Мгновение

      Проснуться в незнакомом месте сильно пугает. Что положено делать в таких ситуациях? Многие скажут узнать, что произошло, где ты находишься, но разве можно в такой ситуации держать себя в руках. Разве существуют такие ситуации, когда в зеркале ты видишь не себя. Более безвыходных ситуаций не существует.       Я не могла кричать, потому что была напугана. Осознание пришло не сразу. Оно появилось тогда, когда служанка зашла в комнату. - Барыня, вы уже встали? Позвольте я помогу вам одеться. "Барыня? Это розыгрыш какой-то... Нет, так не пойдет. Нужно понять что к чему". - Какое сегодня число? - обратилась я к девушке. Она посмотрела на меня странным взглядом, но ответила: - 30 января 1840 года, барыня. " XIX век. Я попала в прошлое, подумать только. В прошлое. То есть сейчас правит Николай I. А потому, что меня барыней называют, означает, что я дворянка". Мое серце начало отбивать чечетку, а дыхание участилось. Я все еще не могла принять этого. Хотелось завыть во весь голос. - Все готово, спускайтесь на завтрак, - служанка, сказав, начала заправлять постель. Для меня этот дом чужой. Здесь все чужое. Идя по коридорам дома, я оглядывалась. Интерьер в нем указывал, что я действительно в прошлом. Я будто смотрела на картинку из учебника по литературе, в котором показывали дом любого писателя, поэта.       Спустившись, я стала искать столовую. Дом не был настолько большим, что в нем можно было потеряться, однако у меня возникли трудности в ориентации. Отыскав столовую, я зашла. Посреди комнаты стоял среднего размера прямоугольный стол. За ним уже сидело четверо людей. Два взрослых и двое детей. Взрослые, очевидно, родители, дети - один мальчик моего возраста, другая девочка лет десяти. - Ирина, явилась наконец. Долго же тебя ждали. Садись. - Позвала меня женщина, на вид лет тридцати. Смотрела на меня строгим взглядом. Я села справа от неё. Напротив меня сидели мальчик и девочка, а слева от меня мужчина сорока лет. Они тоже смотрели на меня. От этого стало неловко.       Все начали есть. Я пыталась повторять за ними, чтобы никто не понял о том, что в теле их дочери сидит другая девчонка. Девчонка, что никогда не изучала этикет, не является дворянкой, девчонка из будущего. Как же мне хотелось, чтобы это оказалось сном. Обычным сном. Становилось хуже, мысли сгущались, а голова разболелась. Слишком далеко в мысли уйти не удалось, потому что женщина обратилась ко мне: - Ирина, ты не забыла, что завтра едем к Смолиным. Праздничный вечер в честь восемнадцатилетия их сына. - Она смотрела а меня своими карими глазами, смотрела долго, выпрашивая ответа. - Да, не забыла. - Вот и хорошо. Остальные за столом молчали. Видимо в этом доме главная мать. Я уже думала, что разговоры на это закончены, но мужчина произнес: - Рени, ты в порядке? Ты бледна. - Я не поняла, что он обращался ко мне, но он смотрел на меня. Похоже, что Рени это Ирина на французский лад. - Нет, все хорошо. Просто волнуюсь из-за поездки к Смолиным. - Не стоит волноваться из-за этого. - Ответила на мои слова женщина. - Тебе в этом году исполнится шестнадцать, пора уже подыскивать кандидатуру в женихи. В прошлый раз ты тоже не поехала с нами из-за волнения. В этот раз прошу этого не делать. - В её голосе звучала строгость. И с каждым произнесенным ею словом мне становилось хуже.              Когда мы закончили завтракать, я пошла обратно в комнату, в которой проснулась. Зайдя в неё, села на кровать и начала обдумывать все, что утром произошло. "Итак. Я переместилась в конец января 1840 года. Сейчас правит Николай I. Я нахожусь в теле молодой дворянки. Завтра я еду к каким-то Смолиным. И я понятия не знаю, что делать, как себя вести в обществе других дворян, чтобы не спалиться, и самое главное, как мне вернуться домой". Единственным общим "сходством" между мной и хозяйкой этого тела, было имя и возраст. И тут я не выдержала. Из моих глаз ливнем полились слезы. В горле застрял ком. Я заткнула ладонью рот, чтобы никто не слышал моих всхлипов. От этого я начала задыхаться. Уткнувшись в подушку, я пыталась успокоиться. Получилось это спустя минимум минут пятнадцати. Я посмотрела в маленькое зеркальце. Глаза были опухшими от слез. Влажные щеки жгло, а губы ссохлись.       После истерики отходила долго, но весь остальной день я делала вид, что все нормально. Из комнаты выходила два раза ради обеда и ужина, хотя есть не хотелось. За это время узнала имена домочадцев и кое-что еще о них. Мать - Татьяна Николаевна Погарелова (в девичьи: Филатова), тридцать два года; отец - Александр Павлович Погарелов, сорок один год; брат - Алексей, шестнадцать лет; сестра - Мария, одиннадцать лет. В поисках большей информации об этой Ире, я искала её личные дневники, записи, может письма. Однако писем не было, из этого следовало, что она ни с кем не общалась. Но, к моему счастью, она вела дневник. Он был в комоде, что около кровати. Он был почти закончен, но оставалось пару страниц. Я прочитала его быстро. В большей части записей говорилось о её делах и учебе. Она читает много книг, судя о её записях, рисует, и неплохо разговаривает на французском. Обучается на дому. Как любая другая девушка в её время. Ничего странного в её записях нет, даже за день до того, как я очутилась в её теле. Получается я просто взяла и переместилась в её тело. Может я должна прожить оставшуюся жизнь за неё, тогда смогу вернуться обратно? Голова раскалывается. Лучше завтра подумаю.