Часть 67. Сопротивление бессмысленно
4 июня 2025 г., 06:25
Шок. Полнейший шок и ужас. Вот и всё, что он чувствовал, безрезультатно пытаясь вызвать видение об эпидемии снова и снова. Поверить в подобное было просто нереально…
В конце концов, усталость всё же окончательно свалила провидца с ног. Вынужденная остановка немного привела в чувство и отрезвила. Глядя в потолок пещеры видений, Бруно наконец смог осознать, что девушка действительно смогла повлиять на исход событий. Уже предсказанных, даже не двойственных событий. И он обязан был выяснить, каким образом. В голове одновременно проносились тысячи мыслей, видений и предсказаний.
Можно исправить… Можно…
Сумев подняться, провидец пошатываясь зашёл в своё хранилище. Здесь, на самом дальнем стеллаже, среди десятков видений с потухшей свечой, лежало ещё одно, самое близкое, исправить которое он уже потерял всякую надежду…
Видение о младшей племяннице, которой не достанется волшебного дара. И ещё одно, об уже взрослой девушке, стоящей на фоне разрушающейся Каситы…
«А если вмешательство чужачки и приведёт к этому концу?» — шёпот где-то в сознании.
Если есть хотя бы маленькая надежда, нужно рискнуть. Если эта аномалия не поможет, то уже ничего не поможет.
«А если сделает только хуже? Ты всегда делаешь только хуже…»
Бруно медленно протянул руку и взял предсказание с исчезающей дверью.
Её появление — уже безумие. Дальше оставаться бездействующим не получится. Пришло время идти на риски…
***
Эксперимент прошёл удачно. Но как-то всё слишком… не так. Её проявление дара даже близко не похоже на волшебство Мадригалей. Он поспешил? Нужно больше понаблюдать за ней…Vela… Ироничное прозвище, которое он дал этой катастрофе, теперь обрело не только лицо, но и личность. И ему нужно найти способ эту личность контролировать… — Проклятый! Бруно резко остановился и отступил назад. Ах да, сеньор Белтран, собака… Нужно было пойти по другой улице. Мужчина наступал, размахивая руками, и Бруно пришлось отступить ещё. Он громко кричал и явно был настроен пустить в ход кулаки. Как не вовремя… Виски запульсировали тянущей болью. Будто что-то, волна за волной, билось о них, подмывало итак шаткую опору, на которой держался контроль. Знакомое чувство. Ещё лет пять назад было куда проще его контролировать. Но сейчас уже нельзя допустить, чтобы оно взяло верх даже на миг… Привычно обернувшись, чтобы убедиться, что с узкой улицы некуда деться, Бруно выпрямился и ответил нападчику. Тот привычно отшатнулся и поумерил пыл. Однако пульсация в висках никуда не делась. Плохо. Пришлось срочно уходить. Он словно находится в скорлупе яйца. С каждым годом его стенки становятся всё тоньше, покрываются сетью мелких трещинок. И что случится, когда скорлупа треснет, он не знает… Она последовала за ним. Неожиданно. И очень неосторожно. Она говорила что-то о плохих и хороших людях, о чужой несообразительности. Отвечая на её вопросы, он смог отвлечься и загнать силу обратно под контроль. Боль в висках отступила. Надолго ли?.. Почувствовав облегчение, Бруно внимательнее взглянул на девушку. Всё же в видениях она выглядела не совсем так. Была менее… живой? По крайней мере, нефритовый песок точно не смог передать её глаза. У неё был ясный взгляд… Интересно, сколько ей лет?***
Брать её с собой в бурю изначально было плохой идеей. Он должен был это знать. Хотя бы потому что он сам с трудом управляет этим даром. Так почему он согласился?.. В результате вопросы стали только множиться. Даже то, что видения в её присутствии решили вдруг перекраситься в золотой, не означает, что эти варианты верные. Ничего нельзя сказать наверняка… Он много думал. После её вмешательства в последующих вызовах этого видения все прочие варианты отсекались. Остался только этот… Может ли она, если она влияет на будущее, влиять и на его дар? Даже если и так, вопросов остаётся очень много. Может ли она изменять предсказания, о которых не знает? Даёт ли взаимодействие с ней возможность самому воздействовать на будущее? Ведь, если задуматься, для предотвращения эпидемии она сама не сделала ничего, только поговорила с мясником… Оставалось только пробовать. С горе-садовницей Идой, с семьёй Мадригаль, с крошкой Мирабель… Чем больше он наблюдал за ней, тем больше странностей замечал.Vela не говорила о своём прошлом и явно боялась его. Порой она вспыхивала, как пламя, и своим напором могла даже напугать, но в то же время была очень доброй и сострадающей. Она вообще поразительно чувствовала людей, их состояние и эмоции. И умела эти эмоции вызывать… Не раз Бруно замечал, что её глаза смотрят словно сразу в душу, будто он для неё — открытая книга. Пара её слов, бьющих в самую точку, могли вывести из равновесия… «Ты не виноват в том, что видишь. И не тебе нести ответственность за последствия этих видений…» Её слова словно прошили током. В этот миг внутри будто что-то потухло, стало очень тихо. И он вдруг почувствовал, как же он устал… Эта усталость не была похожа на обычное отсутствие сил, когда он валился с ног от изнеможения. Она словно была глубже, въевшаяся в кости, пропитывающая его изнутри многие годы… А Vela… Она просто обнимала его. Катастрофа, которая уничтожит их волшебный мир, девушка, свалившаяся на него как снег на голову, просто и искренне обнимала его, потому что… беспокоилась?.. Он не виноват… А разве она виновата? Знает ли она хоть что-то о своём даре, о горе, которое может принести? Нет. Она просто наслаждается своей новой жизнью. Пытается быть полезной, помогать окружающим. Старается подружиться со всеми. Она доверяет ему… Не ему нести ответственность… Но кому же тогда? Кто придумывает судьбы людей, кто решает, кому быть счастливым завтра и кому страдать сегодня? Кто за это в ответе?.. Ответ очевиден — тот, кто знает, носитель волшебного дара, один из «чудесных» защитников Энканто… Нет, Vela не сможет этого понять. Это его долг. Он обязан придумать способ предотвратить трагедию. И отвечать за все последствия будет он.***
Только что она металась из угла в угол в комнате абуэлы, а теперь так взволнованно касается его руки сквозь ткань пончо… Девушка напугана, растеряна произошедшим с Мирабель, несмотря на то, что крошка всё же получила дар. Он обещал ей поддержку. А должен был встать на сторону Альмы. Должен был настоять на том, чтобы её выдворили… Все последние дни он разрывался между видениями о племяннице и о волшебной свече, но они оба так и оставались неизменными. Она всё ещё является угрозой для Энканто. Но когда она сама сказала про изгнание, когда он увидел её большие напуганные глаза, в которых стояли слёзы… В конце концов, Мирабель получила дар действительно только благодаря её силам. Это понимала и Альма. — Мы принимаем в семью новую Мадригаль! Хоть и позже Альма бессчётное количество раз говорила ему, что он отвечает за неё головой, должен контролировать все её «исправления будущего» и что, если появится хоть одно подозрительное предсказание с её участием, Бруно немедленно должен сообщить ей… Но девушка была счастлива. Он и сам странным образом чувствовал облегчение, услышав решение матери. Даже, на секунду потеряв бдительность, назвал её Vel’ой. «Vela Мадригаль»… Уже покидая шумную толпу, Бруно издал добродушный, но немного нервный смешок. По ощущениям похоже на «горячий лёд». Но звучит ведь…***
— И обязательно трэс лечес! — взволнованно говорила Пепа. — Джульетта, ты ведь сможешь приготовить? — Разумеется, дорогая, — мягко улыбалась та, смотря на счастливую сестру. — Надо будет принести побольше лавок — наверняка многие захотят прийти посмотреть, как Камило делает предложение, — задумчиво сказала Луиза. — Что насчёт орхидей? — предложила Исабелла, создавая на пробу изящный цветок. — Жёлтые! Обязательно жёлтые! — воскликнула малютка Мирабель. — Прекрасная идея — это цвет достатка, — одобрительно кивнул Феликс и подмигнул сыну. — Будет замечательное пожелание молодым. — Марины прислали ответ, — привлекла общее внимание Долорес, прислушиваясь. — Они готовы прийти для обсуждения предложения завтра. Все загомонили ещё громче. Бруно улыбнулся, глядя в свою тарелку. Когда в последний раз в Касите обсуждали помолвку, народу за этим столом было в три раза меньше. Семья сильно выросла за эти шестнадцать лет и только продолжит расти, если не случится катастрофы… Последние несколько дней Бруно начал вести записи. Пока удалось выяснить, что способность девушки не зависит от того, видела ли она предсказание или только слышала о нём. Подходящих видений, которых можно было бы предотвратить так, чтобы девушка вообще не знала об их существовании, пока не представилось, к сожалению. Но он выяснил, что нет зависимости от того, было ли это новое или давнее видение, точное или двойственное — она всё могла предотвратить, словно ей это ничего не стоило. И что бы она не делала. Хотя чаще простого разговора с участниками предсказания хватало, чтобы табличка перекрашивалась в золотой… Возможно, он ошибается и её дар действительно лишь в этом?.. А ещё он понял, что у неё очень нежные руки. И сама ладонь очень небольшая, словно детская. Он давно заметил, что Vela любит прикосновения, а в последнее время у неё появилась привычка брать его за руку и вести куда-то. Словно он ребёнок, который может начать упрямиться и капризничать, и если он вдруг вырвется, то может убежать и потеряться. Это странно, но… отнимать у неё руку действительно не хочется. Дополнительный эффект дара? Нужно будет об этом подумать… — Ну, у нас ведь есть человек, который предупреждает о неприятностях, верно? Нож в руке Бруно неприятно лязгнул о тарелку — его рука дрогнула. Разговоры и звон приборов резко прекратились. Ох, зря Vela это сказала, очень зря… По щеке хлестануло порывом ветра. — Бруно! — гром над головой Пепы был не таким угрожающим, как её тон. Она уже несколько лет не обращалась к нему по имени. Только сейчас от этого не радостно, а как-то тошно. В ответ на её нападки снова начали пульсировать виски. Нет-нет-нет!.. Только не сейчас, не при всех… — Даже. Не. Думай! — ткнула она в него длинным пальцем. — Увижу тебя на церемонии — в сугроб закопаю! Если ты испортишь помолвку моего сына так же, как мою свадьбу, я в жизни тебе этого не прощу, понял?! Повисла звенящая тишина. Порывы ветра били по глазам. Наверное, поэтому они слезились. А по вискам словно били молотами с двух сторон. Как и по груди. Скорлупа, в которой сидело нечто, опасно истончилась… Один удар и… Что-то пробормотав в ответ, Бруно встал и, кажется, обо что-то запнувшись, выбежал из столовой. Голова сильно кружилась и была словно тяжёлая, она нестерпимо давила на шею. В ушах стоял звон, будто он был под водой. Далеко уйти не получилось, пришлось остановиться и облокотиться на стену холла. На пол упали нефритовые отсветы — глаза неконтролируемо засветились. Давно уже у него не было таких сильных всплесков… «Давай, разнеси тут всё! Ты же хочешь этого, я знаю…», — ядовито шептал внутренний голос. — «Сказали пару слов, а ты уже сбегаешь плакаться? Ничтожество. Да и в чём она не права? Ведь твой дар — истинное проклятие!» Заткнись. Просто заткнись. Нельзя давать эмоциям взять верх… С трудом удалось добиться того, чтобы глаза погасли. Как только станет возможным идти, нужно уйти, как можно дальше от семьи, так, чтобы, даже если случился взрыв, никого не задело. Скорее всего, выбраться из дома не получится, так что хотя бы застенки… Голос Vel’ы пробился сквозь творящийся внутри хаос, словно кто-то выплеснул прохладную воду на раскалённый песок. — Почему никто не обращает внимание на его чувства? Как думаете, что творится у него на душе, когда он предупреждает всех о грядущих бедах, а в итоге, его обвиняют в них? В конце концов, он член вашей семьи… Но почему-то именно вы стремитесь добить его… И, чёрт возьми, у вас получается! Вы этого добиваетесь, да?! Снова эта тишина. Внезапная, резкая, и оттого пугающая, но… Он вновь подошёл к дверям столовой, словно в дымке. Она плакала. Это первое, что он понял. Плакала и кричала. В отличие от него, она могла это делать. И делала. И говорила слова, которые словно били его по темечку… — Каждого из вас могли бы точно так же ненавидеть, бояться и избегать! Дары многих гораздо опаснее и менее подконтрольны! Так почему страдает именно он?.. Я этого не понимаю… Вернее, надеюсь, что не понимаю, потому что выходит, что его просто сделали козлом отпущения! Вселенским злом, которого можно обвинить в чём угодно, лишь бы не признавать, что у вас проблемы! Вы хоть знаете, что в городе считают, будто одно его имя несёт несчастье?! Его считают проклятым! А он… молчит… Соглашается, даже не пытается уже защищаться… Почему?.. Неужели никто, на самом деле, этого не видит?.. «Действительно, почему?.. Почему именно ты, Vela?..» Где-то внутри остро кололо. Все молчали. То, что она говорила, находилось будто под запретом. Говорить об этом нельзя, даже упоминать. Поэтому все так смотрят сейчас — с недоумением, почти с осуждением, и в то же время со стыдом. Ему и самому будто бы стыдно. За что? Он ведь ничего не сделал… Но он снова сбегает. Так проще. Так привычнее. Лучше всего смотреть на всех через песчаные бури. Просто молча выполнять свой врождённый долг. Но отчего же так плохо?.. Почти полная темнота застенок словно густая, в ней тяжело дышать. Отсюда глухо слышно, как ругаются Пепа, Джульетта и Альма. Они уже давно не ругались… И в тот раз причиной снова был он. Бруно словно выворачивало наизнанку, от собственных слёз было противно до тошноты. Всё, что хотелось — исчезнуть… «Так исчезни. Разницы они и не заметят, пропади ты хоть на десять лет, хоть навсегда!» В этом есть смысл. У него почти получилось однажды уйти. Может?.. — Можно?.. Как она это делает? Из раза в раз находит его. И для чего? Он уже ничего не хочет знать, не хочет видеть в этих глазах сочувствие… Он не привык к этому. Это душит. — Ты… как?.. Плохо. Ты и сама это знаешь. Поэтому просто уйди… — Ты имеешь полное право злиться и обижаться на них… Я не обижаюсь. И не злюсь… Прекрати, перестань мне это говорить!.. — Ты хотел для неё лучшего. Но несколько ошибок не значат, что на тебе можно поставить крест. Ты такой же волшебник, как и они, и у тебя чудесный дар… Очень красивый… Не такой же. Я сею хаос везде, где появляюсь… — Личность не ограничивается даром. Ты гораздо больше, чем просто тот, кто видит будущее… Ты человек. Очень хороший человек… Тишина. В голове, в груди, вокруг. Как будто всё резко остановилось. Вот как она это делает?.. — Ты… не могла бы… побыть немного со мной?.. — голос хриплый, словно не его. «Поддашься этому сейчас — потом будешь очень жалеть об этом!» — Конечно, — на её губах лёгкая улыбка. Один раз. Всего один… Он чувствовал тепло, когда она прижималась к его боку. Ему было очень тихо. Эта тишина словно наркотик. И, кажется, он крепко подсел на него.
