В мире ином

— О, Боже… — БЕЖИМ! — Нет, стойте!.. — Мы все умрём! -… — Дурдом какой-то! — И не говори! «Идиоты!» — подумала Касандра, подлетая к орущей группе пони. Что, нельзя нормально реагировать на дракона?! Почему у всех такая реакция? Подумаешь, трехметровое существо, с колючим хвостом и крыльями, в ширину достигающими пяти метров! Драконы же такие милые и безобидные! Конечно, в глаза им долго смотреть не рекомендуется, а то и проглотить могут. Но это же такие, в сущности, мелочи… Помните, я заводила речь про панику ещё в третьей главе? Конечно же, не помните, но не волнуйтесь, я вам напомню! Кхм-кхм, так вот… Это очень опасно — паниковать. При панике в голове только одна мысль: «Бежать! Прятаться! Кричать, орать! Делать всё, что должно помешать спасению!» — Да что же это такое! Угомонитесь! — кричала сквозь шумный балаган Касандра, уже твёрдо стоя на четырёх копытах. Чего, увы, нельзя было сказать о Кваге. У него до сих пор ноги тряслись от страха, а лицо было бледное, как у трупа. — Даже не пытайся, — раздался невозмутимый голос. — Эти укосины не успокоятся, пока их чем-нибудь не огреть по их безмозглым затылкам! — Антиплащ, верно? — равнодушно спросила Касандра, мысленно соглашаясь с его последним замечанием. Ответить он не успел (да, наверное, и не собирался), потому что Льдинка была уже совсем рядом. Совсем-совсем рядом. Нет, я серьёзно. Прям вот совершенно рядом. Стояла себе спокойненько и наблюдала за снующими возле её лап букашками, которые что-то там невразумительно верещали. Драконихе всегда было неприятно, когда её так неприкрыто боялись. Она бы их всех давно съела, но ведь Селестия, к сожалению, всегда так настаивает на доброте и понимании… Льдинка саркастично фыркнула в унисон своим мыслям — и в длинном коридоре наступила гробовая тишина. Под эту тишину было слышно, как забулькал только что пришедший… эм… или приплывший?.. короче, только что появившийся Ликвигад. И его водяному взору предстала очень занятная картина: застывшие в позе а’ля «нас поставили на паузу в самый смешной момент» Квага, Мегавольт, Бушрут и Чёрный Плащ, а также замершие неподалеку от них Касандра и Антиплащ. И — самое интересное! — дракон, чуть ли не достающий затылком до потолка (блин, а потолок-то был реально высокий), с железным спокойствием восседающий рядышком. Ликвигад, конечно, боялся дракона, но совсем чуть-чуть — он-то хорошо понимал, что в случае опасности с ним ничего страшного не случится. Дракон, конечно, может дыхнуть на него огнём — и водяной пони попросту испарится, однако вовсе после этого не умрёт, ну… эм, ну знаете… Физика такая, короче, друзья мои, физика. Или химия?.. Хелль, да неважно! Ну огонь-то это огонь, с огнём все ясно и понятно. И со льдом тоже всё ясно и понятно, вот же только недавно Ликвигад был куском льда — и ничего, растаял, делов-то. Ну, а в случае, если дракон вдруг вздумал бы на него наступить, водяному пони уж точно ничего не сделалось бы. И вот смертную напряженную тишину, насквозь пропитанную страхом и холодом, наконец прорезал спокойный и уверенный голос Касандры: — Знакомьтесь. Её зовут Льдинка. Сама Льдинка неохотно рыкнула в ответ, как бы приветствуя надоедливых пони. — Я-я н-незнаю, что и с-сказать… — во все глаза глядя на огромного дракона, тихо проговорил Чёрный Плащ. — Не знаешь, что сказать — значит, лучше молчи! — раздражённо отрезал невнятную речь своего заикающегося двойника Антиплащ. — Льдинка… Она хотела меня съесть! — в ужасе вскричал Квага. В ответ на его замечание дракониха угрожающе зарычала, оскалив пасть и показав сверкнувшие в лунном свете клыки. И оказавшиеся рядом с ней товарищи были готовы вновь начать паниковать. — Молчать! — предугадала начинающийся балаган Касандра. — Она просто играла, — обращаясь к Кваге, пояснила пегаска очевидную для нее истину. — Иг. Иг-грала? — промямлил Квага. — Она… значит, просто играла? — И… вы думаете, шут ударился в панику? Или в ярость? Начал негодовать, возмущаться или попросту обратился в бегство? Ничуть не бывало! Он внезапно начал хохотать, икая, корчась, закидывая голову, перебирая копытами и захлебываясь от смеха… Ненормального такого смеха, ага. Истерического. — Поздравляю! — недовольно заворчал Антиплащ, непонятно к кому обращаясь, то ли к Касандре, то ли к Льдинке, то ли разом ко всем присутствующим. — Вот теперь он окончательно спятил! Шут тем временем всё ещё продолжал… нет, уже не смеяться — скорее ржать. Как настоящий пони. Истерическим ржачем, блин. Так бы продолжалось ещё очень долго, но положила конец этому вошедшая в коридор Принцесса Селестия. — Какая неловкая ситуация… — виновато начала Касандра…