О чем мы молчим?

      Её холодный голос прорезывал мои мысли.

      С начала учебного года прошло несколько недель. Мы с Тео все это время привыкали или пытались привыкнуть к спокойным ночам, но хладнокровное спокойствие нарушали ночные кошмары. Со временем они, конечно, утихали, но нам по-прежнему тяжело давалось уснуть. Даже будучи дико уставшими, как только голова касалась подушки, ожидание сна могло длиться часами.       Порой мы сменяли друг друга в гостиной, чтобы каждый из нас побыл в одиночестве. Все эти недели нам было неудобно находиться в компании друг друга. Речи были короткие. Создавалось ощущение, что в нас надломилась дружба. Это не осталось незамеченным Блейзом. Ему казалось, что он находится меж двух огней, словно перебежчик от одного врага к другому. Рассказать ему правду мы оба не решались. Блейзу повезло больше: все лето он провел в Италии в поместье. Когда как нас с Тео готовили к приближающемуся ужасу. Подготовка была не менее ужасающей.       Я правда старался изображать из себя того же заносчивого придурка, как месяцами ранее. Но правда также состояла в том, что мне требовалось чуть больше времени. Чуть больше времени изучить основы актерского мастерства. У Тео получалось лучше. Он больше меня разговаривал с Блейзом и однокурсниками, пытался шутить и выглядел приличнее моего отражения в зеркале.       Но я не должен выглядеть слабым. И таким жалким. Это не моя позиция.       ***       Сентябрь подходил к концу, но погода по-прежнему оставалась теплой. После окончания занятия по зельеварению я решил сходить в больничное крыло. Порция зелья сна без сновидений закончилась еще два дня назад, а готовить новое мне было чертовски лень, да и сложно. Спать под действием зелья оказалось так… приятно. На утро я чувствовал себя лучше, а темные впадины под глазами стали чуть светлее. Половину того, что приготовил, я, не задумываясь, отдал Тео. Тот, конечно, отрицал необходимость в зельях, но я знаю, что он тоже смог наконец-то выспаться.       Я зашел в больничное крыло, но оно на удивление оказалось практически пустым. Видимо, первокурсники смогли быстро освоить полеты на метле, а не как Лонгботтом на первом курсе.       — Мадам Помфри сейчас подойдет.       Это её голос. Я устал от него на занятиях. От её смеха в коридорах школы, от этих вечных заумных фразочек в попытке показать себя умнее — доказать себе и другим, что она не уступит чистокровным в уровне.       И как бы не было тяжело осознавать сей факт, это оказалось правдой.       Но я действительно не хотел не только видеть её, но и слышать. Она так часто мелькала передо мной, весь месяц мне казалось, что она преследует меня. Но вроде лишь казалось. Я стою на месте в ожидании мадам Помфри. А она же сидела на кушетке в метрах трех от меня.       — Выглядишь, к-хм, больным.       Ты серьезно?! Мерлин, что за странная дура. После этого замечания я не выдерживаю, чтобы ей не ответить:       — Выглядишь так же занудно, Грейнджер. Тебя не учили не приставать к людям, если они тебе, к-хм, не отвечают?       Смотрю в её сторону. Презрение. Изображаю его. Я постарался прищурить взгляд, чтобы она осознала, какие же бестолковые попытки она предпринимает для разговора со мной. Конечно же, она понимала все. Понимала, что моя семья сейчас наиболее активна, а значит и я тоже. Я читал в её глазах и слышал в интонации недоверие, здравый смысл, возможно даже отвращение.       Отвращение к моему участию в том, что вероятно произойдет в ближайшем будущем.       Как жаль, что Поттеру никто не поверил.       Бедный малый переживал достаточно сильно из-за смерти того пуффендуйца. По его внешнему виду легко считать те же бессонные ночи, что у нас с Тео. Я точно знаю: кошмары настигают и его.       Честно, я не до конца понимал смерть Диггори. В ней не было смысла. Хотя логически смысл был. Поттера легко принять за сумасшедшего, но подтверди кто его слова помимо директора школы (не менее чокнутого), стало бы сложно игнорировать возвращение врага.       — Мадам Помфри возвращается.       Она спрыгивая спускается с кушетки, от чего каблуки ударяются глухим стуком по полу. Я успел заметить, что из-за её невысокого роста ноги не достают до пола. Со стороны выглядело смешно. Видимо, поэтому ей пришлось спрыгнуть.       Она проходит мимо меня, будто назло создавая легкий ветряной поток. Разворачивается. Боковым зрением я наблюдаю за её действиями.       Возмутительно.       Раздражает до посинения пальцев, сжатых в кулак.       — И, да… Зелье сна без сновидений вызывает привыкание. Без него впоследствии ты не сможешь уснуть вообще.       Она делает какой-то непонятный жест пальцами и уходит. Просто тихо уходит, теперь лишь постукивая каблуками по моим расшатанным от её доставучести нервам.       Откуда она узнала?       — Мальчик мой, ты заболел?       Помфри наконец-то соизволила вернуться на рабочее место.       — Да. Нет. Мне… мне нужно зелье сна без сновидений.       — Ох, я не могу просто дать тебе его. Зачем тебе это зелье?       Кошмары. Сны, в которых я вижу окровавленное тело своей матери из-за моего непослушания перед врагами. Сны, в которых меня пытают вместе с друзьями круциатусом. Сны, в которых пытают и убивают грязнокровок. И её.       — Серьезная загруженность на учебе. Иногда мне снятся плохие сны из-за этого. Мне нужно высыпаться перед занятиями, но иногда это… невозможно.       Искусный лжец. Это невозможно теперь всегда. Я надеюсь, что мадам Помфри мне поверит.       — Я выпишу тебе несколько, но мне нужно поставить в известность декана твоего факультета во избежание недоразумений.       Конечно.       Мадам Помфри записывает что-то на небольшой кусок пергамента, подходит к окну и отдает свернутый маленький свиток в клюв сове. Та улетает. Через мгновение передо мной оказывается несколько склянок зелья. Надолго не хватит, но я справлюсь. Должен.       «Зелье сна без сновидений вызывает привыкание». Я никогда не слышал о таком. Как правило, долго его не пили, тогда откуда она знает об этом?       Я беру зелье, благодарю Помфри и, ступая по невидимым шагам, оставленными ею, выхожу из больничного крыла.       ***       Середина осени решила отыграться за сентябрь: последнюю неделю шли дожди, омрачая вид вокруг школы еще больше. Я сидел под деревом у Черного озера под согревающими чарами, когда неожиданно рядом со мной кто-то тоже присел.       — Ты снова куда-то уходишь.       Блейз. Я не ожидал его увидеть здесь. Я смылся после занятий незамеченным. Но получается, что не от него. Забини был одним из немногих, кто замечал тяжелую атмосферу, витающую вокруг меня и не только, но старательно не подавал виду.       — Просто отдыхаю. Наблюдаю за рассеивающимся от выдоха паром и жду. Знаю, что ожидать.       Блейз, задыхаясь почти на каждом слове от накипающей злости, продолжает:       — Вы как-то странно отдыхаете. Ты и Тео. Мы все же вернулись в Хогвартс, а у меня ощущение, что отдохнуть смог только я. Но знаешь, что меня раздражает? Что мои друзья считают меня дурачком и думают, что я ни черта не понимаю!       Я знаю, что ты все понял еще в поезде по пути в Хогвартс. Знаю. Но мне легче молчать. Легче проходить это одному. Легче не притворяться кем-то другим. Легче защищать только себя, не переживая сильно за других.       — Мама мне все рассказала. Не ожидал, что вы будете скрывать от меня нечто такое, но это ваше решение… Я не могу осуждать. Пришел сообщить, что мы планируем в пятницу вечеринку, первую с начала учебного года. Тео точно придет. Организация и выпивка на мне, с тебя присутствие.       Полная хрень. Организовывать вечеринки в такое время? Мне неприятна идея веселиться. Единственное, что мне интересно на ней — алкоголь.       — И, да, если ты не придешь, Драко, я подвешу тебя с Астрономической башни. Голым.       Блейз встает, применяет на себе очищающее заклинание и разворачивается, чтобы уйти. Я останавливаю его своим смешком.       — Я приду. Не хочу светить своим прекрасным задом перед всей школой.       Он смотрит на меня, а я подмигиваю и улыбаюсь. Пусть видит, что я не безнадежно потерян.       ***       Было вполне ожидаемо, что Блейз загонит всех в Выручай-комнату. Проводить масштабные тусовки и остаться не пойманным Филчем или дежурящими деканами — успех. Я стоял около стены, в которой злосчастный вход не хотел появляться. Наверное, я просто не хотел туда идти. Мне по-прежнему сложно изображать, что ничего не произошло. Вчера Тео наконец-то решился поговорить со мной об этом и предложил просто отпустить. Мы не можем ни на что повлиять. Судьбу не изменить, как он сказал. Я почти согласен с ним. Но я такую судьбу не принимал. И буду делать все возможное, чтобы не остаться в «дураках».       Я хочу посмотреть, как Тео веселится. Может это достаточное желание, чтобы дверь в эту долбанную комнату наконец-то открылась?       Нет? Нет.       Я прошел раз пятнадцать туда-обратно, но проклятая комната не пыталась или не хотела меня впускать. Запустить Бомбарду в стену было бы интересным действом… Пока я об этом думал, вертя палочку между пальцев, стук каблуков заставил меня повернуть голову и отвлечься от злости на пустующую от двери стену. Вероятно, это Макгонагалл, которая дежурит сегодня на этом этаже, а может кто-то другой. Нужно спрятаться, но вокруг ничего, за что можно было бы зайти. В последний момент я решаю наложить на себя дезиллюминационные чары и стою, ожидая. Из-за угла выходит она, напевая себе что-то под нос. Идет медленным шагом в моем направлении и останавливается передо мной.       — Чары видны под определённым углом света. Ты стоишь как раз под этим самым углом. Проходи здесь преподаватель, тебя бы заметили.       Чертова заучка. Я снимаю чары и ощущаю, что она стоит ближе, чем я мог предположить ранее. Она смотрит на меня снизу вверх, не прерывая зрительный контакт.       — На что смотришь? — грубо спрашиваю я её.       Действительно, Грейнджер: на что?       Она поворачивается к стене и проходит в дверь, которая неожиданно для меня все-таки появилась. Видимо, Грейнджер изъявляла большее желание оказаться на вечеринке. Останавливается в проходе и с явной ухмылкой на лице, произносит:       — Ты так и будешь здесь стоять?