А девкой был бы краше.

Отец воспитывал Олега "настоящим мужчиной". В это понятие входили такие базовые вещи, как стойкость перед трудностями (настоящие мужчины решают проблемы, а не ноют, что не получается), умение стоять на своем, ну и умение защитить себя. Бабуленька воспитывала Олега добрым мальчиком, рассказывая, что слабых надо защищать, о близких заботиться, и девочкам симпатичным портфель носить и дарить шоколадки, а не за косички дергать. В детдоме уроки отца оказались полезнее, и "домашний мальчик Олеженька" быстро показал, что его лучше не трогать. Во всяком случае, один на один, а так, чтобы толпой нападали - не заслужил, сам ни к кому первым не лез, не задирался, подбородок не поднимал слишком высоко. Впрочем, подружиться с кем-то Волков тоже не пытался, не до того ему было. Днем он держался, чтобы "не показывать слабость", по ночам тихо смачивая слезами царапучую наволочку на тощей подушке. А потом в его жизни случился Разумовский. Не то чтобы Олег хотел с ним подружиться намеренно, просто так вышло. Наблюдать со стороны, как мелкого, рыжего, с огромными синими глазищами, того дразнят, было неприятно. Не вступиться, когда начали пинать, толкая от одного задиры к другому, оказалось решительно невозможно. Разумовский не то чтобы не оценил помощи, но отнесся с явным недоверием, как будто всё ожидал подвоха. И когда в игровой Олег стал устраиваться неподалеку, и когда начал в школе с ним за одну парту садиться. И когда пытался завязать разговор. Это, впрочем, было не сложно, Серёжа охотно пускался в рассуждения и монологи, стоило только ему увидеть, что Олег слушает и не спешит насмехаться. О Серёже хотелось позаботиться. Защитить. Поддержать. И с ним никогда не бывало скучно. Правда, коллектив не оценил, и цеплялись теперь к ним обоим, но вдвоем и противостоять обидчикам было легче, особенно когда Олег научил Серёжу драться, да и задиры вскоре от них отстали, переключившись на более легкую мишень. И всё бы ничего, но дразнилки вслед подбешивать продолжали, и сильнее всего Олега выводило, когда Серёжу девчонкой обзывали. Ну что они, совсем глупые? Не похож Разумовский на девочку, совсем не похож. Не похож ведь? - Мне не тяжело, - говорил Олег, забирая его рюкзак. - Волков, разуй глаза, Разумовский - девка с сюрпризом, - неслось вслед. Когда пришла пора, на глаза то и дело стали попадаться парочки, Олег начал приглядываться к одноклассницам. Они казались глупыми, по сравнению с Серёжей, скучными, по сравнению с ним же, и, как назло, ни одной рыженькой, все какие-то блеклые. Рыженькая нашлась в параллельном, и гуляли они с Олегом аж целых три недели до того, как разругались в пух и прах: ну не объяснить оказалось этой дуре, что денег на мороженое, кино и конфеты детдомовскому постоянно брать неоткуда. Серый тоже, казалось, начал пытаться звать девочек гулять, но после нескольких довольно обидных отказов заявил, что у него нет на эти глупости времени, скоро экзамены, а ещё к олимпиаде готовиться, и Олег, ну нам же поступать вот совсем скоро, о чем ты вообще думаешь? Олег покивал и замутил со Светкой, пусть и блондиночкой, но такой тоненькой, хрупкой - такую только на руках и носить. Примерно тогда же Серёжа завязал с привычкой обнимать Олега при встрече или от переизбытка эмоций. Олег не особо об этом задумывался, ну выросли же, это дети обнимаются, и девчонки, а на них с Серым и так косились и высмеивали, что рыжий постоянно на Олеге виснет. И хорошо, что объятия сменились ни разу не пидорским касанием к плечу, они же не такие, ну. Новую драму из четырех слов: "да ну её, дура", Разумовский выслушал, покивал и напомнил, что у них во вторник контрольная, и хорошо, что никто теперь Олега от подготовки отвлекать не будет, а то ведь опять рассадят, и прорешать оба варианта у Серёжи не получится. - Вот был бы ты девчонкой - и никаких проблем бы не было, - заявляет Олег, падая на свою кровать и не замечая, как дергается Серёжа, ниже склоняясь над тетрадкой. - Я бы тогда с тобой встречался, а потом, после выпуска, женился бы, - продолжает он, закинув руки за голову и вытаскивая подушку из-под покрывала повыше. - - Опять с пацанами нашли, чем прибухнуть? - голос Разумовского звучит недовольно. - Не. С Олькой посрались. Я, видите ли, не нравлюсь её подружкам, - жалуется Олег, переворачиваясь на бок и подпирая щеку рукой. - Вот дура, скажи же? - Почему не нравишься? - уточняет Серёжа, всё-таки отрываясь от конспекта. - Рожей не вышел, слишком смуглый, и нос кривой, - морщится Волков. - Тогда точно дура, - кивает Разумовский и, пересев на кровать Олега, кладет ладонь на его плечо, чуть сжимая. - И ничего у тебя нос не кривой, а красивый, породистый, с горбинкой, - Серёжа закусывает губу, смущаясь, но затем продолжает. - Не расстраивайся из-за этой недалекой и её таких же подруг, Волч, ещё найдешь себе хорошую. Обязательно. Кажется, его голос подрагивает, но Олег понимает это по-своему. Друг переживает за него, конечно, как же иначе? После поступления и переезда Олегу всё чаще кажется, что Серёжа от него отдаляется, с головой уходя в учебу, да и сам Олег всё больше времени проводит то с девушками, то с новыми приятелями из таких же ценителей старого доброго металла, и такие моменты греют. Но момент прошел, Разумовский возвращается к конспекту и только губы кусает больше обычного. Когда Волков отчисляется, они ругаются ужасно. Сергей психует, говорит, что, видимо, Олег все мозги растерял, раз так хочет на пару лет уехать красить траву и мести плац ломом. Тебе в детдоме не хватило дисциплины и казенных харчей, Олег? Ты с ума сошел, Олег? Мы же планировали, что у меня будет своя компания, а ты у меня будешь отвечать за экономические вопросы, чтобы я мог сосредоточиться на разработке, мы же хотели, мы же договорились, ну Олег, ну как так? - Не мое это, - просто отвечал Олег, когда поток воплей и обвинений иссяк. - Мне скучно будет этим всем заниматься. Не хочу. Разумовский, конечно, идет его провожать. Отворачивается, прячет руки в карманах, бурчит что-то вроде "смотри не убейся там". И всё-таки обнимает, порывисто, крепко, прижимаясь лицом к плечу. Олег уже почти жалеет о своем отъезде. Впрочем, он уверен, Серёжа без него справится. МГУ - не детдом, концентрация задир меньше, да и однокурсники у него такие же гики, понимают друг друга. Серый пишет ему письма. Жалуется на нового соседа по комнате в общаге, который только и делает, что водит дам и устраивает пьянки с друзьями, приходит бухой в ночи, шумит, мешает учиться. Олег обещает - вернусь, снимем комнату, а лучше - квартиру, и никто тебе мешать учиться не будет. И они действительно снимают. Когда Олег возвращается, Серый заканчивает третий курс. Он подрабатывает в свободное от учебы время. Олег ввязывается в наемники. А то что, Серый и так почти не спит, то учеба, то свой проект, которым он загорелся, да так, что все уши Олегу прожжужал, какую крутую штуку придумал. Можно, конечно и тут охранником устроиться и никуда не уезжать, но и скучно, и деньги совсем небольшие. И Олег уезжает снова, и опять, и ещё. Зато можно оплатить квартиру сразу на несколько месяцев, чтобы у Серого об этом голова не болела. Квартирка совсем небольшая, зато вдвоем они делают её уютной. Первое время Олег спит на раскладушке, но, устав об нее спотыкаться, перебирается к Серому на диван. Тот сперва смотрит задумчиво, потому что ну, Олег, ты уверен? Но, когда Олег только отмахивается, говоря, ну а что тут такого, вон в командировках как мы с парнями только не спали, и в одной палатке вчетвером, потому что во второй снаряга, и ничего, пидорами от этого не стали, только пожимает плечами и помогает разложить старенький диван, а раскладушка переезжает на балкон. То, что после Олег периодически, проснувшись раньше, обнаруживает голову Разумовского то на своем плече, то на своей подушке, его странным образом волнует. Спящий Серёжа уютный, теплый, и отталкивать его совсем не хочется. Ну и, не в трусы же он к нему лезет, в конце концов. Правда, проснувшись, тот неизменно прячет взгляд, отползает на свою половину дивана. Олег списывает это на то, что в школе и детдоме Серёжу дразнили, приписывая ему излишнюю женственность, а его дружбе с Олегом пидорский подтекст, но они ведь не такие, совершенно точно нет. Времени на личную жизнь у Олега как-то почти не остается, между контрактами он предпочитает провести время с другом или просто отдохнуть дома, приготовить им что-нибудь вкусное, пока Сережа сперва на парах, а после выпуска и запуска стартапа - на бесконечных совещаниях и встречах с потенциальными инвесторами. И нет, это вовсе не потому, что девушки его неизменно разочаровывают, или разочаровываются сами и далеко это всё в итоге всё равно не заходит. Нет, он нормальный мужик, разумеется, просто ну у всех же разный уровень либидо, и это тоже нормально. А потом в один момент всё идет словно по сценарию комедии, только вот Волкову не смешно. Серёжа возвращается с очередной очень важной встречи в состоянии чуть более чем легкого подпития и, скинув модный брендовый пиджак прямо на пол, не останавливаясь проходит к сидящему перед телевизором Олегу, усаживается к нему на колени и со словами "всё, не могу больше, господи" обнимает за шею и прижимается губами к губам. Мягко отстранив его за плечи, Олег хмурится. - Серёж, ну, ты чего? Сколько ты там со своими инвесторами выпил? Давай-ка спать тебя уложим, - щекам жарко, жар стекает по груди и вниз, губы у Сережи жесткие и с ароматом элитного алкоголя. Это всё от долгого воздержания, думает Олег. Им бы обоим найти себе кого, хотя бы чтобы вот так, подбухнув, не наделать глупостей. И дело вовсе не в том, что Разумовский такой... горячий, пьяненький, с огнем в глазах и обворожительным румянцем на скулах. - Тшш, Серый, ну, ты же не такой. Кажется, Серый решил его добить окончательно, потому что, изогнувшись у него на коленях, так что Олегу приходится придержать его за талию чтобы не свалился, он вытаскивает из ящика тумбочки продолговатый фиолетовый предмет, и это явно что-то из арсенала сексшопа. - Да, Олег, это резиновый член, и да, он вчера был во мне не в первый и, уверяю, не в последний раз, потому что мне это нравится, - говорит он почти трезвым голосом. - Ну давай, поведай мне еще раз, какой я у тебя натурал! Хорошо. Ладно. Серому нравятся члены, ошалело думает Волков, глядя на вибратор, которым тот помахивает перед его лицом. Окей, думает Олег, зависнув между желанием спихнуть друга со своих колен и нежеланием убирать руки с талии этого же друга. Окей. Возможно, Серый гей. Это не нормально, звучит в голове голосами из прошлого. Это извращение, как говорили воспитатели. За такое пиздить надо, как твердили пацаны. Но это же Серый. А тот смотрит с вызовом, не спеша предпринимать что-то ещё. - Почему ты никогда не говорил об этом? - наконец, выдает Олег в последней надежде, что Разумовский сейчас скажет, что пошутил, что разыграл, но тот наконец подрывается с его колен, оставляя после себя неприятный холод. - Действительно, и почему я никогда не говорил, что мне нравятся члены, человеку, который лет с двенадцати только и твердил мне, чтобы я не переживал из-за обзывательств, потому якобы, что он-то знает, что я НОРМАЛЬНЫЙ. Удивительно, Олег, не правда ли? Что я не хотел выставить себя ненормальным уродом в глазах, на минуточку, единственного друга. Странно, не правда ли? - он яростно жестикулирует, словно забыв об игрушке в своей руке. Олег молчит. А что сказать? Что он бы понял? Что принял бы Серёжу любым? Что их всё равно дразнили, и он бы от него не отвернулся, даже если бы дразнили ещё больше? Осознание, что Серый не просто признался, что ему парни нравятся, он его, Олега, вообще-то поцеловал, вспыхивает осознанием - похоже, ему не абстрактные парни нравятся. Олег трогает кончиками пальцев губы, хмурится. В голову лезет слишком много мыслей. Вспоминаются моменты, которые теперь, с этой внезапной новой информацией, начинают играть совершенно другими, можно сказать - радужными, красками. Его молчание Серый воспринимает по-своему. - Не переживай, больше тебе с заднеприводным в одной койке спать не придется, - выпаливает он и сбегает в офис. Игнорирует звонки, не отвечает на сообщения, а секретарша, которой с недавних пор обзавелась его организация, неизменно-вежливо сообщает, что Сергей занят, на совещании, отсутствует в офисе и нет, не сказал, когда вернется, но она обязательно всё ему передаст. Олег психует. И через месяц бесплодных попыток поговорить нормально, собрав вещи, съезжает с их съемной квартиры практически вникуда - берет очередной контракт. В Сирии есть чем занять себя так, чтобы времени думать о произошедшем было как можно меньше.