уже всё равно

      тот вечер ничего хорошего не нёс.       ничего плохого, впрочем, тоже.       просто вечер, как вечер — кто-то спешит с работы, кто-то — на работу, неудивительно, бывают и ночные смены.       кто-то идёт в клуб, кто-то — на чай к друзьям, в зависимости от того, как предпочитает провести время.       здесь всё очень просто, мир идёт по заведённому порядку, и изо дня в день ничего не меняется.       ну и пусть. что не работает, то не сломать.       именно так подумал парень со светло-коричневыми волосами, что прямо сейчас сидел на пустующей платформе для электричек в пригороде, свесив ноги и пуская сигаретный дым.       этот мир сломан.       он сломан тоже, пришло ему на ум. ну не может полноценный человек без каких-либо проблем думать, что будет не сильно жаль, если сейчас мимо пролетит электричка и к чертам снесёт ему ноги.       он наклоняет голову; тело чувствуется как вата, не более, и ему хочется, как кому ваты, на этой платформе и развалиться. или загореться от дыма собственной сигареты — что-нибудь, лишь бы не существовать больше.       да, кажется, каждый человек о таком хоть раз брал и задумывался.       каждый.       ну разве?       ну… первый же человек, который здесь появится. у него-то он как раз и спросит, подумал парень, выбрасывая сигарету на рельсы.       э, да он так прождёт до следующего утра, когда жители близлежащих деревень поедут в город по делам или чтобы развлечься как-нибудь — завтра воскресенье, как-никак, самое время.       а что они ему расскажут?       странно задавать экзистенциальные вопросы старикам.       максимум, что они сделают — скажут, что так тяжело жили, что думали совсем о другом (но разве от тяжелой жизни не задумаешься иногда о том, чтобы с этой самой жизнью вдруг покончить?).       минимум — пальцем покрутят у виска и что-то скажут своему компаньону или случайному человеку на станции «какой странный молодой человек! наркоман, наверное».       да не наркоман он, кстати.       может, ещё сигарету?       да, с курением у него определённо какая-то проблема.       так и лёгкие скоро сдадут.       ну что ж, забавно.       все когда-нибудь точно умрут.       однажды, когда он ещё ходил к психологу (бывшая девушка настояла), тот сказал ему, что у него, должно быть, депрессия.       депрессия! какое сильное слово, подумал парень, поднимаясь на ноги и вытягивая из чуть мятой пачки, вытащенной из кармана, новую сигарету. и что же это слово значит, интересно, м?       да он не дурак, знает, конечно.       но депрессия? у него? смеётесь?       конечно, это неправда.       депрессия — дело серьёзное. нет у него никакой депрессии.       наверняка психолог это сказал, чтобы его к врачу подороже направить.       но он же не дурак — так что просто перестал психолога посещать. зато купил себе новую гитару — а сделал бы он это, если бы всё так же спускал на психолога по несколько тысяч в месяц?       допустим.       а девушка с ним, интересно, почему рассталась?       так…       в темноте засветились огни. кажется, электричка в город едет. так, у станции затормозит…       он взглянул вниз, на рельсы.       на секунду заколебался.       прикрыл глаза.       бросил окурок.       а затем, когда уже готов был шагнуть, прямо перед его лицом замерла электричка.       двери открылись.       никто не вышел.       зато проводница из дверей деловито поинтересовалась:       — едете, молодой человек?       — это же не последняя на сегодня? — спросил он, прекрасно зная, что ему она нужна совсем не для того, чтобы на ней ехать в этот чёртов город.       — не последняя. предпоследняя, если по расписанию, — проводница кивнула, — половина десятого сейчас, если у вас часов нет. не проспите следующую тогда, она минут через пятьдесят, — двери закрылись, и поезд тронулся.       да уж, ему бы лучше не проспать.       а то он ещё с неделю не решится.       на что, собственно говоря?       не так трудно прийти на станцию и прыгнуть под поезд.       но почему он тогда каждую неделю приезжает сюда и колеблется?       почему просто не шагнёт под поезд и не перестанет, кстати, задавать эти дурацкие вопросы самому себе?       станет победителем на войне с самим собой — да, именно победителем, не проигравшим, смерть для него — лучший исход?       ему же уже совершенно всё равно, что будет.       правда, в сон вот клонит…       «не проспите следующую тогда».       а если ему и поспать?       верно, поспать.       парень сбежал по ступенькам вниз, к краю платформы, и уставился на бетонную плиту под ногами.       не самое удобное место для сна. особенно — головой на рельсах, как выяснилось, когда парень улёгся и снова вытащил из кармана пачку сигарет — оставалась одна, и она хоть немного поможет ему скоротать время.       а потом он поспит.       интересно, смерть придёт во сне или он всё-таки проснётся от шума подходящей электрички?       будет грустно, если второе.       правда, грустно будет недолго.       небо… красивое, подумал он, делая затяжку и подёргивая звёзды ядовитым дымом.       эти звёзды там, наверху, как будто бы что-то значат.       что-то указывают, путь, например. кто бы ему путь указал — правда, раньше, сейчас уже поздновато.       кажется, та звезда только что ему подмигнула.       или у него так устали глаза, что ему уже всё мерещится.       закрыть бы глаза, получается…       и не открывать уже.       так что он отбрасывает свой, надеется, последний окурок куда-то в сторону и действительно глаза закрывает.       так о чём он думал?       да, почему его бросила девушка.       что ж…       кажется, он всё-таки знает.       не будьте ужасными грубиянами и, чёрт возьми, на слова «мы давно никуда не выбирались» не отвечайте «а какой смысл? всё равно скоро умрём».       оказывается, такой ответ почему-то неадекватный, а ещё он слишком часто говорил подобную ерунду, когда не хотел выходить из дома.       и что-то ещё, наверное, не только же из-за этого.       да всё равно уже, чёрт с ним.       всё, спать.       и никаких больше проблем не будет.       зажмуренные глаза и шея на холодных рельсах чувствовались так, как будто он прыгнул с головой в воду и ждал своей участи.       и, кажется, тихие вечерние звуки быстро усыпили его.

* * *

      а проснулся он — как странно! проснулся? когда чей-то голос негромко позвал:       — эй, парень, вставай.       и он интуитивно сел на холодный бетон, расправляя спину и продирая глаза.       за спиной просвистела тормозами электричка.       из вагона спросили, едут они или нет.       голос, ранее позвавший его, ответил, чуть поколебавшись, что нет.       и поезд уехал — а затем парень открыл наконец глаза в темноту ночи и на тёмные брюки, стоявшие перед ним.       в брюках стоял человек — пальто, толстовка, совсем обычный. под мышкой — коробка, на плече — рюкзак, на лице — встревоженно поджатые губы и мягкий взгляд довольно спокойных глаз в обрамлении чуть неряшливо уложенных тёмных волос.       — ты зачем меня разбудил? — поинтересовался неудавшийся самоубийца.       — поезд ехал, — парень пожал плечами.       — ты же не дурак, понимал, что я делал?       — понимал, конечно, — темноволосый фыркнул, — я не мог стоять и смотреть. может, как-нибудь в другой раз, когда меня тут не будет?       — ты предлагаешь мне себя убить?! — сидевший на бетоне вспылил, — дурак, что ли?!       — извини меня, а что ты только что сделать пытался? — темноволосый почему-то усмехнулся.       — себя убить, — шатен сморщил нос, — но я сам решу, когда и где, спасибо.       — слушай, что-то случилось? — темноволосый приподнял брови, — а то я вообще-то сейчас отпустил последнюю электричку. внимательно слушаю.       — да нет у меня депрессии! — выкрикнул его собеседник, медленно поднимаясь на ноги.       — а я и не говорил, что она у тебя есть. но не может не быть всё-таки причины, объясняющей, почему ты лежал головой на рельсах? какой-нибудь простой причины.       — умереть хочу. вот и всё.       — так это же не нормально?       — не нормально?       — ни в коем случае.       — ты что, ни разу не думал о том, чтобы всё закончить? вот… всё? совсем? скажи, пожалуйста!       — нет, не замечал за собой такого. было, конечно, трудно, но я никогда не думал об этом, — темноволосый поудобнее подхватил коробку и почесал в затылке, — так что я уверен в том, что это не совсем нормально.       — мой психолог тоже так говорил. и моя бывшая, — шатен перебрал пальцами шнурки жёлтой толстовки, уставившись в землю, — но депрессия — термин серьёзный, им просто так не бросаются…       — а ведь твой психолог — специалист наверняка. как думаешь, стал ли бы он бросаться терминами просто так?       — я… ох.       нет, не стал бы.       он просто так ничего не говорил.       чёрт.       может, всё-таки?..       парень зажмурился покрепче, отгоняя мысли, но на смену им пришла лишь одна.       — …у меня с головой не всё в порядке?       — этого я тоже не говорил, — темноволосый тихо усмехнулся, — но что-то там да происходит. не то, что надо.       шатен глубоко вздохнул.       надо домой.       этот разговор, конечно, интересный, да и полезным стать может, но с незнакомцами многим делиться нельзя, и не говорите, что это на самом деле достаточно хороший способ выговориться.       — я домой, — резко выпалил парень в жёлтой толстовке.       — последняя электричка ушла. да и ты вряд ли тут живёшь.       — откуда ты знаешь, где я не живу?       — я тут всех знаю. когда твоя бабушка очень много болтает, ты резко узнаёшь обо всех, кто живет в близлежащих деревеньках, так что… нет. не здесь. я тоже тут не живу. так что… переночуешь? где-то у бабушки был ещё матрас.       и незнакомец выжидающе застыл, обнадеживающе улыбаясь.       а чем чёрт не шутит?       парень кивнул.       — ладно, но только на одну ночь.       — пойдём, — темноволосый развернулся в направлении деревень.       надо бы его имя спросить, кстати говоря.       и, может, ещё поговорить убедить.       это… действительно может быть полезным.       возможно, ему даже перестанет быть всё равно.       кто знает, в конце концов?       кто знает…