Баловень судьбы или проклятие Узумаки

Этот сложный кросс до машины Боруто выкинул из памяти как ненужный. Осознал себя он лишь плюхнувшись на пассажирское сидение рядом с Каваки, в такой привычной и, кажется, уже родной машине. Как же давно он в последний раз в ней был. После пустых подземных коридоров странного серого здания, в которых не было ничего, кроме эха, жутко хотелось оказаться в безопасности. Ему казалось, что всё происходящее не реально — сон. Не мог же Каваки быть там, в маленькой комнатке, в которой он провёл неисчислимое количество последних дней? — Блядство, — матерится Каваки, откидываясь на сиденье. — Боруто, — он тяжело дышит, повернув глову, смотрит виновато, — вести тебе. Я не… — глаза его туманятся, — смогу. — К-каваки? Каваки! — голос у Боруто дрогнул. Он смертельно испугался, что Каваки растает и он вновь останется один. — Нет! Боруто потряс за плечо, в надежде, что Каваки очнётся; откроет глаза, посмотрит на него. Он закусил губу, заставляя себя не паниковать. Так странно: после того, как он пересёк порог странного здания, из которого, как ему показалось, он мог просто выйти и ранее, ведь его не запирали, все чувства будто догнали его. Та пустота, которая ранее казалась ему океаном равнодушия и спокойствия, сейчас взорвалась как детонировавшая бомба, затапливая его всем: страхом, тревогой, счастьем, недоверием, непониманием, трепетом, ожиданием. Казалось, Орочимару сейчас выпрыгнет из-за угла и принудит вернуться в ту комнату. Посмотрев на отключившегося Каваки, Боруто почувствовал липкий ужас. Он сжал трясущиеся пальцы и оглядел машину в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы как-то помочь. — Каваки… — пробормотал он, вновь пытаясь растормошить. Ну не мог же этот надёжный и сильный мужчина просто потерять сознание?! Нет же? Да и от чего? — Пожалуйста. Ну же. Ты нужен мне. Пожалуйста! — прокричав последнее слово, Боруто в отчаянии ударил его по щеке. Голова Каваки мотнулась, и он всё же поднял мутные глаза. — Каваки! — Тише, — Каваки облизал губы. — Тише, спокойно, всё… — Да ты долбанутый что ли? Ты сознание потерял! Каваки вместо ответа поморщился и ладонью потёр лицо. Боруто хотелось встряхнуть его вновь. Ему казалось, что Каваки вообще его не слышит. — Боруто… блядь, — Каваки прикрыл глаза. — Нет, нет! Не смей! — Боруто схватил Каваки за запястье, и на него резко нахлынуло странное, но едва ощутимое чувство облегчения и удовлетворения. — Я не могу вести. Надо как-то… — голос Каваки оборвался на полуслове, и он вновь обмяк. Боруто закрыл лицо руками. Истерика была так близка, казалось, ещё секунда, и он упадёт в неё. Но, ощутив холод собственных пальцев на лице, Боруто смог выдохнуть — контраст опалил горячую кожу и помог успокоиться. — Что делать? Каваки… Что я должен делать? Телефон! Нужно найти телефон. Где же… — Боруто сначала обращался к вновь отрубившемуся Каваки, а потом просто продолжил бормотать себе под нос, беззастенчиво облапывая знакомое тело в поисках мобильника. Но разочарование быстро настигло: все карманы оказались пусты. — Ну не мог же ты просто заявиться за мной без подмоги! Не мог же… не мог? Мог?.. Вцепившись в ладонь Каваки, ища поддержку, Боруто замер: странное ощущение прошибло половину тела. Сначала холод обжёг кожу, потом ударил жар. От чужих пальцев, которые Боруто сжимал, по их рукам разошлись яркие линии. Проследив красную на коже Каваки, Боруто удивлённо подался назад: на лице мужчины был странный рисунок, который тут же пропал, стоило ему отдёрнуть руку. — Да что за чертовщина?! — выдохнул Боруто и обхватил себя руками, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Не отступать… телефон! Он вновь огляделся: если телефон не в кармане, не на торпеде перед ним, не в держателе, не рядом с коробкой передач, не на заднем, то где? Особо уже ни на что не рассчитывая, Боруто открыл бардачок и чуть не закричал! Телефона Каваки там не оказалось, зато он увидел свой. Не успев даже удивиться, — некогда! — он схватил его, молясь, чтобы тот оказался заряженным. Не зря же он лежал вместе с проводом. Трясущимися руками Боруто вжал кнопку включения. Когда экран загорелся, было страшно даже вздохнуть: слишком велик страх, что единственная надежда на помощь растворится как дым. Но нет. Гудки, гудки… — Слушаю. — Итачи-сан! Каваки, он… Мне нужна помощь! — всхлипнул Боруто, чувствуя, как увлажняются от облегчения глаза. — Боруто?..

***

Выбеленные коридоры, приёмное отделение. Боруто знал эту больницу. На удивление именно она оказалась ближайшей. Когда Итачи-сан прибыл, Боруто был не в состоянии внятно объяснить хоть что-то. Он молча указал на Каваки, но лишь после того, как убедился в том, что за окном машины действительно его учитель — он не доверял даже себе. Боруто разблокировал машину, и Итачи-сан помог ему выбраться; его лихорадило, а ноги были слабы. Бригада скорой прибыла всего на несколько минут позже. Итачи-сан пытался увести его куда-то, но Боруто вцепился в носилки с Каваки. Лишь удостоверившись в его относительном порядке — Итачи-сан бесхитростно ощупал руками, — ему позволили последовать за Каваки. На третьем этаже больницы был переход в палаты и операционные. Они вышли из лифта и двинулись всей процессией к хирургическому отделению. На вопрос что с Каваки, Боруто так и не ответили, кроме скомканного, что нужен врач. — Боруто! Сынок! — Боруто нервно вздёрнул головой, встречая взглядом перепуганного отца, который стремительно шагал к нему. Пробила дрожь, когда отец сжал его в объятьях, и Боруто, спрятавшись от мира, уткнулся ему в грудь. Хотелось разрыдаться. Всё наконец-то закончилось! Теперь правда закончилось. — Так, что здесь? Ответа Боруто не услышал. Он замер как вкопанный, опознав голос. Он не хотел оборачиваться, не хотел увидеть его. Но не сделать этого — оставить врага за спиной; подставиться. Так что Боруто обернулся. Орочимару был сосредоточен, выслушивая ответ от Итачи-сана. Так вот, почему им никто не помешал. — Боруто, как ты? С тобой что-то?.. — Начал было отец. Боруто был не в силах произнести что-либо. Он отступил на шаг. Насмешливый взгляд золотистых глаз поймал его и пришпилил к месту, как бабочку с любовью и обожанием прикалывает к макету энтомолог. — Наруто-сан? Что-то случилось? — Орочимару склонил голову и едва заметно кивнул в сторону только-только закрывшихся за каталкой с Каваки дверями перехода к больничной части медицинского комплекса. — Ох, Орочимару-сан, — отец выдохнул и прикрыл глаза, едва заметно кивнув в ответ. — О, понятно, — эти гляделки невероятно сильно напрягли Боруто. — А это ваш сын? Какой милый птенчик. Боруто дёрнуло. Отчего-то вспомнились холодные руки на лице. — Да, мой сын, — Наруто нахмурился в ответ на реплику, — но... — Наруто-сан! Идём, — Итачи-сан выглянул из-за двери, куда увезли Каваки. И нахмурился тоже, заметив, как Боруто, с распахнутыми в ужасе глазами, уставившись на Орочимару-сана, весь сгорбленный, пятился, вырвавшись из объятий отца. — Я что-то не так сказал? — наигранно удивлённо поинтересовался Орочимару. — Я напугал тебя, дитя? Орочимару было сделал шаг к нему, но поднял взгляд и, поморщившись, остановился. Боруто спиной ощутил тепло чьего-то тела и замер. Ну вот его и поймали. У этого «кого-то» очень сильно билось сердце или это Боруто со своим перепутал? Когда, к удивлению Боруто, знакомые руки опустились на плечи, он напрягся, но, не справившись с эмоциями, в поисках безопасности, вжался ещё ближе. Истерика всё же накрыла, а отступать было некуда. Бежать. Это не кончилось. Бежать. Орочимару выглядел действительно заботливо. Прямо как тогда… — Не волнуйся, с твоим другом всё будет хорошо, — и вновь Орочимару выглядел убедительно. — Папочка? — девчачий голос вернул Боруто к реальности. Он перевёл взгляд на подошедшую Камомиру. К кому она сейчас обратилась? Его отец тут же перевëл застывший взгляд на неё. — Простите, я… — Ох, Химавари, дорогая! — восклицает отец. — Наруто-сан, — одёргивает учитель, но тот на него лишь хмуро шикает. — Что случилось? О, Боруто! Нашёлся… — она смотрит чуть выше Боруто, и ему бы обратить внимание, как знакомые руки болезненно впиваются в плечи, будто желая слиться с ним или залезть под кожу. Он точно чувствует два пульса. Но его пульс частит, вдохнуть он не может: смотрит сквозь девочку в платье с подсолнухами. А в голове мелькает заплаканное лицо, фиолетовые волосы, отвратительнейшие сцены, которые ему казались вымыслом — плодом больного, пьяного воображения. Но сейчас он видит её. Она сидит, соединив коленки и сжимает в руках ладонь Чочо — в голове мелькает мысль, «а что она здесь забыла», но не задерживается там — и сама смотрит на него как загнанная в угол лань: из-под бровей, не поднимая головы. Она будто боится его. Боруто ведёт плечом, пытаясь вырваться, но его не отпускают. Вместо этого за его неуверенным шагом делают свой. По мере того, как Боруто приближается к сидящим у кабинета девочкам, фиолетоволосая вся будто сжимается, а Чочо хмурится всё больше и смотрит на него едва ли не с ненавистью. — Наруто-сан, идём же. Брат его не оставит. Боруто не слышит. Все слова людей для него — шум. Он лишь видит реакцию девушки и начинает осознавать. Он присаживается на корточки в двух шагах от неё. И молчит. Смотрит в её блёклые глаза, на её дрожащие руки, на то, как она будто-то бы хочет вся спрятаться за подругу. За Чочо. Она же ей подруга? Иначе… Что его сокурсница здесь делает? Он по-прежнему ощущает человека за спиной. Даже присев, Боруто спиной чувствует его ногу. Он будто подсознательно понимает, что если сейчас потеряет эту опору — не справится. Не ощущая опасности из-за спины, даже не пытается обращать на него внимание. Будто этот человек сейчас… Да сейчас никого нет важнее её. Боруто нервно сглатывает. — Скажи… — начинает он, пытаясь подобрать слова. Он бросает взгляд на название врача на двери кабинета, у которого девушки сидят. «Акушер-гинеколог». Слова теряются совсем. Боруто прикрывает глаза и опускает голову. — Я же… это сделал? Его голос хриплый. Боруто чувствует, как кто-то вновь бесцеремонно касается его плеча, но он лишь бьёт по этой руке, а когда она не убирается, игнорирует. — Я не понимаю… — Вот же ты мразь, Узумаки! — восклицает Чочо. Она быстрее него соединяет плюс и плюс, тем самым подтверждая его мысли. — Я могу… — Чочо Боруто игнорирует. Он поднимает голову, но посмотреть ей в глаза не может: смотрит на руки, которые у девушки дрожат. — У меня нет слов! — продолжает бойкая Чочо. — Такое исполнил, а теперь ведёшь себя так, будто просто за косичку дёрнул. Боруто, ты ужасен! Рука на плече дёрнулась, но не убралась, а сжалась сильнее. Боруто жутко захотелось развернуться и дать в морду. «Пожалуйста! Ты не помогаешь!» Он выпрямился, но так и не обернулся. Он знал, кто стоит за ним, но не осознавал. — Следующий! — донеслось из кабинета. Девушка с фиолетовыми волосами, в чёрных штанах и серой растянутой кофте, неуверенно поднялась. Чочо подбадривающе улыбнулась ей. — Всё будет хорошо. Всё обойдётся, — услышал Боруто слова Камомиру. Химавари? Сестра? Так ведь её назвал отец? Девушка робко постучала и услышала приглашение войти. Но не успела она прикрыть дверь, как Боруто резко дёрнулся и, вырвавшись из чужих рук, оказался вместе с ней в кабинете, потеснив её. — А? Простите? — молоденькая врач вскинула на него удивлённый взгляд. — Я с ней, — хрипло ответил Боруто. — Как я могу к вам обращаться? — уточнила врач. — Конан, — тихо ответила девушка. И вздрогнула, когда Боруто подтолкнул её к стулу. Конан — Боруто даже имени её не помнил. Конан. — Очень приятно, Конан. Я Изуне. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я его выпроводила? Конан боязливо покосилась на него. — Я должен быть здесь, — ответил Боруто, вообще не понимая почему, но чётко осознавая, что он должен остаться в этом кабинете. Не просто так Конан так реагирует на него. И даже сейчас еле заметно отрицательно качнула головой. Боруто, облегчённо выдохнув, так и остался стоять у двери, закрыв её. — Хорошо. Как пожелаешь. Но, если что, он сразу же выйдет. Так что же, моя хорошая, произошло? — Я… — Конан вновь бросила взгляд на Боруто, но на сей раз не испуганный. Нет. Испуганный, но не по отношению к нему. — Я… — повторил Боруто, и врач смерила его хмурым взглядом. — Так. Молодые люди. Я так понимаю, у вас был секс? — поинтересовалась врач. Конан вновь вцепилась в край кофты и смяла его в пальцах. — И, судя по всему, незащищённый? — Незащищённый, — эхом отозвался Боруто. — Я… был, — он тщетно пытался вспомнить хоть какие-то свои действия, а всплывали лишь умоляющая не трогать её Конан и сорванное им бельё. Она защищалась. Ссадины с его рук сошли не так давно. — Очень груб, — добавил он совсем тихо. Врач нахмурилась. — Тест делала? — уточнила врач. — Дважды. Положительный. — Давай посмотрим. Пройди в ту дверь и раздевайся. — Она дождалась, пока Конан скроется за дверью в смежном кабинете и тихо сказала: — Ты. Хоть шаг сделаешь — вылетишь отсюда. Боруто всё равно не слышал, его невидящий взгляд замер в пространстве, а в голове стучала только одна мысль: ребёнок? Когда они вернулись, врач о чём-то спрашивала Конан. Та отвечала, но всё проходило мимо Боруто. Ему хотелось вылететь из кабинета. Уйти. Он совершенно к этому не готов. — Ну что я могу сказать, — голос врача таки пробился через шум в голове Боруто. Конан стояла рядом с ней и кусала губы. Она обращалась к нему. — Шестая неделя. У вас всего две недели на принятие решения. Как я уже сказала твоей девушке: медикаментозный аборт возможен только до восьмой, включительно. Так что не затягивайте. Дальше только до двенадцатой, хирургический. — Чего? В каком смысле шестая? — Боруто понимал, что зацепился не за то. Но это дало мизерный шанс. Не мог он настолько потеряться во времени. — Юноша, вы с женской физиологией знакомы? — полюбопытствовала врач. Боруто, чувствуя себя полным кретином, мотнул головой. Она тяжело вздохнула. — Недели беременности считаются с даты последних месячных, а не от момента зачатия. Боруто попытался выдавить улыбку — подтекст врач поняла. — Пойдём? — неуверенно обратилась к нему Конан, ведь Боруто так и стоял, прилипнув к двери. — Конан, ещё минутку. Я тебе выписала направления на кровь и иные анализы. Узи мы с тобой сделали. Сдай их. Если решите оставить, нужно убедиться, что с плодом всё хорошо. — Поняла, — вздрогнув, ответила Конан. Она покосилась на Боруто, который так и не пришёл в себя. Ей пришлось самой открывать дверь кабинета и выводить его оттуда. Конан подвела его к ряду стульев, подле которых их ожидало несколько человек. — Боруто… — Я её изнасиловал, отец, — очень тихое признание слетело с губ прежде, чем Боруто осознал его и понял что, где, да и кому вообще говорит. Услышав собственные слова, он вскинул голову, желая не увидеть в глазах отца ненависти. Но прямо перед ним стоял вовсе не отец. И Боруто, расширив глаза, скрыл лицо в ладонях, теряясь в искажённых непониманием и недоверием чёрных глазах.

***

— Ты… что? — выдохнул Саске. Он не поверил, конечно же. Но так и не дождавшись ответа, когда тишина показалась слишком долгой, он бросил взгляд на Конан. Та отвела глаза. — Ты же не серьёзно? — Думаешь, я настолько… — Боруто оскалился. Его лицо тут же изменило выражение на отвращение, — я сделал это. Понимаешь? И теперь… и теперь… — ему не хватало духу не только высказать вслух, но и просто озвучить это хоть кому-то. А тут их больше, чем двое, но Боруто казалось, что он видит только Саске, который, правда, не шелохнулся. Казалось, что вот сейчас до него дойдёт, и он оставит его, бросит и уйдёт. — Она не хотела. Она просила… а я… я… я так тебя ненавидел. Я думал, что мне приснилось. Я был так пьян… — Боруто бормотал, больше не в силах смотреть ни на Саске, ни вообще ни на кого. Но и замолчать боялся — это абсолютный крах всего. — Ты… беременна? — голос предал Саске. Когда Конан кивнула, у него похолодело внутри. Боруто молча поднялся и попытался протиснуться мимо Саске — ему нужно куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы не здесь, — но тот не позволил: схватил за руку и притянул к себе. — Придурок, — прошипел Саске ему в волосы, прижав ещё ближе, когда почувствовал, как Боруто цепляется за его одежду. — Я больше не позволю тебе сбежать от меня. — Саске… — послышалось пронзительное.

***

Боруто вздрогнул, когда услышал шаги за спиной. Они привели его в чувства. Завозился в тёплых объятьях Саске, выбираться совсем не хотелось. — Боруто? Голос отца показался озабоченным. — Ты в порядке? Оборачиваться не было желания. Боруто не готов был решать сейчас хоть что-то. Всё так навалилось… — Наруто-сан, — Боруто ухом услышал, как голос Саске исходит изнутри тела — вибрации передавались через прикосновение, — чёрт, я не знаю как сказать. Саске вздохнул, прижал Боруто к себе ближе. — Короче говоря, Конан беременна. — Конан? — голос отца показал всю озадаченность словами. — Саске? Как ты умудрился-то? — Не он! — пробормотал Боруто, но сил оторваться от Саске в себе не нашёл. — Я. — Боруто? Ты? Что? — Боруто понимал отца — сам не мог подобрать слов. Он был очень благодарен Саске, который взял эту ситуацию на себя. — Да, я, отец, — всё же Боруто обернулся. Лицо родителя замерло в тревоге, учитель же, как и всегда, выглядел вполне себе невозмутимо. — Ты… уверен, что? — Да! — перебил Боруто, не дав закончить вопрос. — Я очень виноват перед ней. Боруто закусил губу, но всё-таки взглянул в сторону молчащих девочек. Камомиру и Чочо стояли с двух сторон от встревоженной Конан, которая не поднимала взгляда от своих рук. — И что, — Наруто вздохнул. — И что вы собираетесь делать? — Я обязан ей, отец, — Боруто всё же поднял на него взгляд. — Но… Конан, — девочка нервно вздрогнула. — Я пойму, если ты… если ты не захочешь. Боруто отвёл взгляд от её нервно теребящих кофту рук и схватился за волосы. Как же сильно в этот момент он себя ненавидел. — Мне, — голос Конан вздрогнул, она облизала губы и продолжила, — страшно. Я не понимаю, как мне дальше жить. — Прости, — Боруто еле вытолкнул слово через свои спёртые лёгкие. Он понимал, что никакие извинения не смоют то, что сделал он. Как он это сделал. — Я не знаю, что делать, — она будто бы его и не услышала. — Ты… У тебя есть две недели, чтобы решить. Я не знаю, что могу сделать… Я бы хотел сказать, что сделаю всё, и что денег дам, и что… — Боруто сам задохнулся от своих слов. Но, прежде чем он сам успел продолжить или Конан ответить, вмешался Итачи — единственный, кто всегда в первую очередь думал о сохранности тайн семьи Узумаки. — Так, давайте поговорим в другом месте. *** Как оказалось, Химавари, Конан и Чочо действительно были давними подругами. Случайно познакомившись, пройдя вместе школьные годы, девочки крепко сдружились, даже несмотря на то, что Химавари была младше. Поэтому даже Итачи не стал возражать, когда Химавари выказала желание остаться, чтобы поддержать Конан. Боруто так и не отлип от Саске, будто всё ещё ребёнок, боящийся потерять руку взрослого. Для него в принципе всё было как в тумане: всё это было не настоящим. Не существующим. Оно просто не могло существовать! Добравшись до дома Узумаки, Итачи усадил девочек на диван. Наруто, вместе с Итачи, тяжело опустились в кресла, а Саске, с прицепившимся к нему Боруто, опустился на второй диван. Саске отстранённо обдумывал ситуацию. Так, будто не ему сейчас до боли сжимало горло и хотелось кричать. Как он допустил это? Как это вообще могло произойти? Его Боруто никогда… никогда бы не? Не что? Он не сдержал тяжёлого выдоха, и Боруто вздрогнул, поднял свои полубезумные глаза и заглянул в его. Смотрел так, что малодушно хотелось отвести взгляд и не видеть его взгляда. Как он о чём-то без слов умоляет. Губы дрогнули, но вслух так ничего и не произнесли. Только пальцы больно вцепились в бедро. — Сядь, — мягко приказал-попросил брат. Саске дёрнул головой, резко вспомнив, что они сейчас с Боруто не одни, и тяжело опустился обратно. Не время показывать свою боль. Предательство. Обиду. От бессилия дрожали пальцы, он попытался сжать их, тут же расслабив ладони. Силы не было. Он не мог злиться. Это он первым предал Боруто. Как жаль, что цена оказалась столь высока. Как жаль, что не поверил себе, не осознал ранее, как сильно он потеряет себя без Боруто. В целом, Саске вообще не имеет права обижаться. Поступок Боруто отвратителен, но он не был направлен против него. Не был же?.. Саске повернул голову к мальчишке, который до сих пор держал его за бедро и отпускать походу не собирался. Вряд ли он сам осознавал, что вцепился так крепко. Саске бы предпочёл, чтобы он так держался при других обстоятельствах, но что имеем. Тишина в комнате висела до тех пор, пока Боруто, убедившись, что Саске не собирается оставлять его одного, не выдохнул. Вдохнул. И наконец-то разомкнул губы: — Я не… — голос дрожал сильно. — Я не понимаю, что я должен сейчас сказать. Боруто склонил голову ещё ниже, разглядывая свои одеревеневшие пальцы на чужом бедре, и Саске увидел, как по его шее бегут мурашки. Ощутил, как всего Боруто трясёт; иррациональной порыв обнять, прижать к себе, закрыть собой ото всех. Но так и не шелохнулся. — Я был раздавлен. Пил тогда, — Саске чувствовал, насколько сильно Боруто не хочет говорить. — Казалось, что… во мне что-то сломалось в тот момент. Я… — голова Боруто дёрнулась, будто он хотел взглянуть на кого-то, но не решился. — Слабо помню хоть что-то, кроме раздирающего чувства брошенности, предательства. А потом неправильности. Чужих слёз. Тихих просьб, — он таки поднял глаза и взглянул в лицо Конан. — Прости. Я омерзителен, я знаю. Мне нет оправдания. Даже я сам слабо понимаю, почему сделал это. Саске скептически хмыкнул, перетягивая всеобщее внимание на себя. — Мне кажется, ты несколько лукавишь перед самим собой. Боруто вскинулся молниеносно, сжал зубы, едва не оскалившись. — Льстишь себе. Не всё на этом свете крутится вокруг твоей задницы! — если Боруто и хотел, чтобы звучало правдиво, то дрожащий голос выдал его с головой. Саске приподнял бровь: ой ли? Боруто с ненавистью уставился на него, но рука так и не покинула чужого бедра, наоборот вцепилась сильнее, и Саске поморщился — силы в пальцах было чересчур. После не только синяк останется. Откуда столько? Боруто же никогда силой не отличался. Был гибок, изворотлив, хорошо бегал, но силой в мышцах чрезмерной не обладал. — Так, мальчики, спокойнее. Я правильно понимаю, что причиной столь… — Наруто-сан подёргал рукой, подбирая слова, — тяжёлого проступка стала банальная ревность? Итачи устало потёр переносицу. — Ревность никогда не бывает банальной, она бывает столь разрушительной… Сам же знаешь, — ответил брат, избавляя от надобности отвечать. — Но… как же… Саске…-сан?.. — Саске напрягся, услышав блеяние Конан. Он взглянул на неё, ожидая этого чёртового вопроса. — Вы… Закончить ей было не суждено. Её перебила вездесущая Чочо: — Я же тебе говорила, чтобы ты держалась от него подальше! А ты всё: Саске-сан такой замечательный, Саске-сан такой! Да, такой! Посмотри на… — она обвела Саске с Боруто взглядом, словно не находя слов, как закончить, — это! — Ну спасибо, Чочо. Я, конечно, всегда знал, что ты довольно сволочная натура, но думал, что ты мне подруга. Даже не соизволила вовремя сообщить мне! Попросил первый раз в жизни! — взъярился Боруто, едва не бросившись к ней, но Саске придержал его за плечо. В этот момент Саске понял, что если бы Боруто не остановился сам, он бы его не удержал. Зато его многострадальное бедро наконец-то было отпущено. — А поделом вам! Надеюсь, что расплата была равноценной! — выкрикнула Чочо. — Боруто! — попытался Саске, но остановить не получилось. — О, не переживай, моя задница и не такое сносила. Чочо недоверчиво склонила голову и так, будто в ней вообще не было уверенности, что она действительно хочет знать ответ, уточнила: — Твоя? Боруто лишь хмыкнул и гордо задрал нос. — Так. Не уверен, что хочу знать о чём идёт речь прямо сейчас, — как будто из-за пелены прозвучал голос Наруто-сана. — Не важно, па, это только между мной и… — поймав взгляд Боруто, Саске кивнул головой. — Мной, — обронил Саске, закрывая тему. Поймал взгляд брата — его промурашило. Итачи так это не оставит. — Боруто?.. Его дёргало. Он дрожал всем телом, на его правой руке образовались синии линии. Саске озабоченно склонился к нему. Схватил ладонями за шею. Боруто замер. В глазах его плескался страх. — Не… трогай. Я опасен, — прохрипел он и, вскочив ногами на диван, в секунду оказался за ним. — Боруто? — Наруто-сан переглянулся с братом. — Па, я… — Боруто сглотнул. — Мне нужно… — Боруто-кун? — слишком знакомый голос оказался за спиной. Но раньше, чем он затих, Боруто уже сжимал его за горло. — Сарутоби-сан пришёл в себя и… ты нужен. — Боруто! Сейчас же отпусти! Он же твой друг?! Ты что?.. — Саске видел, как сжимались пальцы. Как парень висел в поднятой руке, но даже не пытался дёргаться. Он доверял? — Саске! — Саске обернулся на брата: он, удерживающий Наруто-сана за собой, оказался за диваном, на котором ранее сидели девочки, и оценивающе оглядывал Боруто. Девочки прятались за ними. — Какая тварь посмела?.. — голос Наруто-сана был пропитан тихой яростью. Боруто обвел взглядом всех людей, и, не сочтя кого-то более опасным, чем Сарутоби, продолжил его душить. — Саске, — спокойно произнёс брат ещё раз. — Он — твоя ответственность и ты это знаешь. Не позволь ему убить. Саске окатило ледяной водой. Его ответственность. С самого детства Саске учили тому, что Боруто его, чёртова, ответственность. Его готовили. Обучали. Скрывали. Тогда для маленького мальчика, это звучало бредом. Все те слова про защиту, про устранение, если не получится спасти. Саске не понимал ни слова тогда, но сейчас осознал слишком явно — не удалось. Он не спас. И сейчас он жалел, что бросил всё, своё предназнание, которое ему навязывали: оберегать и защищать. Стать как брат для Наруто-сана, но только для Боруто. Он не тренировал себя так давно… Даже в зал не ходил! И сейчас так жалел, что сделать не может ровным счётом ничего. Именно поэтому им пришлось найти ему замену — Каваки. Этот то чёртов ублюдок точно сейчас бы знал, что ему делать. Но всё же… Что-то же и сейчас он мог. Именно Саске мог. — Боруто, — он оказался рядом. Перехватил за руку и нежно провёл пальцем по запястью. Рука дрогнула, но ещё не разжалась. Саске, схватив за подбородок, едва успел дотянуться до мягких губ Боруто, прежде чем вторая рука достала его. Боруто напрягся, моргнул и, отпустив Мицуки, приоткрыл губы, позволяя целовать себя. Саске охнул — Боруто, резко подскочив, запрыгнул на него, обхватил ногами за туловище, а руками за щёки. Саске ничего не оставалось, как, целуя в ответ и подставляясь под поцелуи, подхватить Боруто под ягодицы и повернуться спиной к застывшим людям, закрывая Боруто собой. Саске не слышал ничего: ни людей, оставшихся в помещении, ни жадно глотающего воздух Сарутоби. Был только он и Боруто, которого удерживать на себе с каждым мгновением становилось всё сложнее. Он будто тяжелел. От желанных губ отрываться не хотелось. Одна рука Боруто оторвалась от лица и опустилась ему на шею, потянула за волосы к себе. Ближе. Ещё. Казалось, Саске слышит этот шёпот от Боруто. На то, чтобы не мять идеально лежащие в ладонях ягодицы, уходили последние силы. — Сас-с-ске, — голос Боруто окатил, облизал. Не имея больше сил, Саске прошёл несколько шагов и опустился со своей ношей на диван. Тяжёлое дыхание Боруто опалило его шею, а он сам нервно хватал воздух, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Прошло несколько минут, прежде чем Боруто на нём пошевелился. Саске встретился с ним глазами: — Порядок? — уточнил и, получив неуверенный кивок, разжал руки и позволил Боруто слезть с себя. Синии линии по-прежнему оставались на Боруто, опоясывая правую сторону лица, предплечья и ладони. — Оно на мне, да? — уточнил он. — Ага, — подтвердил Саске, протянул руку и провёл по щеке пальцами. Это, чем бы это ни было, не было фактурным. Это было едино с мягкой кожей Боруто. — Я думал, что оно не вернётся, — всхлипнул Боруто и, резко вскочив на ноги, уставился на Мицуки. — Чёрт, опять я тебя, да? Сарутоби поднял руки: — Солнце, всё в порядке. Я цел, — но тут же нахмурился. — Узумаки-сан, почему Боруто-кун не в больнице? Наруто–сан не успел ответить, в гостинную влетел оперативник в военной форме. — Узумаки-сан, — он кивнул своему лидеру. На официоз у него не было времени. — Итачи-сан, волчёнок пришёл в себя и разнёс полбольницы. Саске схватил Боруто за руку. — Пусти, — попросил Боруто, положив вторую руку поверх холодных пальцев Саске. Он не хотел отпускать, не после того, как только нашёл. — Боюсь, без меня он не успокоится. Не думаю, что для него есть кто-то… — Боруто замолчал. Бросил взгляд на Наруто-сана, мотнул головой, будто отгонял мысли. — Я должен, Саске. И… Спасибо. Саске не отпустил. Поднялся следом, поймав едва заметную, благодарную улыбку. — Одних не отпускать, — в спины им прилетел холодный приказ Итачи, явно обращённый не к ним.