Vela

Разумеется, просто взять и проводить странные экзекуции со свечой тебе бы не дали, и, прежде чем начать ритуал, ты подробно и несколько раз изложила всем Мадригалям и Альме, в частности, что он будет из себя представлять и какого результата ты хочешь добиться. Они дали согласие, хоть и всё ещё смотрели на тебя с недоверием. И ты прекрасно их понимала… Спустя несколько дней, после тщательной подготовки, вся семья собралась во внутреннем холле Каситы. Был уже поздний вечер, и лучи заходящего солнца едва трогали крышу, а холл виллы освещался только светом волшебной свечи, которую ты держала в своих руках. Вокруг тебя, взявшись за руки, стояли все обладатели волшебных даров. Феликс и Агустин переминались с ноги на ногу в дверях столовой, не переступая порог холла. Ты в очередной раз огляделась, чтобы убедиться, что всё в порядке и как надо. — Главное — расслабьтесь и не сопротивляйтесь, я всё сделаю, — напомнила ты. — Готовы? Я начинаю… Глаза засветились золотым. В этот же цвет окрасились ладони. Спустя недолгое время от них стали отрываться золотые искры и мягко кружиться вокруг, смешиваясь с искрами волшебной свечи, почти неотличимые от них. Их становилось всё больше, сияние становилось плотнее. В том же плавном ритме от общей массы отделились девять лучей, протянувшись к Мадригалям. Когда луч касался груди волшебника, он начинал сиять ярче, и это сияние волнами накатывало к центру круга, разжигая пламя свечи всё сильнее. Как будто издалека до тебя доходил гул. Хотя, возможно, у тебя просто заложило уши. Твои руки светились уже по плечи, а ладони больше чем наполовину и вовсе исчезли. Ты не чувствовала боли, только странный холод в местах, где, как ты догадывалась, твоя плоть ещё не стала светом. Свеча с каждым импульсом становилась тяжелее, и ты уже с трудом могла удерживать её на весу. В итоге тебе пришлось опустить её на пол и отойти, но прервать связь ты не могла. Пламя взвилось ещё выше, почти на уровень твоей головы, и тоже обратилось ярким золотым светом. Ты собрала все свои силы и легко подула на него. Гул стал стремительно нарастать. Свет, сгустившийся в плотную массу, закрутился, всё набирая обороты, и стал принимать форму фигуры человека. Он словно шёл против сильного ветра, закрывая одной рукой глаза, а другой подаваясь вместе со всем корпусом вперёд. Фигура становилась всё чётче. Ты протянула свою руку, вновь начавшую обретать плоть, навстречу. Ладонь этого человека оказалась уже практически настоящей, и ты, пошире расставив ноги, изо всех сил потянула его на себя, помогая вырваться из сияния, переступить видимую только тебе и ему черту. Чем материальнее становился человек, тем труднее было тянуть, но помочь вам никто не мог. Теперь казалось, что сияние, словно начавшее стекать с его фигуры, тянет его обратно. Однако общими усилиями вы преодолевали эту тягу. Последний рывок — и вы кубарем покатились на пол. Сияние исчезло, и холл затопил сумрак. Ты повернулась к человеку. Мужчина лежал на полу лицом вверх и сбивчиво тяжело дышал, словно забыл, как это нужно делать. Впрочем, неудивительно… Заметив, что кто-то из Мадригалей собрался сделать шаг навстречу вам, ты подняла руку, жестом останавливая их. Нужно вначале убедиться, что ритуал действительно завершился и что он прошёл успешно. Ты села на колени и помогла мужчине приподняться. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Он был одет в походную одежду и стоптанные кожаные сапоги, а отросшие чуть вьющиеся волосы мужчины были полностью белыми, словно снег. Вот в кого пошёл Бруно ранней сединой… — Сеньор Педро, Вы меня слышите? Мужчина, уже более или менее совладавший с дыханием и сфокусировавший плывущий взгляд на тебе, попытался ответить, но закашлялся. Ты выдохнула. — Не торопитесь, теперь времени предостаточно… Ты сделала подзывающий жест рукой, и Агустин поднёс заготовленный заранее отвар Джульетты. Зажегся свет. Мадригали с ошарашенными и растерянными лицами собрались вокруг, но приблизиться к вам вплотную не решались. С твоей помощью небольшими глотками осушив чашку, мужчина быстро стал приходить в норму и уже скоро смог встать, опираясь на твою руку, и оглядеться. Его глаза встретились с абуэлой, и он замер. — Альма… Глава общины раз за разом обводила мужчину взглядом, не в силах поверить в происходящее, однако когда она услышала его голос, то невольно вздрогнула. Её глаза наполнились слезами. — Dios mio… Педро?.. Мужчина протянул к ней чуть подрагивающие руки. Абуэла не смогла сдержать рыданий. Она приникла к груди мужчины, крепко прижавшего её к себе, и не могла сказать ни слова. — Альма… Моя маленькая девочка с седой головой… — шептал Мадригаль ей в макушку. Бруно, Пепа и Джульетта настороженно выдвинулись из толпы и подошли ближе. Они смотрели на мужчину даже с некой опаской. Оно и неудивительно, ведь никто из них не помнил отца — он погиб, когда им едва была неделя отроду… Тот тоже смотрел на детей со смешанными чувствами, не решаясь ничего сделать или сказать. В холле повисла неловкая тишина. — Дедушка Педро! Малютка Мирабель была, как всегда, внезапна и точна. В этот раз мужчина вспомнил как дышать чуть быстрее и посмеиваясь-покашливая чуть отстранил от своей шеи внучку. — Да, теперь я точно уверен, что жив и материален… Спасибо, Мирабель. Шутка словно спустила натянутую тетиву, и холл наполнился повальным смехом, голосами и счастливым плачем. Ты тихо отошла в сторону, подняла с пола теперь уже самую обычную восковую свечу и мягко улыбнулась. Повернувшийся на тебя в этот момент Бруно замер и вздрогнул, после чего неловко улыбнулся. Самое страшное предсказание за всю историю Энканто сбылось. И это прекрасно.

***

Спустя несколько дней Ты стояла, облокотившись о перила второго этажа, и пустым взглядом смотрела на безлюдный холл виллы, непривычно тёмный без света волшебной свечи. Тёплый ночной воздух слегка перебирал распущенные волосы и приносил с улицы запахи молодого, недавно окрепшего лета. Ты только что вернулась от сеньоров Мадуро и собиралась зайти к Бруно, но не могла не остановиться, опьянённая тишиной летней ночи. Последние дни выдались шумными. Не успело Энканто оправиться от последствий песчаной бури, как город потрясло новое известие — возвращение Педро Мадригаля. Ты и сама до сих пор не могла поверить в это. Стоило тебе вспомнить о своём прошлом, о том, как ты впервые стала сиянием и вновь приобрела тело спустя несколько дней, ты не могла не сравнить эту историю с историей возникновения Энканто. Ты не знала, как долго человек с подобными способностями может находиться в состоянии сияния. Без физического тела вряд ли долго… Но что, если какой-то предмет станет сосудом, воплощением чего-то материального? Например, свеча. Тогда в тебя закрались подозрения, что муж Альмы всё ещё мог быть жив. И ты решилась предложить Мадригалям провести ритуал. Однако поверить, что это действительно правда, было трудно. Позже сеньор Педро рассказал, как провёл эти годы внутри свечи. Он сам не был уверен, жив ли он или является кем-то вроде духа, но он слышал, видел и осознавал всё, что происходило вокруг него. Позже он понял, что продолжает меняться в соответствии с возрастом, значит, он не мог быть мёртв. Однако его сил не хватало, чтобы вновь обрести материальное тело… Ты отвлеклась от раздумий, заметив шевеление сбоку. В паре метров от тебя, также облокотившись на перила, стоял сеньор Педро, устремив взгляд в ночь. — Подумать только… Тридцать пять лет прошло… — задумчиво сказал он. — Вы припозднились, — улыбнулась ты. Педро повернулся в твою сторону. — А, юная Хранительница. Рад видеть тебя в добром здравии. — Благодарю, сеньор. Однако, я не хранительница. Ты переместилась ближе к Мадригалю. Тот чуть посторонился, давая тебе место, и покачал головой. — Ну что ты. Подобных нам всегда называли Guardián de la Luz — Хранителями Света. Твои брови поползли вверх. — Вы что-то знаете об этом? О наших способностях и их природе? — Не сильно больше тебя. Однако у меня было время подумать… и вспомнить парочку пыльных легенд, которые я слышал ещё в детстве от старших родственников. Хранители Света были избранными — боги даровали им часть своих сил и сделали их земными судьями. Они могли обращаться в свет, а также их кожа, глаза и волосы могли светиться, за что они и получили своё имя. Хранители могли наделять людей способностями, управлять их дарами и даже лишать их этих сил. Собственно, на подобных сюжетах и строятся эти легенды. Однако большего мне неизвестно. Ты усмехнулась. — Ну, судя по нашим историям, чтобы стать Хранителями, нужно умереть. — Находиться при смерти, — поправил тебя Мадригаль. — И всеми силами желать защитить окружающих. — Это многое объясняет, — кивнула ты и задумалась. — Выходит, я тоже в теории могу наделять людей дарами, раз я могла управлять ими? Или это работает только с родственниками? Звучит логично. Вы ведь не наделили даром жену, не связанную с вами кровными узами… — Думаю, можешь. Но родственные связи тут не при чём. Скорее… некоторая предрасположенность. И никогда нельзя сказать, какой дар получит человек, это зависит полностью от его природных данных, характера и ещё многих факторов. Да и к тому же, почему ты считаешь, что Альма не обладает даром? Она была первой, кто получил от меня способности. У тебя отвисла челюсть. — У абуэлы есть дар?! Но какой? Я не замечала, чтобы она как-то… ну не знаю… Сеньор Педро добродушно рассмеялся. — Думаю, она и сама не до конца понимает, дар ли это. Способность Альмы — Касита. Вернее сказать, её способность заключается в том, чтобы призывать мощных духов. И наша вилла стала физическим воплощением для духа Каситы. Ты никогда не замечала, что вилла больше всего слушается либо её, либо тебя? Перила чуть задрожали и прильнули к вашим рукам, как ластящаяся кошка. Вы погладили лакированное дерево. Педро задумался и продолжил рассказывать: — К слову, получение дара и пятилетие поначалу было чистым совпадением. Альма решила, что тройняшкам пора иметь свои личные комнаты. Я — что им вполне уже можно открывать в себе дары. Так что это стало чем-то вроде традиции и мы объединяли усилия, чтобы радовать наших малышей, а затем и их детей. Хотя комнату для тебя, каюсь, я создал сам, без вмешательства Альмы. Она немало удивилась… — Поэтому она с самого начала относилась ко мне настороженно… — кивнула ты своим мыслям. — В том числе. Но, извините, ничего объяснить вам в тот момент я не мог, — усмехнулся абуэло. Ты улыбнулась и покачала головой. Сеньору Педро пришлось нелегко в эти годы, хоть сейчас он и много шутил на эту тему. Тридцать пять лет он провёл в подвешенном состоянии, между жизнью и смертью, всё понимал, но не во всё мог вмешиваться. О последних новостях узнавал либо через Каситу, либо от Альмы, имевшую привычку, оставаясь наедине с собой, разговаривать со свечой, как с погибшим мужем. Возможно, она в какой-то степени ощущала его присутствие… Кончики твоих пальцев засветились. Ты перебрала ими в воздухе, и они стали похожи на рой пузатых светлячков, круживших около твоего лица. С каждым днём управлять своими силами у тебя получалось всё лучше, и такие трюки уже вошли в привычку — ты выполняла их не задумываясь. — Как Вы распознали во мне Хранителя? Я ведь и сама об этом ничего не знала на тот момент… — Я увидел. Думаю, ты уже заметила, но Хранители воспринимают мир несколько иначе, больше полагаясь не на зрение или слух, а на внутренние ощущения. В воплощении света эти способности, особенно учитывая отсутствие других органов чувств, сильно обостряются. Так что я разглядел в тебе этот свет так же, как ты можешь увидеть его во мне сейчас. Ты кивнула. Эту часть способностей ты уже тоже начала раскрывать в себе, и лёгкую золотистую дымку, окружавшую Мадригаля, различала в полумраке даже лучше, чем днём. — Вы сказали, что дар зависит от человека, а не от Хранителя. Каким должен быть человек, чтобы было возможно раскрыть в нём способности? Мужчина задумался, нахмурив седые брови. — Не то чтобы есть какие-то определённые черты. По правде, мне кажется, что практически в любом возможно пробудить силы… Однако к выбору носителей дара надо подходить со всей тщательностью. Способности нельзя давать не думая. Этому нас учат многие легенды, в которых был, скажем так, негативный опыт подобных случаев. Между носителями даров и Хранителями устанавливается связь. Хранители Света могут не только отнимать дары, но и управлять ими вместе и вместо их владельцев. — Вместо… Так это Вы показали Бруно видение со мной? — неожиданно осознала ты. — Не дал ему его исправить, если быть точнее. Ты удивилась его ответу, но не успела ничего сказать, поскольку за вашими спинами раздался третий голос: — Что это значит? Вы с абуэло обернулись. В темноте коридора стоял Бруно. Видимо, он, не дождавшись тебя в башне, решил спуститься сам и невольно услышал ваш разговор. Провидец выглядел напряжённо, и ты, чтобы успокоить его, подозвала его ближе к вам и взяла за руку. Бруно продолжал хмуриться, но переплёл ваши пальцы в ответ. — Вы сказали «не дал исправить»… Но я ведь не могу влиять на будущее. Что Вы имели в виду? Ты опустила глаза. Ты уже примерно представляла, что именно подразумевал сеньор Педро. Мягко коснувшись плеча провидца второй рукой, ты негромко ответила: — Твой дар, Бруно. Ты можешь видеть будущее, но… не только это. — Не только?.. — растерянно перевёл он на тебя взгляд. — Это… сложно объяснить… — замялась ты. Педро положил руку на твоё плечо и мягко улыбнулся. — Давай я попробую. Абуэло скрестил руки на груди и облокотился спиной о перила лестницы. — У каждого дара есть своя особенность воздействия, направленность и, как ни странно, форма. Джульетта оставляет на созданных ей вещах (к слову, не только на еде) отпечаток, часть своей способности, которая позже сливается с другим человеком и воздействует на него. Пепин дар можно сравнить с каналом, который уходит вертикально вверх. Поэтому на её всплески эмоций создаются разнообразные погодные условия. Твой же дар похож на сеть, которая накрывает собой всё Энканто. Можно назвать её сетью событий. Когда кто-то совершает поступок, который повлияет на будущее, сеть изменяется и создаёт импульс, который направляется к тебе. И чем больше изменение, тем больше вероятность того, что ты его увидишь, проводя ритуал. Но дело в том… Не только сеть влияет на тебя, но и ты на сеть. Вы связаны. — И каким же образом? — голос Бруно был глухим. Ты чувствовала, как подрагивала рука провидца, и встала ближе, почти прижимаясь к его боку. К такой правде он не готов… Но и скрывать от него дольше не имеет никакого смысла. Педро вздохнул и с долей грусти посмотрел на сына. — Главный враг любого носителя дара — страх. Чем больше ты думал о каком-то событии, чем больше боялся, что оно произойдёт… тем прочнее становился узел на сети и человек в ней запутывался. Настолько, что уже не мог пошевелиться. И событие действительно становилось… неотвратным. Когда же юная Хранительница касалась людей, запутавшихся в сети, она попросту рвала её, освобождая людей от её влияния. Бруно невольно сжал руку сильнее, и ты ответила этим же жестом. Он смотрел в пол, и распущенные дикие волосы скрывали его лицо. — Я сам… делал будущее неизменным?.. Ни ты, ни Педро ему не ответили. Всё было понятно и без этого, а слышать лишний раз подтверждение для Бруно, возможно, будет ещё тяжелее. Ни он, ни кто-либо ещё не могли исправлять будущее, потому что он боялся, что это не получится… Ты готова была поклясться, что в этот момент в его голове проносятся тысячи моментов, которых можно было избежать. Тот груз ответственности, который он не должен был взваливать на свои плечи… Ладони покалывало. Воздух возле провидца словно загустел, и ты крепче сжала его руку, посылая лёгкий импульс навстречу волнам, поднимающимся вокруг него. Ты не хотела, чтобы он узнал обо всём так, случайно и неожиданно… Ты уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то и прервать эту вязкую, неприятную тишину, но Бруно неожиданно поднял голову и спокойным голосом сказал: — Ясно. Мне… нужно подумать об этом. Бруно отпустил твою руку и скрылся в мраке коридора, не прощаясь и не оборачиваясь. Ты вздохнула, сжимая ладонь в кулак. — Ему нужно время… Он поймёт, — тихо сказала ты сеньору Педро. — Смирение будет стоить ему дорого… — Педро смотрел вслед сыну невидящим взглядом. — Но гораздо меньше, если ты будешь с ним, юная Хранительница. — Он куда сильнее, чем может показаться… А я гораздо упрямее, — задумчиво отозвалась ты и двинулась вслед за Бруно к двери в его комнату.