Непрошенный в красном

Чонгук вышел с больничного. Чимин это понял, когда случайно встретил его в коридоре. То ли удивившись, то ли обрадовавшись, то ли по привычке хорошего тона Чимин улыбнулся и одновременно с Хосоком поздоровался, а потом ещё и оглянулся, смотря преподавателю в след, хотя по этикету последнее действие вовсе не предусматривалось. Первую неделю после больничного Чонгук старался давать письменные задания, так как затевать обширные обсуждения, предусмотренные программой, был не в состоянии, поэтому Чимин мучился, отвечая письменно на многочисленные вопросы по произведениям, которые читал только в кратком содержании. «Пошли сегодня в бар сходим», — пишет Хосок на клочке бумаги, передавая Чимину, который сидит впереди. «Мы учимся сегодня до поздна, а вечером я рассказываю отрывок, который учил чёртов месяц», — аккуратно хангылем выводит Чимин и, свернув бумажку в несколько раз, возвращает Хосоку. Было бы проще отправлять друг другу сообщения, но у Чонгука был какой-то отрицательный кинк насчет телефонов во время уроков. «Свиданка с Чонгуком у вас короче здесь после уроков. Понятно. А после этого?» «А потом поздно будет», — быстро черкает Чимин и отдает другу, закинув руку назад. «Даже отрицать не стал, что свиданка. А если я расскажу Чонгуку про твои творческие навыки?» «Да пожалуйста. Я даже вместе с тобой подойду и послушаю твои словесные потуги». После урока Чимин убирает с парты учебник и замирает, когда Хосок с ухмылкой проходит мимо него и идёт в сторону учительского стола. — Здравствуйте, сонбэнним, мне нужно вам кое-что рассказать, — Хосок прочищает горло, и его голос звучит как никогда серьезно. — Рассказать? — Чонгук поднимает заинтересованный взгляд. — Что-то случилось? — Да-а, — тянет Хосок. — Кое-что случилось. Чимин сделал одно очень постыдное деяние, но он обещал, что так больше делать не будет, — парень мнётся, скалясь в сторону друга. — Можно он вам стих расскажет в другой день? Нам с ним нужно срочно уходить после уроков. — И почему же он сегодня не сможет? — поинтересовался Чонгук с серьёзным выражением лица. — Так это, сегодня же в «Shine» выступает Юнги. Тот самый, — воодушевленно произнёс Хосок. — Вы, наверно, тоже хотите пойти, сонбэнним. К тому же, Чимин плохо пока знает отрывок. — Чего? — встрепенулся Чимин. — Ты-то откуда знаешь? — Чонгук мельком глянул на ученика и снова уткнулся в бумаги. — Что вы вообще его слушаете? — Пак подошёл к Хосоку, взял того за предплечье и толкнул к выходу. — Сегодня после занятий я жду тебя у себя, Чимин, — напоследок предупредил Чонгук. — Без опозданий. — Я и не отменял свой визит, господин Чон, — ответил Чимин, и Чонгук впал в ступор от того, как к нему обратились. После уроков и всех возможных факультативов Чимин дополз до кабинета Чон Чонгука еле как. Каждому ученику Чонгук выделил свой день для репетиции. Пак дёрнул ручку двери и понял, что дверь закрыта. «Неужели забыл и ушёл?», — Чимин оглядел пустой коридор и решил немного подождать. Оперевшись ягодицами о подоконник, Чимин сложил на груди руки и начал вслушиваться в тишину. Через минут пять парень уже ходил туда сюда, рассказывая себе шепотом отрывок, через пятнадцать минут решил вспомнить основы балетной школы, освежая в памяти то, чем увлекался в детстве. Чимин плавно поднял одну руку вверх, пытаясь вжиться в образ героини. Образы средневековой Японии возникали благодаря просмотренным фильмам о самураях. Чимин прикрыл глаза и расслабился. За спиной хлопнула дверь, которая вела на лестничный пролет, и Чимин вздрогнул, оглядываясь. Сзади стоял Чонгук с кофе в правой руке и искал в карманах брюк ключи. Пак взял в руки стоящий на подоконнике портфель и стал ждать приглашения. Дав Чонгуку книгу, Чимин встал у доски и посмотрел на книжные полки, которые располагались в другом конце кабинета, принимая закрытую позу. Да лучше бы весь класс был переполнен людьми и не было бы этого Чон Чонгука. Сейчас ведь наверняка начнёт придираться к каждой мелочи. Чимин собрал всю волю в кулак, начиная на выдохе: — Миновала ночь, наступил Новый Восьмой год Бунъэй, и, как только рассеялась туманная дымка праздничного новогоднего утра, дамы, служившие во дворце Томикодзи, словно только и ждали наступления этого счастливого часа, появились в зале для дежурных, соперничая друг с другом блеском нарядов. Я тоже вышла и села рядом со всеми, — Чимин прочистил горло и сощурил глаза, будто бы его слепил свет ламп. — Помню, в то утро я надел… то есть надела алое нижнее платье на лиловом исподе… — Чимин посмотрел под ноги, а потом на Чонгука, ища спасения в лице преподавателя. — Я не знаю почему, но мне так неловко. Можно я свет частично выключу? И не смотрите на меня. Хорошо? — Чимин начал заново, рассказывая уже с закрытыми глазами. Чонгуку надо было бы вести тренинги: «Стыдно? Перекрестись и иди дальше». Чон делал пометки на бумаге, потом откинулся на спинку стула и смотрел на младшего с сосредоточенным видом, хоть Чимин и просил его этого не делать. Осознав, что рассказ получился неидеальным, Чимин начал заново. А потом ещё раз. И ещё раз. С каждым разом было не лучше. У Чимина были как любимые моменты в отрывке, так и те, которые он совсем не любил повторять. — Тут же лежал подарок — восемь тонких, прозрачных нижних одеяний, постепенно переходящих от алого к белому цвету, темно-красное одинарное верхнее одеяние… — Чимин забыл, что дальше и начал заново с того же абзаца. Он серьезный, взрослый парень, он справится. Хотелось пить. Закончив и облизав пересохшие губы, Чимин добавил, что готов услышать критику. — Плохо. Это никуда не годится, — Чонгук оглядел Чимина с ног до головы и встал со стула. — Смотри. Здесь правда пол не так важен. И вот ещё что. Хочу сказать, что если мужчина не стесняется быть в определенных ситуациях женственным, то это делает его только мужественней. — Я не стесняюсь, — выдохнул Чимин, устало посмотрев в темень за окном. — Давай я покажу тебе как надо. Можешь присесть, — Чонгук кивнул на свой стул и, взяв книгу, с выражением начал читать отрывок, иногда поглядывая на Чимина. Пак внимал каждому жесту, стараясь уловить, насколько сильно отличается видение у него и у Чонгука по поводу эмоциональной подачи. Чимину показалось, что голос Чонгука был похож на пение сирены или на трепет ветра в тростниках у реки. Не было ни капли стеснения. Чонгук показывал, как правильно нужно пленить взглядом, смотря на Чимина темными, как ночь, глазами, которые поражали в самое сердце и подчиняли своей воле. — Уловил? — Чонгуку показалось, что Чимин сейчас не с ним, ведь тот никак не отреагировал на то, что он закончил читать. — Или ещё раз? — Да, ещё раз, — Чимин сидел в кресле Чонгука и в какой-то мере ощущал себя преподавателем. — Если вам нетрудно. Вам, наверно, домой уже надо к Милли, — добавил Чимин, и Чон, прочистив горло, начал рассказывать заново, чтобы не терять время. Сначала Чимин проговаривал отрывок шёпотом одновременно с Чонгуком, а под конец снова заслушался, забыв, где находится. Местами казалось, что Чон пропоёт некоторые фразы, но этого не происходило, преподаватель мастерки отыскивал ключевые слова в предложении и делал на них акцент. Вдруг неожиданно Чимин вспомнил, что Чон месяц назад ненароком признался прилюдно, что старшеклассник ему нравится, пусть и не знал кто за маской. Крутя в голове мысли, Чимин вышел к доске, и Чонгук остался стоять рядом, видимо, чтобы контролировать жестикуляцию ученика. Старшеклассник напряг диафрагму и начал свою пародию на Чон Чонгука. С одной стороны, то, что Чимин срисовывал с преподавателя его манеру повествования, не должно было считаться чем-то плохим, ведь люди учатся, подражая. И потом уже со временем припудривают узнанное своим собственным стилем. С другой стороны, Чонгук, видимо, подумал, что Чимин издевается над ним. — Зачем ты так тянешь гласные? — недоумевал Чонгук. — С вас беру пример, — спокойно ответил Чимин. — Я так не делаю, — возразил Чонгук, подходя ближе к старшекласснику, чтобы скорректировать направление его ладони. Чимину было неловко, когда Чон прикасался к его кистям. Преподаватель словно сделал запрос на доступ в его личное пространство, но не стал дожидаться разрешения во имя благого дела. В конце концов, в этом не должно было проскальзывать никакого подтекста. Чисто рабочий процесс. Чонгук решил посмотреть на перфоманс Чимина под другим углом и сел на последнюю парту среднего ряда. Пак начал заново с выразительностью, временами позволяя проскользнуть мягкой полуулыбке, местами закрывал глаза, чтобы сосредоточиться и не забыть детали. Девушка из отрывка была настоящим произведением искусства, и это необходимо было передать. Когда Чимин закончил, у него начали покалывать ладони и пошли мурашки по телу. Чонгук аплодировал ему, после чего резко встал и сказал, что на этом можно и закончить. Домой Чимин шёл, ощущая в голове пустоту. Он и не знал, что способен так вживаться в роль. Если что, то Чимин теперь не прочь иногда использовать интонацию Чонгука, чтобы поиздеваться над ним на уроках. Пак ухмыльнулся, решив отыскать на небе луну, дабы посмотреть, взрослеет та или стареет. На следующий день Чимин заметил небывалые изменения во внешности у своей одноклассницы. Как раз таки той, которая должна была сегодня репетировать с Чонгуком. Хоть макияж и был натуральным, девушка выглядела намного милее, на её плечи ложились крупные локоны чёрных волос, которые та, по всей видимости, крутила вчера вечером, пока руки не отпадут. Чимин поджал губы, понимая, для кого это она так преобразилась. К середине второго урока Чимину стало интересно, как Чонгук решит с ней взаимодействовать: будет ли флиртовать, менять угол наклона её кистей и безукоризненно глядеть? Не то чтобы Чонгук с ним когда-либо заигрывал, не считая неловких коллапсов, но Мина ведь была девушкой и весьма симпатичной. — Здравствуйте, — Чимин заглянул в кабинет литературы после уроков и опешил, когда увидел Мину, которая наклонилась к учительскому столу, что-то показывая Чонгуку в книге. — Можно я пожалуйста посижу и послушаю? — Пак в этот момент чувствовал себя идиотом, который вместо того чтобы пойти домой снова задержался в школе. Чимин сел за последнюю парту, не спуская глаз с девушки, которая пыталась флиртовать с Чонгуком. Пак был в ступоре от поведения одноклассницы, так как не ожидал от неё такого. Он-то думал, что она тихоня, но Мина, по всей видимости, решила не терять время даром. И что её зацепило в этом Чон Чонгуке? Чимин не понимал. — Мина, — окликнул её Чимин, сам до конца не осознавая, что он от неё хочет. — Хотел спросить, не хочешь со мной в паре делать проект по истории? — Пак не знал, к чему начал этот разговор, Хосок придушит его за предательство. — Извини, но я уже делаю его с Юнсо, — девушка улыбнулась и дала Чонгуку немного больше личного пространства, выпрямляясь, чтобы ответить однокласснику. — Да ничего, — Чимин облегченно выдохнул, доставая телефон. И всё-таки странно, что он сейчас вообще тут: в одной плоскости с одноклассницей и Чонгуком, у которых образовался занятный тандем. У Чимина было оправдание: он перенимал чужой опыт, учился на ошибках других. Чонгук встал с рабочего места, чтобы можно было держать разумную дистанцию между собой и ученицей и впредь, и в конечном итоге возился с Миной практически так же, как и с Чимином: поправлял, улыбался, показывал на собственном примере, даже историю из жизни рассказал про сломанный зонт. Чимина начало злить, что Чонгук был мил чуть ли не со всеми. Спустя час Чимин, откинувшись на спинку стула, ждал, когда Чонгук перестанет придираться к Мине и отпустит их. Хотя казалось бы, сказал: «До свидания», вышел и пошёл. Зачем ждать не пойми чего? Попрощавшись с преподавателем, девушка вышла из кабинета и оглянулась, когда подошла к двери: думала, что Чимин пойдёт её провожать, но тот сидел на той же парте и махал рукой, прощаясь. Девушка хмыкнула и закрыла за собой дверь. — Я, наверно, тоже пойду, — Чимин поднялся с места, со скрипом отодвигая стул. — Как? Уже? А я думал, ты в очереди сидел, ждал своего часа, — Чонгук сложил у груди руки, пытаясь понять настоящие мотивы Чимина. — Просто учился на чужих ошибках, — ответил младший. Чонгук улыбнулся, у него было хорошее настроение. Чимин напомнил ему старшего брата, который водил его на занятия по вокалу и ждал, пока урок закончится, наблюдая за ним со стороны: где-нибудь в углу на стуле. Чимин излучал некое спокойствие, что благотворно влияло на ауру в кабинете. Чонгук вспомнил, как брат гладил его по голове после каждого занятия. Преподаватель пошёл по направлению к выходу, будто бы хотел выйти из кабинета, поэтому Чимин удивился, когда Чонгук поменял направление своей траектории и подошёл к нему. Мягкие чёрные волосы Чимина напоминали хаос, над которым Чонгук хотел взять контроль. Чон неуверенно потянулся к тёмным прядям, запуская в них руку, и немного потрепал Чимина из стороны в сторону, делая прическу ещё пышнее. По какой-то причине это казалось ему совершенно нормальным. — Хороший, — Чонгук явно наслаждался происходящим. Чимин вдруг вспомнил, что в первый день знакомства Чон назвал его «Дружок», а теперь трепет по волосам, как щенка какого-то. Пак поднял руку, схватив Чонгука за запястье, и сжал, давая понять прекратить. Преподаватель опешил. — Как думаете, в день выступления мне надеть чёрный официальный костюм или выйти за рамки классического костюма тройка? — Чимин формулировал этот вопрос долго и теперь вместо того, чтобы получить конкретный ответ, наблюдал, как настроение Чонгука уходило из плюса в тотальный минус. — Мне всё равно, — бросил Чон. — Можешь хоть в платье прийти. У Чимина сердце ухнуло: Чонгук обиделся. Пак и не думал, что преподаватель такой ранимый. Видимо, Чимину не следовало быть таким грубым, но и Чонгуку не надо было нарушать личное пространство. Чимин смотрел учителю в спину, в возмущении хватая ртом воздух: — А если я прийду в платье, вы поставите мне самый высокий балл? — Чимин не был готов идти на такие жертвы, он просто не хотел заканчивать диалог на плохой ноте и пытался обернуть ситуацию в пользу юмора. — Мистер Чон? — Чимин замер, рассматривая, как Чонгук надул губы. «Прям как ребёнок», — подумал старшеклассник. — Можете ещё раз меня погладить, я не буду против, — Чимин подошёл к учительскому столу и опустился перед сидящим Чоном на колено, поднимая голову и смотря преподавателю в глаза. — Вообще можешь надеть костюм снеговика, — добавил Чонгук, пытаясь отвернуться от Чимина, слегка повернув стул, но ему не дали этого сделать, — перекраситься в белый и положить в карманы снег. — Костюм снеговика подошёл бы только вам, — Чимин продолжил зарывать ситуацию ещё больше в дебри и почувствовал нутром, что из кабинета его скоро выпинают пинками. — Погладьте меня, и я сразу же уйду, — Пак не задумывается о том, насколько бредово это звучит. — Просто сделайте это. И я сразу же пойду, — Чимин уговаривал и смотрел так, что наверняка был похож на щенка. Чонгук на него даже и не смотрел. Чимин коснулся запястья преподавателя, пытаясь поднять чужую руку. — Тебе нужно домой, Чимин, — Чонгук отдернул запястье. — Учить уроки. Чимин встал на ноги, отряхнул колено и грозно посмотрел на Чонгука. Старшеклассник взял с последней парты сумку и быстрым шагом пошёл к выходу, кинув напоследок: «До свидания». Выйдя на прохладный воздух, Чимин нахмурился: и зачем он, как идиот, просил преподавателя его погладить? Ему что, делать больше нечего? Он вообще с этим Чон Чонгуком не будет больше контактировать. Только на уроках будет с ним видеться, а после конкурса пусть этот препод вообще идёт лесом. Пусть ставит всё, что хочет. Да пусть хоть неаттестация будет по его предмету. И вообще Чимин выступит в костюме снеговика, как и завещал этот Чон Чонгук, который обижается, как дитё малое. И при выходе на сцену, Чимин объявит, что так попросил одеться его преподаватель, который его курировал. Чимин поднял голову и увидел свою родную многоэтажку. Он никогда ещё так не выпадал из реальности, двигаясь домой по наитию, и даже не заметил, как пришёл.