За Сценой

      Мы официально в тупике.       Да, может, кому-то такое заявление может показаться черезчур унылым, но я предпочитаю смотреть на вещи такими, какие они есть.       Со смертью Кристофера, наша надежда сдвинуть дело с мертвой точки окончательно завяла. Всё это выглядело как хорошо спланированная чистка от любых улик. Единственный Уровень, который мог дать нам хоть какую-то идею о том, с чем мы имеем дело – Уровень 11.1... и он закрыт от доступа посторонних. А Роберта убили прямо в охраняемой тюремной клетке, причём убили его наверняка те же охранники, что должны были его защищать.       ...Джею надо было заставить Роберта сидеть на допросе ещё с несколько часов дольше, чтобы окончательно вытрясти всё, что осталось. Роб от этого не подох бы... наверное.       Возникают подозрения, что среди БИГ есть ещё больше предателей и агентов, о которых ни слуху, ни духу. А они, чёрт побери, есть. И они слушают, наблюдают, ждут...       Убили и Кристофера, считай прямо под нашим носом, и мы до сих пор не поняли, как. Были предположения, что кто-то воспользовался Орудием Гермеса, но оно тут же было отвергнуто. Орудие не настолько стремительное в запуске, и я непременно заметил бы того, кто вскрыл ему глотку. Тут было что-то другое, но что именно, не понятно.       ...И конечно же, были и невысказанные подозрения, касающиеся меня. Я ведь был единственный в той палатке, кто мог теоретически его прикончить... только вот зачем мне это делать?       Правда, учитывая все прошлые эпизоды, моя репутация среди коллег становится всё более шаткой...       В итоге, два потенциальных источника информации теперь удобряют Закулисный бетон, и единственное, что нам оставалось – это попасть на Уровень 11.1. Но, конечно, нам это просто так не позволили. Некие Инвесторы купили право собственности на этот Уровень у НТОЗ, который раньше развивал его как потенциальное "суперпоселение".       И его задумывали таковым не просто так. Он представляет собой (по крайней мере, представлял, когда НТОЗ ещё владел им) город среднего размера, состоящий в основном из кирпичных фабрик и соборов. Уровень 11.1 технически расположен на территории 11-го Уровня, что делает его не бесконечным, а ограниченным в размерах, с четкими границами. И хоть он и расположен на территории другого Уровня, но он отличается планировкой и общим видом, обладая более... индустриальной атмосферой.       У НТОЗ были высокие амбиции касаемо этого места. Его потенциал как будущего центра торговли и коммерции был чрезвычайно высок. Значительная часть годового бюджета НТОЗ тратилась именно сюда, в ближайшие несколько десятилетий ожидая огромную прибыль, поскольку у них здесь были собственные рабочие руки и даже производственные мощности.       Но по какой-то причине они решили всё это отдать Инвесторам за не разглашенную цену. Всё население оттуда было вывезено, и с тех пор на этот Уровень никто не заглядывал.       А там явно что-то происходит.       Возвращаясь к нашим баранам. БИГ начал вести переговоры с НТОЗ, чтобы открыть им доступ к Уровню. Точнее... даже не с ними, а с самими Инвесторами. Смотрители ведут переговоры с Инвесторами через посредничество НТОЗ, поскольку формально это они, кто следят, чтобы на Уровень никто из посторонних не попадал. И, естественно, это показалось мне странным, что НТОЗ, союзник БИГ, вот так продаёт участки на территории 11-го Уровня каким-то мутным типам. Однако у самого БИГ, походу, во время сделки не возникло никаких вопросов. Да и они похоже не особо интересовались, чем там занимаются их приятели торговцы.       Мне кажется, что "союзниками" они являются только на бумаге, а на деле они как посравшаяся супружеская пара, играющих в молчанку и делающих вид, что друг друга попросту не существует.       Во всяком случае, эта шарманка с переговорами затянулась на целый месяц, во время которого наша команда простаивала.       Были какие-то телодвижения найти новые пути подобраться к личности Удильщика, или к местоположению аванпостов КСИ или Железного Кулака, но всё оборачивалось пшиком. Так что, повторю то, что уже всем тут известно в той или иной степени: Мы в глубокой заднице, и в ближайшее время мы вряд ли из неё выберемся.       Честно говоря, после того эпизода с Живым Уровнем, мне раз пришла идея просто забить на всю эту нашу с Леей сделку со Смотрителями. На эти политические интриги и натуральные мясорубки, в которых люди теряют свои жизни пачками. Но я тут же отмахнулся от этой мысли, ещё и посмеялся над их абсурдностью.       Помимо того, что останавливаться сейчас было бы глупо, я начал понимать что уже сам нахожусь в самом центре спектакля. Чего бы ни стоила эта надпись в тюремной камере Роберта. Кто бы это ни был – охранник-предатель или представитель КСИ или Железного Кулака, но он или они знают обо мне. И это не даёт мне покоя.       В последнее время, за неимением активных задач, я всё сильнее стал погружаться в рутину. Меня с Джеем назначили в Мшавый Бетон, где мы по большей части занимаемся офисной деятельностью. Проще говоря, возимся с документами. Подобная работа сама по себе была для меня в тягость, но кроме него в мою жизнь постепенно примешивался и... страх.       Страх того, что после Роберта и старика Криса следующим окажусь я.       Я вечно оглядываюсь по сторонам, куда бы я не пошёл. Даже будучи в тренажерном зале с Алексом, во время силовых упражнений, на его же непонимание. Кто-то может назвать это паранойей, а я называю это простой осторожностью. Проблема в том, что если ты осторожен, но никто тебя так и не прикончил, то люди считают тебя за сумасшедшего параноика. А если ты не был осторожен и тебя всё-таки прикончили, то ты вдруг оказался беззаботным тупицей. Эффект Черного Лебедя.       И нет, я не оправдываюсь... наверное.       Думаю, не будет сюрпризом и то, что мои кошмары в последнее время усилились.       Даже вот например сейчас.       ...Я сижу в этом вагоне метро уже довольно долгое время. Поезд, в котором я очутился, был полностью пуст, здесь был только я, при этом все лампы и таблицы исправно работали. Внутри он напоминал мне о тех поездах, что были у нас в Антверпенском Метро. Даже станции, пролетающие мимо, были очень схожи с теми, которые я помню из своей жизни на Сцене.       Правда, проблема в том, что в Антверпене было лишь двенадцать станций. А поезд проезжал мимо уже как минимум тридцатого, не останавливаясь ни на одной из них.       Казалось бы, как-то это мало похоже на кошмар, и я бы согласился, если бы не одно "но". Дело в том, что это только самое начало. Подобную картину метро я уже видел с пару десяток раз за этот месяц как раз перед тем, как меня начинали пытать... видения. И единственное, что мне сейчас остаётся, так это ждать своей неизбежной участи, что начнётся с минуты на минуту.       Не весело, но как-то сбежать от этого я не могу. Любые попытки проснуться, вроде громкого крика, частого моргания, чтения вывесок и усердного мотания головой не помогли, как в поезде, так и во время кошмаров.       Так что, как бы я не пытался, но...       Вдруг свет во всём поезде погас. Я вошёл в полную тьму, и только гул вагонов по туннелям дал мне понять, что я всё ещё сижу на том же месте.       Ну, вот и началось.       В один момент все звуки прекратились. Вскоре сидение подо мной попросту растворилось, и я начал летать по пустоте в этой странной позе, будто сижу на воздухе.       Мрак вокруг начал сгущаться, словно чернильная завеса, затягивая меня в бесконечную глубину. Я всё ещё висел в пустоте, но внезапно ощутил, как тяжесть возвращается в мои конечности. Ноги коснулись твердого пола, а в нос ударил знакомый, но давно забытый запах – смесь затхлости, пыли и дешёвых сигарет.       Я встал в полный рост и огляделся. Вокруг меня – старое, заброшенное здание, с выбитыми окнами и облупившимися стенами, усыпанными граффити. Сердце сжалось – я узнал тот старый дом, в котором мы с давними приятелями собирались по вечерам, убегая от скучной реальности.       Передо мной появилась группа знакомых лиц. Силуэты парней, которых я знал со школы. Кто-то смеялся, кто-то жадно затягивался сигаретой, а кто-то передавал что-то маленькое из рук в руки. Среди них я заметил себя.       Молодого, но потерянного. Не знающего, что есть в этом мире вещи куда прекраснее обыкновенного гедонизма.       Я смотрел на свою юную копию, и та в этот момент протягивала руку, принимая странного цвета таблетку. — Давай, не бойся, — подбодрил его один из теней, криво улыбаясь. — Это расслабит тебя, бьюсь об заклад.       Я хотел закричать, броситься вперёд, выбить из его рук этот яд, но оказался скован невидимыми оковами. Моё горло сжалось, голос пропал, а тело застыло. Я был вынужден снова пережить этот момент, зная, чем всё обернётся.       Как только юный я бросил таблетку в рот, мир вокруг исказился. Смех компании вдруг стал зловещим, как скрежет ржавого железа. Стены начали сжиматься, граффити расплывались, превращаясь в обезображенные лики. Пустые глазницы уставились на меня. Воздух стал вязким, пропитанным запахом гнилья и рвоты, я задыхался.       И тут темнота сгустилась, становясь осязаемой, будто липкая смола, затягивающая меня внутрь. Меня вновь поглотил мрак.       Я завис в пустоте. Темнота вокруг меня была абсолютной, но внезапно в ней начали вспыхивать слабые отблески, словно далёкие огоньки в ночном небе. Но вместо звёзд это были глаза – десятки, сотни глаз, которые жадно смотрели на меня.       Они приближались. Медленно, но неотвратимо. С каждой секундой я чувствовал, как мне всё тяжелее дышать. Как кислорода в моих легких становиться всё меньше и меньше... я начал терять сознание.       Вдруг, издалека доносится треск.       Во тьме появилась трещина. Узкая полоска света, прорезавшая темень, словно лезвие. Она становилась шире, раздвигая мрак, пока не превратилась в ослепительный поток сияния. Она затопила всё вокруг, разрывая вуаль кошмара, наполняя меня ощущением невесомости и... тепла.       Я зажмурился. И в следующий миг...       Я открыл глаза. Передо мной расстелились зелёные луга, что как приливные волны ложились под напором лёгкого бриза. Голубое полотно с редкими облаками и тёплым солнцем накрыла небосвод купольным шатром. Хотелось бы мне изумиться, но странный покой поселился в моей душе. От ужаса не осталось и следа.       Я медленно встал и огляделся.       На одной из возвышенностей, под одиноким деревом, стоял стол с чайным сервизом и двумя стульями. На одном из них сидела знакомая статная фигура, и я, ощутив прилив умиротворения, не спеша пошёл к застолью.       Там меня встретила дама в белой федоре и скромном платье. Её светлые волосы развевались на ветру, пока она делала глоток чая, безмятежно закрыв глаза. Я, прекрасно сознавая, что спрашивать разрешения не нужно, сел напротив неё.       Она опустила чашку, открыла глаза, и пара голубых кристаллов бегло заскользили по мне. Лицо её чуть просияло в лёгкой улыбке. — Прошу прощения, — сказала Бланш, — похоже, я немного опоздала. — Ничего подобного.       Она облегчённо вздохнула. — Я поняла, что вам сниться кошмар, и решила сделать ваше времяпровождение... — она окинула взглядом луга, окружавшие нас, — Более приятным. — И вы в этом справились, мефрау. Благодарю, — я взял свою чашку чая. По пенистой текстуре я понял, что она со сливками, — Не думал, что вы зайдете ко мне в... такое время. — Когда я не принимаю в своей Библиотеке гостей, то нахожу путешествия по людским снам довольно занимательным. Прошу прощения за столь резкий визит. — Нет-нет, на самом деле, мне стоит вас благодарить... — Я польщена.       Она улыбнулась. Её глаза от чего-то бегло пробежались по мне. — Я не могла не заметить, — начала она, — Вы изменились. С тех пор, как я в последний раз видела вас, ваше тело выглядит... крупнее. — А... да, я взял за привычку спорт. Хотя не знаю, почему результаты показали себя так быстро.       Я слышал, что обычно, чтобы увидеть хоть какие-то улучшения в мускулатуре, нужно заниматься как минимум полгода уж точно. А то что через месяц я уже не чувствую себя спичкой кажется мне странным. Может, это из-за Закулисья и его аномальных свойств, вроде странного течения времени и пространства, которые нестабильны и могут вызывать разного рода феномены?..       ...А может я просто нажрался. Тоже как вариант. — Полагаю вы не теряли время зря. Это похвально, — она опустила чашку на стол, — Кстати, я слышала, что ваше расследование встало? — Ага, — сказал я с самой глупой улыбкой на свете, пока у меня на лице явно читался нервный тик, — Встало. Очень. Да. — Из-за тупика в переговорах. Я права? — Так и есть. А откуда вы знаете? — Я поддерживаю связь с вашей гостеприимной организацией. Ко мне часто обращаются с вопросами, а я на них отвечаю по мере своих возможностей. — Да вот. Можете ли вы сказать, кто сейчас является руководителем КСИ? — По мере своих возможностей, — с добродушной улыбкой повторила Бланш, — К сожалению, я не всезнающая, и обо всём что происходит за пределами Лебединого Архива я узнаю через странников. Таких же, как вы. — Жалко. То есть вы не обладаете всезнанием о мироздании Вселенной и положению каждого атома в нём? — Нет. Хотя, может быть и обладаю, правда оно распространяется лишь на Библиотеку. — Ах...       Ложка звякнула о чашку. Бланш наклонила голову и посмотрела на меня чуть внимательнее. — Вы читали «Мартина Идена»? — спросила она.       ...Довольно неожиданный вопрос. — Я читал почти всё, что писал Джек Лондон. — Прекрасно. Тогда скажите, в чём, по вашему, посыл книги? — Эм... — литература сама по себе – штука занимательная, но когда в каждом чихе пытаются найти смысл, вот тогда это становиться для меня утомительным, — Думаю, книга о борьбе человека за место в мире. Узнав, как живут люди на вершине, он осознал, в какой яме живёт он сам. А за осознанием пришла мечта. А за мечтой пришёл путь. Проще говоря, quand on veut, on peut. Но мечта в конце концов разрушает мечтателя, что оказался ей ослеплен. Оказавшись на вершине, он потерял всё то, что доставляло ему удовольствие. — C’est la vie, — улыбнулась она, — Интересная мысль. Но я думаю, что это история также о том, как общество порой не прощает тех, кто изменился. Как он был чужим среди низшего класса, так он и остался чужим среди элиты. — Может быть, — я покрутил чашку в руках. — Но всё равно... причем тут эта книга?       Она склонила голову. — Потому что вы похожи на него. В каком-то смысле. Стремление, жажда изменений, поиск одобрения, всё это вкупе ведёт к... определённым последствиям.       Я нахмурился. Поиск одобрения, говоришь...       Что-то ненавязчиво так подсказало мне, что она видела мой сон.       Бланш продолжила. — Хочу сказать, Колман, что вы неординарный. — Неординарный в каком смысле? — Я не уверена, что в человеческом словаре есть подходящее слово, чтобы описать это. Я бы сравнила вас с естественными лидерами. —...Не знаю, в каком болоте вы увидели во мне лидера. — Лидера в смысле безудержной воли, не обязательно в лидерских качествах. — Ну, и то и то ко мне традиционно не причитывается, так что...       Она сдержанно засмеялась. — "Традиционно"? Вы персонаж из древних легенд? — О да, ещё древнее греческих, а ещё я прародитель человечества и обрек миллиарды людей на вечные страдания на летающем куске биосферы в космосе из-за того, что не высунул вовремя. А... — я прикусил язык. Вот что это за приступ словесного поноса?! — Полагаю, вы Адам? — однако, она решила подыграть, улыбаясь как последняя проказница. — Так и есть, собственной персоной. — Какая же удача! — она мягко захлопала в ладоши, — Не думала, что когда-нибудь встречу Первого Человека.       Вскоре наш разговор ушёл вообще в другую сторону от мирских забот. Хотя, не мирских, а скорее Закулисных. Я забыл как о том, что мне снился кошмар, так и о том, что когда проснусь, то вновь встречусь с гнетущей реальностью, и возобновлю безрезультатную борьбу с врагом, которого я никогда даже в глаза не видел.       Под лазурным небом и посреди бесконечных лугов, я нашёл спокойствие, впервые за всё моё время здесь.       В один момент Бланш чуть приподняла голову и закрыла глаза, словно прислушиваясь к проходящему бризу. Возникла тишина. Однако не та неловкая тишина, что обычно бывает, когда ты разговариваешь один на один с человеком которого мало знаешь. Это было просто спокойная тишина. Словно я вновь сижу под ночным небом, во дворе дома моих дедушки и бабушки, утопая в детских грёзах.       Она открыла глаза. — Похоже, вы скоро проснетесь. — Правда?.. — Правда. Жаль, кажется, что мы и не разговаривали вовсе... — Бланш в раздумии положила подбородок на кулачок, — Тогда, перед тем как я покину вас, как насчет небольшого презента? — О?..       Бланш достала из кармашка кусок белой ткани. Платок. Она полностью раскрыла её, и одним движением собрала её в... куб? — Voilà!       Бланш тут же сняла с этого "куба" платок, и вместо неё на её руке оказалась черная коробочка. Маленькая, настолько, что помещается на одной ладони. Она протянула её мне. — Что это? — Подарок. Для вас.       Я на автомате принял подарок и в непонимании рассмотрел его. Вскоре я понял, что это что-то вроде деревянной коробки для бенто. Мои руки потянулись открыть её, но Бланш остановила меня: — Откройте её после того, как проснетесь.       «А как я её открою, если она во сне останется?» – хотел бы я задать такой вопрос, но вдруг небо начало потихоньку переливаться из синевы в ослепительно белый. Просыпаюсь... — Я приятно провёл время, — сказал я, — намного лучше, чем ожидал.       Бланш улыбнулась. — Я тоже, — вскоре небеса полностью покрылись белизной, а луга вокруг нас начали стремительно сжиматься, — Надеюсь вновь увидеть вас. В Лебедином Архиве.       Яркая белизна сменилась чернотой, а умиротворение в теле – на сонливость.       ...И вдруг я открыл глаза. Моё тело вскочило само по себе, а мои глаза забегали по моему номеру отеля, словно я увидел его впервые. Но нет, то же самое убранство было здесь уже как больше месяца.       Вдруг до меня дошло, что мои руки что-то рефлекторно держат, и удивился, когда увидел черную коробочку. Ту самую, из сна.       Покрутив её в руке, я аккуратно открыл её, и невольно раскрыл рот. Внутри оказался Дам Бланш.       Я глядел на эту красоту ещё долго, не в состоянии понять множество вещей. Например, как Бланш попала в мой сон, как она материализовала в моих руках коробку, и...       Как она поняла, что мне нравится?

***

      Дам Бланш, что дала мне... Бланш, оказалась необычайно вкусной. Настолько, что настроение пошло вверх само по себе, даже по пути в тренажерный зал я чувствовал себя обновленным. Бланш туда что-то подсыпала? Или это просто её навыки?       Хотя, если подумать, у неё было несколько вечностей, чтобы отточить какие бы то ни были навыки...       Вскоре в тренажерном зале я встретился с Алексом, и мы обменялись приветствиями. Не сказать что мы специально встречаемся тут чтобы вместе позаниматься, просто получилось так, что мы ходим почти в одно и то же время. А тягать веса одному скучновато, поэтому Алекс снова составил мне компанию.       В зале было мало народу, как обычно в такой час и бывает. — ...Ты читаешь книги? — с пограничным шоком говорю ему, когда он понял мою отсылку, которую как я думал поймёт только такой же конченный ботан как я. — Наверно так сразу и не скажешь, но за двадцать семь лет я прилично так с чтением натаскался... — Он закончил свой сет, и вдоволь напившись воды, продолжил, — А всё благодаря бабушке и её советской коллекции мировой литературы, откуда я перетаскал почти всё. Сейчас как-то тускловато со всем этим, сам понимаешь почему. — А что ты читал? — Ну, всякие тягучие романы Толстого и Тургенева про пиздострадания дворян я отмёл сразу. Те же самые Чехов и Салтыков-Щедрин бодрее зашли. А вот приключения Жюля Верна или Капитана Рида и вовсе от корки до корки зачитал. Потом в старших классах стало не до того – наши преподы, да и система образования в принципе, здорово так отбивают любой интерес к чтению, и с книгами я как-то расстался. Вернулся к ним уже только в студенчестве, когда подрабатывал на ночной смене на складе. Там можно было сойти с ума от скуки, поэтому начал таскать с собой из библиотеки освященную макулатуру. Именно тогда в мою жизнь вошли Элрик из Мелнибонэ, всякие мрази и твари Лавкрафта и старик Гэндальф из мира Толкина. Эта компашка не раз спасала меня от тоски в тихие ночи. Но знаешь, каким автором я до сих пор восхищаюсь? — Каким? — Есениным. «Ветер веет с юга», стих его, знаешь такой? — Не слышал.       Вместо ответа Алекс лишь улыбнулся. Лукаво так, с явным желанием заржать. А я же, будучи не в курсе, вынужден был на этот жест превосходства лишь промолчать. — Хотя... — вдруг сказал он, — Стишок то этот может и не Есенин писал... а вот «Пой же, пой» – уж точно он...       Телефон в моём кармане завибрировал, я скучающе достал его и посмотрел на экран, как меня мгновенно бросило в пот. В пот похлеще, чем после всех этих тренировок.       Это было сообщение, отправленное через ту же программу, из которой я и другие агенты получали свои задачи в самый разгар расследования. Анонимное сообщение, подобных которому я не видел, казалось, сотни лет, состояло из простой фразы:       «Срочно направляйся в лабораторию Клары, ей нужна помощь».       Множество идей и сценариев вмиг прошли через мой разум, и ни одно из них мне не понравилось. Что происходит в её лаборатории, что мне решили отправить сообщение прямо через зашифрованные каналы?       Немедля, я сорвался с места и побежал к выходу под удивленный возглас Алекса: — Ты куда так, парень? На Берлин? — К Кларе!       Оказавшись на улице я быстро сориентировался, где находится лаборатория. Она недалеко, через пару минут уже буду там. Несясь на всех порах, я ругался про себя, что не взял с собой табельный пистолет.       Хотя к черту, как-нибудь справлюсь. В конце концов, как-то и без него обходился.       Вскоре я нашёл здание офиса, и пробежав через парадный вход, стрелой полетел по лестнице наверх. Помчавшись вдоль безлюдного коридора и увидев нужную дверь, я влетел в него. Внутри я сразу встретился с ореховыми глазами, владелица которых от испуга вздрогнула и уронила на пол ножницы. Мои глаза увидели ещё что-то, но Клара уже одёрнула длинный рукав. — К-Колман? — Кому лицо помассировать?! — рявкнул я, оглядывая, на первый взгляд, не изменившуюся лабораторию. — Э... ч-что..? — Меня послали сюда, сказав, что тут что-то срочное... — я заглянул в её комнату и даже в небольшую кладовку, но снова – ничего. Лишь стеллажи коробок и ящичков. — А... похоже, тут возникло небольшое недопонимание...       Я замер, и уставился на Клару, что всё ещё была как на иголках. — Что?..       Как оказалось, Кларе нужно было перетаскать пару тяжелых реагентов из местного научного хранилища в её лабораторию. А так как она не отличается физической силой, то попросила Энлэя помочь ей. А он же мгновенно отмахнулся, отмазавшись тем, что у него дела есть.       У него их не было.       В итоге он заверил Клару, что пошлёт ей кого-нибудь, кто не занят. И кто бы знал, что этим кто-то окажусь я?       Нет, насчет того что я не занят он был прав, но чтобы вот так делегировать дела это надо уметь. А для ещё пущего эффекта, он видимо решил отправить запрос через анонимные каналы, которые он непременно и контролирует. Наверняка думал, что на меня это произведет нужное впечатление... А, хотя, кого я обманываю, это сработало даже лучше чем он рассчитывал.       Но вот поступок максимально подлый. Осуждаю. — То есть я зря сюда бежал, как подстреленный? — спросил я, наконец надышавшись. — Так и есть, — она подняла с пола ножницы, я же вспомнил некоторый момент, — Он всегда, как подворачивается возможность, просит кого-нибудь другого сделать за него работу. — Да уж... — некоторое время я взвешивал все за и против. В конце концов, мною было принято решение пойти ва-банк, — Кстати говоря... а зачем тебе ножницы? — А... — её глаза вдруг забегали по помещению, — Мне нужно было открыть пару коробок, — указала она на попавшиеся под руку картонные коробки на полу.       Я прищурился, чувствуя, что её объяснение звучит неубедительно. Мои глаза невольно скользнули к её рукаву. В целом мне уже понятно, что к чему, но резко выкладывать все карты не спешил. Я шагнул ближе: — Клара, — мой голос стал тише, — я заметил кое-что, когда вошёл. Что-то было на твоём запястье?       Она замерла, сжимая ножницы в руках так сильно, что костяшки побелели. Её взгляд метнулся к полу, словно она искала там спасение от моего вопроса. Когда молчание затянулось, то я понял, что попал в точку, и медленно сделал ещё один шаг вперед. — Я видел… шрамы, — кивнул я на её руки, полностью скрытые длинными рукавами, — Не могла же ты так от распаковки коробок пораниться, правда?       Клара сглотнула, а её губы задрожали. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Наконец, она медленно подняла взгляд, и в её ореховых глазах я увидел смесь стыда и страха. — Колман, я… это не то, что ты думаешь, — начала она, но её голос дрогнул, и она замолчала. — Я не собираюсь тебя осуждать, просто… скажи мне правду, почему?       Она опустила ножницы на стол. Несколько секунд она молчала, словно решая, стоит ли. Потом, глубоко вздохнув, она заговорила, тихо, почти шёпотом: — Это… помогает, когда всё становится слишком тяжело. В жизни я не всегда справляюсь. И это… это как способ выпустить накопившийся стресс. По-другому я не умею.       Её слова повисли в воздухе. Я смотрел на неё и чувствовал, что тут много недосказанного, а также чувствовал и злость, потому что мне с этим вряд ли что-то удастся сделать. В конце концов я не верю, что одна работа заставила её делать это с собой, она сама говорила, что её обязанности не из сложных.       Чёрт... что же мне делать? У меня нет ни сертификата психолога, ни даже знаний. И сейчас я, считай, пытаюсь проводить терапию в полевых условиях! Нафига я вообще на это решился? Надо было хотя бы заручиться помощью Леи, она в этом куда более компетентна...       ...Ах! К черту. Прорвёмся.       Она сказала, что когда ей становится слишком "тяжело", она делает это, но... что она под этим имеет в виду? — Клара, — я сделал паузу, аккуратно подбирая слова, — Что именно становится тяжёлым? Расскажи мне, может, я смогу помочь?       Она глянула мне в глаза. Затем слабо, по доброму улыбнулась. Страх потихоньку стал исчезать с её лица. — Я... я не знаю, стоит ли мне говорить об этом... — Если не хочешь, не утруждай себя.       Взгляд Клары прыгнул с места на место. Но в конце концов, она собралась с мыслями. — Ты же не скажешь об этом другим, правда? — Никто об этом не узнает. — ...Тогда, хорошо.       Клара глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и начала говорить подрагивающим голосом: — Когда я только попала сюда… я была потеряна. Как и все мы, наверное. В чужом мире, где мне не рады, я кочевала в поисках лучшего места для жизни. Но однажды, блуждая по окраинам одного из Уровней, среди руин я наткнулась на мальчика. Ему было лет десять, не больше. Худой, грязный, с большими испуганными глазами. Он прятался в развалинах и, если бы я не услышала его тихий плач, то прошла бы мимо. Его имя было Лео.       Она замолчала на мгновение, её пальцы нервно теребили край рукава. Я молчал, давая ей время продолжить. — Он рассказал мне, что его родителей забрали люди в черно-красных униформах. Он сбежал, но остался совсем один. Я не могла его бросить, Колман. Я забрала его с собой, накормила, одела... После этого мы блуждали вместе, несколько месяцев. Со временем, к моему же удивлению, он стал мне как сын. Я сама не ожидала, что привяжусь к нему. Он смотрел на меня так, будто я могла спасти его от всего этого кошмара. И я правда хотела.       Её голос стал тише, почти срывающимся. — Но... вскоре, нас нашли агенты КСИ. Те же самые, что забрали его родню. Узнав, что на Сцене я была лаборанткой, они предложили мне выбор: либо я работаю на них, либо мы с Лео... исчезнем. Физически. Я согласилась, потому что... а из чего мне было выбирать? Они завязали нам глаза повязками, и провели нас по странному маршруту, а когда их сняли, мы оказались внутри какого-то комплекса, непонятно где. Как и было договорено, я стала сотрудницей в их лабораториях, где наравне с такими же как я, делала всё то, что они требовали – эксперименты, тесты, исследования… всё, ужасное или нет. Нам часто приходилось тестировать вещества прямо на живых людях. Я ненавидела каждое мгновение своего существования.       Она сжала кулаки, её глаза заблестели от слёз. — Я мечтала сбежать, забрать Лео и найти место, где нас никто не найдёт. И в конце концов я решилась. Дождавшись нужного момента, я украла пропуск у одного из охранников, чтобы выбраться из комплекса. После этого, я смешала реагенты в лаборатории, что спустя время должны были спровоцировать взрыв. Когда он всё-таки произошел, и охрана была отвлечена, я с Лео побежала через один из выходов. Мы оказались в пустых коридорах за пределами комплекса... но нас заметил проходящий патруль. Мы начали бежать. Я надеялась, что где-то, может быть, мы сбежим с помощью ноуклипа. Может быть, где-то здесь, мы сможем провалится и уйти из этого места... но вдруг Лео подле меня оступился об что-то и сбился с ног. Он упал. Я обернулась – и увидела, как агенты КСИ схватили его. Он начал кричать. Я хотела броситься за ним, Колман, клянусь, но... как только я двинулась, я перестала чувствовать под собой пол. Я провалилась на другой Уровень. Я спаслась но... но Лео...       Клара опустила голову, а голос стал хриплым от сдерживаемых эмоций. — После этого, я перебежала в БИГ, где мне сказали, что у меня всё ещё есть шанс всё исправить. Но это не избавило меня от чувства, что во всём виновата я. Каждый день я думаю: могла ли я вызволить его? Что с ним теперь? Жив ли он, или… — она замолчала, её дыхание сбилось, — Я осталась одна? Вина разъедает меня изнутри, а страх за него… за то, что с ним могли сделать… он не отпускает. Иногда я делаю это, — она слегка коснулась рукава, — чтобы хоть на секунду забыть это всё. Просто... забыть.       Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. Я чувствовал, как во мне закипает злость на этот мир, на КСИ... на то, что люди вынуждены ломаться под гнетом всего, что творится здесь. Но злость сейчас не поможет. — ...Ты здесь не виновата, — начал я, стараясь говорить спокойно, — Ты дала ему шанс, которого без тебя у него бы не было.       Она покачала головой. — Ты не понимаешь, Колман... Я бросила его. Как я могу жить с этим дальше, не зная, что с ним? — Ты его не бросила. Ты хотела его спасти, но тебе не дали, — возразил я, шагнув ближе, — К тому же, если бы тебя поймали, то у него не осталось бы вообще никого, кто мог бы за него бороться. Ты всё ещё можешь это сделать.       Клара моргнула, вытирая слёзы рукавом. Её голос дрогнул: — Что... что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что мы можем найти его, — сказал я, — Ты сказала, что не знаешь, где этот комплекс? — Нет... когда я попыталась объяснить БИГ, как этот комплекс выглядел, они лишь пожали плечами. Много Уровней состоят из однотипных коридоров и помещений... — Так БИГ известно о твоём прошлом? — Да. Они знают всё. И о Лео в том числе. Просто... — она вздохнула. Она больше не плакала, но речь всё ещё тяжело давалась ей, — Просто об этом знают лишь Смотрители и управляющие, которые могут что-то с этим сделать. А рассказать остальным я не нашла смелости...       Она снова опустила взгляд.       Я хотел сказать ещё что-то, но вдруг услышал со стороны входа стук. Там, за полуоткрытой дверью, показалось несколько озадаченное лицо Джея. — Я не помешал? — спросил он слегка виноватым голосом.       Я взглянул на Клару. Она в легком шоке смотрела в сторону двери с заплаканными глазами. Когда до неё дошло, что происходит, она тут же отвернулась, пытаясь вытереть оставшиеся слёзы. — Н-нет. Всё хорошо, — ответила она. — Ты что, плакала? — Нет... точнее, да. Точнее, нет... — Тебя Колман обидел? — Что? Нет же..! — на её лице появились нотки возмущения.       Я обернулся к Джею, пытаясь жестом показать, что с ней всё хорошо. Он, видимо, что-то осознал. — А, тогда понятно! — фирменно хлопнул он ладонями со свойственным странным звуком, беспечно входя в комнату, — Просто прикипело. Сложности жизни и всё такое. Бывает же так с людьми, верно? — Е-есть такое, — Клара слегка улыбнулась. На её лице появилось облегчение. — Или же истерика, — шепнул он, — У женщин такое иногда бывает.       А вот это вбрасывать было не обязательно... — Впрочем, — сказал он, — В слезах ничего зазорного нет. Человек – существо не железное... И кстати, Колман, — обратился он ко мне, — Не знаю, что ты сделал с Кларой, но я тебя везде переискал, благо, в том спортзале на Алекса наткнулся. Он рассказал, что ты получил какое-то сообщение, а затем как заколдованный побежал сюда, — он оглядел нас с Кларой. А затем улыбнулся, явно придя к какому-то своему выводу, — Я вам точно не помешал? — начал он подмигивать.       Я наконец решился впервые за этот диалог открыть рот: — Убейся. — Просто шучу... И да, — он поднял указательный палец, — Зачем я вообще сюда пришёл то – меня и тебя, Колман, вызывают в Мшавый Бетон. — Снова помочь в документации? — Мне не сказали, но похоже на то. — Эх... — Но... — вдруг начала Клара, но тут же замолчала. Впрочем, это заставило меня вспомнить, для чего я сюда вообще приперся. — Джей, не против меня подождать? Кларе нужно пару тяжелых вещей перенести. — Так давай помогу, — сказал он, — Откуда куда?

***

      После небольшой помощи Кларе, мы с Джеем направились в Мшавый Бетон. Пройдя уже знакомый путь через подозрительные улочки и аллеи, мы зашли в не менее подозрительную дверь.       Напоминает мне, как я раньше на Сцене в наркопритон ходил.       Спустившись по лестничному пролёту, мы вышли в центральный коридор, что как и всегда был полупустым. Уже выученным за весь месяц путем мы пошли в сторону кабинета начальницы зоны, Николь, чтобы взять своё задание и приступить к нудной работе. Однако когда мы прибыли на место и открыли дверь, начальницы там не оказалось.       Вместо неё за столом сидел Смотритель А, он же Стретч. Он с интересом рассматривал лежащие перед ним чужие документы (хотя почему чужие, он же тут всему главная шишка), а когда отворилась дверь, поднял на нас взгляд. — Приветствую, — сказал он с обыкновенной ему дежурной улыбкой. — У нас новое начальство? — вырвалось с моего языка. — Не совсем. Дело в том, что я попросил вашу управляющую позвать вас сюда, а также позволить мне на время занять её кабинет. Она учтиво выполнила оба мои поручения.       Интересно почему... — Вас долго не было, — вдруг сказал он, — Что-то случилось?       Я от чего-то потерялся, но Джей ответил за меня: — Мы просто помогали мисс Кларе, сэр. Мы не знали, что нас вызываете именно вы. — А, одна из научных архиваторов, помню... — он кивнул в сторону кресел перед столом, — Пожалуйста, присаживайтесь. У нас есть разговор.       То, как он это произнёс, заставило меня поднапрячься. Мы с Джеем молча сели, пока Стретч, сложив руки вместе, ленивым взглядом гулял по бумагам. Вскоре он поднял глаза. — Интересная ситуация, — в задумчивости произнёс он, — Да... очень интересная, — тут его взгляд устремился в мою сторону. Внутри меня начала разгораться первобытная паника. Я уже догадывался, какое у него ко мне дело. — ...Что-то не так? — спросил я.       Вместо ответа, Стретч встал, и начал медленно обходить стол по мою сторону. — Скажем, у меня есть пара рабочих вопросов, — его руки легли на спинку моего кресла, от чего по моей кожи прошлись мурашки, — Скажи, Колман... связан ли ты с Почтением? Или с КСИ..?       Я попытался сохранить равнодушное выражение лица. Получилось не очень. — Я? — слегка обернулся я к нему. — Да, ты. — Я не... я не понимаю, о чём вы. Почему я был бы с ними связан? — Вот и я в какой раз задаю себе этот вопрос, — в его голосе слышалась усталость, словно у него была бессоная ночь, — Почему ты был бы с ними связан? Очень интересный вопрос, ответ на который я не смог найти самостоятельно, поэтому я решил спросить непременно тебя. Но, похоже, и ты его не знаешь.       Что за чертовщина происходит? — К чему вы ведете?       Стретч опустил моё кресло, и пошёл обратно. — Ночью к нам пришло сообщение. От Инвесторов, — он сел, не отрывая от меня взгляда, — Они прислали нам приглашение. — Приглашение? — Да, приглашение, — он окинул нас взглядом, — И угадайте, кого они пригласили?       После того спектакля, что Стретч только что выкинул, нам двоим было предельно ясно, кого. Джей, находясь в некотором смятении, повернулся лицом ко мне. Стретч продолжил: — Они разрешили НТОЗ пропустить тебя, Колман, на Уровень одиннадцать и один. Туда же, куда этот Удильщик вместе с его коллегами направился в том манифесте.       Даже если я и знал, куда это дело вело, внутри меня всё равно всё сжалось. Я не понимал одного – почему я? Что им от меня нужно? — Я... я не понимаю. — Я тоже, Колман, — как-то даже по товарищески улыбнулся Стретч. — И я тоже, пожалуй, — подал голос Джей, — так, за компанию... — Честно говоря, — Стретч потянулся в кресле, уставившись в потолок, — Как по мне это выглядит как дешёвая попытка тебя прикончить, Колман. Я помню ту надпись в тюремной камере. Помню как ты оказался единственным внутри шатра, где убили Кристофера. Насчёт тебя было не мало подозрений. Особенно от Эндрю, Смотрителя-С, помнишь его? Так вот, этой ночью он был готов тебя самолично прикончить. — Я правда без понятия, что происходит. — Я знаю. Все мы без понятия. А излишние подозрения друг к другу могут сделать всю ситуацию только хуже. Кажется, что нам, Смотрителям, всегда всё виднее, но на самом деле это не так. Некоторые проблемы нельзя так просто решить. А некоторые и вовсе нерешаемы обычным путем. Вот сейчас это одна из таких проблем. — Почему? — Что бы мы ни делали, каждый выбор будет неправильным. Если мы отпустим тебя на тот Уровень, то ты можешь не вернуться. А если мы не отправим тебя вовсе, то это может вконец застопорить все наши поиски.       В глазах Стретча я увидел что-то вроде сомнения, что мгновенно пропало. — В любом случае, — произнёс он, — Я не буду заставлять тебя идти туда. И тебе бы тоже не советовал. Мы можем найти другой путь... со временем.       Я смотрел в пол, раздумывая о чем-то своём. Что-то казалось мне неправильным, и я был зол, даже не понятно, на что именно. В конце концов, шестеренки пришли в движение, и я наконец понял, чего хочу. — Нет.       Стретч посмотрел на меня. Его лицо не изменилось. — Нет? — Я не собираюсь сидеть здесь дальше, сэр. Я больше не могу. — Я понимаю твоё нежелание упускать некую возможность. Но сейчас самым разумным было бы сохранить твою жизнь, Колман. А если они и не прикончат тебя, то могут выбить из тебя то, что им нужно. Разве нет? — Могут, но я не собираюсь сидеть, протирать штаны и убиваться в кучах макулатуры ради...       Воспоминания нахлынули меня волной. Припоминая каким я раньше был, то понимаю что прошлая версия меня с радостью бы согласилась сидеть без дела и дальше, просто надеясь на авось и следуя течению жизни. Я бы продолжал гнить, как однажды уже гнил в душных офисах, будучи послушной слугой и рабом. Но сейчас, одна лишь мысль об этом отвращала меня.       Стретч пристально разглядывал меня, но, что главное, сопротивления в его глазах я не видел. Конечно, я видел сомнение, видел даже растерянность, но сопротивления не было. И это было то, что мне нужно.       Я хотел доказать самому себе, что я не просто безвольный кусок мяса.       В конце концов, понимая, к чему это всё ведет, Стретч наконец кивнул самому себе. — Тогда... всё, что произойдёт дальше, уже на твоей совести. — Конечно.       На моей совести, а как же иначе. Я сам выбрал этот путь. И отказываться от него я уже не собираюсь.

***

      Встречу, как оказывается, эти Инвесторы назначили именно на сегодня. Причём, получив от нас положительный ответ, они прислали нам конфиденциальное письмо. В нём описывалось, где именно на Уровне пройдет встреча, и... скажу честно, описание это было очень абстрактное. Казалось, это было не описание, а просто короткий набор из всего трех слов, которые по задумке Инвесторов, должны были иметь какой-то там смысл. Но смысла в них мы видели мало.       «Радио, мох, ржавчина.»       Смотритель Б, то есть Кэт, предположила, что этот шифр должен будет иметь смысл только тогда, когда я непременно попаду на Уровень, во что я верил довольно блекло. Идея того, что я не просто не попаду в нужное место, но и потеряюсь, ясное дело не давали мне покоя. Ну, поживем – увидим, наверное?       Я проходил по тропинке в глубине лесной чащи. Не знал, что в границах Уровня 11 такое вообще есть, но похоже пейзажи тут и правда не ограничиваются городскими застройками. То я слышал что-то про атомные электростанции, вокруг которых радиация столь высока, что мгновенно отрубает любую электронику в зоне действия. То и про странные Неевклидовые пространства, что порой появляются в узких аллеях и улочках. Уровень 11 очень обширен, и такое скрытое разнообразие даёт мне больше идей того, почему Смотрители выбрали именно его как свой новый штабной пункт. В отличие от замкнутых лабиринтов и коридоров многих других Уровней, здесь хоть можно вдоволь подышать.       Вскоре я вышел из чащи, и меня тут же встретила пара нацеленных на меня штурмовых винтовок. Я поднял руки. Видимо, наконец наткнулся на опорный пункт, персонал которой охранял ворота на Уровень 11.1. И к моему изумлению, те, кто наставил на меня винтовки, были не из БИГ. По форме они из НТОЗ. Не думал, что у них есть собственные вооруженные силы. Я также увидел несколько безоружных человек в той же форме, на улице и в бараках, удивленно смотрящих на меня. — Я от Смотрителей, — произнес я.       Они переглянулись. Долго вспоминать распоряжение сверху им к счастью не пришлось, и меня пропустили дальше, указав на высокие железные ворота, по обе стороны которого возвышались не менее высокие кирпичные стены.       Подойдя к закрытым воротам вплотную, я вопросительно посмотрел на солдат. Они также посмотрели на меня. — Эм... а можно их открыть? — сказал я, указав пальцем на ворота. — Просто пройдите через них.       И что это за ответ?       Повернувшись обратно, я вздохнул. Закрыв глаза, я начал ступать ногами вперед.       Что интересно, башкой я не долбанулся. Уже хорошо. Но когда я открыл глаза, меня охватил неподдельный ужас.       Я будто попал в Дул, городок-призрак возле Антверпена, потому что всё вокруг начало казаться до изнеможения неухоженным. Заброшенные здания и фабрики, железные дороги, полуразрушенные индустриальные пейзажи, и всё это посреди распущенной растительности. Леса вокруг казались ещё более дикими. И лишь ясное голубое небо казалось здесь единственной вещью, что осталось от основного Города.       Слабое, но стойкое ощущение дежавю, словно я это всё уже видел посетило меня, впрочем, в Закулисье подобное не редкость. И ни одной живой души, так что никто меня здесь за ручку не проведет, а жаль.       Я взглянул на письмо с, якобы, описанием. И, после некоторой оглядки с листка и обратно, я вдруг понял, как этот набор слов должен меня привести на нужное место. Первым в цепочке текста было «Радио». А чуть поодаль я видел радиовышку. По крайней мере, по моему представлению так должна выглядеть радиовышка. Дальше по мини списку шёл уже «Мох», которого поблизости я не видел нигде. Похоже, меня будут вести по этим "точкам интереса", пока я не прибуду на нужное место. Ну, хотя бы так, чем плестись потерянным.       И вообще, кто меня там встретит? Сами Инвесторы? Или их представители? А может я просто как последний кусок идиота иду на свою погибель? Как на это не посмотри, но идея идти сюда была откровенно плохой, но раз уже решился, то нужно идти до конца.       Проверив, что пистолет всё ещё в кобуре, я направился вперед.       Я шёл вдоль узкой тропы, петляющей между густыми зарослями, ориентируясь на радиовышку, что торчала вдалеке – её тонкий силуэт едва выделялся на фоне бледно-голубого неба, слегка дрожащего от марева. Вокруг раскинулись кривые стволы деревьев, под ногами хрустели сухие ветки и пожухлые листья, отдаваясь слабым запахом прелой земли. Ветер пробегал сквозь кроны, принося с собой далёкий гул – будто эхо машин, что когда-то работали в здешних заводах. Спустя несколько минут, я подошёл к вышке вплотную.       Я крепче сжал в руке письмо, и бросил беглый взгляд на следующее слово. Следующая точка – «Мох». Где-то недалеко уже маячил единственный подходящий кандидат, и я не останавливаясь пошёл к нему. Это был старый железнодорожный вагон, покосившийся набок, с облупившейся краской, наверняка некогда яркой, а теперь выгоревшей до тусклого оливкового оттенка. Его бока покрывал мох, а из разбитого окна торчали тонкие побеги дикой травы.       Легкое напряжение сковывало плечи. Уровень казался пустым и тихим, но мой прошлый опыт ненавязчиво подсказывал, что эти ощущения обманчивы. Я шёл дальше, сосредоточенный, но с лёгким холодком в груди, который всё меня не отпускал.       Письмо вело меня дальше – следующей точкой значилась «ржавчина». И, чуть погуляв вокруг вагона, я нашёл вдали проржавевшее строение. Вскоре я направился к нему вдоль железнодорожных путей. Это был огромный ангар, с облезлой бурой краской и крышей, местами обвалившейся от гнёта времени... или чего-то ещё.       Спустя ещё несколько минут ходьбы я добрался до цели. Здание торчало посреди зарослей бурьяна, с выбитыми стёклами в окнах и стенами, покосившимися так, что казалось ещё один порыв ветра – и всё к чертям рухнет. Приоткрытая дверь поскрипывала, качаясь на петлях, изнутри тянуло сыростью и запахом ржавчины. Вздохнув, и чувствуя, как напряжение вновь пробегает по спине, я шагнул внутрь.       Полумрак тут же обволок меня тяжёлой вуалью. Сквозь щели в прогнившей крыше пробивались лучи света, выхватывая из тьмы пыльные ящики, заваленные хламом, и ржавые стеллажи, что закрывали обзор на львиную долю ангара, оставляя большую часть помещения в слепой зоне. Воздух был густым, пропитанным едким запахом плесени и чего-то затхлого, от чего першило в горле. Я медленно двинулся вперёд, обходя груды мусора – старые коробки, обрывки ткани, какие-то металлические обломки, покрытые коркой ржавчины. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь шорохом мусора под моими ногами.       Я прошёл чуть глубже, оглядывая углы, но не видел ничего, кроме теней и пустоты. Ни следа людей, ни намёка на встречу. Письмо привело меня сюда, но что дальше? Может, я ошибся? Или я пришёл сильно рано или уже опоздал? Сомнения начали грызть меня, пока я пробирался между стеллажами, вглядываясь в каждый тёмный закуток. Всё выглядело слишком заброшенным, слишком мёртвым для того, чтобы здесь проводилась бизнес встреча какого-то долбанного Почтения. Или, как они себя назвали НТОЗ перед тем, как скупить это захолустье..? А, Инвесторы, во!       И вдруг – лёгкий шорох. Едва уловимый, будто кто-то смахнул с полки пыль в глубине склада. Я замер, чувствуя, как холод скользнул по спине, сердце заколотилось, отдаваясь в ушах, а пальцы сами потянулись к кобуре. Я медленно повернулся, вглядываясь в тени, но видел только смутные очертания хлама. Появилось ощущение чужого взгляда, что быстро стало невыносимым.       Инвесторы?       Я стиснул зубы, пытаясь унять дрожь в руках. — Кто здесь? — вырвалось у меня громче, чем хотел, но ответа не последовало. Только густая тишина. Пока новый шорох – ближе, за стеллажом – не заставил меня выхватить из кобуры пистолет.       Пальцы дрожали, но крепко сжимали рукоять. Шаг вперёд – осторожный, почти бесшумный, и я напряжённо вслушивался, ожидая нового звука. А что, если это засада? Мысли путались, но я заставил себя двигаться дальше, вглядываясь в темноту.       Вдруг тень шевельнулась, медленно и плавно, затем шаги, лёгкие и уверенные, раздались из-за стеллажа. В полосу света передо мной шагнула человеческая фигура – высокая, подтянутая, с чёрными волосами, падающими на лицо. Я замер, дыхание сбилось. Знакомый острый подбородок, и карие, в этом освещении кажущиеся фиолетовыми глаза, в которых плясала насмешка.       Я узнал его сразу. — Йохан? — тихо сказал я. Больше самому себе.       На меня глядел мой старший брат. Его губы растянулись в кривой ухмылке, обнажая зубы, а одну из рук он небрежно сунул в карманы черных брюк. На нём была чёрная хлопковая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Верхняя пуговица расстёгнута, открывая шею и тонкую цепочку, будто от кулона. Как всегда, он выглядел так, будто ему всё вокруг принадлежит. — Ну надо же... — протянул он низко и хрипло, с привычной наглостью, — Сколько лет, сколько зим? Я уж думал, что больше не увижу знакомое личико. Мир тесен, м?       От растерянности я опустил оружие, но пальцы не разжались. Этот ублюдок здесь, прямо передо мной, хотя должен быть на Сцене, укрываясь и шарахаясь от любого звука. В горле пересохло, в голове начало гудеть. — К-какого хрена ты тут делаешь?       Он медленно вскинул руки, ухмылка не сходила с его лица. — Ну же... разве так встречают своего брата? — Ты прекрасно знаешь, что я тебя за него не считаю. — Конечно знаю, ты всё ещё обижен на меня. Какая досада... — Ты разрушил мне жизнь, черт побери! — рявкнул я, пистолет дёрнулся в руке, а он даже не шевельнулся. — Всю жизнь втаптывал меня в грязь, а затем прикончил своих и моих собственных отца и мать, будто они нахрен тебе не сдались!       Раньше я думал, что я спокойный человек. Но видимо, чего-то я о себе не знал.       Йохан поднял бровь, будто в легком удивлении, а затем вознес ладонь. — Тише... тише... всё не так серьезно, Кол. Размахиваешь стволом, как сбежавший с чердака психопат. Неужели всё ещё винишь меня за то, в чем они сами виноваты?       Сами? Виноваты сами? — Как они виноваты в собственной смерти? — я спокойно произнес, хотя внутри меня всё бурлило. — Чтобы дошло до такого, им надо было или попытаться настучать на моих партнеров, или сбежать. — Они не сбегали. Это должен был быть отпуск, Йохан. Отпуск.       Он пожал плечами. — Тогда я не при делах.       Ему наплевать.       Почему же я не удивлен? — Как ты здесь оказался? Разве ты не сбежал с тюрьмы на Сцене и не в бегах? — Ну, насчет сбежал с тюрьмы – технически, да. Но я не сбегал. — Не ври мне. Полиция говорила, что твои "коллеги" собирались тебя вызволить. Разве не так? — Да, у нас уже была назначена дата. Но в любом случае, до этого знаменательного дня меня на Сцене уже не было. — ...То есть ты? — Я провалился сюда. Прямо в камере, за чтением утренней газеты. — Тогда... — я огляделся вновь, отказываясь верить в то, что встреча уже состоялась, — Что ты здесь делаешь? — Разве ты сам не знаешь? — наклонил он голову в бок, — Ты, или же, твои марионеточники, согласились с условием что ты сюда придёшь. Я не прав? Мои коллеги из Почтения оказались достаточно снисходительны, чтобы позволить мне встретить тебя здесь, наедине, на их территории. — Коллеги? — Да, мои коллеги и друзья, — сказал он с улыбкой, слишком уж спокойной, — И, скажу по секрету, уже давно.       Я не сразу понял, что происходит. В моей голове медленно собрался пазл. И результат мне не понравился. — А Удильщик..?       После короткой тишины, из его уст вырвался смешок. — Да уж, ну и обозвали меня... рыбка с фонариком! — он патетично вскинул руки — Вот оно, имя на века!       Я стоял, не в силах шевельнуться. Это был он. Всё это время – он. Не безликий мерзавец, а мой собственный брат. Брат, что забрал из моей жизни всё. Кровь застыла в жилах, а рука с пистолетом задрожала.       Все эти дни я сражался с собственной кровью. И эта кровь не имеет ни малейшего угрызения совести ни в том, что оно сделало на Сцене, ни в том, что оно сделало здесь. Я отказывался верить, думал, что это просто кошмарный сон, из которого так или иначе проснусь. Источник бед не только моих, но и тысяч других людей, стоял прямо передо мной. Я сжал рукоять пистолета ещё сильнее, уже морально готовясь нажать на курок. — ...Почему? — только и спросил я, хотя прекрасно понимал, что внятного ответа не получу. — Почему? — он задумчиво склонил голову, словно он никогда об этом не задумывался. Я не знал, серьезен он или нет. Он всегда таким был. Я редко когда знал, когда он издевался надо мной, а когда нет, — Птичка нашептала. — Нашептала устраивать массовые убийства? — Не совсем. Но если рассматривать их как часть большого плана, то да.       В этот момент мне от чего-то вспомнился один человек. Точнее не человек, а Сущность. Его ещё Судьей всего Закулисья зовут, дабы избежать называть его настоящее имя вслух – Аргос.       Аргос уже прикончил Саула, если верить записям последнего. Так почему он не прикончит Йохана? Он явно учинил гораздо больше смертей, пусть и не своими собственными руками. Так почему Аргос не накажет его? Почему он бездействует? — Почему... почему Судья слеп к тому, что ты творишь?       Немедленного ответа я, естественно, не услышал. Вместо него Йохан ухмыльнулся, лениво потянув цепочку из-под куртки. В его пальцах блеснул амулет – тёмный камень с багровыми венами, пульсирующий слабым светом. — Знаешь, Кол, Судья сюда не сунется, — он глянул на медальон в его руке, словно это было самое дорогое, что у него есть. Вполне возможно, что это было правдой, — Я приобрел этого красавца у друзей из Почтения за определенную... услугу. Он пожирает мои грехи, как голодный пёс, а если станет жарко... — он щёлкнул пальцами, и вдруг исчез, оставив лишь лёгкий сгусток воздуха, что тут же пропал. Я в непонимании огляделся по сторонам, и вдруг услышал его голос прямо за моим ухом, — ...я всегда могу уйти. Удобно, да?       Я мгновенно отпрянул, не уводя от него прицел. Ноги задрожали, и странное дежавю посетило меня.       Это показалось мне крайне знакомым. Будто то же самое проделали с другим человеком, которого я знал.       Кристофер.       Понимание снизошло на меня, а вместе с ним и осознание, что сейчас я мог излиться кровью также, как и он. — ...Это был ты? На Живом Уровне? — любой на моем месте уже бы нажал на курок. Но что-то сдерживало меня. Это был страх. Йохана вообще не волновало, что у меня пушка, а для этого у него должна быть везкая причина, — Ты убил его прямо за моей спиной? — А ты схватываешь всё на лету, м? Можешь же, когда захочешь. — Ты был на том Уровне с нами? — Да. Довольно странно, что вы забыли почти всё, что вам было сказано Хелскейпом. Но когда вас начали разрывать на части, а загадочный голос из рации повторил то же самое, вы вдруг начали прислушиваться, м? — Ты попал на наши радио частоты? — Плёвое дело, главное иметь нужное оборудование. Так что поделиться с вами советом было не так сложно. — И зачем ты это сделал? Милосердие снизошло? — Потому что это весело, Колман! Помочь вам не откинуть коньки раньше времени, проследовать за вами в самый Купол, а затем спрятаться и ждать... ждать, пока на горизонте не покажется Кристофер. Разве так не намного веселее, чем посылать своих людей убиваться, когда ты можешь сделать это сам? — Это не отвечает на мой вопрос... — О-о-о... ещё как отвечает, — он начал делать вокруг меня круги, не сводя с меня своего полубезумного взгляда, — Я даже не знал о Крисе до тех пор, пока снова не показался этот Саул. Ох... Саул... — он на момент остановился, — Ах, точно, это ведь не его настоящее имя... — Ч-что? — Он придумал его, — он посмотрел мне в глаза, — Марк Фридман... узнаешь?       На мгновение мой разум схватился за это имя, как утопающий за соломинку. Я узнал его.       Марк Фридман. Судья, что судил Йохана и которого последний пытался подкупить. Это он и есть? Как так, черт возьми, получилось, что два этих человека оказались здесь? Хотя...       Я начал понимать, что это не так уж и удивительно. Учитывая, что Йохан пропал без следа... это в масштабе всего Закулисья всего один человек из сотен тысяч, если не миллионов, потерянных без вести людей. И Марк тоже не особенный, он тоже провалился сюда, по совпадению или нет, чуть позже Йохана.       И, в конце концов, я. Через несколько лет, распутываю всю эту какофонию различных событий и просто неудачных стечений обстоятельств.       Держа единственного живого члена своей семьи на мушке.       И теперь я кое-что понимаю. Тогда, в Библиотеке Бланш, она описала посетителя, и это описание точно подходило под Марка. Я должен был догадаться хотя бы из того, что у него были глаза разного, блин, цвета. — Но... почему он вдруг загорелся желанием тебя прикончить? — Ну, даже не знаю... — Йохан усмехнулся, — может потому что знал, что я натворил на Сцене, а теперь увидел, как я дорвался до власти здесь, м?       Я замолчал. — ...Он попытался сместить меня с руководства КСИ. У него были свои агенты на местах, в том числе среди военных. А когда переворот начался, и лояльные мне ячейки его затушили, он вдруг поджав хвост убежал... и больше не вернулся.       Я не был уверен, знал ли он о судьбе Марка или нет, но я решил ничего не выдавать. — И знаешь... — Йохан продолжил делать круги, — Я узнал кое-что. Но не от него самого, а от его приятелей, которые во время переворота предали его. Когда Фридман ещё был на Сцене, его в собственном доме попыталась убить группа вооруженных людей. Они вломились к нему ночью, с довольно однозначными целями. Он смог оттуда сбежать, но пока бежал по улице, споткнулся и провалился... — он медленно вскинул руки, — сам знаешь куда. И знаешь, что самое забавное? Он подумал, что это был я! — А это разве был не ты? — А с какого это быть мне? Меня на Сцене тогда уже не было. А тем, кого не существует, как-то на всё насрать, не находишь? Может, это была инициатива моих подопечных, а может, он успел нажить себе больше врагов, но, тем не менее... — он остановился и посмотрел на меня, — Я долго наблюдал за тобой, и всё не знал, когда смогу поговорить с тобой наедине, и вот, наконец-то, ты здесь... — его глаза прыгнули между мной и пистолетом, — Хоть и не совсем в той ситуации, в которой бы хотелось. — Достаточно... — начал я, — Как насчет ты поднимешь руки и пойдешь к выходу, спиной ко мне? — Спасибо за гостеприимность, но пожалуй откажусь. Да и вообще, я хотел предложить тебе присоединиться ко мне, братец.       В ответ с моего рта вырвался смешок. Вскоре он превратился в смех, громкий, нервный, и задыхающийся. Я даже не знал, чем это можно было назвать, наивностью или наглостью. Но зная его, я всё больше ощущал правильность последнего. — Ты серьезно? — насмеявшись, я вытер с глаз слезы, — Присоединиться? К тебе? Кто я по твоему, недоумок? — Ну, примерно такой реакции я и ожидал.       Он отошел от меня, и подошел ко входу ангара. Встав ко мне спиной, он начал оглядывать ясное небо над собой, будто меня и не существует. Он так и приглашает меня это сделать.       И, если подумать, другого выбора у меня теперь нет.       Мне просто интересна одна важная деталь. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказал я, взяв его затылок под прицел. — ...Какой? — Почему?       Тишина. Йохан начал медленно оборачиваться ко мне. Руки сложены за спиной, голова нахально поднята, а его глаза встретились с моими, что смотрели на него через прицел. — А нужна ли причина? — спросил он меня. Его рука поднялась, и указательным пальцем он ткнул себе в область сердца, — Потому что моя душа так желает, Кол. Я достаточно видел слез и соплей людей, слабо шепчущих, что что-то неправильно и аморально. Закон и порядок, кричали они. Этика и мораль, вопили они. Какая, к черту, этика? Мы отличаемся от животных лишь тем, что способны на самоубийство. Какая высокая мораль в наших примитивных натурах? Мы, люди, странные существа. У нас палеолитические эмоции, средневековые институты и богоподобные технологии. У нас есть оружие, способное стереть города, и машины, которые думают в миллиарды раз быстрее, чем мы. Мы строим небоскрёбы, летаем к звёздам, спускаемся на самое дно океана... но в глубине души мы всё те же дикари с дубинками. Мы любим, ненавидим, боимся. Страх, жадность, зависть – вот что нами движет. Помнишь, как в детстве ты смотрел на меня и злился? Не обязательно потому, что я делал, а потому, что ты хотел быть мной. Хотел той свободы, той силы. И знаешь что? Ты всё ещё хочешь.       Он сделал шаг ближе, игнорируя ствол, направленный на него, и его глаза блеснули, будто он пытался заглянуть в самую мою душу. — Мораль, Колман, это клетка. Её придумали, чтобы держать таких, как мы, на поводке. "Не делай этого, не бери того, подумай о других". Прячемся за своими законами, за своими «нельзя» и «нужно». А зачем? Ты правда веришь, что это спасает нас от самих себя? Посмотри на Закулисье – здесь всем на это наплевать. КСИ, БИГ, все эти ваши игры в героев и злодеев – просто обобщения, чтобы не видеть правду. А правда в том, что нет никакого «правильно» или «неправильно», есть только то, что ты хочешь, и то, что ты можешь взять. Я? Я беру, потому что могу. Потому что отказываться от всего – значит лгать самому себе. Люди всегда находят оправдания, чтобы грабить, убивать, предавать. Я просто не прячусь за красивыми словами. И ты тоже можешь, если перестанешь цепляться за эту свою… совесть, — он скривился, будто само слово было ему противно, — Ты такой же, как я. Просто ты ещё этого не понял.       Он сделал ещё шаг и чуть наклонился ко мне. Амулет на его шее слабо блеснул, словно оживая. Кровь застыла в моих висках, а руки стиснули пистолет сильнее. Я чувствовал, как палец уже давит на курок. — Ты ошибаешься, — выдавил я, голос хрипел от злости, — Я не ты, и никогда тобой не буду.       Йохан рассмеялся – коротко, резко, будто я сказал что-то уморительное. — О, Кол, — сказал он, ткнув пальцем мне в грудь, — Ты ведь не убийца. Ты – хороший человек, правда? Ты веришь в справедливость, в добро... Но подумай: что, если я – это то, кем ты станешь, когда надетая на тебя старым миром маска наконец спадет? Так опусти оружие, и давай поговорим, — он развёл руками, — Не как враги, а как люди, которые наконец-то перестали притворяться.       Его слова жгли, как раскалённое железо. Они цеплялись за что-то глубоко внутри, пытаясь вытащить на свет ту часть меня, которую я всегда подавлял. Но я не хотел слушать. Не хотел, чтобы он снова лез мне в голову, как делал это всю мою жизнь. Я смотрел в его глаза, в эту наглую, самоуверенную ухмылку, и чувствовал, как ярость переливается через край. Амулет на его шее пульсировал всё ярче, багровые прожилки в камне горели, будто смеялись надо мной. Мой палец на спусковом крючке дрогнул, а потом сжался: — Скажи это дъяволу, мразь.       Мой палец нажал на курок.       Выстрел разорвал тишину склада. Грохот пронесся между ржавыми стеллажами. И вдруг пуля попала в груду коробок у входа, что с треском разлетелись.       ...Йохана на месте не оказалось.       Пустая гильза упала на бетонный пол.       Я огляделся, но его нигде не было, он словно растворился в воздухе, пуля ушла в пустоту. Я замер, дыхание сбилось.       Этого я и боялся. С самого начала хищником тут был не я.       Глаза метались по сторонам, вглядываясь в полумрак. Где он? Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. И вдруг – голос, низкий, насмешливый, раздался позади, где-то среди стеллажей. — Ай-яй-яй, Кол, а ты всё никак не изменился, — протянул Йохан, и в его тоне сквозило притворная досада, — Честно сказать, ты разочаровал меня.       Я резко обернулся, вскидывая пистолет, но успел увидеть лишь отблеск света от револьвера в его руке. Выстрел прозвучал прежде, чем я успел среагировать – резкий, оглушительный. Я ждал боли, ждал, что пол уйдёт из-под ног, но… ничего. Только адреналин хлынул в кровь, заглушая всё остальное... промазал? Я выстрелил вслепую и бросился к выходу, ноги сами понесли меня через заваленный хламом вход. Я вылетел наружу, на холодный воздух.       Пробежав через поляну я погрузился в лесную рощу. Она встретила меня стеной деревьев, их кривые ветви цеплялись за одежду, пока я мчался вперёд, не оглядываясь. Ветки хрустели под ногами, лёгкие горели, но гонимый инстинктом я бежал. Йохан мог быть где угодно – с его проклятым амулетом он мог появиться прямо передо мной. Я не знал, почему он не преследует меня, но останавливаться было нельзя.       И только спустя несколько минут, когда роща стала гуще, а Йохана за собой я так и не увидел, то почувствовал что-то тёплое, стекающее по боку. Я замедлился, задыхаясь, и опустил взгляд.       Футболка на левом боку потемнела, пропитавшись кровью.       Боль, которую заглушал адреналин, вдруг начала пульсировать, разрывая тело, словно с каждым моим шагом кто-то вонзал в меня раскалённый нож. Пуля, должно быть, вошла чуть ниже рёбер. Я прижал руку к ране, но горячая кровь сочилась между пальцами. Мир качнулся, ноги подломились, и я плашмя упал на землю. Зрение начало плыть – деревья, небо, всё смешалось в серую дымку. Я чувствовал, как моя собственная кровь стекала по траве и цветам, а конечности меня больше не слушались.       Последнее, что я увидел, прежде чем тьма поглотила меня – это несколько высоких человеческих фигур вдалеке, выходящих из-за деревьев. А потом – ничего.

***

      ...Очнулся я, на удивление, не в загробном мире.       Вместо этого я увидел свет. Не свет в конце тоннеля, нет, это было что-то другое. Я напряг свои глаза, и начал вглядываться. В конце концов до меня дошло, что это просто лампа на потолке, светящаяся холодным, типично больничным оттенком.       Такое ощущение, будто я это всё уже видел...       Вскоре в моё мутное поле зрения попал человек. На нём была странная комбинация одежды. Будто современный врач вдруг надел накидки средневекового священнослужителя. Его фиалковая мантия чуть блеснула, заставляя меня прищуриться. — Вы слышите меня? — ровным голосом спросил он. — ...Г-где я? — эти слова вышли из под моего языка с большим трудом, не говоря уже о том, чтобы попытаться хоть как-то двинуться. На блеклом, размытом фоне белых стен, я увидел ещё пару фигур в подобных одеждах, проходящих мимо. — Вы находитесь на территории юрисдикции Глаз Аргоса. Поселение Анклав. — А... Анклав? Где это? — Местоположение Анклава известно лишь Смотрящим, то есть, членам Глаз Аргоса. Вы же были подтверждены не принадлежащим к этим членам. — Блеск...       Я вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как в районе живота потихоньку горела боль. Терпимая, но неприятная. — Вчера один из наших патрулей нашёл вас, лежащим на земле в собственной крови. — А... а что ваш патруль делал на том Уровне? — Так как этот Уровень имеет особо высокую активность грешников и других нежелательных элементов, мы регулярно его патрулируем.       Интересно, это из-за Почтения? А то что люди Аргоса вообще попадают туда, их не волнует? — Ну... спасибо, что вызволили меня, полагаю. — Это наш долг. Но есть кое-что странное. Наш патруль услышал несколько выстрелов и увидел вас, выбегающих из ангара. Но когда они вошли в ангар, внутри уже никого не было. На месте были найдены лишь гильзы сорок пятого калибра – вашего пистолета...       Я хотел спросить, а куда тогда делись гильзы Йохана, но вдруг вспомнил, что револьверы-то их не выбрасывают. Его слова вскоре затерялись где-то на фоне, пока я раздумывал о том, что произошло. И я всё никак не мог обработать, казалось бы, невозможную, но такую дерьмовую правду. Мой брат здесь. И он нашёл себе, пожалуй, самое подходящее место – позиция одного из самых главных мразей этого Богом забытого мира. Это даже смешно! Хотел бы я засмеяться, но не могу, потому что ненавижу. Ненавижу судьбу, что разрушила мою жизнь на Сцене, и ненавижу ещё сильней то, что она привела причину этой ненависти прямо ко мне. Ненавижу!       А виновата ли судьба?       Всю жизнь на Сцене я ненавидел из-за одной причины. И теперь эта причина здесь, и к тому же хочет убить меня. Думал, я найду относительный покой хоть здесь, но нет... нет..! Это не так, чёрт побери, просто—! — Не могли бы вы рассказать, — его голос вышел из фона как-то сам по себе, и я невольно дернулся, — Что тогда произошло?       Я чуть приоткрыл глаза. Мой взгляд тревожно оглядывал человека передо мной, а разум всё пытался оживиться. После паузы, я наконец смог собрать ясности и сил, чтобы ответить. — Я расскажу всё только руководству БИГ, — только и сказал я.       Он еле заметно кивнул. — Справедливо, — он поправил мантию, — Когда вы сможете разговаривать, мы свяжем вас напрямую с ними. А сейчас вам нужно отдыхать.       И он вскоре вошел в блеклую, мутную пелену.

***

      Прошла пара дней. Всё что я мог делать это пялиться в потолок, оставшись наедине со своими мыслями. Правда, от этого мне становилось лишь хуже. Мне в голову начали приходить странные мысли. Будто они не принадлежали мне. Я начал замечать их практически сразу, и пытался игнорировать, но они навязчиво продолжали появляться снова. О чем они? Я сам порой не понимаю, что они пытаются мне сказать. А когда понимаю, часто услышанные фразы не имели для меня никакого смысла. Но то, что этот "чужой" голос становится всё громче и четче с каждым днем меня, честно говоря, немного тревожит. В остальном, дни текли до жути долго, а заняться мне было особо нечем круглые сутки.       А когда я засыпал, ко мне являлись кошмары. Что бы я не делал, я не мог ощутить настоящий покой.       После таких напряженных, но невыносимо скучных дней, меня перевели из реанимации в обычную палату. В небольшой комнате я был один, и в ней было окно, которое, впрочем, было закрыто шторами. Я теперь мог самостоятельно сесть, оглядеться, и лечь обратно. Знаю, офигенный прогресс. А чтобы передвигаться по коридорам и палате, мне всё же нужна была посторонняя помощь. Но так как здесь довольно мало пациентов, как, впрочем, и самих врачей, то помощь мне оказывали всегда вовремя. Во время одной из таких прогулок по коридору, я заметил лестничную площадку. На нашем этаже он заканчивался, а судя по табличке на стене, поселили меня на втором этаже. Получается здание это двух-этажное, но что находится за его пределами, я мог только догадываться.       Смотрящие, которыми считались вообще все члены Глаз Аргоса, что врачи, что солдаты, предоставили мне простой ноутбук. Интернет в этом месте был, и довольно быстрый. И вскоре, будучи оставленным в комнате наедине, мне всё-таки дали связаться со Смотрителями по видеосвязи.       Последние, видимо, были уже в курсе, в каких обстоятельствах меня нашли. Поэтому мы перешли сразу к делу. Все детали нашей встречи с Йоханом им вскоре стали известны. Они также на кой-то черт хотели составить псих портрет Йохана, и конечно же с помощью меня как первоисточника. Звонок, что длился час, оставил дурной привкус уже на весь гребанный день.       После нескольких дней здесь, мне наконец-то вернули все вещи, которые они нашли на моем теле, кроме, конечно же, пистолета. Я же мог уже позаботиться о себе сам, и многие вещи я делал без посторонней помощи. Вскоре один из врачей вошел в мою палату. Это был худощавый мужчина в серой форме Глаз Аргоса, с вышитым на рукаве символом глаза, что, как я заметил, был у них всех. Он подошел к окну возле моей кровати и отдернул шторы.       Серебристое свечение ночного неба заставило меня замереть. Оно было не похоже ни на что, что я видел раньше – это был не дневной свет, не звёздное небо, а мягкое, почти живое сияние. Сквозь окно я разглядел кусок пейзажа: тёмные силуэты деревьев, покачивающихся под слабым ветром, и лёгкий туман, стелющийся над землёй подобно тонкой вуали. Где-то вдали ночного неба мелькали золотисто-алые отблески, будто солнце, застывшее у горизонта, не могло решиться ни взойти, ни закатиться. Это было красиво, но… неправильно. Впрочем, Закулисье всегда такое.       Мой взгляд скользнул дальше, к целой коммуне, что раскинулась внизу, в сердце долины. Это был целый городок на лад Швейцарской архитектуры, аккуратно вписанный в ландшафт. В центре, под ночным покровом, виднелись дома, библиотеки, кафе, магазины и даже пару церквей. По краям города при свете фонарей мелькали электрические сети, склады, небольшие мастерские и даже рельсы, ведущие к железнодорожной станции.       Я прищурился, пытаясь разглядеть больше, но рана в боку тут же напомнила о себе резкой болью. Я поморщился, опираясь на спинку кровати. Врач, что отдернул шторы, заметил это и бросил короткое: — Не перенапрягайтесь. Швы ещё слабы, — Его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость, как у человека, который давно привык к этому месту. Оно для него обыденность. — Где я вообще..? — спросил я, не отрывая взгляда от окна, — Какой это Уровень?       Он не ответил, поправляя штору, чтобы свет не бил мне в глаза.       Точно. Мне ничего не расскажут. — Да... — протянул я, — Вы же мне не скажете?       Врач посмотрел на меня, явно вспоминая устав, где было сказано, что нельзя говорить, а что всё-таки можно. — Местные зовут его Ночесветной Землей. Спокойное место, если не лезть в джунгли по краям общины. Община, как вам известно, называется Анклавом, здесь и расположена наша маленькая коммуна, — Он кивнул на окно, словно это всё объясняло, и добавил: — Вам повезло, что вас принесли сюда. Мало где в Закулисье так спокойно. — Повезло... — буркнул я, хотя чувствовал себя скорее как загнанный зверь, чем счастливчик, — А что за джунгли? — Густые, тёмные. Полны всяких растений, правда, некоторые из них… — он замялся, будто подбирая слова, — не совсем растения. Но вы пока не в том состоянии, чтобы туда соваться, так что излишне не волнуйтесь.       Я кивнул, но расслабиться не получалось. Мысли о Йохане и странный голос всё плавали в моем разуме, будто пытаясь медленно свести меня с ума. Я тряхнул головой, прогоняя их, но тревога только нарастала. — М-Можете принести мне Миндальной Воды, пожалуйста. — Конечно.       Врач ушёл, оставив меня наедине с видом за окном. Я медленно поднялся, игнорируя лёгкое головокружение, и подошёл ближе к стеклу. Передо мной раскинулась долина, утопающая в сумеречном свете. Тёмная трава колыхалась, как море, а вдали виднелись низкие холмы, покрытые лесом. Всё казалось слишком тихим. Ни птиц, ни зверей, только шорох ветра.       Я заметил несколько фигур в серых плащах, идущих у края долины. Те самые "Патрули", наверное. Их движения были чёткими, выверенными, а что-то в их манере передвижения настораживало – они будто не просто охраняли, а с особым вниманием выискивали, как хищники. На другой стороне долины виднелись люди в обычной одежде, но всё ещё в тех же мантиях. Я мог с уверенностью сказать, что они тоже относились к Смотрящим, хоть и не боевым. Держа в руках приборы, мерцающие слабым светом, они изучали разросшуюся растительность. — Странное место... — пробормотал я, отступая от окна. Рана ныла, но я никак не мог усидеть на месте.       А всё из-за Йохана… то, что он может сделать, просто не выходило у меня из головы. Раз он попал на Живой Уровень и внутрь Купола, то, в теории, он может запросто попасть куда угодно. Даже сюда, в Ночесветную Землю.       Но знает ли он, где я? Он вообще в курсе что я живой? А может ли Амулет, помимо телепортации, перемещать его на любой Уровень, о котором он только подумает, подобно орудии Гермеса?       Врач вернулся со стаканом Миндальной Воды, что я тут же выпил. После я вернулся в кровать, но покоя так и не появилось. Чужой голос в голове вновь начал нашептывать неразборчивые фразы. Я стиснул зубы, пытаясь его заглушить.

***

      За неимением других дел, кроме оглядывания застрявшего в закате пейзажа, большую часть времени я спал. И неизбежно подвергал себя завидно регулярным пыткам кошмаров и странных моментных видений. В один момент, после очередного кошмара, я окончательно убедился что сон для меня не выход. А так как днем мне было невыносимо скучно, я решил себя чем-нибудь занять. Спросив у местных представителей Глаз Аргоса о несложной работе, добавив, что в "прошлой жизни" был инженером, мне на удивление довольно быстро нашли дело. Оно было в сфере строительства, Глаза Аргоса собирались сооружать у края коммуны маленькое литейное предприятие, проще говоря, на размер какого-нибудь внушительного гаража, и любая помощь с планировкой им была бы очень кстати. Мне поручили относительно легкие задачи, но и на этом я мог занять свой мозг чем-то другим.       Примерно в это же время меня начал навещать и мой старый приятель, Джей. Как представитель БИГ и ближайший мне соратник, Смотрящие из Глаз Аргоса позволяли ему входить в Анклав. Хоть ему и завязывали глаза перед транспортировкой, и хоть за ним вечно приглядывал один из Патрулей – Страж Дозора, но ему было позволено посещать меня от имени Смотрителей.       В основном это было для того, чтобы убедиться, что со мной хорошо обращаются. Так как у БИГ с Глазами Аргоса довольно... неоднозначные отношения. Они хоть и воздерживаются от враждебных выпадов, но всё равно относятся к друг другу с подозрением.       В один из таких дней Джей принес мне сообщение от Смотрителей – они предлагали мне перевестись отсюда на Уровень 11. Якобы, для большей безопасности. Конечно же, что-то из моего подсознания шепнуло, что они хотят меня перевести отсюда просто из-за того, что не доверяют Глазам. Однако, желания у меня тогда не оказалось никакого. Врачи тут были хороши, а окружающая природа помогала мне не тронуться. Если меня переведут в серые, бетонные джунгли Уровня 11, то я просто сойду с ума. В конце концов, я отказался.       Зачем ты это оттягиваешь?       Тем не менее, я не мог не заметить одной вещи. Когда мы общались с Джеем на отдаленные темы, он иногда рассказывал о том, что происходит у нас дома. В его речах то и дело мелькали новости о покушениях на высокопоставленных командиров БИГ, странных нападениях на наши аванпосты на разных Уровнях, что прекращались практически в ту же минуту, как начинались... между БИГ и КСИ происходила странная война. Первая просто не знала, где искать вторую, а вторая знала, но не имела достаточно сил и средств для полноценного вторжения, или же имела, но не спешила ими разбрасываться.       Ощущение того, что война встала в тупик, не покидало не только меня.       Когда моя вторая неделя в Анклаве подходила к концу, я вышел на очередную регулярную прогулку, которую мне сказали делать. Мои швы уже убрали, а я мог ходить без посторонней помощи, но даже так здешние врачи были довольно осторожны во временных рамках. По истечении определенного времени мне нужно было идти обратно, даже если я чувствовал себя неплохо, лишь бы избежать "лишней" физической нагрузки. В этот раз было то же самое.       Проходя мимо жилых частных домов у края городка, я невольно замедлил шаг, когда заметил вдалеке пару фигур в тёмных плащах, стоящих спинами к каменному забору, по обе стороны прохода с тропинкой, ведущую вглубь леса. Их силуэты выделялись на фоне сумеречного света Ночесветной Земли, а тяжёлые капюшоны скрывали их лица. По униформе я узнал, кто они. Инквизиторы Правды – так их называли Смотрящие, когда я аки между делом расспрашивал об их организации. Эти Инквизиторы – личная охрана Аргоса, судьи, о котором я слышал лишь обрывками тут и там, но никогда лично не видел его. Мурашки пробежали по коже. Если они здесь, значит, сам он тоже где-то рядом.       Я чуть подошел и остановился, разглядывая их. Их плащи слегка колыхались на ветру, а руки, скрытые в широких рукавах и держащие копья, неподвижно покоились вдоль тела. Один из них повернул голову в мою сторону, и я поймал отблеск его глаз – холодных, пустых, словно они смотрели сквозь меня. Но он тут же отвернулся, продолжая стоять, как статуя. Второй даже не шелохнулся. Словно я был для них не более чем безобидной кляксой в их поле зрения, не стоящей внимания.       Недолго думая, я решил рискнуть. Если Судья действительно здесь, это может быть шанс узнать больше – о Йохане, может быть, о его амулете, и о том, что здесь черт побери творится. Я поправил куртку, и медленно направился к тропинке, пройдя мимо Инквизиторов, что не остановили меня. Они продолжили стоять, будто были обычными декорациями. Я, развеяв уже карабкающиеся по спине сомнения, шагнул на тропинку.       Тропа вилась между деревьями, чьи тёмные стволы, покрытые мхом, казались почти живыми в сумеречном свете. Туман стелился по земле, а холодный и влажный шорох листвы под ногами было единственным, что нарушало тишину. Я шёл осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, но лес был пуст – ни птиц, ни зверей. Только слабое журчание воды впереди подсказывало, что я приближаюсь к водоёму.       Наконец, деревья расступились, и я оказался на берегу большого озера, чья гладь отражала серебристое сияние неба. Туман здесь был гуще, но сквозь него я разглядел высокую фигуру в длинном, темном плаще с капюшоном, стоящую у кромки воды. Она была неподвижна, а воздух вокруг неё казался тяжелее, будто само пространство сгущалось под её волей. Я знал, кто это.       Судья Закулисья.       Аргос.       Я замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он наблюдал за тихой поверхностью воды, не видя меня. Но по какой-то причине я чувствовал что за мной наблюдают. И не просто наблюдают, а пронзают взглядом.       Он видит тебя.       Я сжал кулаки, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Я начал сомневаться. Зачем я вообще пришёл сюда? Чтобы попросить его о помощи. Знаю ли вообще, у кого я его прошу? Скорее всего, нет. Природа Аргоса, как и Бланш, не поддается объяснению понятным человеку языком. И одна идея попытаться завязать разговор с этим существом...       Мгновение колебаний, и это заставляет меня застыть на месте, как вкопанный. Я ощущаю себя беспомощным. Но вдруг голос в моей голове тихо шепнул:       Иди.       И моё тело двинулось. Мои ноги понесли меня к высокой фигуре в плаще, выверенно и без колебаний, словно все сомнения испарились сами по себе. Трава послушно сдавалась под моими ногами, и я медленно подошёл к берегу озера, где стоял он.       Я встал по левую сторону от него, тоже разглядывая тихую гладь озера. По какой-то причине, я не чувствовал волнения. В горле не пересохло. А мои ладони не запотели. Я был в полном сосредоточении. И в таком же сосредоточении, я произнес: — Могу я попросить вас кое о чем?       В ответ – тишина.       Взгляд фигуры медленно повернулся ко мне. Лица под капюшоном я не видел, но ощущение, что что-то смотрит мне прямо в душу, было... ошеломляющим. Не один взгляд, а тысячи. Это было не обычное неприятное ощущение где-то на задворках сознания, а острая резь, будто тебя разрывают на куски множество пронзительных глаз, в одно мгновение просмотрев всю твою жизнь, как на кинопленке.       И стоило ему повернуть голову обратно к озеру, как это ощущение пропало. Умиротворение вскоре вернулось в мою душу. — Человек, — сказал он. Его голос был глубок и... что-то подсознательно кричало мне, что он не принадлежал человеку, — По какому поводу ты нарушаешь мой покой?       И тут волнение начало бурлить внутри меня, вытесняя прежнее спокойствие. Но я подавил его на корню, пытаясь держать себя в руках. Я сглотнул. Аргос стоял неподвижно, его тёмный плащ слегка колыхался даже несмотря на отсутствие бриза, будто подчиняясь не ветру, а чему-то иному. Гладь озера отражала его фигуру, но отражение казалось… неправильным, неполным, прозрачным. — Мне нужно… — начал я, но запнулся, подбирая слова, — Мне нужно найти человека. Моего брата по имени Йохан... Он опасен, для меня и для других. Я слышал, что вы знаете, где находится каждый грешник. Это правда?       Аргос не ответил сразу. Его капюшон чуть наклонился, будто он разглядывал что-то в воде, но я чувствовал, что его внимание всё ещё приковано ко мне. Тишина тянулась, тяжело и медленно, и я уже подумал, что он просто проигнорирует мой вопрос, когда его голос снова зазвучал – с едва уловимой вибрацией, от которой дрожь пробегала по коже. — Грешники, — произнёс он, словно пробуя слово на вкус, — Я вижу их, человек. Тени их грехов тянутся за ними, подобно цепям. Жадность, гордыня, зависть… ненависть, — Он сделал паузу, и я почувствовал, как его взгляд вновь пронзил меня, хотя лица я не видел, — Ты чист от тяжёлых грехов, Колман. Но ненависть… о, она горит в тебе. Ты не стыдишься своей ненависти, и всё же она отравляет твою душу.       Ненависть... я ненавижу потому что кто-то заслуживает эту ненависть. Будь это иначе, я бы не ненавидел вовсе.       И всё же, ты бы просто нашёл другую вещь для ненависти.       Нет. Нет, это не правда. Я...       Будь это иначе, ты бы отпустил своего брата с миром уже тогда, когда он пропал из твоей жизни.       Но ты этого не сделал. И даже когда он пропал со Сцены навсегда, ты всё ещё находил его вину везде, где ты терпел неудачу. Разве это не так?       ...Я стиснул зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       Ты можешь не признавать этого, но мы оба знаем правду. — Это неважно, — отрезал я, стараясь вернуть разговор в нужное русло, — Йохан. Вы знаете, где он?       Аргос поднял голову к небу. Затем, опустив взгляд, медленно обернулся ко мне. — Твой брат… скрыт, — сказал он. — Его тень невидима для меня. Что-то укрывает его грехи, прячет от моего взора. Я не вижу его, как вижу других.       Мои мысли тут же метнулись к тому амулету. Тот проклятый кулон на шее Йохана, с его багровыми прожилками. Он сам сказал, что амулет поглощает его грехи, делая неуловимым даже для Судьи. И, видимо, не соврал. Я сжал кулаки, чувствуя, как злость и бессилие поднимаются внутри. — Это из-за Амулета, — вырвалось у меня. — Он носит что-то… что поглощает его грехи. Вы знаете, что это?       Аргос молчал. Наконец, он слегка наклонил голову, а его голос стал чуть тише: — Звучит как артефакт старого Мира. Довольно знакомый, — сказал он, — Но моя память меня уже подводит. Если ты ищешь ответы, спроси Бланш. Эта леди, которую я знал с давних времен, обладает феноменальной памятью, и не менее феноменальной эрудицией.       Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аргос поднял руку. Я смолкнул. Воздух вокруг него сгустился, и я почувствовал, как что-то невидимое отталкивает меня – не грубо, но решительно. — Ты нарушил мой покой, — произнёс он, поворачиваясь обратно к озеру, — Уходи. И сбрось кандалы ненависти, что ты сам на себя надел. Разруби их, или они утащат тебя в бездну, которой ты сам так боишься.       Наконец, толчки остановились. Я отступил на шаг, чувствуя, как уже хрупкое спокойствие исчезает, сменяясь холодной тревогой. Аргос больше не смотрел на меня, но его слова всё ещё звучали в голове, смешиваясь с уже раздражающим шёпотом, что мучил меня здесь с самого первого дня. Я развернулся и медленно пошёл обратно по тропинке, ощущая, как лес вокруг меня словно сжимается обратно, наблюдая за каждым моим шагом прочь.       Инквизиторы Правды всё так же стояли у входа на тропу, неподвижные, как статуи. Они не остановили меня, не сказали ни слова, но их взгляды, казалось, провожали меня до самого входа в больницу. Я знал одно: если хочу иметь хоть единый шанс найти Йохана, то мне придётся вновь посетить Бланш. Не то чтобы я против, но ощущение что я могу так ничего и не добиться не покидало меня.       Что же, тут только один путь, чтобы узнать наверняка, не так ли?

***

      Вскоре меня выписали, и вместе с этим перенесли из Анклава в штаб квартиру Глаз Аргоса на Уровне 11. Оттуда же меня забрал Джей. Всё это произошло с завязанными глазами. Я так и не понял, как оказался в штаб квартире или даже как вышел из него. И Джей, похоже, был в том же состоянии смятения. — Вот бы выпить... — тихо пропел он, и мне стало ясно, что смятение у него было только метафорическое.       Сейчас мы шли вдоль улиц Города, как делали это раньше уже десятки раз к ряду. — А что так? — Давно не пил. — Давно это когда? — Этим утром. — Ага...       В этот относительно ранний час на улицах было немного людей, работа начнется не так скоро. Впрочем, нам с Джеем придется возобновить свою совместную работу в Мшавом Бетоне с самого утра. — Не хочешь после работы выйти, — начал он, — Перекантоваться в каком-нибудь баре? Отпраздновать твоё выздоровление, скажем. — Я не уверен, что заливать себя алкоголем после ранения и операции это хорошая идея... — Печень задело? — Нет? — Тогда переживешь. — Блеск. — Так пойдем?       Я замялся, но в конце концов, не имея ничего стоящего под конец дня, решил её всё-таки сделать повеселее. — Дерзай. — Отлично!       Мы шли на работу, и всё казалось как и всегда. Но что-то в закромах моего разума было не так. Я чувствовал, что со мной происходило что-то неправильное, и я не мог точно понять что.       Будто тревога, смешанное с азартом и волнением. Мой разум с нетерпением ждал чего-то, и я сам не знал чего. Но это что-то было... темное, ужасное, грязное.       Внутри меня происходила борьба, и с каждым мгновением я терял частичку самого себя.       Я...       Треск.       Я вдруг остановился, и Джей озадаченно остановился следом. — Эм... Колман?       Внутри меня что-то ломалось.       Что-то пыталось выбраться наружу.       Что-то здесь... в душе. — Я... мне... мне как-то не хорошо, — ответил я, — У меня болит голова. — Голова? — Да... Думаю, вернусь к себе обратно, приму что-нибудь, и пережду. — Но, у нас в Мшавом Бетоне есть— — Мне нужно на пару часов отойти, Джей, — перебиваю его.       Он смотрит на меня, несколько удивленно. Его голос слегка колеблется: — Э... Ладно?       Я кивнул, больше самому себе. — Буду через пару часов.       И моё тело понеслось через пешеходный переход, к отелю, где находился мой уже простаивающий номер.

***

      Я шёл быстро, почти бежал, не обращая внимания на удивлённые взгляды редких прохожих. Улицы Уровня 11, серые и холодные, сливались в мутное пятно, пока я пробирался к отелю. Боль в голове нарастала, но это была не обычная мигрень – она пульсировала, как живое существо, царапая череп изнутри. Что-то внутри меня боролось, рвалось наружу...       Ты не можешь это остановить, Колман.       Я споткнулся, хватаясь за холодную стену. Голос в голове становился громче, отчётливее. Он уже был не чужим. Он был… моим.       Перестань бежать. — Нет... — выдавил я сквозь зубы, но голос дрожал. Я прижал ладони к вискам, пытаясь заглушить его.       Я помогу тебе всё исправить. Так почему ты бежишь?       Я добрался до отеля, ввалившись в вестибюль. Пожилая женщина за стойкой бросила на меня встревоженный взгляд, но я проигнорировал её, устремившись к лестнице.       Ты не можешь убежать от себя, Колман. Я – это ты.       Я вывалился в коридор, едва не упав. Мой номер был в конце, и я, шатаясь, добрался до двери, дрожащими руками вставляя ключ. Комната встретила меня полумраком, шторы были задернуты, и только слабый свет с улицы пробивался сквозь щели. Я забежал в ванную и ополоснул лицо ледяной водой. В тусклом зеркале я увидел своё отражение – бледное, с тёмными кругами под глазами, с искажённым выражением лица. Но глаза… они были не моими. Они горели чем-то тёмным, голодным.       Не имея возможности думать хоть о чем-то, я вышел из ванны и в бессилии рухнул на пол, закрыв лицо руками, но голос не умолкал.       Ты винил Йохана за всё, но кто сделал твою жизнь такой? Ты сам. Ты выбрал быть таким. Но я могу сделать тебя свободным. — Заткнись, — прошептал я, но слова звучали слабо, как мольба. Мой разум трещал по швам, и я чувствовал, как что-то внутри меня ломается. Образ смеющегося Йохана возник перед глазами. Мои руки сами по себе потянулись к видению, будто в попытке задушить.       Ты хочешь его найти, правда? Хочешь доказать, что ты чего-то стоишь? Я могу помочь тебе. Передай мне контроль.       Зная, что грядет, я потянулся к пистолету в кобуре, достал его, ткнул в висок... но резкий приступ мигрени заставил меня с грохотом уронить его. Боль в голове достигла пика, как будто мне в мозг вбивали раскалённый гвоздь. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони... Шепот голоса, смех Йохана, агония – всё смешалось в оглушительный вихрь... Треск. . . . Теперь ты мой.