Рождество в Малфой Мэноре

      — Поднимайся наверх. Там есть свободные спальни - занимай любую. Если что - портреты подскажут, — спокойно сказал Гарри. Скорпиус, не оборачиваясь, прошел к лестнице наверх. Зачарованный чемодан, который предусмотрительно отправил Малфой сыну, послушно покатился за ним. Гарри тяжело выдохнул, как только светлая макушка скрылась из поля зрения. Пока Забини стремительно вел его по внутренним коридорам Мунго, Поттер старательно отгонял от себя мысли, что ответить Скорпиусу на закономерный вопрос: «А где папа?». Однако ребенок его снова удивил. Когда Блейз проводил его из палаты, Скорпиус осмотрелся, вперился светлыми глазами в Поттера и молча шагнул к нему, а потом мимо на выход из больницы. Гарри кивнул такому же напряженному Забини на прощанье и нагнал его за пару шагов. Скорпиус все еще не сказал ни слова. Возможно, это волновало бы Гарри, но… Поттер сглотнул и резко дернул головой в сторону. Там, где мгновение назад ему показалась тень, не было ничего. Сердце стучало набатом. Руки подрагивали в напряжении. Интересно, что видел Скорпиус? Гарри прекрасно помнил, что именно почувствовал, когда впервые оказался на Гриммо. И так же кристально остро и ясно помнил, как оказался здесь после… войны. Не сразу, конечно. Сразу после были казармы аврората, но потом, когда впервые остался один, без спешки… Как убеждал друзей, что ему просто нужно отдохнуть, побыть одному. А на самом деле убегал от теней, которые раньше были только в его голове, а теперь встали и перед глазами, затмили его разум. Задушили. Дрожащий вздох. Горло сводит. Легкие будто саднит. Проклятье… только не снова. В доме никого. Точно никого, кроме Скорпиуса. Если бы Драко уже отпустили, он бы вышел встретить сына, а может, нагнал бы их еще в больнице. В этом помещении ни одного живого существа, помимо самого Поттера и ребенка. Но… если это так, то кто тогда на кухне? Он слышал, четко слышал, абсолютно реально слышал, что кто-то возится. Кто-то, кого быть там не может. Гарри сглотнул вязкую слюну. Возможно, нужно спросить Скорпиуса, может, не стоило отсылать его наверх. Нет. Весь дом обвешан таким количеством заклинаний самого разного характера, что Поттер бы уже знал, если бы тут действительно кому-то угрожала опасность. С другой стороны, если… Черт, он не мог доверять даже себе. Его рука слишком хорошо помнила тяжесть старого оружия. Острую от нескользящего покрытия рукоятку, кажущуюся упругость спускового крючка. Гарри глубоко вздохнул. В воздухе прозрачно поселился запах пороха и металла. Да чтоб вас всех…! Поттер резко дернул рукой, рефлекторно ловя палочку, скользнувшую из рукава. Он осторожно, ступая максимально неслышно, прошел к кухне. Звук не становился четче. Разобрать и предположить, что именно происходит, было невозможно. Но по мере приближения шум был несколько громче, не позволяя усомниться в его реальности. Или так казалось из-за участившегося дыхания и громкого гулкого пульса? Гарри приостановился у двери, дрогнувшими пальцами прикоснулся к ручке. Выдох. Резкое движение и щелчок. Только один шаг на кухню, и все замирает в тишине. Голова идет кругом от тяжелого дыхания и разыгравшегося обманутого сердца. Никого. Тишина. Почти оглушающая. Пусто. Гарри безвольно с тихим стоном опустил палочку.       — Это снова началось? Резко развернувшись на голос, Гарри снова нацелил палочку, но уже в сторону внезапного голоса.       — Не унижай меня еще больше, — прошипела Вальбурга Блэк. Гарри зачесал упавшие и прилипшие к потному лбу пряди. Убрал палочку. Всего лишь портрет. Магия точно когда-нибудь сведет его с ума.       — Кого ты еще посмел притащить в мой дом?       — Это мой дом, миссис Блэк, — спокойно ответил Гарри, упрямо игнорируя противную осиплость собственного голоса.       — То, что мой бесполезный сын не оставил наследников и вместо этого отписал документы в пользу предателей, вовсе не дает тебе право…       — Дает, миссис Блэк, — перебил Гарри устало. — Это дает мне право владения домом и всем его содержимым. В том числе, это дает мне право прогонять или приводить того, кого я посчитаю нужным. А вы мертвы, и уже давно. И никоим образом не можете распоряжаться никакой собственностью. Поттер нащупал уже почти пустой пузырек. Неужели это рождество настолько его подкосило? Главное, снова не обнаружить себя на чердаке, когда эпопея с Малфоями закончится. Может, просто уехать? Он допил зелье, кривясь. От сильного пульса начинала болеть голова. Когда Гарри снова открыл глаза, портрет изображал презрительно перекосившую благородное лицо леди понимающую ухмылку. Итак вымотанное от эмоций и переживаний тело обдало горячей волной гнева. Гарри вспомнил, почему собственноручно оттащил огромный портрет на кухню и занавесил каким-то покрывалом, найденным по дороге. Он несдержанно подошел, зло зацепил упавшее покрывало и, игнорируя изображение, снова плотно завесил картину, цепляя края ткани на завитки вычурного багета. Гарри отошел и, слепо поймав столешницу руками за спиной, привалился к дереву. С силой умыл лицо холодными ладонями, чувствуя влажность ткани перчаток. Да… такое уже было. Старая дохлая ведьма права.       — Вы… в порядке? — несколько обеспокоенный детский голос почти заставил дернуться. Гарри глубоко вздохнул, перед тем как повернуться ко входу. Скорпиус стоял у лестницы.       — Все нормально, — выдохнул Гарри и потянулся поправить очки, но на переносице их не оказалось. Он с силой ущипнул кожу и оттолкнулся от столешницы.       — Блейз говорил, тебе нужно еще раз выпить зелье…       — Да, мне сказали выпить на ночь, — спокойно подтвердил младший Малфой, держась как-то отстранённо. Мальчик поджал губы. Рассеяно осмотрелся, провел по перилам пальцами, будто решаясь заговорить.       — Это… дом Блэков? Я увидел бабушку на гобелене. Гарри криво усмехнулся.       — Да. Кузен твоей бабушки был моим крёстным и оставил мне это место.       — Его портрета не было, — нахмурился мальчик.       — Был. Теперь там только черное пятно. Вальбурга его выжгла, — Гарри тяжело вздохнул. — Та война повлияла на многих. Скорпиус неуверенно сделал шаг ближе.       — Папа редко говорил о войне… Он говорил, что иногда лучше оставить прошлое в прошлом и не тревожить пустословием. Гарри горько усмехнулся. В его голове это слишком уж хорошо ложилось на образ Малфоев. Всех.       — Мне сложно спорить с твоим отцом, когда его слова говоришь ты, — хмыкнул Поттер.       — Спор хорош, только когда необходимо, не стоит тратить силы, чтобы что-то кому-то доказать, — робко улыбнулся Скорпиус.       — Мне стоит это записать и припомнить твоему папе. — Гарри подошел ближе и присел на корточки. Так он смотрел на мальчика снизу вверх. — Я обещаю, что он скоро будет здесь. И я сделаю всё, чтобы вам не пришлось уезжать. Скорпиус слишком знакомо поджал губы, светлые брови напряглись, глаза прищурились. Сейчас он как никогда напоминал… Впрочем, было бы странно, если бы не напоминал.       — Ты уже говорил. Уже обещал. А я уже принял твое обещание и поверил. Не обязательно повторять. Лучше сделай. Папа говорит, что слова, не подкрепленные делом, не стоят ничего. Гарри еле сдержался, чтобы не передернуть плечами. Несколько непривычно видеть высокомерный Малфоевский взгляд на столь юном и миловидном личике.       — А это уже скорее в стиле твоего деда. — Гарри вздохнул, вставая. — Что ж, надо, наверное, сообразить что-то на ужин? Скорпи как будто на мгновение растерялся, потом осмотрелся.       — А…       — Да, домовиков тут нет. Как и слуг. Так что, думаю, мне понадобится твоя помощь, — усмехнулся Гарри. Мальчик явно был настроен скептически, но это уже лучше той холодной отстранённости, которая была утром.       Гарри устало упал в диван. Легкое, почти рефлекторное движение рукой - и пламя в камине становится едва различимым, выпуская сноп мелких искр в дымоход. Алые переливы еще подогреваемых углей кажутся далекими, но завораживающими. Так легко утонуть. Снова здесь. В темноте. Практически один. Спящий ребенок наверху не в счет. Да, и запах приготовленного совместно ужина. И эхо растерянного смеха мальчишки, явно непривычного к такой деятельности, а потому неловкого. Он прикрыл глаза. Под веками представилось, как движутся тени в комнате. По углам, под тяжелыми роскошными в свое время обоями, из-за камина и даже из дымохода, вдоль рельефа на старинной антикварной мебели, сквозь каждую щель… Гарри резко втянул в себя воздух, кинув неловко заклинание в камин. Утроба каменного провала вспыхнула неистовым пламенем, затем понемногу успокоилась, снова погружая гостиную в теплый желтый свет. Руки трясло. И не только руки. Мерзкое дрожание захватило всё тело. Пальцы онемели от холода. Поттер сглотнул. Опять. Снова то же самое. Он, черт побери, прекрасно помнил, как заперся на Гриммо, как один за одним стаскивал в гневе и ужасе портреты и картины на чердак. Как гасил весь свет, а потом боялся каждой тени. Как заставлял себя пить воду, пытаясь тщетно убедить, что это просто вода, что он уже проверил ее всеми возможными способами, что он сам ее и налил, что… Гарри со стоном зарылся пятерней во влажные волосы. Как часами сидел, прижавшись спиной к углам, как вырубался буквально на полу, не имея возможности сдвинуться. Постоянное движение, где-то там, на границе бокового зрения, презрительный смех, крики, слезы, рыдания, обвинения, ругательства, и шаги, везде шаги. Топот десятков людей, которых на самом деле нет. И быть не может. Он будто снова вернулся в то время. Он никогда не представлял, насколько на самом деле страшна и до каких пределов и крайностей может дойти людская ненависть. Что победители становятся едва ли лучше проигравших. Жестокость. Тогда казалось - именно это стало отправной точкой для того, что стало с Гарри Поттером. Или он только привык так думать. Сожалеющие взгляды друзей, робость и осторожность во фразах, докучливая забота… Нет. Сбежать от всего мира сюда, на Гриммо, казалось лучшим выбором. После того, как он понял, что остановить у него нет сил. Уже нет. Дом выглядел пустым, таким большим и пустым, почти заброшенным. Как и сам Гарри Поттер. Обвинения, трупы, запах, отвращение, красные глаза, взгляд которых он чувствовал из каждой тени. Сколько раз он метал заклятия в стену?! Очередная картина, артефакт, зачарованный предмет мебели отправляется в изгнание на чердак. Места уже мало. Пыль, паутина, хлам. Возможно, ему уже тоже место где-нибудь здесь среди мусора? Гарри помнил свою вымученную усмешку. Он устало забрался на чердак в тот день, затащил что-то с собой, попытался сдвинуть все чуть глубже, хотя прикасаться к хламью не хотелось, мало ли, что там… или кто. Старинный револьвер вывалился из рухнувшей стопки. Продолговатая шкатулка отщёлкнулась, вывернув из себя совершенно не подходящий предмет. Выглядел скорее как раритет, как выставочный образец. Да и зачем магам маггловское оружие? Наверное, это трофей, диковинка. Он хорошо помнил, что потянулся словно во сне. Бессмысленно, не задумываясь. Гарри, наверное, лишь раз держал пистолет. Когда единственный раз пришлось работать с магглами. Тогда же он впервые задумался вовсе уйти из магического мира. Исчезнуть. Но сил хватило только запереться. Оружие тяжелое. Прохладный металл. Пальцы нащупали рычажок, выпал барабан, рассеянно он покрутил его, пули поочередно блеснули в тусклом свете. Конечно. Вряд ли им пользовались по назначению. Он взвел курок. С легким скрипом тот поддался. До щелчка. Внезапно показалось более чем правильным. Даже манящим. Так… проще. Нет. Это даже необходимо. Он… наверняка он должен был умереть еще тогда. И… Близко к лицу, слишком близко. Почему-то пахнет пылью, кажется, даже больше, чем металлом. Но всё правильно. Так и должно быть. Так его же собственная голова перестанет его мучить! Он зажмурился так сильно, что боль, казалось, запульсировала в висках, он сжал челюсти. Он нажал на курок. Щелчок. Рука дрогнула, но ничего не произошло. Осечка. Медленно он отвел оружие, усмехнулся. Гарри растер глаза пальцами свободной руки, до боли натянул грязные отросшие волосы. Конечно. На что он рассчитывал? Это ведь игрушка. Красивая, да. Как будто бы подразумевающая опасность. Но лишь пресс-папье. Губы лопнули от растянутой кривой улыбки и защипали новыми ранками. В груди поселилось что-то почти истерическое, забулькало, грозя вывернуться наружу ужасным смехом или рыданиями. Гарри закусил губу, ощущая вкус собственной крови, и, отведя кисть в сторону, снова нажал на курок. Рука дернулась от силы отдачи. Сначала Гарри почувствовал резкий запах пороха, почувствовал тянущую боль в ладони, и только потом понял, что выстрел - был. Что он уже прогремел, и от того этот писк в ушах. Он сглотнул и посмотрел на собственную руку. В ужасе. Осознание накрыло его словно тяжёлой волной со спины. Неожиданно настолько, что не получается вздохнуть. Перед глазами все плыло. Он отбросил пистолет и тот грохнул о деревянный пол, но звук так исказился, был таким далеким, будто Поттер и правда находился под водой. Он открыл рот в немом крике, заглатывал воздух так жадно, что горло саднило. Именно в тот момент Гарри понял, что ему действительно нужна помощь. Необходима, как чертов воздух. Прямо сейчас. Потому что он никогда. Никогда больше не хочет так играть с судьбой. Не хочет быть тем человеком, что был минуту назад. В тот день он плохо помнил, что делал дальше. Наверное, спустился вниз и лег наконец спать, а на следующий еле поднялся, собрал какие-то вещи и отправился так далеко от Лондона, как смог. Ему нужна была помощь, но не здесь. Здесь никому не стоило знать что-то о… ни о чем не стоило знать. Да и сам Гарри Поттер очень хотел вовсе… забыть.       Гарри сидел на полу, не моргая, смотря на огонь в камине, и старательно игнорировал сгущающиеся в его воображении тени. Напольные часы в прихожей пробили четыре утра. Еще несколько часов и можно будет заявиться в аврорат. Поттер зажмурился и запрокинул голову, втискивая в подушку матраса затылок. Если зелье больше не имело спасительного эффекта, то нужно попробовать что-то еще. И срочно. Тогда, после полугода в странном госпитале в Ирландии он вернулся… другим. Отстранился от магического мира, оставляя только необходимые знакомства, отстранился от друзей. Во всяком случае, от их деятельности. Насколько смог. Работать с магглами было спокойнее, хотя и не так удобно, как в магической части Лондона. Работа заняла всю его жизнь. Заполнила смыслом. А главное, не имела свойства заканчиваться.