Баловень судьбы или проклятие Узумаки

«Развалил полбольницы» — было явным преуменьшением. Из здания валил густой дым, а дальняя его часть, та, что была отдана под действующую больницу, вся лежала в обломках. Такое Боруто видел только в кино. Его пробрало от страха. Это точно сделал Каваки, а не подрывной отряд, когда пытался его поймать? Что теперь? Каваки станет их целью? Его захотят уничтожить? Боруто оглянулся на Саске: тот хмурился, осматривая разрушения, но по-прежнему упрямо шёл за ним. Это придавало сил. Боруто и сейчас сомневался, что то, что произошло с ним самим в машине, когда они с Каваки коснулись друг друга, сработает. Что сработает чёртов резонанс. Это же оно, да? Это же?.. Отец с Итачи-саном добрались только сейчас. Видимо, разбирались с свалившейся на них проблемой. Боруто очень надеялся, что проблема решится без его участия. Дальше. Дальше всё решится без него. Нет, он вовсе не собирался игнорировать её, но сейчас был не способен здраво оценить и правильно сделать хоть что-то. Помочь. Исправить?!.. Возможно ли это? И что именно может стать исправлением?.. Со всем этим дурдомом в голове и раздрае в чувствах, Боруто лез по бетону и жалел, что позволил Саске идти с ним. Он боялся. Себя. Боялся, что причинит ему вред. Боялся, что не сможет остановить Каваки и … просто боялся за Саске. Когда над головой что-то громыхнуло, он толкнул Саске. Прикрыл его, а после столкнул вниз. Едва успев крикнуть неверящим глазам «прости», Боруто в два раза быстрее устремился наверх. Отсюда знакомая фигура Каваки только угадывалась. С трудом Боруто добрался до крыши. Изначально его не заметили, разве что чуть не «сняли», когда он бросился наперерез Каваки, пытавшегося добраться до ближайшего военного. — Глупец! Стой! Он же не в себе! — окрик был незнакомый. Да и Боруто плевать хотел на лишних людей рядом, вот бы они все отошли и не мешали ему, но не отступят же! Не послушают. Ладно хоть на расстоянии держатся, оружие наставив, да и хрен с ними. — Каваки, я здесь, — сказал Боруто, оказавшись близко. Видимо, слишком – не успел среагировать, когда его схватили за руку и вписали лицом в крышу, взяв руку на болевой захват. Боруто сжал зубы, тряхнул головой, попытался обернуться через плечо, но это самое плечо предупреждающе дёрнули и он подчинился, замерев. — Каваки, это я — принцесска. Боруто фыркнул. Никогда не думал, что произнесёт эту чушь вслух. И как только это спускал Каваки? За спиной затихли и военные, которые очень сильно заволновались, когда осознали, кто полез против взбунтовавшегося спеца и что его травма, не говоря уже о чём-то более крупном, для них и Каваки значила. — Хей, родной. Выдыхай, — отвлекая на свой голос, Боруто слепо нащупал чужую руку за спиной и схватил за запястье. Он вновь ощутил тепло. Всё тело справа кололо мелкими иголочками, а в голове ощутились эмоции — страх, тревога — явно не его. Его плечо осторожно отпустили. Скользящим, едва ощутимым касанием, пробежались пальцы. И Боруто решил оглянуться: в грудь сидящего чуть ниже его ягодиц Каваки были нацелены все пушки. На лице и теле Каваки не было и следа красного. Пришёл в себя? — Знаешь, я бы не отказался вновь повторить на крыше, но боюсь, потом ты заебёшься их отстреливать, — протянул Боруто, поймав взгляд серых глаз. От его слов там что-то зажглось и тут же погасло, но стоило ему мстительно потереться задницей о Каваки, оно тут же вернулось. Каваки склонился к нему, коснулся губами уха и протянул: — Принцесска, не ис-скушай. Твоя задница того стоит. Стоит их жизней. Мурашки пробежали по шее, и он ещё раз потерся об толкнувшегося навстречу Каваки. Из-за сладости момента прерывать его было наиболее мерзко. — Наруто-сан, Первый. Похоже, ситуация взята под контроль. — Похоже? — Господи, всё что угодно, лишь бы не этот издевающийся голос именно в эту минуту и именно здесь. Боруто простонал: «Блядь!» и вновь обернулся, на этот раз вычленяя большие чёрные глаза, в которых застыло недоверие, ненависть и желание. Вопрос только чего? Убить? Отобрать? Отвоевать? Забрать? — Каваки, — Боруто отвернулся, будучи не в силах видеть сейчас хоть одного из них. — Ты бы не мог?.. Каваки резко подорвался и, дёрнув за руку, поставил на ноги и его. Смотреть в глаза отцу после всего, что он наделал, не хотелось совершенно. Учителю — и подавно было стыдно. Боруто медленно попятился, надеясь, что его и не заметят. — Ты в порядке? — голос отца поразил и заставил вскинуться: он не был обращён к нему. — Простите, Наруто-сан, — произнёс Каваки, медленно и без лишних движений опускаясь на колени. Один из целившихся ему в грудь мужиков по команде опустил пистолет, и взяв наручники, двинулся было к Каваки. Но отец остановил того жестом и, забрав у неидентифицированного мужика в форме браслеты, подошёл и молча застегнул их. Каваки даже головы не поднял. — Э-э-э! Папа! Какого хрена ты делаешь? Он же не виноват! Это не он! — заорал Боруто, успевший уже почти свинтить с крыши, а теперь рванувшийся защищать Каваки. — Ты что?! И меня посадишь на цепь? Я ничего не натворил только потому, что первый раз меня остановил Каваки, а второй… — голос предал. — Саске! Отец молча наблюдал за тем, как Боруто пытается голыми руками сорвать металл с чужих рук. — Пожалуйста! — ещё немного и запершившее горло выльется несдерживаемыми слезами. Боруто захватило отчаяние. — Принцесска, всё хорошо, — тихо произнёс Каваки и, приподняв голову, попытался улыбнуться. — Всё в порядке. Не переживай. Только прости, что не спас. — Ками! О чём ты говоришь? Именно ты же спас меня! — Боруто понял, что не может контролировать подступившую истерику. — Нет. Я только тебя вывел. Тебя тогда уже отпустили. — Нет! Что? Пусти! — взвился Боруто, когда отец, положив ладонь на плечо, потянул на себя. Итачи-сан подошёл откуда-то из-за спины и, схватив за наручники, дёрнул Каваки вверх: «поднимайся». — Нет! — Боруто бросился вперёд и вцепился в Каваки, тот потрепал его по голове. — Принцесска, отпусти, — голос его был тих и надломлен. Кто-то подошёл к Боруто со спины и, перехватив за живот, оттянул в сторону. — Нет! Нет! Сука! Отпу-у-усти! Кава-аки! — Боруто молотил руками и даже попытался лягнуть ногой. — Заткнись! — сколько же ярости было в этом приказе. — А то я начинаю думать, что и не нужен тебе вовсе. Или он слишком хорошая замена? Затмила оригинал? Боруто замер, когда вторая часть, произнесённая очень тихо, достигла мозга. Нервно облизал губы и сглотнул. Он больше не истерил, но и шевельнуться не мог. Просто смотрел, как Итачи-сан и семеро мужиков в форме уводят Каваки. Их фигуры скрылись за неразрушенной частью здания. На крыше остались только отец и они с Саске, который по-прежнему прижимал к себе руками поперёк груди. Те руки, которые удерживали его от Каваки, те же руки сейчас защищали его от разочарованного взгляда отца. — Боруто, — обратил внимание на себя отец. — Я… — он помотал головой. Скользнул взглядом по их позе, по тому, как Саске вжимает Боруто в себя; видимо, заглянул Саске в глаза и отвернулся. — Могу только пообещать, что сегодня он не умрёт. Отец ушёл. Что-то забилось в голове. Паника. Истерика. Что-то закололо, и с силой, которой ещё секунду назад не было, Боруто перехватил удерживающую его руку и выкрутил её. Саске рыкнул от боли. — Простите, Боруто-кун, но Саске-кун вам ещё пригодится, — Боруто услышал мерзкий, растягивающий гласные голос и, не успев среагировать, ощутил укол. Последнее, что он видел — чёрные глаза Саске, полные боли и страха; мольбы о прощении.

***

Боль. Страх. Тревога. Ужас.

Паника. Истерика.

Испуг. Раскаяние.

Трепет. Любовь.

Неверие. Отчаяние. Смирение.

Тишина.

Каваки сидел с закованными за спинкой стула руками в маленькой комнатке, где были только стол и три стула. Однозначно, одна из стен прозрачная — классическая допросная. Одна из тех, которую он сам использовал по долгу службы. Когда ещё не накосячил. Когда ещё считался верным. С ним в комнате находился Ноль. Видимо решили, что металл его сдержит, когда мерзкая инородная технология вновь возьмёт над ним контроль, как когда-то в детстве. Он же и думать про неё забыл. Считал, что в прошлом осталась. В кошмарах. Там, где не было тех, кого он теперь любил. Каваки не знал, что именно спровоцировало пробуждение. Не сейчас, когда пробудили его принцесску. Наоборот, это означало, что теперь на него всегда есть управа. Но только… хотелось вскрыть череп собственными руками тому, кто осмелился это сделать. К сожалению, ему своими руками не дотянуться до твари. Смерть придёт к ней раньше. Когда враги убили сестру, в той, другой жизни — успокоить и привести в чувства Каваки не смогли. Тогда его заморозили и переписали программу. Переписали наноклетки. А разбудив его, сообщили, что это он убил сестру, и его пришлось обнулять. И теперь он простой человек, без нанитов, и может быть свободен. Уйти. Начать жизнь так, как он хочет. Но если захочет вернуться, программу вновь оживят. Он — оружие. Живое. Биологическое. Его сделали таким насильно. Только через боль и насилие возможно пробудить и подчинить. Шанс, что именно ты выживешь — один к ста. Пока создавали их с сестрой — не родной, названной — умерло двести детей. Это только те, о которых он знал. Как же опрометчиво было вернуться. Без резонатора. Без шанса, что эта сраная программа не возьмёт над ним контроль. Но оказалось, что резонатор они создали. И теперь хоть что-то становилось на свои места. — Он… Боруто. Их цель — он. Ноль поднял голову от бумаг и, переплетя пальцы, посмотрел в глаза. — Готов говорить? Каваки кивнул. — Хорошо. Давай начнём. — Пожалуйста, Итачи-сан. Убедитесь, что Боруто в порядке. Прошу. Я готов на сотрудничество. Я расскажу всё, что знаю, только убедитесь, что он в порядке и в безопасности. Я… я не чувствую его эмоций, — тихо добавил он. Та сторона молчала. С момента первого осознания Каваки не переставал ощущать его. А сейчас — ничего. Он не чувствовал расстояние меж ними, не ощущал обрывков мыслей. На крыше он своей кожей чувствовал, как Боруто ощущает его член. Каждый толчок. Ему едва не сорвало голову. Ведь с «сестрой» он никогда не находился в таких контактах. Да и был мал. Был не готов к тому, что это ощущается так. Итачи щёлкнул пальцами и повернул запястье, будто отдавая приказ. — Итак, Каваки. Сейчас ты опасен? — Теперь я опасен всегда. Почти. — Почти? — Во мне нет опасности, пока её не создаст резонатор. Не укажет, кого убивать или защищать. — Резонатор? То есть. Есть кто-то, кто может натравить тебя?.. — На любого, да. Но вряд ли этот резонатор станет, — перебил Каваки. — И мы знаем, эту личность? Предмет? Что это? — Боруто. — Что, Боруто? – не понял Ноль. — Боруто — резонатор, — терпеливо пояснил Каваки. — Его слово. Его желание. Его неосознанное намерение является приказом. Он может активировать меня насильно. Так же и погасить. Пока связь не крепка, нужен физический контакт, чтобы отключить программу. Как только он испытывает яркие эмоции — я реагирую. Чувствую. И если ему страшно, больно, опасно, то я проломлю стены, но найду его. Но это… больно. Я плачу за связь постоянной болью. Каваки выдохся. Голова раскалывалась. Сердце, не чувствующее эмоции резонатора, билось, как при тахикардии. Вероятно, это она и была. — Я слышал его на крыше. Не сразу осознал. Но стоило ему коснуться меня с желанием успокоить — и я сделал это. На мне удавка: чем он дальше, тем крепче она сжимается. Он никогда не уходил слишком далеко. Но не удивлюсь, что если такое произойдёт, финалом будет моя смерть, — подумав, продолжил Каваки. — Как давно это началось? — Ноль и бровью не повёл. Ну да, это не Боруто гипотетически сдохнет от дальности. Ага. Да. — Я, эта сраная херь с программой или, — Каваки заставил себя выдохнуть и продолжить. — Боруто? — Давай по порядку. Ноль ничего не писал. В бумаги больше не смотрел. Сверлил взглядом Каваки и следил за каждым выдохом, вдохом и, казалось, готов и вовсе не дышать, лишь бы не пропустить ни одной микромимики, реакции. —Я понятия не имею, когда был рождён. Создан? Вообще не уверен, что эти чёртовы ублюдки не задали мой геном из миллиарда своего, создав под их программу. Я не знаю, кто мои предки. Но я думаю, что во мне есть кровь Узумаки, ведь именно они, когда-то защитив мир, оставили своё наследие. Эта сраная система — одно из них. Одно из немногого, что они смогли добыть… благодаря мёртвой крови Кушины Узумаки. Каваки договорить не успел. В допросную влетел Наруто-сан. Злой, как чёрт, но такой прекрасный. Каваки насилу отвёл взгляд, а вперившись в чёрные глаза блядского Саске, который оказался за спиной Наруто-сана, потребовал ответов: — Где он?! Он был с тобой! Когда замолчала связь, ты был рядом! Каваки заставил себя не дёргаться, чтобы не провоцировать. Это сейчас с ним просто разговаривают, не осознавая, что ему достаточно движения, чтобы в некотором радиусе от него живых больше не наблюдалось. Иначе бы никто в здравом уме не подпустил к нему Наруто-сана. — Бору-уто? Он в порядке. Ему… нездоровится, — нехотя ответил Саске, практически не изменившись в лице. Только Каваки знал, что эта тварь умела лгать, поэтому и сейчас он не доверял. — Он не в сознании, — рыкнул Каваки. — Его пришлось усыпить. Я отвёл его к врачу, и ему вкололи седативное. Он просто спит! Каваки сощурился. Прислушался к себе. Прокрутил остаточные эмоции Боруто. Не сходилось. Боруто не ожидал, что его усыпят. — Молись, чтобы всё так и было, — Каваки абсолютно ему не верил. Знал, что эта падла любит принцесску, но сейчас… Сейчас всё твердило внутри: Боруто не в безопасности. Резонатор не в безопасности. На подкорку было записано — резонатор всегда должен быть в безопасности. Но сейчас он воспринимал как опасность всё. Буквально всё. Он не ощущал Боруто, а, вновь ощутив эту связь хоть с кем-то, потерять её — проще сдохнуть в муках, чем осознанно разорвать то, ради чего хочется жить. Потому что это не просто связь, а дарящее эйфорию понимание, что ты не один в сраном мире. Это связь с Боруто. С принцесской. С дорогим сердцу человеком. Хоть и было перманентно больно: тело выкручивало, суставы болели, а нервы ныли. Она затихала, когда Боруто касался его. — Он действительно в порядке? — с сомнением уточнил Наруто-сан. Саске кивнул, почти сразу. Почти.Он.Сука.Задумался.Падла.Ублюдок.УБЬЮ! — Каваки! — окрик Наруто-сана остановил его, и Каваки успел подавить пробуждение. — Ты сомневаешься, Учиха. — Нет. Он под присмотром и спит. В этот раз Каваки поверил. Захотел поверить. Хоть и чувствовал, как поводок пульсирует на сердце. Каваки тряхнул головой. — Надеюсь, что он правда в безопасности. Я уверен. Теперь он — цель. — Поясни, — попросил Наруто-сан и без опаски сел на свободный стул. Учиха же прикрыл дверь и привалился к косяку, оставаясь в помещении. — Прин… Боруто — теперь кнопка-активатор. Если он пожелает: я убью. Я не задумаюсь. Я убью. Или выкопаю для него траншею под дом. К примеру. Или лягу… под кого захочет, — Каваки перекосило. Он даже представил себе, как бы он ощущал себя под… к примеру, этим ублюдочным Учихой… И, к своему удивлению, не обнаружил непринятия. Да, ранее он предлагал Учихе научить любить, а не оставлять синяки на душе и теле Боруто, но это было во имя благой цели, раз уж Боруто так сильно его желает. Он в целом не верил в эту реальность, даже говоря о ней сам. И что его светлая и добрая принцесска нашла в этом уёбке? Самое ужасное, что не всё можно было свалить на связь. Каваки и до пробуждения в Боруто резонатора не мог от него отказаться. Хотя считал это самым верным чувством, поведением. — Настолько всё плохо? — вот как Учиху пробрало сомнительной перспективой. — Какими ещё словами я должен сказать, чтобы ты понял? Достаточно его желания, чтобы я убил тебя. — Ха, тогда я в полной безопасности, — хмыкнул этот обмудок. Каваки только зубами скрипнул. Ну а что тут скажешь? Учиха прав. Боруто скорее захочет себе руку откусить, чем хоть что-то сделать с этой падлой. Это и огорчало. — Кто и зачем мог сделать это с Боруто? — Итачи-сан вернул допрос в нужное русло. Хотя допросом это скорее не было. Так, милой беседой. — К сожалению, не знаю, — покривил душой Каваки. Сдавать Мицуки не хотелось. Он вряд ли сам виновен. Зато его отец… Если не лично, то точно приложил руку. — Как ты нашёл его? — Связь, — просто ответил Каваки. — Я чувствую Боруто. Когда он в сознании, я ощущаю, как поводок тянет. Это сложно описать. На деле, когда резонатор пробудился… Я уверен, что они использовали мою кровь. — Кто мог получить в нужном количестве твою кровь? — почему-то прошептал Наруто-сан. — Вы сами меня к ним отправили, Наруто-сан. — Что они с тобой сделали? — Повторно пробудили. — Что ты ощутил, когда был пробужден резонатор? Каваки повернул голову к Учихе. Ответил, глядя в глаза: — Он хотел к тебе. Ему было больно, — в глазах Учихи плескался океан эмоций, но прочитать его Каваки был не в состоянии. — Меня держали под наркотой. Меня обкалывали так, что я не понимал, жив ли. Только когда связь подтвердилась — у меня нет не малейшей идеи, как — поводок натянулся, и меня потянуло с такой силой, что сдержать меня уже не смогли. Странно, но программа не была активирована. Когда я нашёл здание, меня протащило прямо к нему. И мы ушли. Когда он прижался — думал уничтожу там каждый кирпич. Но понял, что едва ли. Пришлось просто вытаскивать. Боялся, что вывести не успею. Только когда понял, что он в машине — позволил себе отключиться. — Тебя просто отпустили? — уточнил Ноль. Будто в унитаз головой мокнул. — Да. Я и людей не видел. Только пустые стены. Если задуматься, в какой-то момент я очнулся, почти в себе, и думал, что меня просто «забыли» вновь накачать — глупо. А Боруто мне, можно сказать, и вообще в руки отдали, — Каваки нахмурился. — Что бы они ни замышляли, всё идёт по их плану. Каваки не увидел, скорее ощутил, как Учиха напрягся. В затылке ощутился тихий голос. Тревожный, ещё не слышимый, но уже осознаваемый. Каваки вскочил. Стул перекорёжило, он и не заметил. Освободил руки. Он стоял, пытаясь определить расстояние до резонатора. До Боруто. Пытался осознать его чувства, пытался думать. Но ничего, кроме понимания, что Боруто жив и в сознании, не доходило. Будто кто-то специально глушил связь. Изменял её. Делал нечёткой. Происходящее в реальности Каваки не ощущал. Не слышал, как к нему обращались, не ощутил и прикосновения бы, почти. Да, если бы это была чья-то ещё рука. — Наруто-сан… — выдохнул Каваки полным страха голосом. — Тише, мой мальчик. Всё хорошо. Слышишь меня? Каваки моргнул. Смотрел в голубые глаза, верил учителю, а уже в следующее мгновение стоял на коленях и орал от слепящей боли. Не своей. Наруто-сан рванулся к нему, но Ноль успел встать между ними скалой. Учиха позади схватился за косяк, в попытке дёрнуться из помещения. — Ты уверен, что тот «врач», которому ты оставил Боруто, действительно безопасен? — прорычал Каваки, заставив Саске замереть. — Если да, то полный дебил. Каваки поднялся на ноги между вторым и третьим приступом. Глушить не свою боль он умел. Изначально был не готов к такой силе — пытаясь прорваться через почти не работающую связь, выкрутил все свои нервы на максимум. — Его пытают, — прорычал Каваки и, не придумав ничего лучше, проломив бетонную стену за своей спиной, вышел. Времени объясняться не было, а единственный выход был перекрыт родными для его резонатора людьми. Он не простит себе, если навредит Наруто-сану.

***

Просыпаться было больно. На груди будто тонны воды сверху. Дышать давалось тяжело. Боруто ощущал лишь странное чувство тревоги о нём самом, но исходило оно будто бы откуда-то из вне, и в теле ощущалось инородным. Сам он пока не ощущал ничего. Только непонимание. Воспоминания приходили смазанными. Саске… родной и тёплый, а потом… потом голос. Тот голос, который вызывает мерзкие мурашки и парализует. Почему Боруто никогда не хотел сбежать от него? Почему всегда замирал, застывал, будто был наблюдателем? Саске отдал его этому… этому. Да нет, не может быть. Где он? Глаза не слушались. Вокруг были голоса, звуки. Но где он — осознать было сложно. — Открывай глазки, птенчик. Я знаю, что ты не спишь, — промурлыкал Орочимару. Боруто распахнул глаза и дёрнулся так сильно, что грохнулся с каталки, на которой лежал. — Где я? — сдавленно пробормотал он, но подняться и не попытался. Оглянулся. Они в непонятном «здесь» вдвоём. Странно, но этот факт вызвал прилив спокойствия. Орочимару очень изящным жестом руки обратил внимание Боруто на небольшой постамент в центре каменного зала. — Пойди и возьми, — это было сродни приказу. Боруто стоило колоссальных усилий, чтобы ему не подчиниться. Орочимару просто ждал. Тепло улыбнувшись, он будто знал всё, что думал, ощущал и чувствовал сейчас Боруто. Поэтому просто ждал, пока Боруто повинуется. Несколько неуверенных шагов в центр, и на плечи упала тяжесть, а невидимая рука коснулась сердца. Коснулась, сжалась, и боль прошла. Боруто выдохнул. Неуверенно обернулся на Орочимару. — Давай, птенчик. Сделай, что я прошу, и всё закончится. Боруто обхватил себя руками, поняв, что дико замёрз. Орочимару будто не чувствовал этого жуткого могильного холода. «Давай, мальчишка. Сделай это». Не закончив шаг, Боруто поставил ногу назад. Это ещё что за странный голос в голове? Что за интонации? Что за… инородность? Такие голоса слышать ещё не приходилось. Хотя, покопавшись в памяти, Боруто смог бы припомнить что-то очень и очень похожее, но всё же, другое. Боруто сглотнул, но сделал ещё шаг. Опять боль опалила внутренности. Опять откатилась. Ещё шаг… Боль. Откат. После пятого прилива, Боруто не удержался на ногах. Упал на колени. «Никчёмный мальчишка. Поднимайся!» Голос в самом черепе. Внутри. Подчиняясь ему, Боруто попытался подняться. Рука зачесалась. Маленький ромбик притянул к себе взгляд. Он расползался. Рисунок с болью расцветал на коже. Становился его частью. Боруто второй рукой попытался растереть кожу, убрать краску. — Не получится, птенчик. — Но… это же просто краска?.. — даже не закончив, Боруто осознал глупость своего предположения. — Это не краска, Боруто-кун. Хотя спорить не буду. Красивая. Я наносил проявляющий состав, который заставил пробудиться твою новую сущность. Раз ты у нас мальчик такой упёртый, то без боли никак. Но как видишь, я оказался слишком привязан к тебе, птенчик, чтобы причинить тебе нужное… я не хотел тебя пытать. Боруто не поворачивался к Орочимару. Не видел взгляда, которым одарили его голые плечи. — Ну же, осталось всего три защитных слоя. Скоро всё закончится, птенчик. Боруто сглотнул. Выдохнул и оглянулся. За спиной горели зелёным пламенем пять кругов. Ещё два шага вперёд. Ещё одна боль до ослепления. Ещё минута на приход в себя. Голос внутри, тихая просьба. Кто-то будто скребётся с другой стороны стены. Стекла. Обрывки слов. Обрывки звуков. Обрывки тревоги, надежды, беспокойства. Ещё вперёд. Боль. Обращение к нему. Тоска. Будто собака, что лижет руки, когда хозяин плачет. Тяжёлый вдох. Боруто сосредоточился на этом языке. На этой внезапной, знакомой поддержке. И преодолел последний, восьмой круг. Он чуть не отключился от боли. По всему телу проходили яркие вспышки, казалось, что кожа плавится, а нервы сгорают. Боруто забыл, что ему нужен воздух. Плавал в эмоциях поддержки метафорической собаки. — Птенчик?.. «Вставай! Протяни чёртову руку!» Всё как в тумане. — Боруто!... — знакомый срывающийся голос. Тело почти не подчиняется. Встать на ноги нет сил. Боруто подползает к постаменту. Рукой вцепляясь в гранит, подтягивает себя и хватает чёртов свиток. И тьма наконец опускается на голову. Собака рядом. Он в безопасности.

***

Саске влетает в зал последним. Сколько они сюда бежали? Сколько лестниц преодолели? Насколько глубоко они под землёй? Саске знал это место. В теории, конечно. В действительности —видел в первый раз. Ярость переполняла. Хотелось лично придушить Орочимару. Но он знал, что сделать ничего не сможет. Он погряз в этом дерьме с головой. Боруто, как чёртов пришелец, висел в воздухе, раскинув руки. Лицо его, искажённое болью, сгладилось. Кожа побелела, пшеничные волосы стали белыми и будто в одно мгновение отрасли, хотя и изначально не были очень уж короткими. Глаза двигались под тонкими веками и неожиданно распахнулись. Голубая радужка пропала, став белой, как светящийся лунный свет. — Чёртов мальчишка… — голос прошипел будто из Боруто, но не пользовался его губами. Не принадлежал ему, Саске был в этом уверен. — И здесь поднасрал. — Нет! Нет! — раздался рёв Каваки, который попытался пропереть грудью сквозь непонятный зелёный огонь. Первый круг он преодолел, но после второго упал и опустил голову. — Хорошо, что ты пришёл сам. Мне некогда возиться с ними самому. Убей их, — человекоподобное существо, очень похожее на представителя клана Оцуцуки, взмахнуло рукой в сторону замерших родителя и брата. Каваки поднял голову. —... ет, — очень хриплое сорвалось с губ. — Ты смеешь не подчиняться резонатору? — удивлённо прошелестел голос. — Я ему подчиняюсь, — тут же прозвучал ответ, который Каваки явно давался непросто. Всё его тело, окутанное красным рисунком, покрылось испариной. Он превозмогал. — Тогда почему они ещё живы? Бледный облик Боруто подёрнулся плёнкой. Стал рябить. Волосы, глаза и кожа меняли цвет, то возвращаясь к себе прежним, то вновь становясь белыми. Боруто дёрнулся, одной рукой удерживая что-то небольшое, перехватил вторую и зажал себе глаз. — Пошёл нахер… из моей головы! — прохрипел он. Сердце Саске замерло. Его мальчик жив! Он там, внутри. — Боруто! — заорал Саске и побежал вперёд. — Стой, идиот! — резкий окрик Каваки заставил остановиться перед самым пламенем, которое ещё не коснулось, но уже принесло предупреждающий жар, чуть не опалив. — Чёртов мальчишка! Спи же! — Сам спи! А ну пошёл отсюда! Это моё тело! Моя голова! — твёрдо, уверенно прозвучал Боруто. И обратил внимание, что что-то сжимает в руках. — Что за? Его взгляд окинул залу, но никого, кроме их пятерых, включая самого Боруто, не было. И он сорвал печать со свитка, развернул его. — Нет! Принцесска! — только и крикнул Каваки, когда Боруто, обмякнув и полностью потеряв признаки инородности, полетел вниз. Зелёное пламя вздыбилось и пропало, показав Каваки сидящим на полу с Боруто на руках. Он уткнулся лицом в светлые волосы, губами касаясь недвижимой шеи. Грудь не двигалась тоже. Боруто не дышал. Саске попятился и спиной, не привлекая внимания, вышел на лестницу. Ему нужно найти Орочимару. Найти и убить.