Что ты сделал?.. — Вытащил на улицу. Во дворе трупы сгниют, привлекут тварей, а похоронить нельзя. Земля промерзла. Ничего не оставалось, как… — Я не попрощалась с сестрой.       Вскочив на ноги и выдернув руку, Аня бросилась к двери. Норман рванул следом. Догнал на пороге и, схватив за талию, оторвал от пола, насильно потащив назад, в комнату. — Нет! Отпусти! Ты не имел права решать без меня! Ее же… Они сожрут ее!.. Не оставят ни кусочка! — Ч-что?.. — всхлипнула Ульяна, замерев на кровати. — Что ты сказала, мама?! — Они… Ничего не останется!.. — Успокойся!!!       Ридус повернул девушку к себе, стиснул слишком крепко, так, чтобы не могла вырваться, но Аню это не сдержало. Напрочь потеряв контроль, она заколотила по мужским плечам, перепугав не только собственную дочь, но и его до чертиков!.. Такого Норман ещё не видывал. У Ани — никогда. Да и, вообще, в жизни!.. Потеря любимой сестры повлияла на неё куда сильнее, чем Ридус полагал. — Ты пугаешь ребёнка, Аня! — крикнул он, притянув ближе и усадив себе на колени. — Прошу, успокойся… Я не знаю, что мне сделать!.. — Мама!.. — вторила Ульяна, осев на пол и расплакавшись сильнее. — Мамочка, хватит!..       У Ридуса голова пошла кругом, ведь крики разбудили младенца. На этот раз заголосила и малышка!.. — Так, все, — строго велел он, прижавшись губами к дёрнувшейся макушке, — все, Аня. Хватит. Приди в себя. — Коснувшись волос дрожащей рукой и осторожно погладив, он вспомнил о таблетках. — Уля, малышка, помоги мне, хорошо? — Ч-что?..       Заикаясь, девочка выпрямилась, с надеждой уставившись на Нормана. И сердце его сжалось в крохотный комочек. — Принеси лекарство для мамы и стакан воды. Таблетки лежат на столе. Я не убирал, чувствовал, что пригодятся. — Х-хорошо.       Медленно поднявшись, девочка вышла из комнаты, а Ридус, покусав губы, глубок вздохнул, ощутив, как женское тело постепенно расслабилось в его руках. Хвала богам, Иисусу, и кому там ещё молятся?.. — Любимая, зачем же так?.. Зачем?.. — прошептал он, зажмурившись и расцеловав влажный лоб. — Ты нужна дочери. Нужна мне. Вот, — заметив девочку с кружкой и лекарствами, мужчина благодарно кивнул, — выпей. Таблетку, запивай.       Почти насильно положив лекарство на язык, Норман прижал кружку ко рту. И Аня выпила. Проглотила. Он проверил. — А теперь ложись, ладно? — Прости… Я… — Аня всхлипнула, медленно опустившись на подушку и прикрыв глаза. — Все наладится, слышишь?.. Мы ещё живы. И Ульяна в порядке. — Ты присмотришь за ней?.. — Да, я… — Норман почувствовал, как сам готов упасть и погрузиться в сон. День измотал не меньше страшной ночи. — Отдохни. Завтра будет лучше.       Она больше ничего не сказала. Не проронила ни слова. Подавленная и сломленная, впервые за последние три года, Аня сорвалась. Потеряла контроль. Никак не могла признать и смириться — Светы больше нет. Она умерла. Ее любимая сестра. И верная подруга… Ушла вслед за бабушкой, дедушкой и родителями. Никого не осталось. Только дочь и… Норман. Только они.       Выглянув из-за мужской спины, девочка встревоженно спросила, вытирая слёзы: — Она же поправится?.. — Конечно, — отозвался Ридус, ни секунды не сомневаясь в своих словах. — Просто, твоей маме, нужно немного больше времени. — Я… — Уля замолчала на полуслове. — Что? — Я есть хочу.       Вот черт, точно! Ужин! Обед!.. Они лишь покормили малышку, часа полтора назад. Потом все как в тумане… Норман вытащил тела в огород. Оставил подальше от окон, чтобы малая не видела. И сам позабыл про еду. А девочка… Видимо, ждала и боялась напомнить. Пока совсем не проголодалась.       В последний раз взглянув на Аню, и убедившись, что она спит, Ридус осушил кружку до последней капли, негромко пробормотав: — Идём, пока мама отдыхает, накормим малявку, да и нас самих — тоже.

***

       Они сидели за столом, друг на против друга, и, молчаливо доедая вчерашнюю еду, прислушивались к тишине. Горели всего две свечи, по центру. Все фонари и масляные лампы Норман предусмотрительно выключил ещё с раннего вечера. Малышка спала в люльке, Аня на кровати в гостиной. А они сидели и ели. Точнее, это Уля скребла вилкой по тарелке. А Ридус, проглотив немного мяса с картофелем, допивал вторую чашку кофе.       Предчувствуя очередную тяжелую ночь, он попытался запастись терпением. Без конца поглядывал в окна, наглухо закрытые ставнями. В то утро их не открывали. Времени не было, да и желания — тоже. Неподалёку, едва за дверью, ведущей в огород, Норману пришлось оставить мертвые тела. Света и Паша — окоченевшие и безжизненные. Они лежали в палисаднике и ожидали своей незавидной участи. Твари чуяли плоть и кровь издали. И должны были явиться. Не сегодня, так завтра, но тела найдут. И сожрут. Останутся лишь кровавые пятна… И воспоминания.       Блять! Ридус не хотел так поступать. Ему пришлось принять серьёзное решение. И сделать это самостоятельно. Аня, в виду старых травм и очередного потрясения, не была способна здраво мыслить. По крайней мере, тем днём — точно. Ну, а Норман… Что ещё оставалось? Похоронить невозможно, бросить во дворе — тем более! Твари вполне могли учуять и пробраться за стены, а там рукой подать и до тёплого жилища! Подвергать опасности себя и остальных?.. Не лучшая затея. Поэтому Ридус и выбрал меньшее из зол. Он был уверен, что она поймёт. Как только отойдёт от пережитого шока и придёт в себя, Аня согласится и признаёт решение правильным. — Под софой осталась кровь… — прошептала Ульяна, заметив капельки неподалёку. — Я все помою завтра, сегодня, — Ридус вздохнул, отодвинув тарелку. Ему кусок в горло не лез, — нет ни сил, ни желания. — Ладно…       Поболтав ногами и оставив за собой пустую тарелку, девочка допила вкусный чай, грустно пробормотав: — Что с мамой? Она тоже заболела?.. — Нет, ей просто нужно пережить потерю. Нужно свыкнуться. И это… — Норман глубоко вздохнул, глянув на свою маленькую собеседницу. — Это очень тяжело. Для твоей мамы будет не просто.       Внимательно выслушав, Ульяна кивнула, угрюмо уставившись в пустую тарелку. Она была расстроена, ранена горем, но по-прежнему ещё слишком мала, чтобы в полной мере осознать масштаб трагедии. Болезненный удар не сломил ее так сильно, как родную мать. Хорошо, что девочка не видела окровавленный выпотрошенный труп. И запомнила Павла живым и невредимым. Незачем ей было знать. Незачем чем тревожиться. Разве, что за собственную мать. — Как же мне помочь? — растерянно спросила Уля, заглянув Норману в глаза. — Быть рядом, позаботиться. Проявить понимание. Твоя мама лучший человек из тех, что я когда-либо встречал. Она храбрая и преданная. Но, так уж вышло, что сейчас ей требуется отдых и наша забота. — В последний раз мама так плакала и кричала много лет назад… — Девочка вздрогнула, припомнив о минувшей истерике. — Я боюсь. Хочу, чтобы она поправилась. — Понимаю, — Ридус кивнул, широко расставив ноги и оперевшись локтем о стол, — я тоже, Ульяна. Я тоже хочу, чтобы все мы поскорее оправились. Но смерть… Потеря близких — это очень тяжело. Твоя мама любила тетю. Очень. Они были близки. Потребуется время, но, обещаю, все наладится. Это просто нужно пережить.       Девочка опять кивнула, не проронив ни слова. Да и не следовало. Норман понял все по огромным знающим глазам. Уля очень походила на свою мать, такая же рассудительная не по годам и смелая. Маленькая храбрая девочка. — Ты же… — она все-таки заговорила, медленно привстав из-за стола. — Ты же не уйдёшь, правда?.. Без тебя мы пропадём, — тоненький голосок дрогнул, пробудил в мужской душе ответное сочувствие и непоколебимую уверенность, — мама без тебя не сможет.       Затеребив рукав длинной тёплой кофты, девочка опустила голову и посмотрела исподлобья в надежде на утвердительный ответ. Она боялась. Конечно же, ребёнку было страшно. И сердце Ридуса не выдержало.       «Кажется, настал тот самый час, когда пора и мне стать героем». — Я никуда не уйду, — искренне пообещал он, хотя давно уж для себя решил, что они одна большая дружная семья. Все пятеро, пока были живы Света и Паша. Ну, а теперь и вчетвером. — Я не оставлю ни тебя, ни твою маму, ни маленькую сестру. — Обещаешь? — Ульяна шмыгнула носом, в нерешительности шагнув вперёд. — Да, мы должны держаться вместе. К тому же, я люблю твою маму.       Заметив слёзы, блеснувшие на детских глазках, Норман протянул руку, осторожно подозвав: — Ладно, иди сюда, не плач.       И Уля, кивнув, обхватила широкое тело руками. Доверчиво прижалась щекой к груди, точно прошлой ночью, когда заходилась рыданиями в ужасе и страхе. Тепло. Оно окутало хрупкое тельце незамедлительно. Крепкие ладони опустились на спину и плечо, по отцовски ласково погладили, пообещали защиту и любовь. — Все наладится, — в сердцах вымолвил Норман, прикрыв глаза и почувствовав, как тоненькие пальчики сильно вцепились в его плечи. — Как умер дядя Паша?.. — вдруг вымолвила девочка, зажмурившись. — Что с ним случилось во дворе? — Он… — на секунду растерявшись, Норман довольно быстро собрался с духом и ответил: — Он умер от разбитого сердца. Не все способны пережить потерю любимого человека. — А мама?.. — Уля всхлипнула, оросив слезами мужской свитер. — Она же не умрет, да?.. — Нет, детка, не глупи. Твоя мама — воительница. К тому же мы не дадим ей унывать. А погубить ее… Погубить ее способна лишь потеря самого бесценного на свете существа. Тебя, Ульяна. — Я никуда не уйду от мамы! — уверенно выпалила девочка, и Норман улыбнулся, кивнув себе под нос. — Знаю, ведь ты очень на неё похожа.       Они просидели минут десять. В тишине. Не проронив ни звука. Постепенно Уля успокоилась. И слёзы высохли на щеках. Прижимаясь к тёплому свитеру, она расслабилась и согрелась. Ридус позабыл о печи, да, и, по правде говоря, понятия не имел, как этой штукой пользоваться. Однажды, поинтересовавшись у Светы, работает ли печка как камин, получил лишь улыбку в ответ. Однако, в доме холодало. Тепло постепенно остывало. И, как бы там ни было, но по утру придётся пробовать. — Что это?..       Опасливый шёпот оторвал от размышлений. Ульяна, встревоженно вскинув голову и повернувшись к окну, прямо за спиной Ридуса, боязливо вздрогнула, расслышав отдаленную возню. Он тоже уловил звуки. И сердце замерло в груди. Неужели вернулись?.. Зараженные? Или та страшная тварь?.. — Тихо!       Привстав и затушив пальцами свечи, Норман напряжённо выглянул в окно, затаив дыхание. Тела лежали где-то там, поблизости от двора. На улице по-прежнему было светло. Снег освещал округу даже ночью. Но никого. Пустота и сугробы. Разве, что его следы на снегу и кровавые отметины… — Что происходит?.. — вновь спросила Уля, побоявшись и шагу ступить.       Прижалась щекой к мужской спине, обхватив дрожащей ручкой за пояс. Он был куда выше и сильнее. В поисках защиты и ответов, девочка не нашла ничего лучше, как остаться рядом. Что бы там не вышло.       Ридус не ответил. Сам не знал наверняка. Только опустил тяжелую ладонь на детское плечико и, внимательно присмотревшись, внезапно отшатнулся к софе, заметив промелькнувшую тень. Здоровую и опасную!.. Куда страшнее обычных тварей. «Нечто» громадное опустилось неподалёку. Схватило тело… Норман закрыл глаза, подхватив Ульяну на руку и, прошмыгнув в комнату, опустился на край кровати. Рядом посадил и девочку.       Это случилось. Все, как Ридус и предполагал. Существо вернулось. Он не сходил с ума, ему не мерещилось. Здоровая тварь только что прошмыгнула мимо запертых ставней и теперь, обнаружив тела… Норман не желал представлять и думать о том, что произойдёт. Пытался отвлечься, мирно поглаживая девочку по волосам, но… Звуки. Отчётливые чавкающие звуки, не позволили помыслить ни о чем другом!.. Почувствовав, как Аня дёрнулась во сне, он понадеялся, что кроха не проснётся в ближайшее время и не разразится плачем. Ведь, если тварь услышит. Поймёт, что в доме кто-то есть… Всему придёт конец!.. — Ложись с мамой, хорошо? — Куда ты пойдёшь?! — шепотом воскликнула Ульяна, схватив за руку и уставившись вопрошающим взглядом. — Возьму ружьё и посижу у двери, чтобы вы были в безопасности.       Сон, как рукой сняло. И если всего пол часа назад Ридус пил кофе, в надежде не заснуть, то теперь… Любопытство, страх и адреналин… Всполошённые чувства вели его к плотно закрытым окнам и запертым ставням. Следовало держать ухо в остро. Наблюдать. Защищать своё жилище не только от незваных гостей, но и от неизвестной твари. Или, хотя бы попытаться рассмотреть, что это за мразь такая!.. — Там они, да? Те монстры, которые были людьми?.. — Уля послушно улеглась рядом с Аней, но не сразу успокоилась. — Тетя Света и дядя Паша тоже станут такими?.. Они превратятся в тех, кто пьёт кровь?.. — Нет, твои родные уже давно в лучшем мире, — заверил Норман, подхватив одеяло и заботливо опустив на детские плечики. — Ничего не бойся. Я не дам в обиду. Никого из вас. — Значит, больше ничего плохого не случится?..       Ох уж эти огромные слезливые глаза. — Ничего, — пообещал Ридус, хотя сам и не был так уверен. — Обещаю. А теперь попытайся не слушать, и заснуть. — Хорошо…       Он вернулся в прихожую. Сел на софу, и, чуть отодвинув кружевную занавеску, выглянул на улицу. Ничего не видно. Лишь кровь на снегу. И чавкающие звуки. Зловещее зрелище. До дрожи в поджилках!.. Схватив ружьё и отыскав патроны на полке, Ридус приготовился. Прислонился спиной к стене и, прерывисто вздохнув, мысленно воззвал, то ли к богу, в которого никогда не верил, то ли к самому себе. Он никогда не был героем. Никогда не был бойцом. Не был Дэрилом Диксоном. Однако, там, восседая на кушетке и сжимая ружьё, впервые почувствовал себя готовым. Пожертвовать собой. Сделать нечто важное. Впервые не только для себя и детей, но для женщины и ее дочери. Что случится, если, вдруг, тварь ворвётся в дом?.. Удастся ли спастись?.. Они пропадут без него. Права была Уля. Девчушка, умная не по годам. Она то сразу все поняла, заметила связь между ним и матерью. И, доверившись словам, теперь смирно лежала в постели, ощущая себя под защитой.       Взвалить на себя бремя, от которого на протяжении стольких лет стремительно бежал?.. Одна женщина, одна семья. Один путь на всех?..       Норман был готов. Он точно знал, приди беда, и ему хватит смелости и мужества вступиться. По настоящему. Не на экране. Мир больше не казался прежним. Впрочем, как и сам Ридус, — вот уже как несколько месяцев, сразу как Аня пришла за ним и вытащила из-за стены, раненого и ослабленного, — чувствовал в себе вполне реальные изменения. Сила, храбрость, решимость и любовь.       Кто бы мог подумать, что едва оказавшись на краю гибели и повстречав рыжую девчонку в Эрмитаже, прошлому раз и навсегда придёт конец?.. Ибо Норман осознал: случись чудо, и окажись они в безопасном месте, среди тысячи людей; даже повстречай он бывшую женщину, подарившую прелестную дочь… Ничего не изменится. Для него уже нет. Норман останется рядом с преданной женщиной, готовый совершенно на все ради неё.

***

      Аня проснулась внезапно. Просто распахнула глаза и села на кровати. Увидела дочь, мирно сопевшую рядом; оглядела мрачную комнату, отбросив волосы с лица и, взглянув на руки, дёрнулась, различив алые разводы. Кровь. Она по-прежнему была перемазана в крови сестры!.. Света умерла. Ее больше нет… Аня шмыгнула носом, медленно привстала с постели и, пошатнувшись, ухватилась за дверной косяк. Прикрыла глаза.       Раз, два, три… Нужно просто посчитать цифры в словах. Например: велосипед. Девять букв, девять делится на три… Значит это оно! Ее любимое       число — тройка. Все будет хорошо. Нужно дышать. Равномерно, как учил психотерапевт много лет назад. Ты вдыхаешь через нос, выдыхаешь через рот, выпуская пар и злость, вместе с болью и обидами.       Дышать. Просто дышать!..       Постояв немного, Аня уловила движение в кроватке. И, обернувшись, внезапно вспомнила о младенце. Кажется, это девочка… Даша. Сестра всегда хотела так назвать своё дитя… Бросив мимолётный взгляд на дочь, Аня приблизилась к кроватке, увидела ребёнка, и, расплывшись в улыбке, не смогла сдержать тотчас же навернувшиеся слёзы. Малышка была такой маленькой… Совсем крошечной! Девушка уж и позабыла, какого это, держать новорождённое дитя. Беззащитное!.. Вытянула дрожащие руки, бережно подхватив головку и, притянув к груди, ласково погладила по лысой макушке. — Привет, Даша, — прошептала Аня, всматриваясь в знакомые черты. — Ты похожа на свою маму… Так похожа…       О, боль нельзя было унять так скоро и так просто… Она зудела в глотке, заставляла дрожать и плакать, сходить с ума в истерических рыданиях!.. Аня не могла поверить. Не могла осознать и принять смерть любимой и единственной сестры. Нелепую смерть при родах. Так не должно было случиться! О, она была права: рожать в такое время — это равно самоубийству! Паша не помог. Ребёнок не перевернулся. И лезвие ножа… Кровавые простыни… — Норман?.. — тихо позвала Аня, опомнившись и опустив девочку в колыбель.       Только не это. На дворе день или утро, точно не ясно, но ещё светло. Во всяком случае — не ночь. Но Уля спит… Должно быть, утро. Припомнив, как сорвалась накануне, и расстроила родную дочь, Аня поёжилась, испытав въедливое чувство вины. Она не желала быть такой… Не хотела возвращаться к прошлому, но… — Таблетки!       Протиснувшись в прихожую и напоровшись на злосчастную софу, девушка вздрогнула и, отшатнувшись, подметила: все чисто. Ни пятнышка. Нет крови. Нет грязных простыней и матраса. Ничего нет.       Норман все убрал. Он позаботился и об этом!.. Милый друг, любимый мужчина. Не сдался даже после ее срыва. Но где же он?.. Куда запропастился?.. — Норман?       Подобрав таблетки со стола и сунув в карман джинсов, Аня добрела до кухни, отдёрнула занавеску и, обнаружив Ридуса с детской бутылочкой в руках, выдохнула с неимоверным облегчением. — Ты здесь…       Она опёрлась о дверной проем, осмотрев мужчину с головы до пят. Усталый и бледный, но вполне себе здоровый, он стоял у плиты и разводил смесь для малышки. Глаза сонные, лицо мрачное, веки припухли, а под ними появились темные круги. — Не спал?.. — тихонько спросила Аня, — Нет, — так же приглушенно отозвался Норман.       Он был рад, что девушка проснулась. Счастлив видеть ее отдохнувшей и здоровой. Вот только обратил внимание на грязные дрожащие руки, тяжело вздохнув. — Просидел всю ночь?.. Твари вернулись? — Всего одна, зато какая… — Что? — Аня нахмурилась. — Ты видел ее?.. С крыльями? — Не знаю, было темно и ничего не разобрать, но, да, — Норман кивнул, закрутив бутылочку и осторожно выдавив каплю себе на запястье, удостоверившись, что температура подходящая, — это было похоже на то самое существо, Джинджер.       Он прошёл мимо, и Аня, двинувшись следом, догнала у комнаты, обхватив за руку. Ей было стыдно. Вина душила изнутри. И затмевала благодарность. — Постой, посмотри на меня! — Опустив ладошку на мужскую щеку и обвив другой рукой плечо, девушка, прерывисто вздохнув, прижалась лбом к его волосам. — Прости меня, пожалуйста. Я не должна была… Мне стыдно. Ты так много сделал для нас… — Это ерунда, — тотчас же ответил Норман; опустив бутылочку вниз, он немедля обхватил бледное личико своей широкой ладонью. — Я все понимаю. Ты пережила огромную утрату. Мы должны держаться вместе, слышишь? Сейчас это особенно важно. Ты, я и дети. — Ты присматривал за ними, все это время и, вижу, выбился из сил… — Аня улыбнулась, сморгнув слёзы, невольно покатившиеся по щекам. — Вижу, что ты жутко устал. Ложись и поспи. Тебе нужно отдохнуть. — Младенец… — Норман, тебе вовсе не обязательно взваливать все это на свои плечи, когда мы можем разделить ношу. — Аня тряхнула головой и, собравшись с духом, мягко улыбнулась. — Я покормлю Дашу. Все будет в порядке.       Поймав встревоженный взгляд, она лишь продолжала улыбаться. — У меня есть таблетки. Одной в сутки вполне достаточно на первое время. А в погребе хранятся уколы, это на всякий случай. Все пройдёт. Я справлюсь, просто поверь, мне не в первой. — Аня… — Ложись и отдохни.       Выхватив бутылочку, девушка пододвинула любимого к постели, на которой спала дочь. — Отдыхайте, оба. Я покормлю малышку и смою… — Она вздрогнула, вновь припомнив о кровавых разводах на одежде и теле. — Я переоденусь. И выпью таблетку, договорились?       Норман нехотя кивнул, хотя и валился с ног от усталости. Не желал он оставлять девушку без присмотра. Мало ли!.. Но, припомнив, что спит чутко, да и толку не будет от него никакого, если не отдохнёт, Ридус сдался. Опустился на подушку, рядом с Ульяной и, наблюдая за Аней, сам не заметил, как спустя пару минут уже уснул.