Маэстра

Утро

      Рон сидел в просторной гостиной, куда его четверть часа назад привёл домовой эльф. Интерьер был настолько мрачным, что даже кладбище казалось более уютным местом. Тёмно-зелёные стены, синий диван и хрустальный стол. Идеально наполированный, будто эльфы в этом поместье не занимались ничем другим, кроме уборки. Чистота граничила со стерильностью в больнице Святого Мунго, хотя там достаточно часто встречались лужи крови, особенно возле отделения тяжело раненых.       Уизли сжал зубы. Сколько можно ждать? Да, он пришёл без приглашения, но ведь Аврорам оно и не нужно. На правила этикета и сомнительные чистокровные реверансы времени не было от слова совсем. Как же ему претила вся эта самопровозглашённая элита, считающая себя выше всех. И Бог им не Бог, а лишь марионетка в руках волшебников.       И сейчас вместо того, чтобы заниматься действительно важными делами, он торчал в этом чёртом забытом месте в ожидании Гринграсс. Отвратительная расточительность драгоценными ресурсами Аврората.       Между прочим, время близилось к обеду, так почему же она ещё даже не проснулась? Или по крайней мере не соизволила выползти из своей комнаты? В эльфийских глазах читалось столько страха, что вряд ли существо лгало, когда лепетало о любви госпожи к поздним пробуждениям.       Рон ещё раз оглядел гостиную. Как аврор-разведчик он уже сделал достаточно выводов о своей новой цели. Любит книги по Истории магии, которые в отличии от других, имели потёртый корешок и стояли в алфавитном порядке. И блестящие платья, от которых оторвались мелкие камешки, едва заметные, запрятавшиеся в ворсе высокого ковра.       Одно из них нарочито вычурно покоилось на кресле, будто намекая, что хозяйка вольна делать что хочет. К тому же, было очевидно, что Гринграсс не брезговала алкоголем… Замок в барном шкафу имел столько царапин, что и сосчитать сложно. Стандартное прожигание жизни богатых выскочек.       Громкий хлопок нарушил идеальную тишину.       — Аврор Уизли, чем обязана?       Дафна аппарировала возле кресла и тут же присела.       Лишь в нижнем белье. Кружевном, с оборками и чулками.       Ярко-красного цвета.       Проклятье.       Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл. И сделал над собой неимоверное усилие, чтобы смотреть Гринграсс в глаза и никуда больше. В горле пересохло, будто кто-то зачаровал мышцы и вытащил всю влагу.       — Я сижу здесь уже больше четверти часа. Ваш наряд определённо не занял столько времени, чтобы… — сквозь зубы проговорил Уизли.       — Я надела лучшее, что есть в моём гардеробе. Так по какому вопросу вы прибыли в поместье?       — Накиньте на себя что-нибудь.       — Не откажусь от вашей мантии. Говорят, Авроры носят только кожу, но у вас странное репсовое плетение. Никогда раньше не видела. Хочется ощутить, как такая ткань ласкает кожу. Или режет.       Рон выгнул бровь. Она играла с ним, как дементоры с заключённым. Очевидно, что следить за ней будет то ещё испытание. Надо заставить её подчиняться и действовать в рамках установленных правил.       Уизли хватило одного взгляда, чтобы понять, что перед ним достойный соперник в играх разума. Похоже, что Гринграсс-старший хорошо поднатаскал свою дочь. Видимо, готовил её к той же криминальной жизни, что активно вёл сам.       — Вы, несомненно, привыкли к джентельменам, которые лижут пятки своим дамам, лишь бы те были счастливы и не ковыряли им головы. Я не из их числа. Раз вы предпочитаете быть в таком виде — не проблема, — на одном вдохе выпалил Рон. — Мисс Гринграсс, мне жаль, но вашу сестру сегодня нашли мёртвой. Примите глубочайшие соболезнования от лица Аврората и от меня лично.       Дафна не двигалась. Сидела ровно с каменным лицом, не выражающим никаких эмоций. Вообще никаких. Словно он ей рассказал не о смерти единственной сестры, а о мелких сплетнях высшего света. Отсутствие реакции могло рассказать о человеке даже больше, чем её наличие.       Она была словно статуя в античном храме. Слишком гордая, чтобы показать хотя бы каплю внутренних переживаний. Слишком холодная, чтобы позволить приблизиться хотя бы на расстояние в пару ярдов. Слишком высокомерная, чтобы принять хотя бы сухие и дежурные соболезнования Уизли.       — Что-то ещё?       Рональд выгнул бровь. Гринграсс выбивалась из всех стандартных и нестандартных целей, что у него были раньше. Её тело говорило, что она слегка напряжена. Но её аура, магические вибрации и выражение лица были абсолютно бесстрастными.       Обычно девушки чистокровных семей не умели чётко контролировать свой магический след. Им не приходилось сидеть в клетках или ходить на допросы. Гринграсс же оказалась прочнее кожи дракона.       — На данный момент тело Астории находится в лаборатории для анализа.       — Как любезно с вашей стороны. Обязательно сообщу матери, что её любимую дочь искромсают специалисты, прежде чем вернуть в родную обитель, — каждое слово отскакивало от стен, настолько был ледяным её голос. — Похоже, что вам, мистер Уизли, нравится разглядывать мою грудь, раз вы не можете рассказать всё и сразу. Тянете время, а мне приходится вытягивать из вас информацию, как яд из клыков змеи.       — Что вы имеете ввиду?       — Как это произошло? Кто убийца?       — Я не говорил, что её убили. Я лишь сказал, что Асторию нашли мёртвой, — негромко сказал Рон, продолжая разглядывать небесно-голубые глаза. — Почему вы решили, что её убили?       Дафна поджала губы, положила ногу на ногу и скрестила руки на груди. Уизли усердно игнорировал сползающую лямку её бюстгальтера, сосредоточившись на очерчённых скулах. Гринграсс едва заметно облизнула губы и тяжело сглотнула. Она явно держала ситуацию под контролем, и слишком очевидно рассчитывала просканировать Уизли, когда он отвлечётся на её изгибы и обнажённую кожу.       Тот не поддавался. Смотрел ей в глаза и практически не моргал. Дафна ощущала, как он изучает её ауру и магический след. Наглый, упёртый мракоборец Уизли. Пришлось быстро переиграть карты, ведь она рассчитывала, что к ней явится Паркинсон.       — В мой дом пришёл не просто рядовой сотрудник Министерства, а лучшая ищейка. Для таких элементарных выводов диадема Ровены Когтевран не нужна. Если бы сестра покончила с собой, наверняка сюда прислали бы мисс Вейн или какого-нибудь другого мозгоправа.       Уизли не поверил ей ни на йоту. Слишком подозрительно вела себя Дафна, даже не удивилась смерти собственной сестры, не говоря о том, что Рон ожидал слёзы, истерику или хотя бы отрицание.       — Да, вы правы. Вашу сестру действительно убили. На данный момент Аврорат назначил меня охранять вас от возможных покушений, пока ведётся расследование. Как только убийца будет пойман, я, разумеется, перестану выполнять обязанности…       — Моей няньки? — закончила за него Дафна.       Ей было абсолютно всё равно, что хотел сказать Уизли, ситуацию она видела именно так. За окном неожиданно полил сильный дождь, а удары грома заставили стёкла затрещать. Он будет мешаться под ногами, а этого никак нельзя допустить.       — Не знал, что вам нужна нянька. Думал, что достаточно будет мракоборца, который не позволит убийце причинить вам вред.       — Передайте своему начальнику, что я не нуждаюсь в его людях. Родовая магия поместья…       — Не смогла защитить вашу сестру. Ни оно, ни амулеты, ни даже волшебная палочка. Министерство ставит безопасность граждан превыше всего, поэтому здесь, — он вытащил из внутреннего кармана мантии пергамент с красной восковой печатью. — Постановление, что я буду находиться рядом с вами на постоянной основе для охраны вашей же жизни.       — Начальник Аврората — мистер Донован, верно? Скажите, его давно обследовали на наличие душевных заболеваний? Подозреваю, что он неожиданно сошёл с ума, раз решил, что я позволю ночевать какому-то… — Дафна прошлась по Уизли испепеляющим взглядом. — Аврору в своём доме. Может, вас ещё в мою постель уложить?       — Пока что нет такой необходимости.       — Мой отец узнает об этом. И будьте уверены, разнесёт всю чёртову контору, именуемую штабом мракоборцев, на мелкие щепки.       — Разумеется, мистер Гринграсс в курсе. Ваша мама больна драконьей оспой и проходит лечение в Швейцарии, насколько мне известно. Её лечащий колдомедик запретил любые стрессовые ситуации, поэтому мистер Гринграсс принял правильное решение. Он останется с ней до конца лечения, а после ваши родители вернутся в Англию и простятся с Асторией, — сдержанно проговорил Рон.       — То есть он дал разрешение на нахождение Аврора под одной крышей со мной? Он знает, кого именно мистер Донован послал для моей охраны?       — Конечно. Мистер Гринграсс считает, что лучше разбираться со светскими скандалами, что его дочь живёт с предателем крови, чем хоронить ещё одного ребёнка. Разумно, не находите?       — Я нахожу это всё крайне глупым. Вы понятия не имеете, во что ввязались. Мой отец — не спекулянт с Косого переулка. С ним нельзя договориться, нельзя торговаться. Будьте уверены, что он найдёт способ, как сложившуюся ситуацию повернуть в свою пользу, и тогда вы узнаете, что такое ад на земле, — прошипела Дафна.       Первая эмоциональная реакция за всё время. Её не тронула смерть сестры. Ни слёз, ни шока. А вот новости об отце вывели Гринграсс из равновесия настолько, что её аура заиграла красными волнами.       Рон всё больше убеждался, что Донован сделал правильный выбор, послав именно Уизли следить за Гринграсс. Здесь всё было покрыто тайнами и недомолвками.       — Это угроза?       — Всего лишь предостережение.       — Польщён такой заботой, но вынужден отказаться. Не тешьте себя мыслью, что мне эта идея нравится. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что моя работа на данный момент, скажем так… — Рон тщательно подбирал слова.       — Мы должны установить правила, — Дафна будто его не слушала.       — Прошу прощения?       Гринграсс уставилась в одну точку и не моргала. В её голове копошился рой ускользающих мыслей, которые она тщетно пыталась привести в порядок. Она не понимала, зачем отец согласился на предложение Аврората. Ведь это однозначно могло испортить его гениальный план. Значит, что-то стоит выше этого самого плана.       Значит, кто-то новый встал на его пути. Какая-то влиятельная фигура.       — Я посещаю много мероприятий. Бываю в таких местах, о которых вы даже не слышали, не говоря уже о приобретении входного билета туда. Не могу же я таскаться с вами повсюду.       — На этот счёт мнение вашего отца совпало с мнением Аврората. Не волнуйтесь, в уборную или душ я за вами не последую, в остальном же — я всегда буду рядом. Двадцать четыре на семь.              Дафна поджала губы и слегка покачала головой. Похоже, что ей эта идея совсем не нравилась, но противиться мнению мистера Гринграсса она не могла. Хотя активно пыталась найти лазейку в продуманной до мелочей схеме.       — Право входа…              — У меня уже есть. Я посчитал невежливым аппарировать сразу в гостиную, не рассказав вам детали вашей новой жизни.       Дафна поняла, что от назойливого Уизли ей не сбежать. Стоит поменять стратегию. Пусть думает, что она со всем согласилась, а некоторые вещи ему знать не обязательно.       — Что ж, вы можете занять любую спальню для гостей на втором этаже. Уверяю вас…              — Я буду спать в комнате Астории. Совсем рядом с вами. Это тоже один из пунктов соглашения, который ваш отец одобрил.       Гринграсс начало трясти. Мелкая дрожь прошлась по всему телу едва заметной рябью. Обычный волшебник вряд ли придал этому значение, но только не внимательный мракоборец-разведчик. Он наблюдал, отмечая и запоминая каждую деталь её магических вибраций.       Рон прошёлся изучающим взглядом по Дафне, убеждая себя, что так нужно было для работы. Подавлять интерес собственного тела оказалось не так легко, как он думал. Хотя никто и не выглядел так впечатляющее, как Гринграсс.              Её кожа была светлой, но не фарфоровой и даже не молочной. Скорее как цвет слоновой кости. Голубые глаза словно воды ледяной Антарктики могли обжечь морозом и причинить почти физическую боль. Чётко очерчённые губы и ещё…       — Наденьте, — он поднялся с дивана, снял мантию и накинул на хрупкие плечи, еле касаясь мягкой кожи.       — Я могу вас о чём-то попросить?       Рон удивленно вскинул бровь. В её голосе было столько горечи и обречённости, что казалось, будто розовый мир Дафны Гринграсс только что рухнул. В голове тут же включился режим «защитника», вышколенный в семье, где было слишком много братьев и лишь одна сестра.       — Чем могу быть полезен?       — Налейте мне виски. Ключ от бара лежит на столе. Спасибо.       Уизли даже не шелохнуся. Как такое возможно, что смерть сестры не вызвало никаких эмоций, а новость, что он будет жить с ней под одной крышей, спровоцировала желание выпить крепкого алкоголя.       Она совсем другая.       Не ядовитая как Паркинсон, не агрессивная как Булстроуд, не жестокая как Джинни. Хотя многие детали магических вибраций чистокровных ведьм были похожи. У всех были общие черты. Только не у неё.              Что же с тобой не так?       Рон смотрел на кутающуюся в его мантию Дафну, которая еле шевелила губами. Шептала что-то нечленораздельное так тихо, что не было ни малейшего шанса разобрать хотя бы одно слово. Как будто пыталась себя успокоить. Пальцы побелели, настолько сильно она сжимала края грубой ткани.       Уизли уверенно направился к столу и взял ключ. Открыть бар, достать стакан и бутылку. Возможно, он бы сам не отказался обжечь горло несколькими глотками хорошего виски, но не сейчас. Не сегодня. Скорее всего, не раньше, чем это всё закончится.       Щедро плеснув в рокс янтарной жидкости, Рон протянул стакан Дафне, которая вцепилась в него, словно в спасительную соломинку. Она даже не поморщилась, выпив всё до капли за один раз. Гринграсс рассматривала грани рокса, проводя кончиком ногтя по каждой из них.       Рон молчал, понимая, что в такой ситуации ему нечего сказать. Да и вряд ли Дафна хотела слушать его слова поддержки, соболезнования или уверения, что всё будет хорошо. Возможно, ей просто страшно, что убийца придёт и за ней. А возможно, она просто боялась своего отца и не знала, чего ожидать. Слишком много «возможно», чтобы делать хоть какие-то выводы.       Неожиданно Гринграсс резко встала, сбросив на кресло мантию, и прошлась по гостиной, двигая бёдрами так, словно пыталась соблазнить стоявшего у стены Рона.       — Мистер Уизли, скажите, вы находите меня привлекательной?       — Прошу прощения, к чему такой вопрос, я ведь не…       — Это простой вопрос. Проще некуда, — она тряхнула волосами. — Вы считаете меня красивой? Хотели бы оказаться со мной в одной постели?       Гринграсс повернулась к нему лицом и провела по краю кружева своего нижнего белья, слегка оттягивая резинку трусиков. Её грудь тяжело вздымалась, а в глазах горел странный огонёк. Она сложила губы бантиком и послала Уизли воздушный поцелуй. В радужке появился отблеск фиолетового цвета. Похоже, что она что-то приняла.       — Аврор Уизли не может ответить на …              — Вы забываетесь, зачем я здесь, — сдержанно проговорил Рон. — Или же с кем-то меня путаете. Одевайтесь. Мы должны отправиться в штаб мракоборцев. Немедленно.       

***

День

      Паркинсон стояла перед входом в адвокатскую контору Забини, пытаясь не оборачиваться. Поттер отличился умом и сообразительностью, когда выдал, что собирается нарушить приказ Донована и последовать за ней. Под прикрытием, разумеется.       Как будто это могло помочь. Блейз уже, скорее всего, давно понял, что Пэнси пришла не одна. А от проклятых глаз младшей Уизли Поттера не спасёт даже порошок Перуанской тьмы. Только вот он всё равно сделал по-своему. Или не доверял Паркинсон, или опять пытался играть в великого героя. Уж лучше первое, там есть шанс закончить дело без смертельного исхода.       Дверь, наконец-то, открылась. Целую чёртову минуту пришлось ждать, пока её просканируют всеми возможными чарами на наличие тёмных артефактов и прочей ерунды. Словно для потенциального убийства ей нужны были подручные средства. Однажды Пэнси отправила в Мунго на три недели коллегу, который позволял себе лишнего в баре, с помощью трубочки для коктейля. Тогда Донован запретил ей посещать корпоративы и отстранил от работы на целый месяц.       Пэнси вошла в офис, осматривая стены, увешанные портретами известных волшебников. Одержимость Блейза искусством переходила все границы. Очевидно, любовь к дорогим арт-предметам ему досталась от матери, которая славилась как владелица одной из самых богатых коллекций картин по всей Европе.       Паркинсон не разделяла идиотского восхищения непонятными мазками на полотнах. Её собственная семья сделала максимум, чтобы Пэнси ненавидела всеми фибрами души галереи, светские разговоры, жеманные улыбки и туго затянутые платья. Когда она впервые высказалась матери, что не собирается подчинятся и хочет работать Аврором, то понятия не имела, что выжженный портрет на стене оставляет те же ожоги на лице изгнанного.       Пэнси залечивала раны очень долго. Запах бадьяна преследовал ещё дольше. Шрамов, слава Салазару, не осталось, иначе каждый второй жалел бы несчастную, а жалость — совсем не то чувство, которое она хотела бы вызывать у других людей.       — Мисс Паркинсон, прошу сюда. Мистер Забини ожидает вас, — миловидная секретарша поправила очки. — Желаете кофе или, может быть, чашечку чая?       — Элоиза, двойной эспрессо без сахара для меня и флэт уайт для мисс Паркинсон, — раздался голос Блейза из ниоткуда.       Секретарша тут же понеслась выполнять поручение, постукивая каблуками. Высокая блондинка с точёной фигурой и тёмной кожей. Страсть Забини к красивым женщинам с годами только усиливалась. И похоже, что даже отношения с Уизли не могли изменить этот факт.       — Так и будешь стоять в приёмной? — дверь кабинета открылась сама по себе.       Пэнси закатила глаза и быстро зашагала, разглаживая по дороге помятую мантию. Предстоял сложный разговор, который может стоить ей не только свободы, но и жизни.       — Похоже, что твой обожаемый Поттер решил поиграть в опасные игры со взрослыми дядями.       — Он не понимает, ты же знаешь, — Пэнси опустилась на мягкое кресло. — Не впутывай его в это дело.              — Какая преданность. Просто невероятно, — Блейз отложил перо в сторону и устремил холодный взгляд на Паркинсон. — Что тебе нужно?       — Поговорить с Джинни Уизли.       Забини выгнул бровь и рассмеялся. Он решил, что Пэнси шутит, иначе и быть не могло. Лишь неудачная, глупая шутка.       — Что же понадобилось опытному Аврору с высокими показателями раскрываемости от моей женщины?       — Хочу взять пару уроков, как охмурить Поттера, — фыркнула Паркинсон. — Блейз, произошло убийство, погибла Астория Гринграсс. Уизли может быть в опасности.       Забини стукнул по столу, от чего тот протяжно заскрипел. Пэнси была уверена, что по деревянным ножкам пошли мелкие трещины. Она не должна была себе позволять иронию и сарказм, но всё же позволила, на секунду забыв, что они больше не лучшие друзья.       — Ты дышишь только благодаря великодушию Малфоя, который тебя отпустил. Получив шанс уйти из нашего мира, ты оказалась настолько глупа, что лезешь сюда вновь. Мало того, ты решила стать Аврором, который может, зная некоторые секреты, принести нам немало хлопот. Хорошо, что Драко хотя бы связал тебя Непреложным обетом.       — Я никогда не причиню вам вред. Я поклялась в этом, — холодно проговорила Пэнси. — Вы всё ещё моя семья.       — Семья, которую ты предала? Паркинсон, я считал тебя не то, чтобы умной, но хотя бы сообразительной. Теперь вижу, что и в этом ошибался.       — Я могла бы прийти сюда с ордером. Могла бы заковать Джинни Уизли в зачарованные наручники и держать в комнате допросов столько времени, сколько нужно. И никакие адвокаты твоего бюро не смогли бы её оттуда вытащить.       — Решила мне угрожать? — выгнул бровь Блейз. — Я сверну твою шею раньше, чем ты подпишешь свои идиотские протоколы.       — Я пришла защитить её. Убийца оставил на стене надпись, которая прямым текстом указывает на причастность Джинни ко всем смертям. Донован выжил из ума, хочет засадить её в Азкабан, повесив всех собак.       — Давай притворимся, что я — кретин, и верю тебе. Как же ты собираешься защищать Джин? И что такого ты можешь сделать, что не могу сделать я?       — Совершу допрос под сывороткой правды. Буду задавать такие вопросы, которые создадут идеальное алиби. Аврорат не сможет придраться.       Забини скрестил пальцы и продолжил буравить Паркинсон тяжелым взглядом. Та затеяла слишком опасную игру. Малфой будет в ярости.       — Что она здесь делает? — раздался мелодичный голос прямо за спиной Паркинсон.              Джиневра Уизли. Длинные волнистые волосы горели огненно-рыжим на фоне чёрного костюма из кожи. Ярко-карие глаза пылали гневом и злостью, а зажатая в руке палочка говорила, что она готова применить Непростительное к Паркинсон прямо здесь и сейчас.       — Уизли. Как раз о тебе говорили.       — Пэнси Паркинсон собственной персоной. Блейз, скажи мне, что она нарушила кодекс, и теперь я могу бросить в неё Сектусемпру.       — Птичка, успокойся. Пэнси уже уходит, — Забини встал и взял Джинни за руку. — Всего хорошего.       Паркинсон также встала, но уходить не намеревалась. Она должна довести дело до самого конца. Стоять на границах двух миров было крайне сложно, но выхода не оставалось. Пэнси выбрала этот путь давным-давно.       — Астория Гринграсс мертва. Аврорат объединил все убийства в серию, и теперь ты — цель номер один, — Паркинсон не отрывала взгляда от потемневших глаз Джинни. — Они сделают всё, чтобы отправить тебя в Азкабан. И тебе прекрасно известно, что ради того, чтобы быстро замять громкое дело, они найдут все мыслимые и немыслимые доказательства. Выпишут ордер на сыворотку, залезут в твою голову, и что тогда? Ты утащишь за собой всех, включая Блейза.       Джинни поджала губы. Она не так давно крутилась в мире Триады, чтобы понимать, где блеф, а где правда. Но уже слишком давно была влюблена в Блейза, чтобы хотя бы на мгновение допустить малейший риск причинить ему вред. Сомнения закрались в голову Уизли, и этого было Пэнси достаточно.       — Я связана Непреложным обетом никогда не рассказывать о другой деятельности своих бывших сокурсников. И не могу причинить им вред. Не веришь мне — я понимаю, но поверь тому, что я не собираюсь умирать во имя идеалов штаба мракоборцев.       — Зачем тебе это?       — Ты знаешь, — тихо ответила Пэнси. — Ты ведь теперь часть семьи.       Джинни крепко сжала руку Блейза и украдкой на него взглянула. Их отношения начались стремительно. Он не поддавался её чарам. Они на него просто не действовали, одной Моргане известно почему. И это доказывало, что их любовь — самая искренняя и настоящая.       — Какой у тебя план?       — Джин, даже не думай об этом. Нам не нужна ничья помощь, мы справимся сами… Я смогу тебя защитить.       — Блейз… Мы не можем рисковать, — Уизли погладила пальцем по его щеке. — Я знаю, на что способны аврорские крысы. Они давно точат на нас мелкие зубы. Кто будет проверять твои воспоминания?       Паркинсон вытащила из кармана маленькую склянку с красноватой жидкостью. В другом кармане лежали пустые колбы.       — Мы изменим их. Намного лучше, чем это делал Слизнорт. Никто не сможет придраться. Наш разговор полностью конфиденциален.       — Если информация просочится, а ты не сдержишь своё слово, я убью всех, кто тебе дорог. И начну с Поттера, — жёстко проговорила Джинни.       — Такую потерю я смогу пережить, — едва заметно улыбнулась Пэнси. — Шутка, Уизли. Расслабься. Понимаю, что я последний человек, которому ты могла бы доверять, но ситуация сложилась так, как сложилась. Вот, посмотри.       Паркинсон ещё раз запустила руку в карман и вытащила оттуда скомканную колдографию, на которой светились слова над трупом Астории. Уизли мгновенно всё поняла. Когда-то давно своими же руками она выводила кровью послания Волан-де-Морта, а теперь кто-то писал послание ей самой.       — Есть мысли, чья это работа? — спросил Блейз, разглядывая колдо. — Поттера назначали главным следователем?       — Да. Он собирает улики и доказательства, но разумеется, не может допросить Джинни. Не только из-за того, что вы когда-то встречались. В первую очередь из-за взгляда сирены, — Пэнси смотрела на Уизли, не отрываясь, считывая малейшие изменении в выражении её лица.       Та лишь сильнее сжала руку Блейза. Взгляд сирены…       Уизли всегда была хороша в защите от тёмных сил, да и силе крестража Волан-де-Морта сопротивлялась очень долго. И эта идиотская самоуверенность завела её слишком далеко. Изучая древние артефакты, она наткнулась на старые скрижали в скинии на юге Шотландии. Даже перчатки из драконьей кожи не спасли от зачарованных страниц. В неё тут же впиталась чёрное колдовство, что набирало силу годами.       И теперь Джинни Уизли обладала самым опасным в мире взглядом. Она могла одним взмахом ресниц заставить любого мужчину сделать то, что ей придёт в голову. Только мужчин. Министерство хотело изучить Джиневру словно подопытного кролика, но Гарри смог предотвратить ужасные исследования, которые предлагали Невыразимцы.       Из-за взгляда сирены они и разошлись. Джинни начала его использовать на своём парне, который не мог сопротивляться тёмной магии, которая не оставляла на жертве никаких энергоследов. Ни единого. Все официальные записи о её «даре» в Аврорате были уничтожены, Поттер не хотел, чтобы его хоть и бывшую, но всё же когда-то возлюбленную, преследовали собственные коллеги.       А после она встретила Блейза… Во время задания Джинни поняла, что на Забини не действуют её чары. Никакой фальши, никакого колдовства. Лишь настоящие чувства.       — Малфой не спустит тебе этого с рук. Не рассчитывай, что он ещё раз проявит милосердие, — Блейз повторил то, что уже говорил сегодня. — Что ты будешь делать?              — А это уже мои проблемы.       — Акцио, сыворотка правды, — Джинни взмахнула палочкой, и колба полетела прямо к ней в руки.       Уизли зубами открыла крышку и тут же выпила содержимое. Её лицо скривилось от мерзкого вкуса зелья. Кислое, с примесью терпких ноток. Через мгновение она подошла к креслу Блейза и уселась в него, а он стал позади, оперевшись о спинку.       Паркинсон тяжело сглотнула и достала заколдованное перо, которое записывало показания на пергамент. Все заметки тут же становились официальными доказательствами и пришивались к делу без возможности изъятия.       Допрос продлился недолго. Пэнси так и не прикоснулась к кофе, а после, поблагодарив Забини и Уизли, вышла из адвокатской конторы. Блейз провожал её взглядом, полным смешанных чувств.       — Мы должны заняться поиском этого убийцы. Возможно, это кто-то из клана.       — Уже занимаюсь. Малфой считает, что это люди Маэстро. Найдём его — найдём и остальных.       — Я должна навестить Дафну, пока Аврорат не послал к ней ищейку, — нахмурилась Джинни. — Предоставим ей защиту.       — Уже поздно. Пока вы тут мило общались, из штаба пришла информация, что Гринграсс уже там.       — Чёрт! — хлопнула по столу Уизли. — Эти крысы начинают раздражать всё больше и больше.       Блейз коснулся подбородка Джинни и ласково провёл по нежной коже. Хотел успокоить, усмирить буйный нрав.       — Представь их раздражение, когда они поймут, что ты выпила испорченную сыворотку. Игра только началась.

***

Вечер

      Гермиона Грейнджер сидела перед зеркалом и пыталась собрать непослушные кудри в аккуратный пучок. Получалось из рук вон плохо. Она слишком сильно нервничала, стараясь продумать каждый свой следующий шаг. Одно дело изучать Малфоя днями и ночами напролёт, совсем другое — прийти в ресторан и следить за ним.       Причёска разваливалась, не желая подчиняться взмахам волшебной палочки. Каскад тяжёлых кудрей упал на обнажённую спину. Элегантное синее платье, жемчужные серьги, растушёванный карандаш. Гермиона не ощущала себя собой, глядя на изящный образ. Слишком утончённо, неудобно, непрактично. Совсем не похоже на любимую одежду простого покроя, что висела в гардеробе. Аккуратно и без всяких декольте и разрезов.       Грейнджер сдалась, перестав бороться со своенравными волосами. Лучше оставить их распущенными, хотя бы прикроют оголённую кожу. Гермиона должна была выглядеть неприметно, а учитывая, куда она сегодня шла, то именно такой наряд подходил больше всего. Обычный вечер, ничего необычного. Насладиться голосом Полумны, выпить хорошего вина, поужинать. О том, что программа включает в себя сближение с Малфоем, Грейнджер старалась не думать.       Он был её работой так долго, что она иногда даже разговаривала с ним. Мысленно. Представляла, что же Драко ей ответит. Как себя поведёт. Гермиона знала о нём слишком много. Где бывает, что ест, какие сигареты курит, но не знала самого главного. Какая у него волшебная палочка? Есть ли у него патронус, и если да, то какой? Чем на самом деле он занимается в теневой стороне магической Британии?       Часы пробили восемь. Пора выходить, чтобы успеть к началу. Столик ей достался в дальнем углу, ничего получше Донован отхватить не смог. Было большой удачей получить хотя бы какой-то билет, поэтому Грейнджер не жаловалась.       В комнате появился серебристый олень и надиктовал сообщение голосом Гарри Поттера:       — Рон находится в Гринграсс-холле. У Дафны случился нервный срыв после того, как она увидела сестру, только вот её энергослед даже не дрогнул. Скорее всего, театр. Паркинсон разбирается с Джинни. Та дала показания под фальшивой сывороткой правды. Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, малейшая опасность — воспользуйся зачарованной монетой. Я снесу этот ресторан к чертям, но вытащу тебя.       Патронус растворился, оставляя Гермиону наедине со своими мыслями. Иллюзия, что она пойдёт в логово демонов не одна, немного успокаивала. Не то, чтобы был страх. Совсем нет. Скорее, какое-то необъяснимое любопытство. Одно дело исследовать вдоль и поперёк жизнь Малфоя, совсем другое — встретиться с ним лицом к лицу. Внутри горела опрометчивая уверенность, что он ей не сделает ничего плохого. Разумеется, это не значило, что она может ему доверять или что-то подобное.       Грейнджер вздохнула и подушечками пальцем легко подправила стершуюся помаду в уголке губ. Теперь идеально. В голове промелькнула мысль переодеться в зелёное платье, которое выгодно подчёркивало её глаза, но смело отогнала эту идею. Времени на глупости совсем не осталось.       Гермиона накинула пальто и аппарировала прямо перед дверьми фешенебельного ресторана и тяжело выдохнула. Стеклянные двери открылись, пропуская её вперёд. В холле чувствовался запах подогретого вина и гвоздики. В мгновение ока рядом оказался высокий мужчина и мягко улыбнулся Грейнджер.       — Добро пожаловать в «Стилет», могу я попросить ваше пальто и приглашение? — мягкий голос разливался словно музыка.              Похоже, что перед ней стоял сын вейлы, не иначе. Гермиона взглянула в глаза молодого человека и заметила сиреневый блеск. Это окончательно убедило её в первоначальной догадке.       — Благодарю, — она протянула вытянутое из сумочки приглашение, а после повернулась спиной.       Мужчина пробежался глазами по кусочку пергамента, а после помог Грейнджер снять верхнюю одежду. Гермиона осмотрелась, отмечая красоту и элегантность интерьера. Много стекла, дерева и магловских лампочек, работающих явно не от электричества. Похоже, что Нотт подсмотрел идеи у не-волшебников, когда проектировал ресторан.       — Мадам будет одна? — проговорил мужчина, продолжая вежливо улыбаться.       — Да, — Гермиона нервно заправила прядь за ухо.       Адреналин бежал с бешеной скоростью по венам, разгоняя кровь всё быстрее и быстрее. Её план был и вправду безумным. Овечка столкнётся с волком, и кто знает, во что это выльется. Странно было то, что Луна не участвовала в теневых делах. Или по крайней мере, нигде не светилась.       — Меня зовут Алисия, я проведу вас к вашему столику, — совсем рядом раздался тонкий девичий голос. — Следуйте за мной.       Грейнджер кивнула и зашагала за девушкой, стараясь двигаться плавно и удержаться на достаточно высоких каблуках. Шпилька оказалась слишком неустойчивой для быстрой ходьбы. Хвала Годрику, Алисия поняла это с первого взгляда и не спешила, мягко огибая других гостей.       Гермиона заметила чьи-то глаза, которые буквально буравили своим льдом. Зелье для усиления органов восприятия работало как часы. Возможно, если музыка будет играть чуть громче, то Грейнджер оглохнет, но другого способа, как подслушать Малфоя или увидеть что-то на дальнем расстоянии, она не нашла. Внутренняя сирена работала на полную мощность.       Теодор Нотт отвернулся и продолжил разговор с каким-то мужчиной, перестав рассматривать Гермиону, которая сосредоточилась на своём слухе, пытаясь уловить отрывки их разговора.       — Журналистка снова здесь. Хочет видеть вас немедленно. Что прикажете сделать? Мы можем отвести её в чёрный зал, несколько Непростительных и…       — Знаешь, что сказал Иисус в пятой главе Евангелия от Иоана? Он сказал: «Не создавай мне тут проблем, сучка!» — ехидно проговорил Нотт. — Я сам с ней разберусь. Ты свободен, Джозеф.       Теодор скрылся среди гостей. Грейнджер подавила желание пойти за ним, чтобы спасти бедную девушку от лап рассвирепевшего Нотта. Вряд ли он кого-то убьёт прямо посреди концерта своей супруги. Или всё же это было возможно?       В любом случае, сейчас Гермиона могла только действовать согласно собственному плану. Отступать нельзя. Неожиданно для самой себя она столкнулась с официантом, и хрустальные бокалы полетели вниз, разбиваясь на мелкие осколки. Грейнджер слишком долго провожала взглядом Теодора и не заметила лавирующего среди столиков мужчину.       — Пожалуйста, простите, я не хотела, — она опустилась на колени и начала собирать острые кусочки стекла.       Как обычная магла.       На неё в недоумении обернулись с десяток гостей, и послышался осуждающий шёпот. Официант, пребывая в недоумении от такого странного поведения, не шевелился. Грейнджер поняла, что что-то не так лишь на пятом осколке в своей руке. Она медленно подняла голову и закусила губу. Привлекла слишком много внимания. В её глазах будто бы искрила мольба о помощи.       — Простите, — тихо сказала Гермиона, раскрасневшись от смущения.       — Репаро, — быстро взмахнул палочкой мужчина, и бокалы вновь стали целыми на его подносе.       Он галантно подал ей руку и сделал вид, как будто ничего не произошло. Музыканты словно почувствовали изменение настроения публики и заиграли весёлую мелодию.       — Прошу прощения, я по привычке иду слишком быстро. У мадам не было ни единого шанса поспеть за мной, — Алисия попыталась сгладить ситуацию. — Разумеется, вино за счёт заведения.       Гости перестали глазеть и вернулись к светским разговорам, продолжая ужинать и обмениваться сплетнями. Гермиона подняла подбородок и направилась вслед за Алисией, пытаясь игнорировать любопытные взгляды.       Но один взгляд она всё же проигнорировать не смогла. Серые глаза.       Драко Люциус Малфой.       Он стоял у бара и однозначно всё видел. Белая рубашка, чёрный ремень, светлые волосы. Гермиона задержала дыхание. Совсем не так она себе представляла их первую встречу после окончания всех судебных разбирательств. Теперь Малфой смотрел на неё не с сотни колдографий, висящих в её кабинете, а по-настоящему. Грейнджер только сейчас поняла, что именно означает фраза «прожигать глазами насквозь». Через мгновение он отвернулся и начал что-то говорить бармену.       Гермиона выдохнула. Хотелось поскорее сесть за стол и вытащить зачарованную монетку, которая могла успокоить разбушевавшееся сердце. Маленькая вещица, связывающая Грейнджер с тем, другим, миром. Где всё правильно и согласно букве закона.       — Мадам предпочитает красное или белое? Или желаете сначала определиться с блюдом?       — Скажите, а когда будет выступать Луна?       — Вы имеете ввиду миссис Нотт? — вежливо улыбнулась Алисия, протягивая меню. — Приблизительно через сорок минут. Она не любит петь под скрежет вилок и ножей, поэтому всегда выступает позже назначенного времени. Сегодня будет играть моя любимая программа. Джазовый блюз.       — Как замечательно, — машинально ответила Гермиона, всматриваясь в меню. — Алисия, я могу вас попросить о небольшой услуге?       — Разумеется, мадам. Я сделаю всё возможное, чтобы ваш вечер прошёл чудесно.       — Принесите мне то, что заказал мистер Малфой, но только так, чтобы он об этом ни в коем случае не узнал.       Официантка даже не дрогнула. Хотя она ожидала услышать всё, что угодно, но не это. Профессиональная сдержанность и годами выработанный контроль над собственными эмоциями. Она обслуживала высокопоставленных гостей почти каждый день и прекрасно понимала, что не существует пожеланий, на которые она ответит «нет».       — Сделаю всё возможное, мадам, — Алисия кивнула и удалилась, думая о том, как выполнить странную просьбу.       Гермиона разгладила несколько складок на шёлковом платье и начала искать глазами Малфоя. Он как будто сквозь землю провалился. Даже зелье не помогало. Похоже, что стратегию нужно было лучше проработать. Ситуация, что Малфой уйдёт прямо посреди вечера, не входила ни в один из пунктов плана.       Со стола исчезли салфетки и тарелки. Через мгновение на нём появились пепельница, стакан с какой-то прозрачной жидкостью и нарезанный лайм. Грейнджер выгнула бровь. Она точно знала, что предпочитает Драко, и здесь явно не хватало как минимум тарелки с чоризо и хамоном.       — Мистер Малфой сегодня не ужинает. Только джин, — словно прочитала её мысли появившаяся из ниоткуда Алисия. — Я взяла на себя смелость принести вам воды и немного сыра с виноградом. Если желаете…              — Благодарю. Сыр звучит чудесно, больше ничего не нужно, — мило улыбнулась Гермиона.       Официантка налила в бокал холодной воды и аккуратно поставила небольшую доску с нарезкой. Пармезан, дор-блю и чеддер. Немного мёда, ложка и подсушенный хлеб.       — Если я понадоблюсь, достаточно коснуться заколдованного шара на вашем столе, и я немедленно приду, — Алисия кивнула и ушла уделять внимание другим гостям.       Гермионе ничего не оставалось, как аккуратно намазать кусочек хлеба мёдом и попробовать дивно пахнущий сыр. Её язык атаковал настолько волшебный вкус, что она даже прикрыла глаза от удовольствия. Становилось понятно, почему зелье, усиливающее все органы восприятия, было практически запрещённым.       В голове взорвалось удовольствие от тающего во рту пармезана. Ничего подобного Грейнджер раньше не испытывала. Неземное гастрономическое удовольствие.       — Ты сегодня без Джин? Что-то произошло?       — Не успела закончить дело с Дином Томасом, — ответил Блейз.       Гермиона резко открыла глаза. Она не заметила, как в семи футах от неё, в отдельной ложе, появились Забини и Малфой. Мысленно отругав себя за беспечность, Грейнджер прислушалась к их разговору. И в этот самый момент Луна вышла на сцену, вызвав оглушительные овации публики.       Теперь даже зелье не могло помочь Гермионе услышать хотя бы слово из интересного разговора. Всё внимание к себе приковала миссис Нотт, начав петь под мягкую мелодию. У неё был действительно потрясающий голос. И невероятно красивое облегающее платье бордового цвета.       Боковым зрением Грейнджер отметила, что к Забини и Малфою присоединился Теодор, который не сводил восхищённого взгляда со своей супруги. Они поженились недавно; на закрытую церемонию не смог пробраться ни один журналист, только премерзкой Скитер удалось сделать несколько колдографий, попавших на первую полосу Пророка. Хорошо, что она уехала потом в длительный отпуск во Францию. Впоследствии лишь Придира могла похвастаться большой официальной статьей с несколькими разворотами чудесных колдографий.       Гермиона не прикоснулась к джину, продолжая пить только воду. В нос ударил терпкий запах табака. Похоже, что Малфой закурил. Вряд ли кому-то ещё было позволено курить в таком роскошном месте. Грейнджер слегка наклонилась вниз, сделав вид, что поправляет неудобные туфли. И убедилась, что её предположения оказались верными.       Драко действительно курил и обсуждал что-то с Блейзом. Грейнджер злилась, что из-за громкой музыки не слышит абсолютно ничего. Приходилось хлопать, выдумывать новые идеи, как невзначай хотя бы взглянуть на Малфоя. Прозвучали уже пять песен, и похоже, что Луна собиралась сделать паузу.       Она послала воздушный поцелуй своему мужу, а он лишь улыбнулся краешком губ. Невербальное заклинание, и в руках Луны появился огромный букет орхидей. Гермиона невольно улыбнулась, наблюдая за новоиспечёнными супругами. Ей бы тоже хотелось иметь опору и плечо, но это было так же невозможно, как благотворительная акция от гоблинов. Слишком странная была её жизнь, погрязшая в работе и тёмных делах.       Неожиданно Малфой встал и направился к выходу, попутно кивнув Блейзу. Тот допил какой-то алкоголь в стакане и последовал за Драко. Гермиона не могла упустить шанс узнать хотя бы что-то. Возвращаться с пустыми руками никак нельзя. От неё зависит слишком многое.       Грейнджер положила на стол увесистый мешочек с галлеонами, понимая, что даже для такого фешенебельного ресторана оставила более чем достаточно денег на оплату счёта. Она надеялась, что Алисия возьмёт себе разницу в качестве чаевых. Очень милая и приятная девушка.       Гермиона старалась двигаться незаметно, по пути наложив заклятия на каблуки, чтобы те не привлекли случайно к себе лишнее внимание своим стуком. Сделав вид, что ищет туалет, Грейнджер проследила взглядом, куда именно отправились Малфой и Забини.       Оставалось лишь надеяться, что она успеет и сможет выведать хотя бы что-то. Они скрылись за дверью, на которой висела табличка «Только для персонала». То, что Гермиона собиралась сделать, выходило за грани разумного. Нерационально и слишком опасно. Только вот сейчас её ничего не могло остановить. Грейнджер давно поняла, что если хочешь добиться большего, нужно уметь переходить черту. К тому же, зачарованная монета в руке придавала уверенность. Если действовать аккуратно и тихо, ничего не случится.       Всё получится.       Она шла, не зная куда, доверившись лишь своей интуиции и нюху. Запах сигарет был словно след Малфоя и вёл её куда-то вглубь. Столько коридоров не было, наверное, даже в Хогвартсе. Полумрак и узкие проходы, будто она шла по какому-то бесконечному лабиринту. В очередной раз похвалив себя за гениальную идею выпить зелье, Грейнджер остановилась, попытавшись прислушаться.       Где-то раздался звук открывающейся двери, и Гермиона ускорилась, не понимая, если кто-то вошёл в запретную часть, или же это Малфой добрался до нужного помещения. В любом случае, выход был только один — идти вперёд.       Она потерялась в огромном количестве развилок, и уже не надеялась найти то, что искала, как заметила слабую полоску света. Похоже, это то, что нужно. Грейнджер двигалась медленно, стараясь не привлекать к себе внимания. В голове пронеслась выдуманная история, что она выпила слишком много джина и просто заблудилась в огромном ресторане. Но это сработает только в том случае, если Гермиона не столкнётся нос к носу с Малфоем.       — Принеси драконьи камни, — раздался жёсткий голос, а затем послышался топот.       Грейнджер приблизилась к двери, прячась за ней и вслушиваясь в каждое слово. Маленькая прорезь позволила ей взглянуть внутрь комнаты, где сидел связанный Маркус Флинт, в страхе озирающийся по сторонам.       Блейз открыл огромную шкатулку и вытащил несколько достаточно крупных камней. На его руках блестели чёрные перчатки из кожи дракона. Флинт начал умолять этого не делать, пытаясь вырваться из пут, которые с каждым движением врезались в его тело сильнее и сильнее.       — Маркус, зачем?       — Что зачем? Я ничего не сделал! — он кричал, продолжая бороться с верёвками.       Гермиона заметила, как Драко, сидевший за столом в расслабленной позе кивнул, и Блейз положил камни прямо под босые ступни Флинта. Разъедающий запах палёной кожи атаковал нос, заставляя Грейнджер поморщиться. Она знала, что происходит. И понимала, что та боль, которую сейчас испытывал Маркус была похуже Круцио.       — Умоляю, остановись! Я не предавал тебя!       Малфой молчал, не отрывая взгляда от бьющегося в истерике Флинта, пытающегося убрать ноги с обжигающих камнем. В них было заключено пламя дракона, которое испепеляло кости изнутри, уничтожая их одну за одной. Медленно и ужасно мучительно. Каждая секунда тянулась дольше, чем целое столетие.       — Достаточно, Блейз.       Забини наклонил стул, тем самым позволяя Маркусу поднять ноги повыше и отодвинуться от жгучих камней. Ступни дымились так сильно, что Гермиона сделала над собой усилие, чтобы не зажать рот от мерзкого зрелища.       — Зачем? — спокойно повторил свой вопрос Драко.       — Клянусь своей матерью, я не предавал тебя. Я не знаю, как сюда проник человек Маэстро. Не знаю, что ему нужно. Я ничего не знаю!       — Блейз, будь так любезен. — Малфой выпил джин из своего стакана и кивнул в сторону Флинта.       Забини опустил спинку, и ноги Маркуса вновь коснулись камней. Ужасающий крик разнёсся по всему помещению, практически разрывая перепонки. Грейнджер задержала дыхание, чтобы не выдать себя. Нужно успокоиться.       — Маэстро намного сильнее тебя, — изо рта Флинта потекла кровь.— Он станет новым Верховным демоном и займёт законное место за столом. И ты ничего не сможешь сделать!       Драко покрутил пустым стаканом и наклонил голову в сторону.       — Продолжай, — Малфой махнул рукой в сторону Блейза, который уже вытащил палочку, чтобы расправиться с Маркусом. — Не стесняйся.       — Первыми сдохнут ваши шлюхи, а потом вы сами. Надеюсь, Теодор подготовил место на семейном кладбище для своей певички.       Флинт сплюнул кровь и сжал сильнее подлокотники стула. Он не отводил взгляда от Драко, а после рассмеялся.       — Маэстро отомстит за меня, будьте уверены. И тогда вы будете умолять о пощаде. Его человек уже здесь, и он придёт за твоей головой.       — Забавно… Минуту назад о пощаде умолял ты. А надо было просить о быстрой и лёгкой смерти, — Малфой поднялся из-за стола и подошел к Маркусу. — О предательстве мы узнали две недели назад и всё ждали, когда ты приведёшь сюда собачку твоего нового хозяина. И ты прекрасно справился с поставленной задачей. Сектусемпра!       Отрезанная заклинанием рука покатилась по полу. Ещё одно движение палочки и ткань на конечности исчезла. Метка дома Маэстро проявилась и растеклась чернильным пятном. Гермиона увидела восьмиконечную звезду и выронила монетку. Та с громким звоном покатилась по полу.       Грейнджер буквально на одно мгновение столкнулась с айсбергом серых глаз, а после бросилась прочь. Бежать, как можно быстрее. Плевать куда. Главное, подальше от кровавых разборок демонов. Сердце стучало как бешеное. Она точно знала, что Малфой идёт за ней. Он достанет её из-под земли. Из самой охраняемой крепости и самого тёмного уголка.       Гермиона влетела в очередную дверь, пытаясь запутать Драко, как будто это могло помочь. И оказалась прямо на танцполе. Блеск ярких лучей слепил, на сцене танцевали полуголые девушки, а за столиками смеялись какие-то волшебники. Похоже, что она попала в запретную часть ресторана. Выглядело слишком… Откровенно.       Фиолетовые и розовые лучи прожекторов мягко обволакивали. Женщины с подносами, практически голые, разносили напитки. Грейнджер старалась пройти незаметно, но это было практически невозможно. Она растерялась, выглядела словно потерявшийся в Косом переулке первокурсник. Жалкие попытки привести своё сознание в порядок и избавиться от паники провалились.       Гермиона замедлила шаг, чтобы пройти сквозь толпу танцующих. Они словно были в каком-то трансе. Донован будет в восторге, когда узнает, что Нотт и вправду держит притоны. Правда, не где-то там за Завесой, а прямо в подземельях своих ресторанов.       Очевидно, что в проектах его зданий погреба выполняли совсем другую функцию. Всё пространство, выделенное якобы под вино, он использовал для приватных комнат и развратного бара. Гермиона продолжала двигаться, изо всех сил стараясь оставаться незаметной.       — Ты здесь одна? — чья-то рука схватила Грейнджер и потащила куда-то в сторону. — Хочу с тобой уединиться.       Она попыталась вырваться, но не получалось. Какой-то мужчина так тянул её за руку, что едва не оторвал. Французский акцент, слегка прихрамывал, чёрные как смоль волосы. Его лицо Гермионе показалось знакомым, но она никак не могла вспомнить, откуда его знает.       Вряд ли он был связан с её деятельностью Невыразимца, ведь уже давно Грейнджер занималась только изучением Малфоя и ничем другим.       — Тебе выпала великая честь стать одной из нас. Ты была выбрана господином, — мужчина открыл дверь туалета и толкнул туда Гермиону.       Она едва не свалилась прямо на холодный пол, попутно схватившись за раковину. Это не входило в планы. Совсем нет. Он вытащил палочку и направил её прямо на Грейнджер, которая буквально вжалась в стену.       — Виде альтиус, — мягкий свет полился из кончика древка и обвился вокруг левого предплечья красной лентой. Она тянулась прямо к шее, обвивая её как удавка.       Магия распространялась по венам слишком быстро, словно смертельный яд, пронзая каждую клетку. Ничего хорошего в таком волшебстве и быть не могло. Жжение. Рука дрожала от невыносимой боли, будто кто-то приложил раскаленную кочергу и давил с невообразимой злостью, разрывая тонкую кожу. Пытки Беллатрикс были детской игрой по сравнению с этим адским пламенем.       Гермионе хотелось невероятно громко кричать, а после бежать так далеко, насколько это было возможно. Быстрее любой метлы, дракона или поезда. Дышать было так тяжело, каждый вздох отзывался болезненными спазмами.       Глаза закатывались, но Грейнджер пыталась оставаться в сознании. Боролась изо всех сил, стараясь победить отравляющее волшебство. Она осознавала, что как только позволит боли взять вверх, то погибнет. Колени подгибались. Что это за магия, чёрт возьми? Никакие защитные чары не смогли удержать напор неизвестного заклинания. Они просто лопнули, исчезли, растворились, будто их и не было. Самые сильные щиты пали, не выдержав и пол-секунды.       Всё плыло и отдалялось. Грейнджер чувствовала как её кровь бурлит в венах и взрывается. Сердце стучало с бешеной скоростью, все силы уходили на то, чтобы остаться стоять на ногах. Глаза мутнели и закатывались. Только не сейчас. Не в ресторане, полном головорезов, где за ней гнался Малфой.       Иллюзия беспощадно вонзила зубы в затуманенный разум. Всё происходящее закружилось в вихре, колени окончательно перестали слушаться. Время замедлилось, отсчитывая каждый тяжёлый удар сердце.       Гермиона почувствовала как холодный пол обжигает спину. В какой-то момент ей показалось, что её собственные лёгкие перестали работать, отказываясь наполнять кровь кислородом.       Она задыхалась. Огонь проклятия смешался с пламенем горящих рёбер, оставляя следы на обожжённой коже. Ей казалось, что пришёл конец, ещё чуть-чуть и наступит смерть.       Убей их всех.       Неожиданно всё закончилось. Никакой боли, никаких страданий. Будто это всё было страшным кошмаром или странным наваждением. Будто бы она никогда не переступала порог «Стилета».       Грейнджер сидела в пустом зале главного магического театра Лондона. Мантия из плотной ткани обволакивала и дарила мягкое тепло. Гермиона на секунду обрадовалась, что бесконечная боль ушла, и всё закончилось.       Радость сменилась горьким разочарованием, что это по-настоящему конец. Что скоро её бездыханное тело обнаружит кто-то из гостей, или охрана клуба догадается, что на самом деле она погибла, а не перебрала с алкоголем или заворожённой солью.       Никто не узнает, кто на самом деле убил её, да и вряд ли смогут определить каким заклинанием. Раз сама Грейнджер никак не могла понять, что за магия заставила её сделать последний вздох. Возможно, что-то северное - Министерство давно пытается наладить магическое сотрудничество, но северяне народ закрытый и не спешит делиться своими тайнами.       Волна горечи накрыла с головой, заставляя Гермиону ёжиться. Ей хотелось укутаться в мантию, словно в какой-то огромный шерстяной плед. Одиночество и холод пришли на смену обжигающей боли и страданиям. Хотя Грейнджер представляла смерть совсем по-другому. В этом явно виноваты греческая литература и рассказы Гарри о встрече с Дамблдором.       Ты пока что не умерла.       Хриплый голос развеял размышления Гермионы, заставив обратить внимание на зал и сцену. Она всё также была одна. Никого вокруг. Возможно, сознание просто играет с ней в какие-то незамысловатые игры. Возможно, так и должно быть. Ей ещё не приходилось умирать до сегодняшнего дня.       Золотое убранство одного из самых красивых театров в мире восхищало и немного слепило. Пафосные колоны и яркие картины. Кованые рамы выглядели тяжелыми и очень детально проработанными.       Ты под моей защитой. Ничего не бойся. Продолжай.       Гермиона резко открыла глаза. Она не умерла, только рука и шея продолжали гореть. Словно их накрыл ужасающий пожар.        Ожог.        Отвратительная боль. Грейнджер будто бы дышала огнём, выталкивая из себя остатки кислорода. Нельзя было здесь оставаться, слишком опасно, да и Малфой в любой момент мог найти её. И он вряд ли будет милосердным.       Гермиона попыталась встать, чувствуя, как трясутся её ноги. Тело не хотело подчиняться, отказывалось делать то, что было нужно для спасения. Лишь силой воли она заставила себя подняться и схватилась за ручки двери.       Ситуация давно вышла из-под контроля. Жар в груди, руке и шее продолжал мучить сильнее Непростительных, выдавливая из разума рассудок. Инстинкт самосохранения был единственной опорой Грейнджер, которая сделала первый шаг и чуть не упала на колени.       Нужно выбираться. Как только она покинет стены этого притона-ресторана, то сможет позвать на помощь. Вырваться от греха подальше, и больше никогда не возвращаться. Это не для неё. Она была слишком самоуверенной, когда думала, что сможет справиться с таким заданием.       Шаг, ещё и ещё один. Всё плыло, и казалось, будто заклинание пытается овладеть не только её телом, но и сознанием. Гермиона с трудом посмотрела вниз и обнаружила, что её платье разорвано в клочья. Она не могла верить своим глазам, которые отказывались сфокусироваться. Лишь пелена и слабые очертания.       Грейнджер потрогала рукой ткань, пытаясь понять, как именно порвалось платье. Только оно не порвалось. Прожённый адским пламенем материал едва держался на тонких нитках. Гермиона решила игнорировать этот факт, ведь перед ней стояла проблема куда более сложная. Каждый шаг давался с трудом. Силы покидали её тело, и ноги отказывались подчиняться.       Она упала, жадно глотая воздух. Голова оказалась слишком тяжелой, чтобы её удерживать. Гермиона едва не теряла сознание, цепляясь тонкими пальцами за свою жизнь. То, что применил чёртов незнакомец было не заклинание, а какое-то мощное неизведанное проклятие.       Пожирало изнутри, прогрызая тоннели в мышцах. Грейнджер чувствовала, как по лицу стекают слёзы боли и отчаяния. Умереть возле туалета в каком-то гадюшнике, где мужчины ищут извращенные развлечения. Для героини войны и хорошего Невыразимца не самый лучший вариант.       — Грейнджер... — этот низкий тембр, это скользящее шипение.       Гермиона узнала бы его где угодно.       Драко Люциус Малфой.       Он был её работой долгие годы изо дня в день. Колдографии, статьи, воспоминания судебных заседаний. Она жила его жизнью, и теперь он стоит совсем рядом.       Грейнджер с усилием открыла глаза, пытаясь сфокусироваться и понять, что её ждёт. Возможно, Малфой пожалеет или побрезгует прикасаться к ней. Просто вышвырнет на улицу, дав ей хотя бы какой-то шанс на выживание.       Она чувствовала, как надежда греет её сердце, но доводы рассудка быстро подавили растущее воодушевление и желание, чтобы всё поскорее закончилось. Не было ни малейшего намёка на то, что отвратительно жестокий Малфой оставит её в живых.       Он же даже собственного отца не пожалел.       Гермиона заметила, как его рука двигается в каком-то странном ритме. Как будто Драко хаотично перебирал пальцами, словно играясь с невидимой паутиной. Сознание туманилось, и Грейнджер не совсем понимала, что он делает. И зачем.       Малфой разжал кулак, и по полу с оглушительным звуком покатилась зачарованная монета. Выхода нет. И Грейнджер думала только о том, что погибнет как последняя дура, согласившаяся на миссию, которая ей не по зубам.       — Отключись.       Её голова безвольно повисла на руке, а тело обмякло. Драко рассматривал неподвижно лежающую Грейнджер на ледяном грязном полу.       — Убьём или отправим Поттеру после Обливиейта? — Нотт скривился, бросив быстрый взгляд на грязнокровку.       — Запереть в подвале, - Малфой развернулся и направился к выходу. — С сегодняшнего дня она - моя заложница.