Закупоренное счастье

Стоял непроглядный туман. Казалось, весь город окутал смог большой сигареты. Андрей сидел на крыльце своего покосившегося и почти что съеденного полупрозрачной пеленой дома и рассматривал небольшую хрупкую ампулу с переливающейся янтарной жидкостью, которую держал в покрасневших, озябших пальцах. Ампула с счастьем. С Истинным Счастьем. С тем, которое можно только купить. Но откуда такие средства у нерадивого студента, завалившего сессию и попавшего в армию на два года, оставшись без всякой надежды устроиться на престижную работу. Поэтому он сберег ту ампулу, которая дается каждому новорожденному. Уже с детства правительство и вся большая экономическая машина приучает людей к тому, что все радости их жизни иллюзорны и суррогатны, к тому, что настоящее счастье можно только купить, заставляя людей выбрасывать деньги только на очередную дозу. Что собой представляет это Истинное Счастье, Андрей знал только по рассказам родителей, давно уже позабывших те мимолетные и недолгие ощущения, которые дарит одна ампулка. Денег на новое Счастье у них никогда не было, все уходило на питание и поддержание хотя бы видимости обеспеченной жизни, и они довольствовались его заменителями: домашним уютом, любовью в семье, маленькими житейскими радостями, являющими собой всего лишь суррогат Счастья Истинного. Но этими суррогатами Андрей довольствоваться уже устал. Он жаждал богатства, огромного количества денег, которые принесут ему бесконечные запасы Истинного Счастья. Того, что он сейчас держал замерзшими руками на крыльце своего старого дома. Того, что он берег на особый случай, когда его мечта осуществится. Андрей поднялся, положил в карман давно прохудившейся куртки свою драгоценную ампулу, отряхнул потрепанные джинсы и направился на поиски возможности обрести Истинное счастье. Дойдя до перекрестка, Андрей остановился. Однажды оказавшись под колесами машины, он твердо усвоил урок – переходить дорогу только на зеленый свет, и-то с оглядкой. Зеленый. Не бросая даже мельком взгляд по сторонам, какая-то девушка делает шаг вперед. И оказаться бы ей отброшенной на тротуар новеньким шевроле, если бы Андрей не сгреб девушку в охапку и не удержал ее на месте. Высокая, стройная, в дорогом меховом манто с пушистым воротом, высоких замшевых сапогах и серой юбке до колен; светлые волосы собраны в небрежный пучок. Андрей отпустил девушку и отступил на шаг. Лицо спасенной выражало крайнее недоумение. - Да если бы…, - встревоженно пробормотала она, - Да если бы не вы, я же… Запас слов у нее иссяк, и она просто смотрела на своего спасителя, пытаясь взглядом выразить благодарность. Андрей пожал плечами. В глазах девушки он увидел едва заметные довольные искорки. Такие появлялись у людей после приема дозы Счастья. А судя по внешнему виду девушки, она могла себе позволить не только одну, но и даже не две дозы. - Как же мне вас отблагодарить? – озадаченно спросила девушка, выводя Андрея из задумчивости. «Дозы счастья мне хватит», - едва успел подумать он, как спасенная отрубила все его надежды, - Вы не хотите пообедать? Я как раз собиралась. У меня перерыв. Вы бы составили компанию. Андрей нахмурился. Он не питал иллюзий на свой счет и прекрасно знал, что как мужчина он вполне гармоничен, но вот его одежда, его огрубевшие от работы руки, его стоптанные кроссовки.… И пойти на обед с такой девушкой. - Ну, так что? – улыбнулась девушка, - Вы согласны? Андрей медленно кивнул, все так же хмуря густые брови. Дорогу до ближайшего ресторана проделали молча. Андрей не знал, что сказать, а девушка, вероятно, решила, что слова излишни. Продвигаясь к столику, Андрей подозрительно озирался – в таких местах ему бывать не доводилось. Играла тихая, приятная музыка, люди за маленькими столиками, сидя на массивных кожаных диванчиках, оживленно переговаривались, и у всех у них в глазах были эти едва различимые и, должно быть, привычные, а потому незаметные большинству, искорки, по которым сразу можно понять – они покупают Счастье. Девушка отличалась деликатностью, и, догадавшись, что Андрей здесь впервые, сама сделала заказ на двоих. - Я Юля, кстати, - протянула она руку через столик своему спасителю. - Андрей, - пожал ее. Мягкая, чуть влажная (неужели от волнения?) ладошка с аккуратно подточенными, нежно розовыми ноготками. Юля казалась преуспевающей молодой леди. - Вы простите, мне пора уже, - с этими словами Юля достала из кожаной сумочки маленькую ампулку и виновато посмотрела на Андрея, - Вам не нужно? - Спасибо. У меня есть, - Андрей сухо продемонстрировал свое единственное закупоренное счастье. Юля улыбнулась еще шире и выпила содержимое пузырька. Тут же ее глаза засверкали еще ярче, а движения стали полны какой-то странной решительности и легкости. Андрей кисло смотрел на ее преображение. Зачем ему ее жалкие подачки? Да, там, на дороге, он не отказался бы, но то была бы благодарность, а это.… И в то же время, зависть методично съедала мысли Андрея, готового почти на все, лишь бы сидеть в таких ресторанах и глотать свое бесконечное Счастье. - Что-то случилось? – беспокойство прозвучало сквозь радостный голос Юли, - Вы так задумчивы… - Давай на ты? – нахмурился Андрей. - Давай, - с улыбкой ответила Юля. «Улыбка! Опять улыбка! Да когда же ты перестанешь улыбаться? – думал Андрей и сам себе отвечал, - Да никогда. Ее счастье не закончится ни-ког-да…». Родители Андрея тоже улыбались. Они улыбались хорошей погоде, вкусному ужину, удачной шутке, они много чему улыбались. Но счастливы не были. Даже если и казались такими. И их улыбки значительно отличались. В них не было той беззаботности, той доли бесшабашности и игривости, какая сквозила во всех улыбках Юли. «Суррогат», - с презрением думал Андрей и мечтал о неведомом, неиспробованном им счастье. О настоящем, Истинном Счастье. Чтобы такие же искры в глазах, легкость в движениях, чтобы улыбка такая же – открытая всему миру. Счастливая улыбка. Принесли салат. Юля с аппетитом ела и рассказывала что-то о своей работе, о своей семье. Андрей ковырял вилкой в своей тарелке и с завистью слушал. *** Спустя пару месяцев, когда потеплело, и Андрей разбирал зимнюю одежду, решая, что стоит выкинуть, а что можно еще доносить, он собирался запихнуть в большой мусорный пакет совсем уже истрепанную куртку и, неожиданно для самого себя, обнаружил в нагрудном кармане визитку некой Юлии Берко, зам. редактора какого-то популярного журнала. Газет и журналов Андрей не читал, но название этого издания несколько раз попадалось ему на глаза, поэтому он решил, что журнал Юлии популярен. С их первой и последней встречи Андрей практически не вспоминал о спасенной им девушке. А если и вспоминал, то только в те моменты, когда его всевозрастающая страсть добыть себе нескончаемое Счастье завладевало всем его разумом, и на ум приходила та, которой не приходилось прилагать ровным счетом никаких усилий. Ведь из ее рассказов выходило, что ее семья может позволить себе все. Андрей злился, выходил из себя, работал еще усерднее, но даже его премиальных не хватало на одну единственную дозу Счастья, а только на лекарства для больной матери. «Почему? – иногда думал Андрей, - Почему я должен горбатиться ради того, что другие получают без всяких усилий?» Он не находил ответа и злился еще сильнее. А тут эта визитка. Юлия Берко. Такая неожиданная, такая простая и такая непредсказуемая мысль закралась вдруг Андрею в голову, что на миг он почувствовал себя счастливым. Но не дал этому ощущению продлиться дольше, напоминая себе, что это всего лишь суррогат. Андрей подошел к зеркалу и стал пристально вглядываться в себя. Высокий, жилистый, подтянутый, широкие скулы, ясные глаза, тонкие губы, короткие темные волосы. Андрей улыбнулся. «Зачем действовать так сложно? – спросил он себя, - Если можно найти путь полегче?» И впервые за два месяца Андрей набрал одиннадцать цифр под именем Юлии Берко. *** Молодые люди все-таки договорились о встрече, хоть первое время Юля не могла вспомнить, кто такой Андрей, а потом долго колебалась – в прошлый раз он показал себя не с лучшей стороны. Надев на себя все самые новые и самые красивые вещи, поцеловав на прощанье мать и пообещав ей, что скоро все непременно станет хорошо, кивнув отцу, Андрей выбежал на улицу. Он шел быстрым шагом, стремясь к своей цели, стараясь держать себя в руках, но все же сохраняя на своем лице усмешку предвкушения. Зайдя в уже знакомый ресторан, Андрей увидел, что Юля уже сидит в зале. Подходя к столику, он растерянно посмотрел на часы: - Извини, я опоздал. Вроде бы… - Не опоздал, - перебила его Юля, как всегда, с улыбкой, - Я с работы рано освободилась. И сразу сюда пришла. Андрей облегченно вздохнул и сел напротив. - Раз рано освободилась, значит, на работе все хорошо? Юля пустилась в долгие объяснения, рассказывая все, как рассказывала бы старому другу. Андрея радовала эта открытость и в то же время она была ему не понятна. Юля отчаянно жестикулировала, морщила вздернутый нос и постоянно улыбалась. И Андрей, неожиданно для самого себя, стал замечать, что ему нравится эта не сходящая улыбка и мило сморщенный носик, и родинка под левым глазом, и сами глаза – большие, ярко-синие с густыми ресницами то ли от природы, то ли от хорошей туши. Сперва он испугался, что эти внезапно нахлынувшие чувства могут ему помешать, а потом рассудил, что сочетать приятное с полезным даже лучше. *** Встречи продолжились. Они становились чаще, фамильярнее, романтичнее, интимнее. Андрей уже стал сомневаться, а настолько ли этот суррогат счастья хуже самого Счастья? Порой эти мысли казались ему верными, порой еретическими, предательскими, и он злился на самого себя. Тем временем в его семье заменителя счастья становилось все меньше. Болезнь матери ухудшалась, денег на лекарства не хватало. Те, что предлагала Юля, отказывался принимать гордый отец, сердясь на свою гордость, причиняющую боль любимой жене, и на сына, у которого, как он считал, этой гордости нет, раз он готов взять деньги у женщины. Но даже эти семейные трудности не мешали Андрею действовать согласно своему плану. Он сделал Юле предложение. Она, все так же счастливо улыбаясь, согласилась. Осталось дождаться разрешения ее родителей. Мать Андрея, услышав от сына новость о женитьбе, улыбнулась своими побелевшими, потрескавшимися губами и тихо спросила: - Ну, разве это не счастье? Андрей уже не знал, что ответить. *** Тот же столик. В том же ресторанчике. Юля сидела рядом с Андреем и рыдала в его застиранный, вязаный мамой свитер. Последняя доза, которую она сегодня принимала, успела выдохнуться, и девушка чувствовала себя полностью разбитой. - Не хотят, - прорывалось сквозь ее всхлипы, - больше не дочь, говорит, - Юля судорожно вздохнула, - если за него выйдешь. Тут девушку накрыла неконтролируемая ярость, и она срывающимся, но громким голосом стала зло выплевывать: - Мы, говорит, тебя для человека достойного готовили, - она виновато покосилась на Андрея, но тот сделал вид, что ничего не заметил, - мол, я зря жизнь проживу. Только время потрачу! И с кем?! – Юля гневно посмотрела на Андрея, и ее взгляд тут же смягчился, - С тобой, Андрюш. Губ Юли коснулась неуверенная, теплая улыбка, самая искренняя из всех ее улыбок. Андрей улыбнулся в ответ и вдруг выпалил: - Тогда давай уедем! И тут же замолчал. Как он мог это сказать? Ведь по его плану все не так! Он должен жениться на богатой девочке и обеспечить себя Счастьем на всю жизнь. Почему же он сам предлагает остановиться, не настаивать? Так ли ему нужно это закупоренное счастье, что прожигает своим существованием карман брюк? Так ли плох этот счастьезаменитель именуемый любовью? Андрей хмурился и задавался вопросами относительно себя, но потом перевел мрачный взгляд на затравленную Юлю и понял, что ей куда тяжелее. Он-то этого Истинного Счастья никогда не пробовал, значит, ему и отказываться не от чего, кроме как от мечты о нем. А Юля? Она всю жизнь была счастлива, она знает цену этого Счастья, которым невозможно пресытиться, которым невозможно насытиться. Может ли она отказаться от этого ради него, ради Андрея? Девушка хмурила изогнутые брови и морщила нос. - Давай, - как-то неуверенно прошептала она. Андрей не поверил своим ушам. - Давай, - сказала девушка громче, а потом, чуть не крича, продолжила, - Давай! Уедем! Далеко-далеко! Андрей сначала нерешительно, а потом широко и уверенно улыбнулся, будто точно знал, что все у них будет хорошо. Зазвонил лежащий на столе телефон. Андрей, от радости плохо понимая, что делает, ответил. Лицо его тут же приняло землистый оттенок. Улыбка исчезла, будто ее и не было. Глаза потухли. Он бросил телефон обратно на стол, задняя панелька с тихим стуком упала на пол. - Мама, - произнес Андрей только одно слово, но Юле больше и не требовалось для понимания – она обняла любимого человека сильно, крепко, чтобы показать, что вот она, всегда рядом, в любых ситуациях, она, настоящее его счастье. *** Андрей попросил Юлю не приезжать на похороны. Ему не хотелось быть слабым при ней. А он был, несомненно, слаб, глядя на сгорбленного старика-отца с черными синяками под вспухшими глазами, глядя на собравшихся друзей семьи, таких же бедных, как и они, сдерживающих двуличные, а некоторые и настоящие слезы, пожимающих губы. Как он сам пытался сдержать слезы, поджимая тонкие губы и хмуря брови. Ему было плохо. Ему было больно. Ему казалось, что половина его самого лежит сейчас в этом деревянном гробу, засыпаемом сухой землей. Его разрывало на части, раздирало на маленькие кусочки. Ему хотелось кричать. Ему хотелось сделать кому-нибудь очень больно. Ему нужно было что-то, что притупило бы его собственную. Ему нужно было Счастье. Рука Андрея нашарила в кармане маленькую ампулку. Миг он смотрел на нее…и все. Чпокнула, отлетев, крышка, булькнуло янтарное содержимое, переливаясь в красное горло. Андрей развернулся и ушел с похорон. Там, наверняка, все решат, что ему слишком больно смотреть. Но ему просто было стыдно. Стыдно быть счастливым на похоронах собственной матери. Андрей шел уверенным, решительным, легким шагом, глаза его сверкали едва заметными искорками, а рот расплылся в несдерживаемой улыбке. И он уже чувствовал, уже знал, что никогда и ни за что не сможет отказаться от это чувства. Даже ради Юли. «Любовь – суррогат», - чуть ли не с презрением подумал Андрей. Он шел своей уверенной походкой к своей мечте о вечном Истинном Счастье. А в кармане его пиджака сиротливо вибрировал телефон, подписавшись Юлей.