Непрошенный в красном

Начинать новый учебный год совсем не хотелось. Чимин ещё не отдохнул после усиленных занятий с репетиторами этим летом. А всё из-за стереотипного желания поступить в более достойное место, для чего нужно было жертвовать многим. Как минимум — свободным временем и нервами. Первый осенний день был тёплым, но в душе сквозила холодина. Чимин не хотел начинать всю эту тягомотину с учебой с самого начала, с сентября. Благо учиться становилось интереснее после того, как он втягивался в процесс. Староста написал в группу, что классного часа не будет, и вместо этого сразу начнутся уроки. Чимин зашёл в расписание, где первым уроком стояла литература Кореи средних веков. Пак несколько секунд порадовался, пока не вспомнил, что их замечательный преподаватель с огромным словарным запасом, которого можно было слушать вечно, уволился, и теперь вместо него будет кто-то другой. Чимина радовало то, что у него ещё ни разу не было неадекватного преподавателя по литературе. Обычно такие люди были достаточно добры, легки и поэтичны. И на этот раз тоже наверняка всё будет хорошо. Чимин зашёл в класс, где висели поздравления касательно нового учебного года, и улыбнулся, когда увидел своего лучшего друга Хосока, который прилетел вот только вот вчера. По стеклу слегка барабанил дождь. Одноклассницы разговаривали между собой и слишком уж часто махали своим опаздывающим подругам в окно. Новый преподаватель опаздывает на свой дебютный урок.

***

Сон — подарок человечеству. Так, по крайней мере, думает Чонгук. Ему в очередной раз снится, как он выходит на сцену, где зал полностью забит зрителями. Микрофон стоит одиноко, и в тот момент, когда он набирает в лёгкие воздух, чтобы выдохнуть первые ноты, раздаётся звонкий собачий лай где-то над левым ухом. Чонгук открывает глаза, вспоминая, что сорок минут назад он решил просто полежать ещё одну минутку и выключил последний будильник. Быстро погуляв с собакой и приготовив завтрак на скорую руку, Чонгук садится в арендованную машину, морально готовясь к потенциальным штрафам: в школе отслеживают, во сколько приходят учителя. Чимин оборачивается, когда слышит хлопок двери, и на автомате поднимается с места. Увидев молодого парня, Пак начинает подозревать, что это обычный старшеклассник, и решает уж было садиться, но тут мужчина разворачивается лицом к классу и представляется: — Всем доброе утро, я ваш новый преподаватель литературы Кореи средних веков. Зовут меня Чон Чонгук. Надеюсь, мы поладим, — преподаватель ставит портфель на рабочий стол и, оглядев класс, добавляет: — На сегодня у меня запланирована вводная контрольная работа. Проверю, насколько продуктивно прошли ваши каникулы, — Чон достаёт из портфеля листочки с тридцатью вариантами и просит старосту их раздать. Все всерьёз удивляются. Может настоящий преподаватель болеет и это всего лишь замена? Чимин хмурится, осознавая, что в первый же день придётся напрягать мозг. Чонгук садится на своё место и делает вид, что работает в журнале, но на самом деле он прикрывает глаза, чтобы немного перевести дух, так и не заметив, что его белая рубашка застегнута не на те пуговицы. Чимин разглядывает нового преподавателя, который решил, видимо, вздремнуть: немного потрёпанный, явно проспал, в торопях рубашку не то что не погладил — даже не застегнул нормально. Наверняка и не позавтракал. «Сказать ему или нет, что у него беды с... рубашкой? Нет, старшим замечания делать нельзя», — Пак выдыхает, опуская голову, и прескорбно смотрит на свой шестнадцатый вариант. Чимин не знает от слова совсем ничего. Какие-то вопросы построены совсем нелогичным образом, некоторые просто из разряда: сколько должно быть дней страусу, чтобы его перьями удобнее было писать гениальные произведения. Бред полный. При этом Чимин знает, что если с самого начала произвести на преподавателя плохое впечатление, то он потом постоянно будет занижать оценки. И этот экземпляр по имени Чон Чонгук наверняка не исключение. «Серьёзно? Он просто уснул?», — Чимин смотрит на их нового преподавателя и ему немного смешно. Ладно, в такой ситуации можно и на риски пойти. Чимин тянется к телефону и кладёт его на полочку под столом. Только вот Чимин не знает, что после лета парты заменили, и нет там под низом никакой опоры. Телефон проваливается в щель между ног и с грохотом падает металлическим чехлом вниз на пол. Удача засыпает, мафия просыпается. Чонгук хмурит брови и открывает глаза. Звук падающего телефона был настолько громок, что в кабинете ниже наверняка задрожали люминесцентные лампы. Чон начинает искать глазами виновного и сразу понимает, кто накосячил. У Чимина во взгляде лёгкая паника, он даже не шевелится, пытаясь вычислить реакцию «препода», чтобы предпринять дальнейшие действия. — Подними что уронил. Подойдешь ко мне после этого урока, — произносит Чонгук. — Я знаю, это нечестно давать контрольную в первый же учебный день, но это хорошо поможет привести вас в чувство, — Чонгук скрещивает на груди руки, лениво наблюдая за преступником дня. «Черт, — Чимин мысленно ругается и прикрывает глаза, — в чувства удумал нас привести. Себя бы сначала привёл, спит на рабочем месте в неглаженной рубашке. Наверно, и погладить некому. Небось ещё один чудик, который отрывается на своих учениках, потому что больше не на ком». Последние десять вопросов Чимин ставит наугад, потому что заданий очень много, а времени мало. Чонгук почти всё время следит за каждым его действием, и Чимина это бесит. Уровень недоверия зашкаливает. А что если «удовлетворительно» за четверть выйдет по литературе? Нет, Чимин не может этого допустить, его устроит только «отлично». Когда в аттестате наивысший средний балл, намного проще поступить на бюджет. Чимин сдаёт работу в числе последних, отойдя в сторонку, чтобы дождаться, пока все выйдут, и придумывает себе оправдание. Только вот Чонгук, видимо, забыл, что просил его остаться. Преподаватель встаёт с рабочего места и, отключив ноутбук, направляется к выходу. — Извините, я вообще-то здесь, — окликает Чимин, и Чонгук оборачивается через плечо. — Совсем о тебе забыл, — Чон разворачивается на небольших каблуках и засовывает руки в карманы. — Просто если списываешь, то будь аккуратней. Если не умеешь, то вообще этого не делай. На первый раз я тебя прощаю, — Чонгук на миг улыбается и выходит из кабинета, забыв закрыть дверь. — То есть у меня никаких проблем не будет? — Чимин догоняет преподавателя, максимально расправляя плечи, чтобы казаться выше. — Мне очень нужно, чтобы по литературе вышел максимальный балл. Я очень надеюсь, что вы не потеряете в меня веру, — Чимин опускает голову после того, как Чонгук окидывает его оценивающим взглядом, но потом берёт себя в руки и смотрит в глаза старшему, собирая на задворках совести всю свою уверенность. — Я имел в виду, если будут какие-то конкурсы, конференции, то я всегда готов пойти на передовую, — заверяет Чимин, натянуто улыбаясь. — Э-э, — Чонгук сейчас немного в шоке от такого словоизречения в свой первый же рабочий день, он даже не знает, что ответить. Сейчас как-то совсем не до этого. — Дружок, всё зависит от тебя, а сейчас извини, мне нужно идти, — Чонгук ещё раз улыбается, направляясь в сторону лестницы. «Дружок?», — Чимин весь оставшийся день вспоминал это утонченное изречение. Чимин что, собачка, чтобы его так называть?

***

После занятий Чимин ждёт отца, которого вызвали по работе в тот район, где находилась школа сына. Пак ждал его достаточно долго. Успел бы уже и до метро дойти, честное слово. Парень ходит туда-сюда, чтобы не замерзнуть, ведь одет достаточно легко, а на дворе вечер, да и ветерок поддувает. В какой-то момент Чимин начинает думать о том, чтобы подождать в здании и, перестав рассматривать граффити на асфальте, поднимает голову. На крыльце школы, уткнувшись в телефон, стоит его новый «педагог», Чимин останавливается, думая о том, что не хочет проходить мимо этого потенциального душнилы, поэтому просто стоит, пытаясь разглядеть, что написано у мужчины на тёмной джинсовой куртке. Чонгук будто чувствует, как по нему елозят взглядом, и поворачивается в сторону ученика. Чимин быстро отворачивается, притворяясь, что не заметил никакого «Чон Чонгука». А как ещё на него реагировать? Упасть на землю и поклониться? «Надеюсь, с этим малолетним преподом у меня проблем не будет», — Чимин выдыхает и безмерно радуется, когда видит заворачивающую во двор школы машину отца. Начинать пятничный день с литературы, видимо, было не лучшей прерогативой. Чимин получил свою входную контрольную, где красовалась оценка «неудовлетворительно». Пак поджал губы, яростно посмотрев на препода, который спокойно сидел и листал учебник, потом глянул на работу Хосока. У того было даже больше ошибок, чем у Чимина, но стояла оценка «хорошо». Чимин нахмурил брови: такое начало учебного года не предвещало ничего утешительного. …Признаться честно, Чонгук провёл урок достаточно неплохо, если Чимин признается, что это было очень даже интересно, то перестанет себя уважать. Чон даже затронул историю позапрошлого века. Заслушавшись, Чимин немного позабыл о своей злобе, но, как только прозвенел звонок, встрепенулся, встал со своего места и пошёл к учительскому столу. — Извините, но меня очень не устраивает то, что я получил за контрольную. Мне кажется, после того, что случилось, вы отнеслись ко мне немного предвзято, — Чимин замер, осознавая, что не приветствуется разговаривать так со старшими, но было уже поздно. — Вы же сказали, что закроете глаза на тот случай… Я к вам даже после урока подошёл. — Тебя зовут Чимин, да? — Чонгук понял, что откровенно разглядывает своего ученика и, возможно, если бы они встретились где-нибудь в кафе или в баре, то Чон не сказал бы что Чимин – ученик старшей школы. — Не волнуйся, просто закрой эту оценку другими. Хорошими желательно. Моё решение поставить неуд за телефон вполне справедливое. Согласен? — Хорошо, извините, — Чимин немного кланяется. — Это действительно не конец света. На самом деле Чимин понимал, что самое главное сдать итоговый государственный тест на наивысший балл, а за аттестат без четверок дают не так много баллов при поступлении, но Чимин слышал так много историй из разряда: «Именно лишний балл за аттестат троюродной рыбке из аквариума моей тёти помог попасть ей на бюджет, и сейчас она живёт лучше некуда». Чимин оглядел своего потенциального мучителя. Сегодня его рубашка выглядела глаженной и даже была застёгнута правильно. Чудеса. — У нас скоро будет проводиться ежегодный конкурс чтения стихов, — Чимин не будет собой, если не постарается завоевать статус прилежного ученика-паиньки-активиста, которому рука не поднимется поставить «не такую оценку». — Я бы хотел принять участие. Чонгук посмотрел на него и оглядел таким взглядом, в котором будто бы читалось: «Ты-то участвовать, да ещё и в таком ответственном мероприятии». У Чимина пошли мурашки по телу. Неужели Чон тот самый человек, которого бесят выскочки? Если так, то фигово, потому что Чимин по другому не научился завоевывать доверие, а батрачить каждый раз над домашкой, исписывая тонны страниц, ему не хотелось. Тем более, Чимин хотел найти подработку, а с ней особого времени не будет на «честную» учёбу. Молчание затянулось и стало неловким, а Чонгук так ничего и не ответил. — А какой ваш любимый писатель? — ляпает Чимин ни с того ни с сего и сто раз ругает себя за это, ведь это было странно и ни к месту. Черт. черт. Этот препод его точно возненавидит. — Мой Ким Сын Ок, — Чимину хочется закрыть глаза рукой, но он держится, по прежнему держа руки за спиной. — Чон Чхоль, а при чем тут это? — Чонгук вопросительно смотрит на своего ученика. — Окей, кто ещё хочет участвовать в конкурсе? — в центр класса будто закидывают зерно могильной тишины, которое прорастает и запрещает издавать любые звуки. Здесь явно никто особо не любит стихи и публичные выступления. Чонгук тяжело вздыхает, сильно удивившись такому стечению обстоятельств. — Ну вы даёте, молодёжь. Хорошо, Чимин подойдешь ко мне после уроков. Все свободны, — Чон подозревал, что к нему просто подлизываются, но даже если Чимин и выиграет городской конкурс, то Чонгук поставит ему фактическую оценку: ту, которую Пак заработает на уроках. После занятий подошло всего три человека: один парень, который, видимо, тоже хотел отстреляться тем, что у него хорошо получается: публичным выступлением, девушка, которая любила стихи и мило улыбалась Чонгуку, и Чимин, который был настороже и панически боялся плохой итоговой оценки. — Вот они, любители корейской поэзии! Что ж, вас не густо, если никто не передумал и ни у кого нет вопросов, говорите свои имена и фамилии. Даю вам задание хорошо подумать над тем, какой стих вы будете рассказывать. Рекомендую не брать что-то современное, жюри этого не любят. — Жаль, я знаю много хороших современных поэтов, — произнёс Чимин, когда точно был уверен, что Чонгук закончил говорить. — Я слышал, там можно рассказывать стихи, переведённые с японского, но я, опять же, знаю только шедевры наших дней. Можете посоветовать что-нибудь из более старого?.. Остальные присутствующие посмотрели сначала на Чимина, и потом все вместе, как болванчики, переключились на Чонгука. В глубине души Чимин надеялся, что Чонгук не интересовался японской поэзией, и у Чимина тем самым получилось бы подловить его на незнании. Маленькая месть, так сказать, за испорченный день. Чимин смотрел на прядку волос, которая лезла преподавателю прямо в глаза. «Отрастил же. Видимо, чтобы впечатлять кого-то. Или в парикмахерскую просто лень сходить», – Чимин хмыкает про себя: хотелось взять ножницы, лежащие на столе, и отрезать под самый корень. Чонгук тяжело вздохнул, прикрыл глаза на пару секунд и начал своё «дебютное выступление» перед учениками. Его голос был подобен горному ручью, который каждый день приветствует солнечные лучи в горах: «Капли росы, сверкающие поздней осенью, как многоцветные драгоценные камни на мелком тростнике в саду. Проснуться среди ночи или на заре и слушать, как ветер шумит в речных бамбуках, иной раз целую ночь напролет. Горная деревушка в снегу. Двое любят друг друга, но что-то встало на их пути, и они не могут следовать велению своих сердец. Душа полна сочувствия к ним. Как волнует сердце лунный свет, когда он скупо точится сквозь щели в кровле ветхой хижины. И еще — крик оленя возле горной деревушки. И еще — сияние полной луны, высветившее каждый темный уголок в старом саду, оплетенном вьющимся подмаренником». Чонгук закончил и посмотрел на своих учеников, которые, по всей видимости, были немного в шоке от услышанного. Чимин широко распахнул глаза от удивления, когда Чонгук закончил зачитывать стих японского писателя наизусть: вот так сразу, без повторения. В горле комом встали зачатки зарождающегося восхищения. «И как такой молодой парень мог выбрать такую скучную профессию? Может он с виду такой спокойный и начитанный, а по вечерам кого-нибудь расчленяет?», — задумывается Чимин. — Сэй-Сёнагон, «Записки у изголовья». Вот примерно так вы должны направлять свою речь. Японская литература очень хороший выбор, хоть и экстравагантный. — Чонгук развёл руками и улыбнулся, глядя в глаза Чимину. — Также можно взять такие замечательные произведения как Камо-но Тёмэй, «Записки из кельи» или Нидзё, «Непрошеная повесть». На досуге ознакомься с ними, Чимин, и потом мне расскажешь, какое больше понравилось, — Чонгуку показалось забавным, как на него косо смотрел Пак, покусывая нижнюю губу. Чимин сделал умное лицо, будто бы был знаком с писателями, о которых говорил Чонгук, но паранойя ученика твердила: преподаватель понял, что Чимин ни хрена ни морковки не знает, потому что не так сильно интересуется японской поэзией, он просто хотел подловить Чона. Пак опустил голову, убирая на рукавах пиджака несуществующие ворсинки. Чонгук глянул на время и понял, что ему бы поскорей домой: мужчина хотел вернуться в часы, когда можно спокойно заниматься музыкой, чтобы никто из соседей не стал жаловаться. Да и Милли — его собака — тоже ждала его, поэтому Чон быстро разогнал своих литераторов по домам, наказав выбрать произведение до следующего урока, и стал заполнять классный журнал, чтобы уйти как можно раньше. Вечер тёплый, по дороге до самого метро куча фонарей. Хосок не стал ждать Чимина, ссылаясь на то, что ему ещё надо с мамой по магазинам пройтись. Вечером с чашкой чая у ноутбука Чимин выполнял в фотошопе заказ, который ему поручили сделать. Пусть деньги платили и небольшие, но всё равно это было уже хоть что-то. Удивительно, насколько мало на завтра было задано уроков. Отправив результат заказчику, Чимин потёр сонные глаза, пытаясь вспомнить о писателях, о которых говорил Чонгук. Он их не записал. Спросив у одноклассницы, Чимин глянул на небольшой список, который ему выслали. Удобнее, наверно, будет взять это всё в библиотеке, чтобы показать понравившиеся варианты Чонгуку на бумажном носителе. Хотелось спать, но Чимин не мог, ведь у него в голове возник образ. Парень зашёл на официальный сайт школы и ухмыльнулся, когда нашёл фото Чонгука во вкладке «преподаватели». Открыв фотошоп, Чимин решил сделать из юного учителя демона. Почему-то казалось, что этот образ тому очень подойдёт: Чимин добавил оттенки чёрного на кожу малознакомого лица, глаза дополнил оттенками красного, потом разошелся и прифотошопил закручивающиеся рога, направленные вверх, заострённые уши и хищную улыбку, как у Джокера. Не то чтобы Чонгук настолько его выбесил, но сделать это Чимину было в радость. Пак создал новую почту под ником «il tuo demone» и отправил Чону по почте jpeg файл. Тот, наверно, всё равно её не мониторит. Теперь можно и спать.