Мой вампир

Я в последний раз прикасаюсь к его губам. Всё, пора, пора. Но до того сладко, что уйти вот так сразу просто нет сил. Он – мой наркотик, мой личный сорт наркотика. Каждый раз, целуя его, я испытываю невозможное чувство – безумного желания и одновременно балансирования на грани последних доводов разума. Я хочу его и я хочу его… укусить. Это сумасшедшее чувство жажды и желания всегда иметь его рядом. Этот мазохизм и самое изысканное наслаждение в мире. Этот вкус, этот запах, эта бархатистость кожи и горячая ароматная вена, голубеющая сквозь неё… Всё просто, я – вампир. Уже сто двадцать два года как вампир… А ему всего двадцать. Он недавно пришёл на работу в мой клуб. Начинающий танцор, но очень талантливый. Первый же мой взгляд, упавший на него, сказал нам обоим, что эта встреча – знак судьбы. Пусть мимолётный, пусть выражение всего лишь моего каприза. Ну и пусть. Я видел, как он влюблялся в меня. А мне… мне было интересно, приятно и - не хотелось сознаваться даже самому себе – иногда просто необходимо. Я звал его Ромео. Его все так звали, хотя настоящее имя было другим. Он среднего роста, светловолосый и голубоглазый. Настоящий порочный ангел. Мой ангел. Моя игрушка, мой каприз. Ну и пусть. Я нехотя отстранился. Ромео поднял на меня свои небесно-наивные глаза и кокетливо попросил: - Ещё один поцелуй… - Пора, мне уже давно пора, - отвечаю я, но он мило улыбается: - Ну, Марк, ну по-ожалуйста. Он балуется, но эта его игра очаровательна и почти бесхитростна. Я не устоял: - Всё, в последний раз, - и накидываюсь на него, впиваясь в уже распухшие от наших поцелуев губы, но постоянно помня, кто я и кто он. Внезапно спиной почувствовал привычный холод. Я знал, от кого он исходил, когда тот был недоволен или зол. Медленно оборачиваюсь, на ходу роняя: - Привет, Áдам. - Добрый вечер, - ироничный, чуть надменный голос покалывает сотнями морозных иголочек. Áдам стоит, небрежно облокотясь на косяк двери и наблюдая за нами. На его красивых тонких губах мелькает насмешливая полуулыбка, а холодные серые глаза неподвижно остановились на Ромео. Мальчик, смутившись, вполголоса поздоровался и стал пробираться к выходу. Я приобнял его за плечи, проводил до двери, мимо стоявшего там Áдама, и легонько вытолкнул в коридор. - До завтра, Ромео. Медленно обернувшись, я натыкаюсь на сталь знакомых глаз. Так давно знакомых и столь давно любимых, что вот, иногда мне хочется позволить себе подобные капризы… Мы оба молчим какое-то время. Эта тишина врезается в барабанные перепонки и заставляет меня разрезать её хоть каким-то звуком. - Ну что ты злишься? Это просто увлечение, пройдёт, как и все другие. Áдам по-прежнему молчит. - Ну, милый, - я делаю шаг к нему навстречу, - не заставляй меня оправдываться. Ты же знаешь, что я люблю только тебя. И потом, вспомни, сколько таких мальчиков было у нас обоих, но мы же всегда вместе… Я говорю и чувствую, что лгу сам себе. И мне кажется, что Áдам тоже это ясно понимает. Ромео стал для меня больше, чем просто увлечением. Но люблю я действительно только Áдама, мы вместе уже почти 80 лет… - А что, если мне тоже увлечься этим… мм.. Ромео? – насмешливо и холодно спрашивает Áдам. – Тебе же не будет жалко для любимого очередного хорошенького мальчика? Я застываю с открытым ртом. Поделиться? Ромео? - Ну вот, - зло смеётся Áдам, - это, как ты его называешь, увлечение перешло в разряд постоянных и сугубо индивидуальных. - Нет, ты неправильно всё понимаешь, - вскидываюсь я. – Он не значит для меня ничего серьёзного. Но ты… ты ведь можешь не сдержаться… - И что же такого? - Ироничная улыбка сошла с его лица, и он серьёзно посмотрел мне в глаза, - Всё я понимаю правильно, Марк. Я начал было возражать, возмущаться и оправдываться, но Áдам прервал меня одной фразой: - Пошли домой, Марк, я очень устал. Я подошёл к нему вплотную и обнял, зарылся в источающие колдовской аромат темные, почти чёрные волосы. - Я так тебя люблю, Áдам… - Я тебя тоже, малыш. Пошли домой. Я рвал и метал, я стучался головой о стену, рыдал и обвинял Áдама во всех возможных злодеяниях. - Это ты убил его, ты! Три дня назад пропал Ромео. Сначала я думал, что он не захотел прийти на работу, загулял, укатил куда-нибудь с друзьями, такими же молодыми и бесшабашными. Скрывая лёгкую тревогу (или ревность?) я равнодушным тоном дал задание секретарше разыскать танцора. Его не нашли. К концу второго дня я оборвал все его телефоны, телефоны знакомых, телефоны больниц, вокзалов и моргов… А сегодня его нашли. С перерезанным горлом в саду загородного домика, который он снимал с парой друзей. Друзья были в отъезде, никто не знал, как давно бедный мальчик лежал там, на земле… - Он умер от потери крови, видите, вся земля вокруг тёмная, - сочувственно сказал мне врач, а представители правоохранительных служб подтвердили ужасный диагноз… Как приговор. Мне, убивавшему и не испытывавшему ничего, кроме просто жажды!.. Мне, не понаслышке знавшему, что такое кровь и как дорого она стоит! Мне, столько времени контролировавшему каждый свой вздох и движение, когда я был с ним! Я повернулся к Áдаму, чувствуя, как припадок злости и бессилия накрывает меня: - Почему ты молчишь?! Признайся, что это сделал ты! Áдам стоял, прислонившись к стене, и спокойно смотрел на моё бешенство. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице, его высокая, восхитительно сложенная фигура словно отражала мои нападки, которые возвращались ко мне с удвоенной силой и болью… - А-а-а! Я знаю, это был ты! Ты выпил его кровь! Убирайся из моего дома, из моей жизни, из моего мира!!! Лёгкая тень боли скользнула по его лицу и пропала, будто и не было её вовсе. Он беззвучно отстранился от стены. - Ты правда этого хочешь? - Да, хочу! Я не хочу никогда больше тебя видеть, быть с тобой рядом, дотрагиваться до тебя! Я ненавижу тебя! Слышишь, не-на-ви-жу!!! Áдам грустно усмехнулся, сказал: «Прощай» и прошёл мимо меня, навсегда покидая мой дом и мою жизнь… Я медленно опустился на пол и стиснул виски. Только что я потерял самую страстную влюблённость в моей жизни и единственную любовь в моей вечности… Ромео и Áдама. Я потерял всё…