Непрошенный в красном

За выходной Чонгук не сделал ничего. Он пытался заставить себя составить контрольные для учеников, но это было настолько превыше его сил, что он просто лежал, слушал музыку и смотрел сериал от Netflix. Ближе к полудню написал Намджун, который решил напомнить про вчерашний вечер. Чонгуку стыдно было слушать про это всё, но он был рад, что другу понравилось выступление. Nam66: так ты познакомился с тем парнем? JoJo: на самом деле я его знал, просто не признал Nam66: ахаха, ну ты даёшь, ну совет вам да любовь JoJo: не шути так, я был пьян, так что в итоге это не имеет смысла Nam66: ну я же знаю, что он тебе понравился JoJo: Намджун, давай не будем это обсуждать Чонгук нахмурился. Да он хотел познакомиться с Чимином, да он его не узнал, но от части Намджун был прав: ему Чимин понравился. Всё это запутало разум ещё больше. Анализировать особо не хотелось. Не прельщала прерогатива осознать то, что даже ученики могут быть интересны в романтическом плане. Это выходило за пределы морали Чонгука, но было такое чувство, что стена эта постепенно рушилась, когда на молодого преподавателя находили воспоминания о прошлом вечере. Ему нечего стыдиться, нечего. Чонгук сильно чихнул и вытер нос. Сейчас только не хватало заболеть.

***

По возвращении домой Чимин чувствовал себя странно. Его комната была преисполнена атмосферой тёмного убежища: Чимин любил занавешивать окна чёрными плотными шторами, чтобы единственным источником света была настольная лампа. Он предупредил домашних, что будет делать уроки, и это значило, что его никто не будет беспокоить. Чимин взял в руки «Непрошенную повесть», чтобы который раз перечитать отрывок. «…выпьем трижды по девять раз, пусть будет двадцать семь чарок!», — Чимин ухмыльнулся, вспомнив Хосока, и построил в голове ассоциацию, чтобы проще было потом вспомнить. «Когда все уже окончательно опьянели, он пожаловал отцу чарку со своего стола и сказал: — Пусть дикий гусь, которого я ждал так долго и терпеливо, этой весной прилетит наконец в мой дом!» Чимин ощущает себя тем самым диким гусем, который залетел вчера не в тот паб. Пак пытается пересказать отрывок, подглядывая в первый раз чуть ли не через каждые три слова. Итак, хронология: Новый год, потом алое нижнее платье, цветущая слива, обряд подношения чарки, «мой отец»… Отлично, у Чимина во время подготовки к конкурсу появится ещё один «папа». Как же трудно представлять себя девушкой. Черт. Порой принцип всё начатое доводить до конца угнетает. …На следующий день Чимин легко просыпается в шесть утра, — такого не было очень давно. Он надевает ярко белую рубашку, галстук и долго укладывает иссиня-чёрные волосы. И это не из-за какого-то там Чон Чонгука. Вовсе нет. Чимин всегда старается одеваться максимально эстетично и опрятно. В этот день старшеклассник не забывает даже о туалетной воде, создавая вокруг себя лёгкий и ненавязчивый шлейф. Спустившись позавтракать, Чимин ощущает, как его с ног до головы разглядывает мать. — Девочка какая-то понравилась? — спрашивает женщина, которая, сколько Чимин себя помнит, была прямолинейной. — Что? Не-ет, мам. Не говори так, пожалуйста, — Чимин начинает хмуриться. Неужели он выглядит сегодня не так, как обычно? Когда звенит звонок на третий урок, Чимин заходит в класс последним, делая размеренные шаги к своему рабочему месту. Чонгук встаёт, чтобы поприветствовать очередной класс, опираясь руками о стол. Преподаватель сегодня в тёплом свитере, закрывающем горло, и вообще, в принципе, не такой, как обычно. Чимин помнит о золотом правиле: не пялиться на человека больше трёх секунд, и успешно ему следует, пока не слышит, что преподавателю с каждой минутой говорить становится всё труднее, и когда Чонгук шмыгает носом, всё становится предельно ясно. «Молодой и такой глупый, — Чимин постоянно забывает, что он ещё младше. — Заболел и пришёл в школу остальных заражать. Видимо, даже несколько дней больничного себе не может позволить. Может, у него вообще испытательный срок?», — Чимин ловит себя на мысли, что смотрит на Чонгука дольше положенного и быстро ретируется взглядом в учебник. И всё-таки неловко тогда получилось там, в пабе. Хосок сидит рядом и ведёт себя так, будто ничего вчера не произошло, словно он совсем ни при делах. Может, у него просто есть шебутной брат-близнец? Вне школы Хосок совсем другой. После уроков, сто раз подумав и передумав, Чимин идёт к Чон Чонгуку, чтобы извиниться. За всё что было и чего не было. А нет. Стоп. Только за то, что было. Чимин, между прочим, зашёл даже в столовую, чтобы взять с собой чай с лимоном и несколько штук юнгвы — печенья с мёдом, обжаренного в масле. Не идти же на холостую с пустыми руками! Чимин просто извинится и всё. — Здравствуйте, можно? — голос на удивление не дрогнул. Чимину никто не ответил. Болел Чонгук редко: погода в Пусане практически всегда была тёплой, поэтому не знал даже, как лечиться. Всё проходило обычно само по себе: Чон просто пил горячий чай и теплее одевался. Работа Чонгука задолбала. Таблетки от жара еле как помогали. Он не мог громко говорить из-за боли в горле, и его хватало только на то, чтобы вставать со своего места и приветствовать учеников. Оставалось дождаться совещания. На перемене после своего последнего урока Чонгук читал книгу по музыкальной теории, пока не понял, что хочет спать: яркий солнечный свет был настолько раздражительным, что слипались глаза. «Я просто немного отдохну. Пять минут. Это триста секунд», — убедил себя Чонгук и уснул на своём рабочем столе, так и не поставив таймер. Чимину никто не отвечает, и он думает, что в кабинете никого нет, но раз свет горит, значит Чонгук ещё в школе и просто вышел. Старшеклассник решает, что оставит то, что принёс на учительском столе, и напишет записку в стиле: «Извините, мы просто дорки». Хотя Чон может и не понять, от кого это. В кабинете душно. Чимин хочет чихнуть, но, увидев спящего на столе Чонгука, еле как сдерживается, зажав нос и рот рукой. Сердце сжимается от увиденной картины, хотя преподаватель и в первый день их встречи уснул, но сейчас-то Чимин подозревает, что Чон болеет. Чимин идёт к учительскому столу между первым и вторым рядом, подмечая то, чего раньше не замечал в шумных коридорах: его ботинки скрипят, но Чонгук и на это не реагирует. Чимин кладёт что принёс на первую парту и просто стоит, думая о том, как лучше разбудить Чонгука. — Сонбэнним, — Чимин кладёт руку на чужую спину, которая оказывается по температуре ближе к горячей, Пак хмурит брови и по инерции, сам того не осознавая, убирает пряди челки Чонгука и прикладывает свою ладонь тыльной стороной к чужому лбу. Преподаватель открывает глаза и хватает Чимина за запястье, сжимая чужую руку. — Больно! — Чимин одергивает руку, делая два шага назад. — Я просто проверял не двинули ли вы кони, — тараторит Чимин, снова совершенно не подумав. — Извините пожалуйста. Простите, — старшеклассник никогда ещё так не жалел, что пошёл туда, куда не особо хотел идти. Чонгуку снился родной дом, как мать готовила ему горячий суп с зеленью, когда он болел, а потом нежно целовала в лоб. Похоже жаропонижающие таблетки перестали действовать и под вечер у Чонгука поднялась температура. — Чимин, это ты? — тихо проговорил Чонгук и сел на кресле, немного сгорбившись. — Это что? Еда? — Чонгук заметил чай и булочку на своём столе. — Это ты мне принёс? — Нет, не я. Когда я пришёл, это тут уже было, — пошутил Чимин, он-то думал, что Чонгук наорёт на него. — Может вы купили это себе и забыли? — Пак протянул преподавателю чай. — Возьмите пожалуйста больничный, хорошо? Чонгук ведёт себя, как ребёнок: смотрит на Чимина тяжёлым невинным взглядом, и от этого становится страшно. Да что происходит в конце-то концов? Чимин даже забывает, что хотел извиниться. — Вам надо к врачу, Чонгук-щи. Рабочий день окончен. Может вас проводить до такси? Или у вас машина? — Да мне не настолько плохо! Я выпью пару таблеток и завтра мне уже станет легче, — нахмурился Чонгук. — Понимаешь, Чимин, взрослым нельзя болеть. Не тогда, когда у них куча проблем, — Чонгук вдруг осознал, что Чимин сейчас пытался проявить о нём некого рода заботу. — И если это ты принёс чай, то спасибо тебе большое. Или ты пришёл подлизываться ко мне, чтобы я поставил тебе отлично за семестр? — из последних сил улыбнулся Чонгук. — Если вы возьмёте больничный на несколько дней и нормально полечитесь, то можете не ставить мне пять за это полугодие, — произнёс Чимин. Волнение за малознакомого человека зарождалось чем-то пушистым в районе ребер. — Вы же и учеников заразить можете. Вам нужно домой, сонбэнним, — ещё раз повторяет Чимин, делая на слове «домой» акцент. Чонгук потянулся к своей сумке, чтобы взять таблетки. Ему совершенно не хотелось думать и размышлять над словами Чимина. Он что, маленький ребенок, чтобы за него так беспокоились? Да и с чего бы? Обычно никто не переживал за него, кроме матери. Да и вряд ли получится переубедить этого парня. Он уже минут пять стоит на своём и никуда не уходит. — Может ты и прав, Чимин, но мне нужно ещё кое-что закончить. Пару минут. — Чонгук решил, что в гробу он видел это совещание. — И тогда ты сможешь проводить меня до такси. Ладно? — Вас? До такси? Я? — театрально уточнил Чимин, совершенно забыв, что то же самое предлагал минуту назад. — Хорошо, — младший стоит на месте и наблюдает, как преподаватель берёт стопку тетрадей и кладёт их себе в сумку, выключая компьютер. Чон поворачивается к Чимину и смотрит на него снизу вверх, намекая, что пора бы уже и отмереть с места, а не стоять, как истукан. Чонгук встаёт с места, делает пару шагов в сторону двери, потом разворачивается на сто восемьдесят, берёт с парты юнгву, которую принёс Чимин, и идёт обратно. — Хотите, я вызову вам такси? — предлагает Чимин. — Просто назовите адрес. — Давай поедем вместе. Добавим ещё одну точку в маршруте, если, конечно, у тебя больше нет тут дел. «Хочет поделиться со мной своими бацилами в такси?», — Чимин покусывает язык, чтобы не давать лишних комментариев. — Да, мне тоже нужно домой. Я не против поехать с вами, — Чимин сочтёт за честь посмотреть, в каком сооружении поселился Чон Чонгук, а то без этой информации не сомкнуть теперь глаз. Как же. — Давайте сначала до вашего дома, чтобы вы поскорей легли в постель. Дожидаясь такси, Чимин изредка поглядывает на Чонгука, который кутается в мягкий шарф, который так сильно контрастирует с его чёрным «дерзким» внешнем видом. Когда машина тормозит около ворот школы, Чимин уверен, что Чонгук сядет спереди, но тот садится с ним — сзади. Чимин ещё никогда так внимательно не всматривался в здания за стеклом. Водитель попался молчаливым. На очередном светофоре Чонгук решает вдруг озвучить просьбу: — Чимин, можешь пожалуйста погулять с моей собакой? Если тебе не трудно. — Собакой? — Чимин посмотрел на время на часах. — Да, конечно. Такси подъехало к современным девятиэтажным домам белого цвета без излишеств. За дверью квартиры послышался лай и тявканье. Как только дверь открылась, выбежала Милли, которая начала лизать руку Чонгуку. — Не переживай, я пришёл с другом, — успокоил её Чонгук, чтобы Милли не стала лаять на гостя, хотя обычно она редко повышала на кого-то голос. В квартире Чонгука была всего одна комната, Чимин, аккуратно закрыв дверь, разулся и поспешил довести учителя до кровати или дивана. Милли виляла хвостом, наблюдая за этой картиной, и скулила. В квартире было душно, словно температура Чонгука разогревала воздух. Жалюзи в спальне пропускали минимум света. Чимин наблюдал, как Чон, не сняв обувь, лёг на кровать, засунул руки под подушку и уже через минуту стал походить на спящего. Чимин понял, что Чонгук не разулся, когда тот уже лёг. Пёс подбежал к Чимину, смотря на него, как на врага. — Я не сделаю твоему хозяину ничего плохого. Обещаю, — Чимин подошёл к Чону, намереваясь снять с него кроссовки, но Милли зарычала, готовая вот-вот сорваться на лай. Чимин тихонько отошёл от преподавателя и решил покормить собаку. Найти миску не составило большого труда, а вот с поиском корма Чимину пришлось повозиться. Искать что-либо в чужом доме было крайне неловко, но, найдя нужный большой пакет с изображением лабрадора, Чимин неимоверно обрадовался. Отправлять искать иголку в стоге сена его явно никогда не стоило бы: не его призвание. «Собаку должен кормить только её хозяин», — проскочило в памяти, но сейчас был не тот случай. После первой насыпанной порции пёс принялся жадно есть, окунувшись в миску с головой, и Чимину пришлось постараться, чтобы досыпать тому ужин до нормы. Оставив собаку заниматься интересным делом, Чимин быстрым шагом пошёл к Чонгуку. Пак снял с Чонгука обувь и поставил возле кровати. Сев на край постели, Чимин потрогал лоб Чона. Горячий. — Сонбэнним, давайте я вызову скорую? — Я не люблю врачей, — тихо проговорил Чонгук. Ему безумно хотелось спать. Его глаза были закрыты, словно он вот-вот провалится в сон. — Тут в тумбочке… таблетки. Чимин даже не знал, что нужно делать, он был растерян, но всё же принёс учителю стакан воды, чтобы тот мог выпить жаропонижающие. Решив немного проветрить, Чимин укутал хёна в одеяло и положил тому мокрое полотенце на лоб. Чимин выдохнул. Было трудно, но он справился. Парень начал осматривать комнату: у стены виднелась тёмная гитара, большой микрофон с кучей акустических шнуров возле ноутбука, а на столе Чимин заметил фотографию в рамке, где было два мальчика лет по десять. Они стояли на пляже. Интересно, с кем это Чонгук? И он ли это? Чимина отвлёк лай Милли, которая стояла в коридоре и смотрела на него большими глазами, поворачивая мордочку а сторону двери. — Ты хочешь гулять? — спросил Чимин, положив ладони на колени. Отыскав поводок, Чимин прицепил его к ошейнику Милли. Будет весело гулять с собакой учителя, которого он «запер» в квартире, пока тот спит с высокой температурой. Милли часто срывалась на бег, особенно когда видела голубей. Под конец прогулки Чимин понял, что за весь учебный год на уроке физкультуры так много не бегал, как сегодня вечером. Вернувшись, Чимин повёл собаку в ванну, чтобы помыть ей лапы. Милли покорно сидела и ждала окончания водных процедур. — Умница, — Чимин хотел погладить собаку по голове, но та зарычала. Пак даже не успел её нормально вытереть, как Милли побежала к хозяину, оставляя на полу следы мокрых лап. Чонгук спал на животе, а полотенце, которое Чимин клал хёну на лоб, валялось на полу. Пак подумал, что было бы неплохо перекусить. Или приготовить что-то Чонгуку, но разве это не будет странно? Копошиться на чужой кухне, наверно, было бы не очень этично. Чимин подошёл к кровати, чтобы пощупать лоб старшего. «Вроде более менее пришёл в норму. Человек взрослый. Дальше сам разберётся». — Чонгук-щи, я наверно домой пойду. У меня уже пропущенный от матери, — Чимин потормошил преподавателя за плечо. — Чимин? А ты что тут делаешь? — Чонгуку казалось, что всё, что было ему приснилось: рабочий день, свитер, горячий чай и булочка, такси, а потом он ничего не помнит. — Извините, сонбэнним, но мне нужно идти. Закроете дверь? — Чимин должен был бежать домой, чтобы не получить люлей от матери. — А, да. Конечно. — Чонгук стал подниматься с кровати, его голова болела, а в ногах ощущалась слабость, но он всё равно встал, надел тапочки, которые были спрятаны — слава богам — под кроватью и, погладив Милли по голове, направился в коридор, чтобы попрощаться со своим учеником. — Чимин, я не привык, что кто-то заботится обо мне, да и такой простуды у меня никогда не было. Так что… Спасибо, что ли, — Чонгук массировал виски, чтобы прийти в себя, и Чимин поспешил выйти, предварительно поклонившись, чтобы Чонгук побыстрее лёг в кровать. …Чонгука нет целую неделю. Чимин не знает, стоит ли жалеть о том, что он тогда ушёл. А какой у него был выбор? Пак волнуется, когда начинает думать, что Чонгук мог пойти выгуливать Милли и упасть в какие-нибудь кусты. На уроке литературы — замена, приходит другой преподаватель, который ничего не рассказывает, но при этом постоянно задаёт ученикам вопросы по доисторическим произведениям. На мгновение в голове пролетает мысль, что это возможность для Чимина набрать хорошие оценки, пока нет Чонгука, но Пак молчит на уроках, хотя всегда был не прочь поразмышлять над чем-то философским. Даже Хосок тянет руку и что-то пытается сообразить речевыми оборотами, но только не Чимин. На уроках он думает о том, как бы выйти с Чонгуком на связь. У него есть только его почта. Совместной группы «для отправки заданий» в социальных сетях с Чонгуком у их класса нет. Пак пытается найти преподавателя через соцсети по имени и фамилии, чтобы спросить, как у того самочувствие, но у него не выходит. Остаётся почта. Дома вечером Чимин ещё раз смотрит электронный адрес на официальном сайте и думает, что была не была. А то ведь заявиться к преподавателю домой было бы странно. Кому: jeonjungkook@gmail.com Текст сообщения: «Добрый день, это Чимин. Как ваше самочувствие? Если нужно будет погулять с Милли, то я буду только за. И да, это не ради пятёрки». Несколько минут подумав, Чимин отправляет сообщение с ноутбука и облегчённо выдыхает. В полпервого ночи, лежа под тёплым одеялом и пытаясь уснуть, Чимин вспоминает, что вроде как не вышел с того аккаунта, где отправлял эскиз препода-демона Чонгуку. Чимин подрывается с постели, чтобы быстрее включить ноутбук. «Вот я идиот», — Чимин широко распахивает глаза, осознавая, какую грубую ошибку он совершил. «Надеюсь, он вообще не заходит на эту почту… Или просто не поймёт в чём дело и не обратит внимание на название почтового ящика».