Без названия

      Вообще-то по паспорту Ира была Ариной. Только имя это она не любила. В голове все время всплывал образ няни-старушки с чепцом на макушке и в старой вязаной шали с пенсне. Правда Родионовна вряд ли носила его, поскольку была крепостной крестьянкой. Но все же Ира никак не могла взять в толк, почему при всей любви ее родителей к Пушкину, дочку назвали не Александрой.       Эта мысль в очередной раз поглотила Иру, пока таксист вез ее от российского посольства в Белграде до Вршаца. Славный сербский городок, в котором уже пятый месяц шли съемки картины совместного производства, где Ирина принимала непосредственное участие как помощник сценариста. И пусть фильм не шедевр, далеко не шедевр - положение спасали прописанные Ирой гениальные диалоги, остроумие и человечность которых оживляли плоских картонных героев, но гордость от вовлеченности в международный проект скромно перла из нее при каждом телефонном разговоре со старыми вгиковскими одногруппниками.       Однако гордость эта была вполне заслуженная: честным трудом Ира буквально выгрызла себе место в команде, в которую из кожи вон стремилась попасть. Честным - потому что день и ночь корпела над конкурсными заданиями; выгрызла - потому как все призовые места были проплачены и только ее напористость помогла ей быть здесь и сейчас. С одной лишь оговоркой: любые затраты касательно себя - еда, перелет, проживание - Ира оплачивает самостоятельно. Да и плевать. Главное - ее имя будет красоваться в титрах, что послужит несомненным трамплином в карьере.       Вршац встретил девушку проливным дождем. Не те осадки, которые ждешь от зимы, правда? В сумке плямкнула смс-ка, оповещавшая, что из-за погоды съемки свернули. Стало быть ехать нужно сразу в гостиницу - старинный особняк, полностью отданный под размещение в нем съемочной группы. А там скорее всего уже поджидало ее оно - ненавистное лицо врага, что регулярно бил по самым больным Ириным местам. Еще никто не бесил ее так, как Милош.       Молодой человек с каким-то виртуозным мастерством шпынял Иру по разному поводу, воспринимая ее положение тут как своеобразного литературного негра. И по большому счету был прав. Она знала, что ее лавры отменного писаки отойдут главному сценаристу картины, но это возмущало максимум слегка, да и к "принеси-подай" от звездных персон тоже относилась спокойно, поскольку подписалась на это сама. Но не сегодня…       Сказать, что день не задался - это, в общем-то, ничего не сказать. Проблемы начались прямо с утра: главный бухгалтер идеально ровным голосом доложил, что премии не будет - съемки не укладываются в срок; позвонив подруге, выяснилось, что та заболела, и долго лелеемые планы на отпуск срываются, а так хотелось развеяться после разрыва казалось бы серьезных отношений. Но и это было не всё. Последней каплей, подкосившей не только веру в светлое и доброе, но и во вселенскую справедливость был визит в посольство, где ей сообщили, что восстановить утерянный паспорт пока не получится - произошла ошибка в системе. А значит собирать сопутствующие документы придется заново - Новый год Ира будет встречать здесь в Сербии, в одиночестве, не в Москве в кругу старых друзей.       Слезы наворачивались на глазах, идти было трудно, и Ира постоянно спотыкалась о гравий на подъездной дорожке. Насилу дойдя до отеля, она рухнула на диван в безлюдном фойе и уткнулась лицом в ладоши. Было неимоверно грустно. Потому эта наглая красивая рожа окончательно вывела ее из равновесия, и Ира дала волю накопившимся внутри эмоциям.       - Наконец-то приехала! Мне позарез нужен ключ от комнаты с оборудованием. Сказали, он у тебя. Хотел взять камеру - девчонок из массовки поснимать. Э-э, да ты вся мокрая! - Иру легонько дернули за косу. - Переодевайся, и быстренько организуй мне столик в ресторане на четверых, - за спиной стоял Милош. Его лицо прямо-таки светилось от самодовольства.       Такой непринужденной манере на ходу бросать небрежные отрывистые приказания, ни капли не сомневаясь, что они будут исполнены, можно было только позавидовать. Нервы Иры и без того были натянуты до предела. Выжимая русую косу, она круто повернулась и сердито выпалила:       - Не смей приказывать! - глаза сверкнули темпераментно и непримиримо.       Столь откровенной злобы от нее мужчина не ожидал и как-то замешкался. Привычная уверенность в себе на мгновение пошатнулась. Но лишь на мгновение:       - Спокойно, - как ни в чем не бывало усмехнулся он. - Буду приказывать в любое время, черт возьми, - невозмутимо хмыкнул Милош. - А ты будешь выполнять. Ну, быстро поднимай задницу! - он отвернулся и зашагал в сторону лестницы.       - Нет! - крикнула вслед Ира, еле сдерживаясь.       Взгляд бессознательно метался по пространству холла. Что она высматривает? Ах, да, что-нибудь увесистое! Ира наклонилась, взяла с дивана тугую подушку и швырнула ею в спину удаляющегося. С глухим звуком подушка шлепнулась о его плечо. Милош качнулся, замедлил шаги, как бы раздумывая, что делать дальше.       Заметив, что мужчина заколебался, Ира перестала дышать. Как он поступит? Кинет в ответ? Оскорбит? Или пригрозит лишением зарплаты? Воображение рисовало ужасные сцены возмездия. Девушка напряглась, приготовившись к самому худшему, но к изумлению, Милош даже не оглянулся.       - Давай скорее, я голоден, - потоптавшись, обронил он из-за плеча и направился дальше.       Ира смотрела ему вслед с восторгом и ликованием победителя и одновременно с бессильным отчаянием побежденного. Девушка чуть не расплакалась, ее охватила жуткая досада, которую она поспешила выразить:       - Какая жалость! Не помрешь, - съязвила Ира и отправила в него вторую подушку, также метко достигшую цели. Она коснулась головы, скользнула по волосам, растрепав его прическу. - И хрен тебе вместо ключа!       В конце концов Милош обернулся, натыкаясь на ожесточенные глаза Иры, теребившей пальцами тот самый ключ. Как же ее бесит каждый миллиметр этого мужчины, она ненавидит в нем все! Иногда он казался ей так и не повзрослевшим ребенком, невыносимым упрямцем, с безрассудной готовностью нырять в омут с головой, дерзким и абсолютно непонятным.       - Даже не думай, - не без раздражения предупредил он, наблюдая очередной снаряд в ее руках. Спрессованные перья весили никак не меньше трех килограмм. - Еще раз кинешь…       Милош поправил волосы, пятерной убирая их назад, но договорить не успел, как в полет отправилась и эта подушка, благополучно добравшаяся до его лица. Звучнее других она сочно хлестнула его нахальную физиономию, что окончательно раззадорило мужчину.       Переполненная терпением чаша треснула: неожиданно он сорвался и в два шага очутился ровно на том месте, откуда вела бой Ира. Сама она, справедливо полагая, что этого ей уже не простят, ринулась спасаться бегством по узкому коридору, поскальзываясь и врезаясь в первую попавшуюся дверь, которая случилась не заперта. Поразительно, но в панике собственное тело показалось тяжелым и незнакомым, как будто больше ей не принадлежало. Девушка ввалилась внутрь, да только и успела, что развернуться и напереть на тяжелую створу, но силы закономерно были неравны. Милош сделал один легкий рывок, дверь с грохотом распахнулась, а Ира отлетела в угол.       Вспышка ярости овладела мужчиной, он мигом пересек пустой номер и пригвоздил Ирины плечи к стене. Ошеломленная, она сжала ключ в руке и спрятала за спиной, но с вызовом и злорадной ухмылкой продолжала въедаться в его разъяренное лицо. Тяжело дыша, Милош обхватил ее и притянул к себе, пытаясь дотянуться до маленького кулачка, в котором скрывался предмет раздора.       - Верни, - какое-то время он еще боролся с ней, но Ира оказалась довольно верткой и проворной.       - Черта с два! - она ловко перебрасывала за спиной кусок холодного металла из одной ладони в другую, не оставляя ни малейшего шанса противнику заполучить его.       - Не усложняй, Арина, не заставляй делать тебе больно, - зная о ее нелюбви к Родионовне, пригрозил Милош. И не обращая внимание на встречное сопротивление, он сильнее прижал ее к себе, хоть и рисковал заработать синяк, поскольку свободный женский кулачок принялся энергично колотить его.       - Пусти, - Ира была вне себя от распирающей ее желчи и выкрикивала самые грязные слова на сербском, которые удалось выучить.       Найдя это забавным, Милош от души расхохотался, отчего женский кулачок быстрей заплясал по его плечам и спине. Наконец мужчина перехватил тонкое запястье, мельтешившее перед глазами, и завел его за спину, а свободной рукой поймал ее косу и потянул вниз. Ира запрокинула голову, глядя на него с негодованием и даже свирепостью, а потом, размахнувшись ногой, ударила в голень…       - Ну, Ира, достаточно! Мне это надоело, - склонившись за ключом, уже грозно прорычал он. Его теплое дыхание задело ей кожу. Она резко повернула голову, и губы их почти соприкоснулись, находясь пугающе близко друг к другу.       Только сейчас мужчина заметил, что их очертания отличались глубокой чувствительностью с налетом порока. И когда Ира попыталась открыть рот, чтобы в очередной раз выругаться, Милош, сам не понимая зачем, внезапно поцеловал ее.       Девушка тихо ахнула от удивления, а он поспешил воспользоваться этим, сильнее раздвигая ей губы языком, притягивая и крепче прижимая к себе. Это было как удар молнии, лишивший ее разума. Будто электрический разряд прошел по телу, по коже побежали мурашки.       - Что ты делаешь? - томно вырвалось у нее сквозь поцелуй. Но в Ирином голосе вместо возмущения прозвучала страстная мольба, озадачившая ее саму. Ей никак не удавалось взять себя в руки и опомниться, необъяснимое желание захлестывало с головой. Сквозь туманную поволоку Ира заметила, как и его зрачки расширились, а без того темные глаза почернели.       Когда Милош совсем прикрыл их, начиная по-настоящему наслаждаться, она признала, что не может сопротивляться. Этот настойчивый, чувственный поцелуй сначала лишил ее дыхания, потом ярости и напоследок воли. После короткого, но гневного сопротивления Ира сдалась, обняла его за шею, погрузила вздрагивающие пальцы в шелковистые волосы...       И мир перестал существовать.       Она все теснее прижималась к мужчине, который обнимал ее. Ей казалось, что каждым нервным окончанием она чувствует жар, силу и нарастающее вожделение. Он со страстной жаждой овладевал ее ртом, язык - твердый и настойчивый - ласкал ее губы. Ире чудилось, что она кружится в вихре страсти, и этот вихрь затягивает все глубже и глубже.       Действительность для нее померкла, остались единственно его рот, его язык, его руки, нежно обхватившие ее лицо. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился бесконечно, ей нравилось смаковать раскаленную лаву страсти, проснувшуюся в ее теле. Ира даже не подозревала, что способна испытывать такие сильные чувства. Она расслабилась и отдалась на волю победителя. Было приятно ощущать себя хрупкой, беззащитной в объятиях высокого и сильного мужчины.       Когда из коридора донеслись голоса, Ира, как ошпаренная, разорвала поцелуй и отпрянула, пока не стало слишком поздно. На пороге появилась горничная.       Пребывая в растерянности, девушка в полном недоумении глядела на Милоша. Она стояла чуть поодаль, утопая в объемном мягком свитере, волосы все еще были мокрые от дождя. От нее пахло зимой, а на алых губах блуждала еле заметная, смущенная улыбка, которая была адресована ему одному. И тут в нем произошла разительная перемена: несмотря на всю его природную самоуверенность и спесивость - он вздрогнул, сердце гулко ухнуло о ребра. Как же так? Почему раньше он этого не замечал? Но никого интереснее он в жизни не видел!       При ее блестящих чайных глазах, переливавшихся от зеленого до темно-медового, и украшавшей лицо россыпи веснушек - эта едва уловимая улыбка делала девушку просто неотразимой. И все же главным в ней было не физическое совершенство и не сексуальный магнетизм. И даже не ее неистовые глаза в окружении длинных угольных ресниц, раскрывшиеся настолько широко, что в них можно было утонуть. Главным была душа, глядевшая на него сквозь внешнюю оболочку.       - Кхм-кхм, я бы вас попросила, - громко процедила горничная, и этот стальной голос вернул Иру в реальность.       Лицо ее, раскрасневшееся от горячих прикосновений, вдруг помрачнело. В глазах девушки Милош заметил обиду, словно у нее отняли что-то очень дорогое. Ему стало не по себе при мысли, что ей снова неуютно в его присутствии. Только если раньше это доставляло мужчине удовольствие, то теперь отчего-то угнетало.       Под равнодушный взор, видавшей всякое горничной, Ира положила на стол ключ и быстро ретировалась, оставив мужчину переводить дух и унимать пульс за двоих.