The test of time

Продолжала надменно смотреть на супруга, подозревая, что сейчас он пришел не за нежностями и не за тем, чтобы в очередной раз попытаться выяснить, в чем дело. Приближался медленно, а она лишь не отводила от мужчины этого взгляда, который так и говорил о том, что вот-вот набросится. Подошел близко и склонился над ней так, что женское горячее дыхание разбивалось о лицо Мустафы. Попятилась. Увидела наконец решительность в глазах мужчины. — Кеманкеш, зачем ты пришел? — голос предательски дрогнул, окончательно выдав все чувства возлюбленной Паши. — За чем я могу прийти к своей любимой жене? Ты ведь еще не забыла, что я - твой супруг? — насмешливо поднял бровь, проводя большим пальцем по ее скулам и переключаясь на пухлые губы. — Перестань. Не надо. — попыталась сбросить мужскую руку. — Надо, Кесем. — прорычал и схватил ее за щеки, сжав их и пресекая таким образом любую ее попытку увильнуть. — Что ты делаешь?! — окончательно вывел женщину из себя. — Беру то, что и полагается мне! Ты видимо упустила тот момент, что я — твой супруг, и по всем канонам ты должна слушать меня! Забыла, кто здесь главный?! То, что ты — Валиде Султан, не отменяет многовековых семейных традиций и устоев, ты - моя жена! — прорычал и сразу же пресек ее любые попытки воспротивиться, подмяв пухлые губы своими. От неожиданности сразу же поддалась. Понимала, что его терпение закончилось. — Не надо! — вскрикнула, когда резко подхватил на руки и понес в сторону кровати. — Молчи, Кесем, молчи! — рыкнул, стягивая с женщины шелковый халат. Вслед за ним с белоснежного тела была сорвана и тонкая ночная сорочка. Прикрыл глаза от удовольствия, как только предстала перед ним абсолютно нагая. — Никакая красавица никогда не заменит твое тело перед моими очами. — страстно прошептал, прикасаясь губами к ее пышной груди. Увидел, что старалась не показывать никакой реакции, камнем лежа под ним вопреки своим желаниям. Кеманкеш резко подскочил, поднимая за собой и Кесем, поворачивая ее к себе спиной и прижимая голую изящную спину к своей груди и обхватывая густые каштановые волосы. — Не противься. Ну же, расслабься, покажи, как тебе хорошо. — прошептал на ухо томным басом, который породил в теле Госпожи множество мурашек, которые словно опустились к низу живота, завязав там тугой узел. Откинул обратно на кровать, возвышая над женщиной. Вошел, особо не церемонясь, в ответ на что получил громкий стон, наконец сорвавшийся с женских губ. Миниатюрное тело изогнулось, образовав идеальную дугу, под напором мужского начала, и все бы ничего, но та самая страшная картина предстала из ее постоянных ночных кошмаров. Слезы брызгнули из серо-голубых глаз, которые женщина зажмурила. Мустафа, увидев это, не на шутку испугался. — Кесем, я сделал тебе больно?! — остановился, бросаясь к лицу супруги. — Нет, раз уж начал, закончи. — твердо отрезала, наконец успокоившись. Мужчина мог подумать, что это последствия женского оргазма, но подобного за женой ранее никогда не замечал. Был всегда слишком чуток и внимателен к ее эмоциям, особенно в такие моменты, потому полностью исключил предположение, что мог попросту не заметить подобной реакции. Понимал, что явно есть что-то, чего он не знает и что ему пора узнать. Теперь нужно было только выгадать удобный момент, дабы начать расспросы. Но в тот момент об этом думать — как минимум было бы крайне глупо, потому, усмирив свой пыл, стал двигаться внутри Махпейкер гораздо аккуратнее и нежнее, лаская каждую чувствительную точку на ее прекрасном теле. Почувствовав такой трепет, наконец отпустила себя, позволяя подчиняться инстинктам, что не могло не радовать Кеманкеша. — Моя... Только моя. — рыкнул на ухо, выполняя последние движения. Лежали молча, лишь изредка поглядывал на нее. Пушистые ресницы аккуратно обрамляли прикрытые веки, пересохшие губы так и манили к себе, а локоны соблазнительно спадали на шею, плечи и грудь, укрывая их от пылкого взора страстного любовника. — Жизнь моя. — виновато потянулся к волосам, желая взять одну из прядей и вдохнуть такой родной для него аромат. Отпрянула, будто получила разряд тока. Понял, что был слишком настойчив в своих намерениях и в эту же секунду тысячи раз успел себя укорить в лишней резкости. — Пошел к черту. — прошипела и, превозмогая слабость, побрела к своей одежде, разбросанной по всей комнате благодаря нетерпеливости Кеманкеша. — Кесем! — полностью отрезвел после всего произошедшего и подскочил вслед за ней, застегивая наспех рубашку и натягивая штаны. — Кесем, прошу... — схватил ее руку, заставляя обернуться. Получил пощечину, зажмурился и сделал то, чего Махпейкер явно не ожидала: спустился на колени и обхватил талию супруги руками, прижимаясь лицом к ее животу. — Прошу, прости меня. — впервые в жизни Кеманкеш позволил так явно дать себе слабину. Скупые слезы вырвались из карих глаз, оставляя за собой мокрые следы на щеках. — Я не знаю, что на меня нашло... Столько времени я хочу как-то помочь тебе, поддержать. Столько времени я мучаю себя догадками, что с тобой, почему ты так отдалилась от меня. Я окончательно забрел в тупик и не могу понять, что мне делать дальше. Я ни за что не смогу тебя оставить, если ты меня прогонишь, долгое время я думал, что можно предпринять, чтобы заново завоевать твое сердце, чтобы ты вновь доверяла мне, вновь позволила быть рядом. Я не хочу причинять тебе неудобства своим присутствием, но и без тебя я уже не могу. Не знаю, как можно объяснить эту зависимость от тебя. И я знаю, что это не оправдание моему поступку... Не буду скрывать, я снова вопреки данным тебе, Кесем, обещаниям пристрастился к вину, чтобы хоть как-то заглушить эти бесконечные переживания, которые съедают изнутри. Оно сегодня окончательно вскружило мне голову и затуманило рассудок. Я становлюсь безумцем, когда ты так близко, но одновременно с этим не могу к тебе даже прикоснуться. Знаю, ты меня не простишь за нетерпение, за силу, которую я посмел применить по отношению к тебе, своей горячо любимой супруге, матери моих детей, но больше не выдержу всего этого. Не смогу. Каждый вечер я перечитываю все твои письма, которые выучил уже наизусть, вспоминаю все счастливые моменты, связанные с тобой. Постоянно тешу себя надеждой, что ты все же придешь... Тихо зайдешь в мои покои и подаришь свои объятия, скажешь, как сильно любишь меня. Кажется, я настолько часто представляю себе это в голове, что совсем скоро буду видеть этот обман разума наяву. Твой холод словно карающее пламя мучительно уничтожает мою душу. Убей меня, умоляю. Пусть моя жизнь, ставшая адом в твое отсутствие, наконец оборвется от твоих рук. — голос Кеманкеша все больше надрывался. Наконец он просто достал из внутреннего кармана своей рубахи бутылек с мутной жидкостью и протянул его Кесем, все также прижимаясь лицом к ее животу. — Одно твое слово, и этот яд заберет мою жизнь, закончив все мучения. — поднял наконец взгляд на лицо женщины. Махпейкер никогда не видела его в подобном состоянии, потому ее накрыл шок, Султанша не смела даже пошевелиться. Нет, это не было манипуляцией с его стороны, Кеманкешем руководило лишь полное отчаяние, что прекрасно понимала его супруга. И только когда молча выслушала мужа и немного отошла от сказанного им, Махпейкер положила ладонь на его жесткие волосы, поглаживая их. Сдержав подступившие слезы, тихонько опустилась рядом с ним на ковер, беря из его рук маленькую склянку. — Если этот яд и убьет кого-то, то лишь меня. Никогда... Больше никогда не смей думать о смерти, из чьих бы ты рук ее не хотел принять. Не забывай, у тебя есть дети, которые безумно любят тебя, которые нуждаются в отце... у тебя есть я. — шепотом проговорила, поглаживая его щеку. — Можно я просто прикоснусь к тебе?... — спросил, смотря в ее глаза. — Да. — ухмыльнулась из-за сложившейся ситуации. Только пару десятков минут назад брал ее буквально силой, а теперь спрашивал разрешение, чтобы просто коснуться. Кеманкеш бережно взял ладонь Махпейкер и поднес к своим губам, еле прикоснувшись. — Кесем, прошу, не отдаляйся от меня. Не бросай того, кто не представляет без тебя жизни, на растерзание судьбы. Я люблю тебя и готов весь мир отдать взамен на твою благосклонность ко мне. — говорил шепотом, еле слышно, а она внимала каждому его слову. Понимала, как далеко все зашло и как ранила его из дня в день своим холодом. — Я долго думала насчет нас, почти готова была наконец открыться тебе. Сегодня своим поступком ты нарушил мои планы. Но это не отменяет того, что я люблю и буду любить тебя все то время, что отведено мне для жизни в этом мире. Однажды я смогу рассказать тебе все, что сейчас держу в себе, мы сможем вновь быть так близко друг к другу, но не сейчас... Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, а тем более твоей смерти. Не переживу. Потому и говорю прямо, не тая, что я сейчас не готова тебе полностью открыться, но все эти недоговаривания не будут вечными, они закончатся. И если ты не хочешь разрушить мою жизнь и жизнь наших детей, то больше никогда даже не подумаешь о смерти. — Кеманкеш хотел убрать маленькую слезинку, вырвавшуюся из женских глаз, но ее рука помешала, самостоятельно стерев одинокую каплю с лица. Кесем одарила Мустафу нежным прикосновением губ на его щеке и поднялась, возвращаясь к расчесыванию волос и будто не замечая его присутствия в покоях. Будто ничего здесь и не происходило... — Я добьюсь твоего расположения, Кесем, чего бы мне это не стоило. Готов и днем и ночью молить Аллаха о том, чтобы даровал мне твою благосклонность, готов искупить каждый свой грех за твой нежный взгляд. Спокойной тебе ночи, моя Султанша. — промолвил, находясь у самой двери, готовясь ее отворить. Вышел, оставив супругу наедине с ее мыслями. Не жалела ни об одном сказанном слове. Тело приятно ныло, а все следы недавнего удовольствия дополняли сладостные мысли о том, что первый шаг навстречу их с Кеманкешем примирению сделаны. Не винила его в том, что сделал этим вечером: знала, что вскоре это должно было произойти, потому уже ожидала визита супруга. И знала, что Мустафа действительно сделает все, чтобы она больше не испытывала гнета дурных мыслей. Совсем скоро она наконец сможет вновь сполна открыться супругу, приласкать его, потому уже готовилась к этому. Можно было подумать, что Кеманкеш пойдет в кабинет, чтобы наконец хоть немного поспать, но не сегодня, не в этот вечер. Не в вечер, когда он наконец понял, что Кесем все еще чувствует что-то к нему, что все же есть надежда на то, что все наконец наладится в их семейной жизни. — Хаджи! — колотил дверь евнуха, который готовился ко сну. — Паша, что случилось? Что-то с Султаншей?! — взволнованно вопрошал евнух, явно обеспокоенный столь неожиданным и поздним визитом Великого Визиря. — Нет, просто мне нужно, чтобы мои мысли воплотились в реальность незамедлительно. Я хочу устроить нашей Госпоже небольшой сюрприз, и мне нужна будет твоя помощь. — Конечно, Паша, если это как-то поднимет настроение Кесем Султан, то я, безусловно, исполню Вашу волю. — улыбнулся евнух. — Проходите. — сильнее отворил дверь в свои покои, пропуская высокого мужчину.