и мы встретились снова

– значит, ты любишь драться. моракс взглянул на мальчика, стоявшего перед ним. растрёпанные волосы, рыжие, как листья песчаных деревьев, слишком яркие для невзрачно-серой снежнинской одежды. такое же слишком броское пятно крови на губах. и глаза… голубые. по-настоящему голубые. не такие ледяные и бесстрастные, как у царицы, но ещё не такие же тёплые и ласковые, как у барбатоса. только у одного архонта моракс видел такие глаза, и ею была… – ну да! люблю! и что! – с вызовом ответил мальчишка и шмыгнул носом, отчего струйка крови из носа стала заметно толще. одна из капель упала и кровоцветом расцвела на снегу. моракс несколько раз моргнул, пока рассматривал её. где-то он уже видел это. где-то и когда-то. хотя за свою бесконечную жизнь он повидал столько, что большую часть времени ощущал дежавю. новых событий было ничтожно мало, и… стук. – ай! – воскликнул мальчик и неистово затряс рукой. моракс медленно, словно ящер, перевёл взгляд со своего живота на руку мальчишки. и обратно. и снова на руку – словно эта незатейливая разминка для глаз могла навести его на мысль, зачем мальчишка его ударил. – у тебя что, тело из камня?! – воскликнул мальчик, и в голосе его боль смешалась с восхищением. моракс ещё раз моргнул. мальчик смотрел на него снизу вверх, наклонившись набок, чтобы держать ушибленную руку в снегу, и во взгляде его было любопытство. и жажда знаний. и вообще какая-то жажда, то ли драки, то ли жизни, то ли чего-то ещё, и моракс от этого взгляда почувствовал себя таким дряхлым и ненужным, что сердце – настоящее, человеческое, – кольнуло. – нет, не каменное, – он выговаривал слова медленно, потому что язык снежной почти забылся за те сотни лет, что он провёл вдали от этой страны. – это всего лишь защитная реакция моего тела, вызванная… – ага! – радостно перебил его мальчик (кажется, он не умел ни слушать, ни слышать). – я знаю! надо напрячь живот, когда принимаешь удар, чтобы не было больно. я слышал об этом! с этими словами он снова замахнулся – к счастью, в этот раз благоразумно воспользовавшись здоровой правой рукой, – и ударил в живот моракса. точнее, попытался, потому что архонт перехватил его руку на полпути быстрым и точным движением. – эй! – мальчик попытался состроить грозное лицо, но снова шмыгнул носом, и очередная капля упала на снег недалеко от предыдущей, уже втоптанной в снег чёрными сапожками. – ты чего делаешь?! – спасаю твою руку от травмы, – спокойно ответил моракс и отпустил мальчика. тот покачнулся и едва не упал, но смог-таки удержать равновесие. моракс взглянул на него уже с большим интересом: мальчик худой, но выносливый, потому что совсем не запыхался после драки с другими мальчишками и прыжков в снегу. а ещё совсем не боится его грозного вида, ауры архонта и бога войны. последнее, кажется, его и привлекло. моракс решил, что тот станет неплохим воином… то есть тем, кто, по мнению селестии, достоин получить глаз бога... вспомнив о настоящих богах, моракс вспомнил и о цели своего визита в снежную и невольно вздохнул. встреча с царицей обещала быть непростой, полной недомолвок, интриг и жестокости. идти к ней не хотелось. лучше быть где угодно – да хоть рядом с этим задиристым мальчишкой, простым и понятным, и… – зачем тебе спасать мою руку? – фыркнул мальчик и вперил в моракса полный подозрительности взгляд. – и кто ты вообще такой? ходишь тут по лесу подозрительный! я тебя сдам фатуи! нет, – глаза его загорелись идеей, – сначала оглушу, а потом… тут он замолчал, поняв, что ляпнул лишнего. лицо моракса тронула улыбка. полная противоположность ледяной царице. он любил таких людей. – боюсь, фатуи уже знают о моём прибытии, – ответил он. – поэтому перестань на меня нападать: ты можешь покалечиться. – пф! – фыркнул мальчик. наконец выпрямился и взглянул чересчур надменно для того, кто смотрит на других снизу вверх. – не думай, что сможешь меня победить, потому что ты взрослый. или потому что умеешь делать каменный живот. или потому… – тут он осёкся, вспомнив, кажется, с какой лёгкостью незнакомый мужчина остановил его самый-самый быстрый удар, и дальше взглянул с ещё более подозрительным прищуром. – кто ты такой? – не нужно ли назвать своё имя, прежде чем столь бесцеремонно спрашивать чужое? – моракс наконец-то вспомнил язык снежной, и слова понеслись весенним ручьём. мальчик нахмурился, сложил руки на груди и, выражая всем своим видом недовольство, в десятый раз шмыгнул носом и ответил с вызовом: – аякс. – моракс. аякс удивлённо округлил глаза. – врёшь, – не очень уверенно сказал он и внимательно оглядел архонта с ног до головы. выражение его менялось с каждой секундой, как только он замечал прежде оставленные без внимания детали - слишком лёгкую одежду для снежнинской зимы, белую накидку без рукавов; глаза, мерцающие неестественным янтарным сиянием, и руки. ладони, словно вырезанные из жёлтого нефрита, выше запястий пронизанные прожилками абсолютно чёрного нечто, то ли камня, то ли скверны. – ты что… настоящий архонт? – потрясённо прошептал аякс и завороженно уставился в глаза, те самые, чистые и невозмутимые, цвета кор ляписа высочайшего качества. моракс кивнул. мальчик явно не хотел верить ему, но верил. потому что чувствовал, потому что ощущал телом, потому что уже знал – знал, что перед ним настоящий гео архонт; тот самый, что мечет скалы, как копья, и разрубает землю одним движением руки, и – так ты… бог войны? – прошептал аякс со странной надеждой. – и ты сильнее… – он невольно огляделся по сторонам. – …ты сильнее царицы? имя своего архонта он произнёс едва слышно, но у моракса был чёткий слух. он удивился. что такого сделала царица, что даже самые отчаянные её подданные произносят имя её со страхом? – мне не доводилось воевать против неё, поэтому я не могу ответить на твой вопрос. аякс снова тревожно огляделся по сторонам. моракса поразила перемена в его поведении. то он бесстрашно дрался с толпой подростков старше него, то кидался на него с кулаками, но стоило разговору дойти до обсуждения царицы – и он притих. – она сильна, но ты же… ты же старше! и сильнее! – аякс, кажется, всё для себя уже решил, и ответ ему был не нужен. – будь моим учителем! он взглянул на моракса с восторженным предвкушением, и тот ещё острее ощутил свою древность. этот мальчик был слишком эмоциональным, слишком активным, слишком… живым. моракс почувствовал слабое волнение где-то в районе сердца. как будто он тоже был живым, а не рассыпающейся реликвией доисторических времён. как будто и он мог вот так вот запросто говорить всё, о чём думает, и делать то, что велит сердце, и – нет. ответил он. и улыбка на лице аякса медленно растаяла. – почему?! – воскликнул он, обиженно нахмурив брови; и когда моракс сделал шаг вперёд, он не вздрогнул и не отступил под тяжёлым взглядом сияющих кор ляписом глаз. – боюсь, царица не будет в восторге, – медленно произносил моракс, проходя мимо, – если я уведу у неё из-под носа столь перспективного молодого воина.