Мгновение

      Проснувшись, я долго лежала и смотрела в потолок. Когда я ещё не открыла глаза, надеялась проснуться в своей кровати, а встав пойти в школу. Боже, как же я хочу вернуться. На глаза навернулись слёзы, но я быстро их вытерла. В комнату вошла служанка. Она суетливо подошла к кровати и быстро проговорила: - Барыня, вставайте. Скоро завтрак подадут. Я встала с кровати, оделась и спустилась вниз. В этот раз за столом сидели только дети. Словно догадавшись о моём вопросе, мальчик ответил: - Отец и матушка уехали к бабушке. Не знаю для чего, но наказали, чтобы к обеду не ждали. Ещё матушка велела ждать карету до Смолиных к шести часам вечера. Одежда уже приготовлена с вечера. - Закончив монолог, Алексей посмотрел на меня долгим взглядом и вымолвил: - Ты ведь вчера правда плохо себя чувствовала, почему солгала? Родителей нет здесь, поэтому можешь говорить. - От неожиданного вопроса меня передернуло. Я посмотрела на него. Его взгляд показывал волнение. - Я не хотела волновать вас. К тому же сегодня мы едем к Смолиным. - Я ответила тихо, но он меня услышал. - Рени, возьмёшь конфету? Станет легче. - Этот тоненький, высокий голос принадлежал Марии, самой младшей. Я натянула улыбку и ответила: - Думаю после завтрака можно. Дальше мы ели в тишине. После Мария дала мне конфету, но я её не съела. Я пыталась не думать о доме, но не могла. Дискомфорт. Вот как описать все мои чувства.       Родители к обеду не приехали, как и сказал Алексей. И мы снова втроём обедали в тишине. К четырем часа дня родители приехали. За час до того, как приехала карета, мы стали готовиться. У меня было платье до ужаса неудобное, поскольку я никогда такое не носила. Оно было голубоватого цвета. Когда все было готово, я посмотрела в зеркало. Каждый раз смотря в него, я удивляюсь. Не могу привыкнуть другому лицу. Из-за этого стараюсь не смотреть в него, потому как мне становится тошно. Говоря о сегодняшнем вечере, у меня есть план. Не выделяться, ну или стараться этого не делать. Я буду осторожна в разговорах, если они будут, и буду смотреть за другими, пытаясь повторить. Иначе будут думать, что я странная.       К шести часам подъехала карета. Меня укачало в ней, но я держалась как могла. Но к усадьбе Смолиных мы приехали довольно быстро. Это заняло меньше часа. Я быстро вышла из транспорта, чтобы вдохнуть воздуха. Осматриваясь вокруг, я заметила много карет, из них выходили люди. Тоже семьями. Тревожность начала подступать к горлу, все сильнее сдавливая его. Я старалась успокоиться. Мы подошли к входным дверям этого большого дома. Нас встретили хозяева - супруги. - Добро пожаловать в наш дом. Господа, прошу, проходите. - К нам обращалась женщина того же возраста, что и Татьяна Николаевна. Она улыбалась, и когда посмотрела на меня, улыбка её стала шире. - Ирина, ты стала намного краше. Уверена, что ты станешь хорошей невестой. "Боже мой, за что мне это все? Неужели она планирует свести своего сына с Ирой? Какая хитрая женщина". От её взгляда мне стало не по себе. Хищник высматривает себе жертву. - Вы правы, моя дочь станет прекрасной невестой. Но думаю вы её смущаете. - Засмеявшись, Александр Павлович приобнял меня. Мне даже стало как-то легче. Мы наконец-то зашли в дом, прошли в большой зал. Там было много людей. Сразу не скажешь, что это все ради одного человека. Зал был красиво украшен, ни разу такого не видела. Точь-в-точь как в исторических сериалах. Но моё восхищение тут же испарилось, увидев столько глаз в мою сторону. Всегда этого не любила. Я не заметила того, как все члены семьи разошлись по разным углам. Оставшись одна, я отошла подальше от людей.       Вечер проходил скучно. Все о чем-то шептались. Но мой план проходил, как мне кажется, великолепно. Не считая того, что мне пришлось танцевать. Это был ужас. Я не знала ни одного движения, этому не помогла и вчерашняя практика, поэтому старалась повторять за другими. Надеюсь никто не видел этого позора. Из моих размышлений меня вывело множество женских голосов. Я посмотрела в сторону шума. Стояло пять девушек. Они прикрывали веерами рты и шептались, все смотря куда-то. Из любопытства я посмотрела туда, куда обращали свои взоры девушки. Я остановилась в оцепенении. Передо мной был мужчина двадцати пяти лет, среднего роста. У него тёмные волосы, усы, карие глаза. Волосы зачесаны набок. Бесцеремонно любуясь им, у меня появилось острое чувство дежавю. Этот мужчина кого-то мне напоминал. И в моей голове появилась мысль: "На Лермонтова похож..." - Это он. Михаил Юрьевич. Я тебе уже говорила, что мой брат прячет у себя копию его стихотворения. - Сказала одна из девушек. Я была в неверии. "И правда Лермонтов..." Человек, чьи стихи я читала и учила на уроках литературы, которого видела лишь на портретах из учебников, стоял передо мной. Настоящий, живой. Но я не могла все время стоять и глядеть на него, словно на призрака, поэтому отвернулась. Но я снова услышала знакомый гул, тоже обсуждавшего человека, но другого: - А кто этот человек. Впервые его вижу. - Это сын французского посланника - Эрнест де Барант. Говорят он недолюбливает Михаила Юрьевича за то стихотворение, ну... Про Пушкина. - Отвечающая девушка запнулась перед именем поэта. "А ведь с этим Барантом у Лермонтова состоится дуэль, из-за которой его отправят в ссылку, где он, опять же, сразится в дуэли с Мартыновым и умрёт. Мда..." Во всяких книгах, комиксах про путешествия во времени герои хотели изменить случившееся, но я в это лезть не буду. Мне не нужны проблемы.       Спустя время, когда празднование ещё не закончилось, я вышла во двор имения Смолиных подышать свежим воздухом. Для меня все было слишком. Все это душило меня. Мне нужно найти способ вернуться домой, но как? Я от нервов все ногти изгрызла и губы до крови искусала. "Может мне к гадалке какой-нибудь обратиться? Только вот где такую найти". Я не заметила, что сзади меня подошли, из-за этого я дёрнулась от испуга, когда меня позвали: - Простите, сударыня, - меня позвал мужчина. Голос его был глубоким, низким. Я обернулась и не поверила своим глазам. Сердце учащенно забилось. Мужчина чуть поклонился, увидев мои испуганные глаза, легонько улыбнулся и протянул мне руку. - Вы обронили свою перчатку. Я стояла несколько секунд, не двигаясь. Это был Михаил Юрьевич. Но вспомнив, поторопилась взять потерянную вещь. - Благодарю вас за помощь, - я пыталась отблагодарить. Если бы я была в своём времени, то просто сказала бы обычное спасибо, но не сейчас. Я старалась восстановить дыхание, но получалось плохо. Хотела бы я оказать в другом месте. - Вы ведь дочь Александра и Татьяны Погареловых? - Он продолжил говорить. - Да, вы правы. А вы.. - я не успела договорить - Михаил Лермонтов. Приятно познакомиться. - Я Ирина. - На мой ответ он улыбнулся. - Я знаком с вашими родителями. С вашим отцом я некоторое время служил. Он очень приятный человек. - Я посмотрела на него, но тут же отвела взгляд. У меня были проблемы с общением с другими из-за незнания тонкостей этикета этого века. Я хотела ответить, но меня прервали: - Ирина, нам пора возвращаться обратно в имение, - голос принадлежал матери. Она хотела ещё кое-что сказать, но остановилась, а затем радостным тоном вымолвила, - Михаил Юрьевич! Какая приятная встреча. Я сейчас же позову мужа. Он будет рад вас увидеть. Александр Павлович вышел следом за своей женой. Увидев старого знакомого, его глаза засияли. Они поклонились друг другу и стали о чем-то разговаривать. Затем всей семьёй мы пошли к нашей карете. Рядом с нами шёл поэт. Он даже помог мне сесть в транспорт. Это было любезно. На меня он произвёл приятное впечатление. Я понимала, что в следующем году его ждала смерть. Сердце защемило. Глава семейства, сидя в карете, сказал молодому мужчине: - Михаил, приезжайте к нам в гости. Мы будем вам рады. - Премного благодарен за приглашение. - Поклонившись, он отошёл. Я кинула последний взгляд на него и отвернулась.              Мы приехали в имение. Я поднялась к себе в комнату. Когда время для сна пришло, я долго не могла заснуть. Я пыталась занять себя чем-то и взяла дневник, чтобы ещё раз перечитать. Но вдруг из него вылетело несколько листов. Я видела их впервые. Я развернула их и прошлась по первым строчкам. Мои глаза округлились. Это было стихотворение Лермонтова "Смерть поэта". "Откуда у неё копия? Она же ни с кем не общается, дать кто-то не мог. Разве что брат..." Я сразу убрала эти листы куда подальше, иначе проблем наберешься. Последующие дни к нам раза два заезжал не надолго Михаил Юрьевич. Мы с ним приветствовали друг друга, не более. Я смотрела на него украдкой, а когда он поворачивался, быстро отводила взгляд. За это время я старалась подучить этикет, танцы, французский язык и, как ни странно, русский язык. Уже наступил вечер семнадцатого февраля. Притворяться дворянкой стало немного легче.       - Доктор, прошу скажите что с ней?! - Женщина в отчаянии почти что кричала. Её старшая дочь с ночи захворала. У неё был сильный жар, а сама она постоянно ворочалась от боли. - Сколько она в таком состоянии? - Доктор спокойно спросил у матери пациентки. - Она утром ещё была в таком состоянии. - С паникой и ужасом проговорила женщина. - Барыня, давайте это лекарство при каждом приёме пищи. Как только станет легче, сообщайте. - Хорошо, благодарю вас. - После этих слов Татьяна Николаевна села на кровать к дочери и стала поглаживать по голове. Так прошёл весь день. Каждый приём пищи больной давали лекарство, данное врачом. Служанки сплетничали о том, что молодая барыня бредит. Говорит всякие несуразные и непонятные вещи. К вечеру состояние девушки ухудшилось. Вся семья сильно волновалась, а мать сильнее всех. Она все не отходила от постели дочери. Но каким-то чудесным образом стало лучше. Температура стала падать, но след внезапная болезнь оставила.       Это был кошмар. На меня напала лихорадка. Мне было чертовски больно. В состоянии бреда мне чудилось все время, что я дома. Если бы я умерла из-за лихорадки, я смогла бы вернуться домой? Я все думала и думала, а решение не наступало. Каждый грёбаный вечер я рыдала, задыхаясь в слезах. "Как за свою жизнь я ещё должна страдать?!" Подобные мысли стали появляться чаще. Девятнадцатого февраля к полудню нас посетил Лермонтов. В этот раз с ним мы не только поприветствовали друг друга. Он спросил в порядке ли я. Этот разговор был приятным. Это некая отдушина. Мы говорили о литературе, он рассказал мне одно из своих стихотворений. От этого мне стало лучше. И так в течение февраля он заезжал к нам. Каждое мгновение, проведенное с ним, заставляло меня улыбаться. Я сохраняла их в своей памяти. Я нашла небольшой плюс в моём перемещении сюда. Но я знала, что я вряд ли скоро увижу его. Одиннадцатого марта Михаила Юрьевича арестовали за дуэль с Барантом. В наказание его отправили в Тенгинский полк. Последующие десять месяцев я его не видела. Большую часть сидела в имении. В мае мне исполнилось шестнадцать.       Наступил 1841 год. Январь. На одном из вечеров я услышала об одной гадалке. Звали её Александра Кирхгоф. Говорят её предсказания верны. В тайне от семьи я решила её навестить. Я заплатила ей за её молчание о моём визите. Она взяла мою руку и, закрыв глаза, заговорила: - В этом времени твои глаза закроются. А случится это, когда в городе минеральных вод захоронят убитого от своего смеха. На этом предсказание закончилось. Как и все гадалки, она говорила загадками. Но одно я знаю точно, домой я вернусь в этом году. Только я не поняла про убитого от своего смеха. Неужели он сильно смеялся, от этого сердце прихватило, и он умер? Вот глупости. Спустя время я узнала, что Михаил Юрьевич вернулся в Петербург. Я пока что его не встречала, и к нам он не приезжал. Но на одном балу встретила его. - Приятно снова вас встретить, Ирина Александровна. - Он поклонился, посмотрел на меня и улыбнулся. - Мне тоже приятно видеть вас. Мы разговаривали, а затем танцевали. Я не могу это описать словами. Кружась в танце, я не могла остановиться глупо улыбаться. А щеки мои были красными. Нет, это не влюбленность. Это что-то другое, я никогда такого не испытывала. Когда бал закончился, он сопроводил меня до кареты. Но в апреле ему приказали уехать из Петербурга. И в этот раз я знала, что это был последний раз, когда видела его. Мне исполнилось семнадцать. В июне моё состояние ухудшилось. Из-за этого меня отправили в Пятигорск, лечение минеральными водами.              Наступило пятнадцатое июля. Этот день начался с головной боли. Я не обратила на это внимания, но к вечеру она все усиливалась. И когда я решила обратиться служанкам за помощью, услышала как они разговаривали: - Мне Федька рассказал, что поэта, который заехал к нам в город, умер. - Что? Но как? Он ведь здоровый, с чего ему умирать. - Да не от болезни. На дуэли его подстрелили. - Господи помилуй, неуж... Барыня... - Она смотрела на меня шокировано. Я стояла за углом, но когда я поняла о ком речь, перестала прятаться. Я почувствовала бурю эмоций. От неверия до опустошенности. Сил на слез не хватило. В один момент в моих глазах потемнело. Проснулась я в кровати с болью во всем теле. Шевелиться было невыносимо. Но это было стерпеть легче, чем сдерживать слёзы. Я просто лежала, а из моих глаз они капали градом. Истерика нарастала. Я не могла дышать, голова болела. Я не помню, когда я перестала плакать.       На следующий день я пошла туда, где состоялась дуэль, а затем к могиле Михаила Юрьевича. Пробыла там долго, пока не наступил вечер. Когда я вернулась обратно в предоставленный мне дом, легла спать. "Пора возвращаться домой".