Неуловимый Дин Винчестер

Он сидит уже час на мягком диванчике и смотрит в экран телевизора. Показывают какую-то старую комедию. И если бы вокруг не пахло стерильностью и лекарствами, можно было бы подумать, что Кастиэль в санатории. Но, да, он в больнице. Мимо него уже точно раз пятьдесят прошла медсестра, и уж точно дюжину раз — пациенты. У каждого из них есть серьезные травмы. К примеру, перелом рук, ног, позвоночника. Многие из них в инвалидных креслах. Кастиэль наблюдает как молодая девушка сидит за столиком недалеко от него. Она пытается что-то написать тяжело двигающейся правой рукой на небольшом листочке больничного блокнотика. «Реабилитационный центр штата Колорадо. Денвер.» написано на листочке, а она пытается закрасить каждый кружок в буквах. Отвлекает его от этого наблюдения медсестра, которая, как будто появляется из неоткуда. Невысокая и светловолосая, она улыбается ему: — Детектив Новак, извините за ожидание. Пройдемте со мной. Кастиэль кивает, вставая с дивана и направляясь за шустрой медсестрой. Всего пару недель назад он даже не знал об этом месте. Он переехал в Неваду, чтобы развеяться и отдохнуть от дел. Но на самом деле он знал, что попросту сбежал. Чтобы больше не думать и не видеть ничего, что связанно с Дином Винчестером. Но вот проходит пара недель, а вопрос об этом парнишке до сих пор не вылетает из головы. Почему? Казалось это главная деталь для всего пазла, но никто так и не узнал ее. Всего пару недель назад он просит Ханну отправить ему всю имеющуюся у них информацию на Дина. Конечно, она спрашивает зачем, ведь Захария, Дик и Дин в тюрьме. Мол, смысл копаться в закрытом деле, но Новаку удается убедить ее помочь ей. Так что какое-то время он просвещает изучению и чтению. В первичном расследовании они использовали только свежие файл, которые прислал Бобби Сингер, поэтому Кастиэль откапывает самые первые. «Дин Винчестер. Дата рождения: 24 января 1979 г. Водолей. Родители: Джон и Мери Винчестеры Брат: Сэмюэль Винчестер…» Стоп, что? Кастиэль выпрямляется, как струна. У Дина есть брат? Кажется, Касу удается таки откопать что-то интересное. Как так вышло, что никто не удосужился сказать ему, что у Винчестера есть младший брат. Он открывает ноутбук — информации о Сэмюэле нет в деле Дина, так что он использует свой доступ в базу данных. Наверное, стоит упомянуть, что его заявление об увольнении не приняли, так что он в «отпуске» (как ни странно, но Наоми лично отказала ему в удовлетворении его заявления, сказав, что он необходим отделу и его команде. Она даже говорила с ним без всякого намека на презрение или унижение. Казалось, Наоми была искренней.), поэтому то, что он использует базу данных полиции это законно, ведь он не уволен. И это правда помогает: поиск выдает необходимую информацию. Сэмюэль Винчестер. Младше Дина на четыре года. Числится студентом в Стэнфорде на факультете юриспруденции. Кастиэль даже усмехается. Брат Дина, по всей видимости, хочет быть адвокатом. Это даже забавно. Но вот Кастиэль замечает и другое — «находится на лечении в реабилитационном центре города Денвер, штат Колорадо». — Реабилитационный центр? — тихо спрашивает сам себя Новак. Затем он выискивает основные тезисы: «автомобильная авария.», «несчастный случай.», «частично парализованная рука.» Кажется, Кастиэль начинает улавливать связь. Видимо, вот она та недостающая деталь. Реабилитация дорогая шутка, правда же? Неужели Дину нужно было платить за лечение? А как же другие родственники? Конечно, позже, изучив следующие документы, Кастиэль понял: других родственников нет. Мать погибла при аварии, отец умер в тюрьме. Сидел он по тем же статьям, что и Дин. Никого из других родственников уже нет в живых. Только он и его брат Сэмюэль. — Да уж, — выдыхает Кас, потирая переносицу, — ну и отстойная же у тебя жизнь, Дин. Быстро отыскав адрес денверского реабилитационного центра, Новак собрал все бумаги и вышел из квартиры. Пришло время узнать историю Дина и, может быть, понять наконец это «почему». Из Вайоминга ехать недолго, к вечеру он уже будет на месте. Что, конечно, значит, ему придется переночевать в мотеле, ведь время посещений в центре уже пройдет и будет поздно. Кастиэль решает воспользоваться своим статусом «детектива»: он звонит в центр, чтобы назначить встречу. Уставший женский голос сообщает, что у Сэмюэля Винчестера завтра есть процедура на восемь утра, так что Новак может приехать к девяти. Остальных подробностей о его здоровье она не имеет права разглашать. Кастиэль доволен и этим. С усталым вздохом он садиться за руль своего старенького континенталя. Это рухлите действительно необходим осмотр механика. Но стоит Касу зацепиться за эту мысль, как он вспоминает одну автомастерскую, куда ездил все последнее время. В сердце щемит, но уже не так сильно. Вся эта история с братом Дина заставила Новака задуматься и стать на место этого парнишки. Ведь, если действительно посмотреть под таким углом, Кастиэль сделал бы так же, и если бы пришлось врать, то так тому и быть. Может быть Дин думал так же. Может быть он так отчаянно хотел помочь брату, что готов был на все. Тиски от этих мыслей на сердце Кастиэля слегка ослабевают, и он наконец заводит машину. Она отвечает ему приятным рокотом, когда Новак выезжает на асфальтированную дорогу. Впереди только бесконечное шоссе и красивое небо, ожидающие скорый закат. Он включает радио и позволяет себе наконец расслабиться и насладиться поездкой. Как он и думал, к Денверу он прибывает только тогда, когда уже становится темно. Множество магазинчиков блестят своими вывесками, зазывая посетителей, фонари, пока ещё тускло, освещают дорогу прохожим, а на горизонте медленно появляется луна. Кастиэль спрашивает пару прохожих о ближайшем мотеле, и те показывают ему маршрут. Так что теперь он стоит в маленькой, не самой чистой комнатке с выцветшими обоями и маленьким телевизором (страшно представить, что Дин с братом большую часть своей жизни жил в подобных местах). Маленькая одинокая кровать тоже не вызывает доверия. Наверняка, она жёсткая и неудобная. Но делать нечего, Кас здесь всего на ночь. Он бросает свою сумку с вещами на кровать и отправляется в душ. Дорога на машине отняла у него последние силы, так что он просто хочет поспать, а все остальное завтра.

***

Вот так, он и оказывается на диванчике в зале ожидания, в денверском реабилитационном центре, ожидая, когда Винчестер закончит со своими процедурами. Все затягивается на целый час, но в конце концов медсестра зовёт его с собой и вот он видит его. Сэмюэля Винчестера. Высокий, плечистый и с совершено добрейшим выражением лица. Он так сильно отличается от Дина, но в то же время невероятно на него похож. На секунду Кас даже теряется. — Здравствуйте, — первым приветствует Винчестер, протягивая руку, — вы же тот детектив, да? — А, да, — неловко улыбается Кастиэль, пожимая руку в ответ — детектив Новак. Рад познакомиться, Сэмюэль — О, не надо, — слегка посмеиваясь, останавливает его тот, — просто Сэм. Не нужно так официально. — Да, конечно, хорошо, — кивает детектив, — Сэм. Винчестер улыбается. Повисает небольшая тишина, и они оба какое-то время просто смотрят друг на друга. — Так, эм, — начинает Сэм, проведя рукой по волосам, — зачем вы здесь? Вот. Наступил момент, когда Кастиэль должен рассказать о случившемся. Он уже видит, как лёгкое выражение лица Винчестера сменяется на обремененное и взволнованное. Но пока он недоуменно смотрит и ждёт ответа. — Я, э, по поводу твоего брата, Дина… — Вот дерьмо, он все-таки влип? — тут же взволнованно спрашивает Сэм, перебивая. — Что? — Дин? Он ведь влип в неприятности, да? Вы же детектив. Он нарушил закон, да? Что он сделал? — тараторит Сэм, задавая все больше и больше вопросов. Когда его тирада вопросов заканчивается, Кастиэль наконец может ответить. — Сэм, он… Он сейчас отбывает наказание в колонии, — Кас старается произносить каждое слово аккуратно и без излишних эмоций. Но вот Сэм в эмоциях не ограничивается. — В смысле в колонии? Он арестован? — его голос тихий полный шока и неверия. — Его посадили? За что? Как? Кастиэль кивает, глубоко вздыхая, и все рассказывает. С самого начала. Все как оно было. Сэм заслуживает знать правду, он должен ее знать. На рассказ уходит довольно много времени. Потому как Винчестер часто останавливает его и спрашивает какие-то детали: «а, так это было первое дело?», «а кто такой этот заказчик?», «насколько все плохо?». В конце концов, Кастиэль говорит ему срок его брата. — Семнадцать лет?! — в ужасе переспрашивает Сэм. — Это ещё не много, — поднимая руки замечает Новак, — ему могли дать и больше двадцати. — И что, ничего нельзя сделать? Он просидит там столько лет? За воровство? — Он убил человека, — хмурится Кастиэль, — за это он должен отсидеть наказание… — Этот урод убил Бобби, я бы… — Винчестер замолкает, а потом тихо добавляет, — я понимаю, почему. Это ведь все из-за меня. Кас поджимает губы, не отвечая. — Он делал все эти вещи, чтобы оплачивать мое лечение. Он считает себя ответственным за то, что случилось в детстве. Считает, что он мне должен. Мне горько думать, что все это из-за меня. Я ведь так и знал, что он делает что-то незаконное, так и знал… Кастиэль наблюдает за тем, как Сэм садиться и прячет лицо в ладонях. На жуткую секунду ему кажется, что он плачет, но Винчестер просто голубого вздыхает и выдыхает. Видимо, одно только осознание, что его брат в тюрьме, выбило у него все силы. — Мне жаль, — говорит Кас, — жаль, что вам двоим пришлось пройти через все это. Сэм, ты не в коем случае не виноват, не кори себя за это. У Дина была голова на плечах, он… — Он был восемнадцатилетним парнем без работы, денег, родителей и с братом-инвалидом, — отрезает Сэм, — будь вы на его месте, отказались ли вы от этой «работы»? Новак качает головой. — Я думал об этом вчера, и понял, что я бы поступил так же. Но это не значит, что ты виноват в его выборе. Ты не должен нести ответственность за его поступки. Их разговор, прерывает внезапно появившаяся, доктор, влетевшая в кабинет, словно не знает, что такое двери и стучать. — Мистер Винчестер, — здоровается она как ни в чем не бывало. — Доктор, — улыбается он, но Кастиэль слышит, как разбито звучит его голос. — Хотела вам сказать, пока вы не ушли, — кивает медсестра, — это же ваш брат платит за лечение? Сэм хмурится — Э, да, а что-то не так? — Вовсе нет, — успокаивает его доктор, — хотела попросить вас передать брату, что со следующего месяца оплата будет проходить в начале месяца, а не в конце. — О, эм, — Сэм мнется, видимо, не зная, обрушить ли на нее правду или лучше не стоит, но решает не говорить, — хорошо, я э, передам. — Хорошо, — улыбается она, разворачиваясь к выходу, — хорошего дня, мистер Винчестер. — И вам. Кастиэль, чье присутствие совершенно проигнорировали, деликатно молчит весь возникший эпизод и делает вид, что ничего не слышит. Как вдруг через мгновение понимает — Дин больше не сможет платить за лечение. Это ведь было бы немного затруднительно делать из колонии и без денег. Сэм, скорее всего пришедший к той же мысли, поник головой, когда доктор покидает помещение. На секунду он выглядит таким несчастным, что Кастиэль невольно сжимается и в какой-то степени чувствует себя виновником произошедшего. Может именно это, а может и ещё что-то заставляет его принять решение до того, как он хорошо его обдумает.

***

Невероятным и непонятным способом Дин получает условно досрочное освобождение спустя одиннадцать лет заключения. За «хорошее поведение», они наконец одобрили это освобождение, неожиданно конечно, но Дину и не хочется даже задумываться об этом. Его освободили — вот главное. А какие там причины это то, о чем можно подумать и как-нибудь попозже. Выйдя из-за стен, где он провел более десятка лет, вдруг становится не по себе. Прошло так много лет… Его брат был совсем один, мир шагнул вперёд. Черт, да все вокруг кажется совершенно чужим и инородным. А потом Дин понимает, что это он тут чужой и инородный. Это его время замедлилось, здесь же, на свободе, оно шло своим чередом, не останавливаясь. — Эй, придурок, — раздается невероятно и до боли знакомый голос. Дин вздрагивает прежде, чем обернуть и сказать хриплым и сдавленным голосом: — Сцуко, Сэм… Пред ним и правда стоит его огромный маленький братишка. Стоит крепко на своих ногах, машет своей длиннющей рукой и улыбается, как улыбался всегда: как радостный щенок. Щенок-переросток. Следом за радостью к Дину приходит чувство вины и стыда. Сэм тоже перестает улыбаться, видимо замечает, как меняется выражение лица у его брата. — Дин… — начинает он, Винчестер его прерывает. — Нет, не надо, я и так знаю, что ты хочешь сказать. — Нет, не знаешь, — хмурится Сэм, — потому что все, что я хочу сказать - я рад, что ты вернулся, рад тебя видеть и… — он замолкает на секунду, — я не зол, Дин. Кому как не мне знать о твоих причинах. Я скорее больше чувствую вину, чем злость. Все это, — он обводит рукой по воздух в направлении стен позади брата, — и моя ответственность тоже. Ты платил за мое лечение. И только когда Сэм упоминает об этом, Дин вдруг обращает внимание на руку, которой он жестикулирует. Это ведь… невозможно. — Сэм! — восклицает он, неосознанно прерывая монолог брата. — Твоя рука! Она что… в порядке?! — О, — отвечает Сэм так, будто сам только заметил, — да, я закончил курс реабилитации, и он помог, рука практически полностью восстановилась. Ну, насколько это возможно. — Но… как? Я ведь не мог платить, — растерянно спрашивает Дин. Сэм слегка улыбается и пожимает плечами. — Твой бойфренд захотел помочь и оплатил оставшийся курс полностью. Честно говоря Дина разрывает от всех чувств и мыслей одновременно и всего за секунду: как он узнал? Что, бойфренд? Кас? Откуда Сэм знает об этом? Почему заплатил? Что? Его лицо невольно краснеет не то от смущения, не то от давления. — Хэй, ладно, прости, — поднимает руки Сэм, — я хотел пошутить. Но если так подумать, долго ты собирался молчать об этом? — Дин хмурится, не понимая. — О том, что у тебя вроде как был парень? — А. э, он тебе рассказал? Всё? — Ну мы за последние годы неплохо сдружились, так что, да, он рассказал — Вы все ещё общаетесь? — сердце Дина совершает кувырок и камнем ухает куда-то вниз, а потом бьётся с такой силой, что кажется взорвётся. — Да, он иногда даже навещает меня. Это он сказал, что ты освобождаешься. — Сэм улыбается. — Не знаю уж, причастен ли он к твоему условному освобождению, но мне ничего не сказал. Дин все ещё не может собрать все свои части, чтобы ответить хоть что-то. Он тупо смотрит на брата, чувствуя, как снова и снова разрывается на миллион кусочков. — Серьезно, Дин, — продолжает Сэм разговор, который Дин упустил, — ты должен с ним поговорить. Как минимум должен сказать спасибо, не знаю. — Ага, — на автомате отвечает Дин, понимая очень много вещей одновременно. — я поговорю. — Славно! — И ты..., — горло сжимается и остальная часть вопроса звучит сдавленно и хрипло, — не против? Ну, что я э..., — снова пауза. — Серьезно? Ты спрашиваешь не против ли я, что мой брат встречается с парнями? Мой брат-герой, который всю жизнь заботился и оберегал меня? Ты серьезно, Дин? — видио выражение лица у Дина было странным, потому как Сэм вздыхает и отвечает, — Нет, я не против, мне все равно кто это будет пока ты счастлив. Потому что кто-кто, а ты уж точно заслужил немного счастья. Дин чувствует жгучий стыд от того, как чувствует потекшие по щекам слезы. Он резко смахивает их рукавом, а Сэм, слава богам, не комментирует этого. Он просто подходит и заключает брата в большие и сильные медвежьи объятия. Больше Дин ничего не слушает. Его мысли направлены на Каса. Он помог Сэму, заплатил не маленькую сумму за лечение. Он присматривал за Сэмми все это время и до сих пор присматривает. И, как кажется Сэму, Кас помог и Дину получить досрочное освобождение. Все эти вещи могут значить только одно… Кас не забывал Дина и заботился о нем. Кас хотел помочь. Разве это не значит, что он хочет, чтобы Дин вернулся… к нему? Или это как-то больные фантазии? Только благодаря этим мыслям (ну и может немного настойчивости Сэма) он и стоит возле небольшого дома, смотря на дверь и не решаясь постучать. Брат подбросил его сюда спустя несколько дней после освобождения, а сам смылся, сославшись на «работать надо, ведь в конце концов ему же тридцать четыре». Самому же Дину хоть почти и сорок, он никак не может постучать в долбаную дверь. Проблема решается сама по себе. Кастиэль открывает дверь и замирает на пороге. Они в ступоре смотрят друг на друга минуту, не меньше, а может даже больше, по ощущениям Винчестера. Яркий небесный цвет не побледнел ни на оттенок. Это все ещё те же глаза, что помнит Дин. — Кас, — выдавливает он, отводят взгляд. — Дин, — все тот же голос. На этот раз даже не пропитанный разочарованием, гневом и болью. — Сэм сказал, что ты заедешь. — Да, он мне сказал, что я должен… — мямлит Дин. — Ты не должен, — отвечает Кастиэль. Никто из них так и не сдвинулся с места. — Да нет, Кас, как раз таки должен, — парирует Дин, набирая больше кислорода в лёгкие, — как минимум, должен сказать спасибо. Ты помог Сэму вместо меня, ты был рядом, когда ему была нужна помощь. Спасибо. Я… Спасибо, мне никогда не отдать этот долг. Кастиэль собирается что-то сказать, но Дин чувствует непередаваемое желание сказать всё и сразу: — И я… э, — он запинается, когда Кас проглатывает слова, которые хотел сказать, — я хотел извиниться. Ещё раз. Хочу попросить прощение за все то, что сделал. За то, что пользовался твоим доверием. За то, что врал. За всё, Кас. Прости меня за всё. — За эти годы я много думал, — отвечает Новак спустя мгновения оглушающей тишины, — я думал о твоих причинах, о твоих поступках, о том, как и почему. Я знаю, что и тебе, и Сэму пришлось очень тяжело. И путь который ты выбрал несомненно разрушительный и неправильный, но… — он замолкает, а потом продолжает, заставив Винчестера смотреть ему в глаза, — Я понимаю. Теперь я понимаю, Дин. И не виню в том, что ты избрал этот путь. — Дин знает, что сейчас будет «но», прежде, чем Кас говорит, — но за враньё и мое доверие… Я не сразу смогу простить такие вещи, Дин. Ты должен это понимать. Дин кивает, потому как не уверен, что его голос будет будет нормальным, если он что-то скажет. Его глаза щиплет, но он не собирается плакать. Он просто кивает, чувствуя, как ему дают шанс. Правда же? Это шанс? Они могут все исправить? — Я отвечу тебе, — говорит вдруг Дин, — но только когда ты позволишь мне это. Я отвечу то же, что и ты тогда. — А не пожалеешь потом? — слегка улыбается Кастиэль, и Дин чувствует, как разрывается сердце, потому что Новак понял про что говорит Дин. Про признание, на которое Винчестер не ответил. Они стоят так долгое время, смотря друг на друга, и знают, что согласись они на дальнейшее, согласись они начать все по новой, то их ждёт очень странное тяжёлое будущее, полное разбирательств и недоверия. А желание решать все это только на их совести. Но вот Кастиэль делает шаг вперёд, наконец побеждая свою нерешительность. Он берет руку Дина в свои, чувствуя как она дрожит, и насколько она холодная. Он смотрит в зелёные теплые глаза и знает, что сейчас, в данный момент он готов рискнуть и прыгнуть в реку с быстрым течением. Готов попробовать получить немного счастья и дать его Дину. Он слышит, как трепетно бьётся его сердце и надеется, что оно будет способно биться так и дальше, там в будущем. Он не знает каков будет финал, он просто поплывет по течению, и оно обязательно куда-нибудь его выведет. Вместе с Дином, когда неуловимым, как и это самое течение.