Пуля в сердце

— Вон, давай перерыв сделаем? Если я ещё раз сыграю — пальцы сотру в порошок точно. — Иначе мы не успеем, хотя... Хрен с тобой, отдыхай. Японец хмыкает, любовно укладывая свой инструмент на близлежащую парту. Бросив взгляд за окно, парень подмечает уже заходящее красное солнце, что в такое время года убегает при первой возможности, не дав насладиться собой и заставляя всех вокруг зябнуть. Где-то Рики такое поведение видел, совсем недавно... — Как ваша вчерашняя репетиция с Ёнджэ прошла? Прости, что не смог присутствовать, — Ян пьёт воду, немного переводя дух после нескольких «подходов» с песней. Юноша всегда выкладывался на сто процентов, не жалея себя, ибо знал, что стать лучшим иным способом невозможно. — Надеюсь, точнее, что вы действительно делом занимались, а не крокодилили. — Да всё хорошо прошло, тебе необязательно контролировать абсолютно каждого, чтобы быть уверенным в успехе! — младший закатывает глаза и цокает, подойдя к партнёру и протягивая ладошку в молчаливой просьбе. Чонвон, не задумываясь, отдаёт бутылку, внимательно рассматривая при этом парня напротив. — Что? Что-то не так? — Возможно, — уклончиво отвечает староста, присаживаясь на край маленькой сцены кабинета. — Раз уж мы тут прохлаждаемся, не против ответить мне на один вопросик? Рики неопределённо пожимает плечами, начиная теряться в догадках. Чонвон выглядит достаточно... подавленным? С начала их репетиции тот не сказал ни одну колкость, что было ему крайне несвойственно. Не то чтобы школьник знал, как именно ведёт себя Ян, когда не в настроении, но нужно быть совсем дураком, чтобы не заметить очевидного. Как бы тот не пытался скрыть неважное состояние — считать его с позы, мимики и в целом выражения лица было проще простого. Неловко присев рядом, японец заговаривает первым. — О чём ты хотел спросить? — Рики кидает взгляд на профиль Вона, подсвечиваемого последними лучиками светила. Его лицо казалось высеченным из камня, пока в полуоткрытых глазах таилась усталость. Собеседник то ли крайне внимательно, то ли просто глупо рассматривал класс, пытаясь собрать мысли в кучу. — Не буду даже делать вид, наверное, что мне искренне интересно как твои дела, чем ты увлекаешься, какая девчонка тебе нравится и всё в подобном роде, только для того, чтобы расположить к себе, — Ян наконец поднимает взгляд, устанавливая зрительный контакт, который, если честно, хотелось тут же разорвать: слишком уж пронзительный был. — Возможно, ты пошлёшь меня, но я буду очень признателен, если ты расскажешь мне, почему в нашу первую встречу хотел меня предупредить о Джее. По ощущениям сердце Рики остановилось разок, перебив весь привычный темп перекачки крови к чертям собачьим. — Ого... Я ожидал всё что угодно, но не этого вопроса... — юноша чешет затылок, пытаясь придумать, как бы так выпутаться из этой ситуации, чтобы в случае чего не подставить Сонхуна. Нервно прикусив губу, японец решает немного обследовать обстановку. — Почему тебе интересно? Что-то... случилось? — Случилось, — кивает староста, наконец-таки перестав буравить глазами собеседника. Нишимуре становится на порядок легче дышать. — Но вдаваться в подробности я не хочу, — уголки губ парня дёрнулись, на мгновение превратившись в подобие кривой улыбки, полной горечи. — Не удалось выведать, что я знаю, а что — нет. Получается, нужно думать, о чём же безопасно рассказать? — Иди ты, — фыркает Рики, немного оскорблённый тем фактом, что его так просто раскрыли. — Просто я случайно узнал от... — запнувшись на полуслове, школьник почувствовал резкий укол в груди, прямиком в сердце, но продолжил. — знакомого, что это опасный человек. Я даже не уверен, говорим ли мы об одном Джее или нет, потому что мало ли какие иностранцы тут находятся? Я сам буквально из-за моря. — Тот-тот, — отмахивается Чонвон, но допрос не продолжает, возможно тепля надежду, что японец сам продолжит рассказ, однако тот молчал. Да и не то чтобы он мог сказать что-то дельное. — Ладно, всё равно спасибо. Я не надеялся уже, что получу внятный ответ. — Я думал, что... ты и сам знал, что он опасен... — Рики отдаёт бутылку, в которой осталось уже меньше половины жидкости. Его партнёр выглядит немного недовольным этим фактом, но ничего не говорит. В целом Яну, что порой имел лицо с субтитрами, это и не требовалось. — Я могу попросить сестру зайти за водой, она как раз сейчас разбирается с документами в учительской. — Эх ты, так в этой школе будет на одну надоеду больше? Хотя, готов поспорить, что всю дурь ты совместил в себе любимом, эгоистично забрав самый шебутной ген! — Чонвон выпалил это настолько быстро и небрежно, что даже и не заметил, как с его губ сорвались столь токсичные слова. Парень, осознав сказанное, кидает взгляд на одноклассника, мягко говоря, опешившего от такого комментария. — Блять, прости. Это было грубо. Я не подумал... — Я сделаю вид, что ничего не было. — сухо процедил юноша, разрезая воздух словами, словно просвистевшей сталью меча. — В следующий раз целуешь мой кулак, понял? — японец рывком поднимается с места и идёт к гитаре, начиная наигрывать незнакомую Чонвону песню. Ян чувствовал себя максимально неловко, потому как он был достаточно справедлив, чтобы осознать важность вклада младшего в то, чем он горел последние года. Было бы глупо так просто всё упустить только из-за его острого языка. Нужно было срочно что-то делать. — Что это за произведение? — староста пытается разрядить обстановку, но при этом Чонвон не звучит неискренне. Мелодия отчего-то отзывалась где-то у него в глубине души, а узнать о ней побольше действительно хотелось — она хорошо бы подошла какому-нибудь из его многочисленных плейлистов, в ней было что-то щемяще знакомое. — Сам написал. Понятия не имею, как мне её закончить, — младший вздыхает, прекращая перебирать струны, но всё ещё бегая взглядом по аккордам. — Оказывается, ты невероятно талантливый, — Чонвон кивает, старательно обдумывая что-то. — Я могу помочь, если что. Тоже писал в своё время. — Ты про лирику или.. — Нишимура хмурит брови в потугах пытаясь припомнить играл ли староста на каком-либо инструменте. — И то и то, — просто отвечает Ян и, не дав партнёру ответить, встаёт рядом, аккуратно беря гитару в свои руки. — Мне кажется, что дальше нужно что-то типа этого. И парень начал играть. Японец немного завис, будто завороженный, глядел на то, как одноклассник любовно перебирал струны, с каждым новым аккордом, нотой, попадая в смысл песни так точно, что по телу Нишимуры пробегают мурашки. Звуки обволакивали помещение, создавая какой-то особенный маленький мир. На самом деле напряжение в воздухе уже не чувствовалось. Да и в целом его будто и не было, что, на самом деле было немного странно, учитывая их недавнюю перепалку. Если уж говорить совсем честно — неожиданно парням стало комфортно в компании друг друга. Возможно, порой стервозный характер Яна идеально дополнял местами грубоватого Рики, делая тем самым из них потенциально опасный дуэт.  — Вон, это... гениально. В паре моментов правда я бы немного ниже взял, но... Я в шоке. Слишком точное попадание. — Рики не скрывает сверкающих глаз, а старшего потихоньку отпускает неловкость — искреннее восхищение младшего было лучшей наградой. — Я хотел предыдущую песню доработать, но эта не выходила из головы. Написал буквально за ночь на эмоциях, только потом отрубился и всё. — Все лучшие произведения искусства пишутся под чем-то. Или эмоция, или наркота. — Чонвон улыбается с того, как фыркнул Рики. — Для меня она звучит, как, знаешь... Что-то типа неудачной любви. Именно неудачной, а не лишённой взаимности, — юноша останавливается на пару секунд, думая, стоит ли впускать человека напротив к себе в голову, пусть и косвенно. Столкнувшись с глазами напротив, он понимает, что на самом деле сейчас говорит за них двоих сразу, а умалчивать нет смысла. — Разочарование в самом дорогом человеке, но при этом нежелание двигаться с места. Тупая надежда на то, что что-то станет лучше? — Подлец, — улыбается японец и не развивает тему. Это и не требуется, они уже поняли друг друга. Какая-то маленькая вспышка между связала их, внезапно наградив взаимопониманием.  Ян чуть приподнимает уголки губ и идёт к сцене, мысленно сетуя о малом количестве спасительной воды. Рики садится на ближайший стул, вновь беря в руки инструмент. За окном уже почти не был видно солнечных лучей, а значит, им осталось всего 2-3 прогона. — Рики! Я наконец-то закончила с этой ересью! Ой, я вас отвлекаю? — Сола врывается в кабинет, как ураганчик, сметая на своем пути остатки тишины, но тут же сконфуженно останавливается, испугавшись строгого взгляда Чонвона.  Ее лицо, еще мгновение назад сияющее от радости из-за маленькой победы над бюрократией, мгновенно потускнело. Чонвон же мигом потерял весь интерес к сестре его партнёра. Ян предпочел вновь натянуть маску безразличия, скрыв то, что совсем недавно он позволил увидеть Нишимуре-старшему. Рики же, в свою очередь, быстро поднялся и посеменил к девушке, забирая из её рук папку с кучей документов. В его движениях чувствовалась легкая нервозность, словно он боялся спугнуть хрупкое перемирие, только-только установившееся между ним и Чонвоном. — Милая, будь другом, кинь тут вещички и купи нам две бутылочки воды. Я тебе потом денег скину, ладно? — японец оборачивается и подмигивает вокалисту, закатившему глаза. — Всё, беги, мы очень-очень заняты.  — Ладно... Потом хоть вместе домой пойдём? — Сола достаёт из рюкзака кошелёк и кладёт прямиком около вещей брата. — Или нас подвезёт Сонхун?  — Он сегодня не сможет, — Рики натягивает улыбку и чувствует, как начинает кровоточить сердце. Вспышкой в мозгу самовольно появляется воспоминание из его машины, когда парень мог чувствовать дыхание старшего не себе. Приходится мотнуть головой, дабы избавиться от навязчивого образа. — Мы тебя ждём. Как только за спиной Нишимуры-младшей закрывается дверь, Чонвон впервые за это время подаёт голос. — А вы очень похожи. Мне даже не нужно представлять тебя девушкой, достаточно просто посмотреть на твою сестру, — парень хмыкает и ставит микрофон в стойку, дабы освободить руки. — Ты че, вообще больной? На кой хуй тебе представлять меня девушкой? — младшего крайне развеселило предыдущее высказывание, полный смысл которого до Яна дошёл только спустя пару секунд. В музыкальном классе раздаётся искренний хохот. ***  [тринадцать карат — без меня] — Да? « — Хён, давай встретимся. Мы очень давно не виделись...» Темнота комнаты утягивала куда-то слишком далеко от реального мира. Сонхун лежит на холодной кровати, раскинув конечности по всей поверхности. Около головы покоится телефон, из которого и звучал такой родной голос младшего. В пространстве юноши существовала только речь японца, да его собственное сердцебиение, с каждым ударом всё больше попадающее точно в тон и тембр голоса Нишимуры. Безумие самое натуральное. Даже лёгкие Пака подстраивались под ритм подопечного! Как такое вообще возможно? Они сонастроились на уровне атомов или альвеолы попросту сбились с привычной волны и совсем скоро отомрут? — Я... не... хочу. Не готов. Боюсь. Скучаю. Ни одно из этих слов так и не сорвалось с губ парня. Что же его останавливало? Знал бы он сам. Всё та же хладнокровная темнота, подобно чёрной дыре, так и норовила довести сознание Сонхуна прямиком до сингулярности. « — Я что-то сделал не так? — младший звучит грустно, потерянно. Примерно так, как себя и чувствует внутри Пак.» — Всё так, просто... Мне очень нужно отдохнуть. Я свяжусь с тобой, когда буду готов... на встречу. Тупая пульсация прошлась от сердца по всему пространству. Воздух тоже запульсировал и давил на виски, заставляя сжать челюсти до искр из глаз. Почему падать в бездну настолько больно? И страшно? И пусто... « — Ладно, отдыхай... Я тебя не побеспокою...» Короткие гудки. Он сбросил трубку. Оказывается, в сингулярности не только происходит расщепление до атомов и растворение где-то в бесконечности, но и курить хочется. Страшно. Сонхун с силой поднимает себя с кровати, морщась от головокружения. Юноша прикусывает нижнюю губу, пытаясь справиться с такой дурацкой реакцией организма, словно он безбожно вливал в себя не меньше литра соджу. Несколько секунд требуется Паку, чтобы, наконец, встать на пол, но тело сразу кренится куда-то не туда. Парень успевает вовремя среагировать и выставить перед собой ладони, чтобы не впечататься прямиком в шкаф. Резко выдохнув, он медленно закрывает и открывает глаза, сглатывая вязкую слюну, которая кажется острой, прямо-таки неприятно прокатывающейся по стенкам горла. — Блять, я же бросил, — осознание доходит до юноши спустя несколько неудачных попыток найти пачку сигарет. Мгновенно захотелось выть от резко вспыхнувшего флешбека о том, как Нишимура беспокоился за его здоровье, будучи настроенным резко негативно к вредной привычке старшего. В целом, именно из-за этого в доме Пака больше и не водится даже никакой маломальской заначки, что, к его несчастью, вылетело из распалённого сознания. Нужно было срочно набрать Хисыну. Может он посоветует что-то дельное? Хотя бы поможет вырваться из цепкой хватки единого организма тьмы, когтями впивающейся в многострадальные органы? « — Бля, прости, я вообще сейчас не смогу к тебе сорваться, — Ли звучит виновато, ему явно было неловко отказывать другу. — Давай я подъеду через полтора часика?» — В клубешник сможешь? Который ещё чуть не разнес Сонджэ, помнишь? — проблеск надежды в интонации никак не скрыть. — Мне жизненно необходимо хотя бы выпить, веришь нет. « — Я весь день за рулём, — на том конце воцаряется тишина на пару мгновений. — И завтра тоже. Попробуй Сонджэ позвать, этот пивной монстр точно не будет против пропустить пару бокальчиков тёмного.» Да пошло всё к черту. Сонхун даже не пытается придумать как закончить этот разговор и просто нажимает на кнопку завершения вызова. Старший поймёт и не обидится, в этом юноша был уверен.  И что теперь? Надёжную компанию по спасению Пака из эмоциональной ямы собрать не удалось, а прибегать к Сонджэ даже при большой искренней любви с такими запросами хотелось меньше всего. А может... пойти одному? В целом у Сонхуна не было никаких сдерживающих факторов, разве что лёгкое раздражение из-за того, что хён не смог побыть с ним. Естественно, он и не обязан, но все равно по-детски хотелось, чтобы хоть кто-то помог выбраться из какого-то ебанутого круговорота порочных мыслей и чувств. Не должно так быть, просто не должно. Парню требуется с минуту времени на подумать,  а после он как во сне собирается в тот самый клуб, о котором и говорил старшему по телефонному звонку.  *** — Устал? — Хисын внимательно оглядывает босса с головы до ног, что дарит ему в ответ мягкую измученную улыбку. — Ничего, дома рамён заварим.  — Боже, чертовка! Мне ещё сильнее захотелось телепортироваться в свою мягкую кроватку! Ну или как минимум на кухню... Я очень голоден, — Джейк нажимает кнопку вызова лифта мысленно радуясь этой возможности, потому как лестницу он бы точно не пережил, а младшему пришлось бы тащить его по ступеням или на руках, или, на худой конец, за копну волос, как мешок с картошкой. Шим не был бы против даже второго варианта, всё лучше, чем самому напрягаться. — Сонхун тебе больше не звонил? Много времени прошло...  — Не звонил, — юноша машет головой в отрицательном жесте, и переводит взгляд с щенячьих глаз напротив на открывающиеся двери мерзко пискнувшего лифта. — Как поедим, я сам наберу. Если буду нужен, то примчусь, но зная Хуна, тот скорее всего уснул. Один бы без меня он вряд ли бы куда-то сорвался, а из-за всплеска эмоций точно устал, организм отключится на раз-два. Боже, почему тут все такое... старое. Мне аж страшно.  — Им вроде никто не пользовался года три-четыре. Тем не менее я не буду против застрять тут с тобой... только не очень надолго! Мой желудок взбунтуется от такого насилия над его высокопочитаемой персоной, поэтому я тебя точно съем, — старший игриво пододвигается к собеседнику, оставляя меж их лицами всего пару сантиметров. Ли не смущается, кончиком языка облизывает нижнюю губу и, почти не прикладывая сил, ладошкой отталкивает Джейка за широкую грудь. Тот не настаивает и покорно отодвигается, но успевает подушечками пальцев провести по тыльной стороне ладони младшего. — Наконец-то этот день закончился.  — Кстати, мне же не показалось, что он что-то недогова... — Тш-ш-ш, — Шим рукой прикрывает чужой рот, не дав закончить мысль. — Я понимаю, о чём ты. Не здесь, — его голос почти не слышен на фоне скрипа старого лифта. Хисын кивает и чувствует немного вины за то, что так глупо облажался и чуть ли не выдал те мысли, которые не должны в принципе звучать от него в этом здании. Босс утыкается лбом в его плечо, без слов успокаивая и показывая, что ничего страшного не стряслось, и они по-прежнему в безопасности. Относительной, конечно же.  *** Сонхун недовольно морщится, проходя прямо мимо колонок, что были поставлены будто для истребления человечества, а не для прослушивания популярных треков, под которые можно отрываться, блевать или лишаться девственности. Ну или всё сразу, черт знает, как сегодня настроены посетители клуба. Алкоголь уже прилично дал парню в голову, но почему-то должного удовольствия на пару с освобождением он вообще не чувствует. Пак пока не планировал догоняться, максимум походить и поболтать с кем-то, кто также в этом нуждался, как и он сам. Однако, видимо никто из присутствующих не был словоохотлив или попросту пока не поднял должным образом градус веселья.  Где-то через полчаса юноше уже надоедает лавировать между пляшущих людей с пустой головой и он уже думает уехать домой и просто лечь спать, но знакомая фигура на другом конце зала, что так удачно подсветилась белым прожектором, заставила Сонхуна замереть на месте.  — Пак Чонсон, гад, что он тут забыл? — парень отталкивает какую-то слишком уж прилипчивую блондинку, которая надеялась на горячий танец с ним как минимум, а как максимум... Впрочем, не важно, её руки уже давно не покоились на предплечьях Пака, что со скоростью гепарда упорно прорывался к цели, чтобы выяснить, что тут вообще происходит. Время все шло, и Сонхун больше убеждался, что или ему перманентно не везёт по жизни, или у него чёрная полоса. Периодически он видел макушку красного, заигрывающего с разными девушками, но тут же упускал её из виду. Красавицы, к слову, были удивительно друг на друга похожи, ибо когда парень подходил к ним, чтобы узнать, куда подевался Джей, он непременно натыкался на прямо-таки "кошачий" взгляд из-под красивых густых бровей да приоткрытые губки сердечком. На самом деле Паку становилось страшнее и страшнее, казалось, что он уже натурально сходит с ума и подходит к одной и той же девушке, как дурак, спрашивая о каком-то эфемерном Чонсоне, которого знать не знают и видеть не видели.  Запыхавшись, Пак решает сделать перерыв и выбраться на свежий воздух. В идеале было бы конечно стрельнуть сигарету и подумать о вечном, но тут уж как карта ляжет.  Холодная ручка выхода очень приятно ощущалась в ладони, что последние минут пятнадцать без устали расталкивала всех, кто попадался на пути. Спасительный ветер тут же обволакивает пропотевшее тело и задней мыслью пробегает, что стоило взять что-то из верхней одежды, в конце концов, ещё вот-вот и зима вступит в свои права, но Сонхуну было слишком хорошо (или же слишком лень?), чтобы возвращаться назад. Парень закатывает рукава чёрной рубашки, которую в голове окрестил "блядской" из-за её мерцающего перелива. Она была подарена где-то год назад Хисыном, свято верившим в то, что друг посмеётся, да и забросит эту вещь в шкаф подальше. Кто ж знал, что именно она попадётся по итогу под руку? Парень опирается на перила у выхода, мельком оглядывая лестницу, на которой сидела парочка, прямо-таки готовая сожрать друг друга. В целом, ничего интересного. Пятернёй Сонхун проходится по шевелюре, чувствуя, что вспрел до самых кончиков. Температура тела и окружающего мира резко контрастировали друг с другом, что изо рта парня непроизвольно выходил пар. Стало немного грустно от того, что это не из-за табака, а в данный момент на улице никто не курил.  — Эй вы! Сигареты не найдётся? — Сонхун наивно полагал, что кто-то из парочки обернётся, но они слишком были увлечены друг другом, чтобы даже допустить мысль о помощи какому-то незнакомцу.  — Да и хуй с вами, пооткусывайте друг другу языки, кретины! — На, — протянутая рука со столь желанным предметом протянулась прямо к Паку, словно сам Бог услышал молитвы юноши. Он радостно оборачивается с улыбкой во все тридцать два зуба, готовый вечность благодарить своего спасителя, но не успевает и рта раскрыть, как его настрой тут же меняется после взгляда на человека перед собой.   — Джей? Ты что тут делаешь? — немного пьяный взгляд фокусируется на лице ухмыляющегося красного, что подходит ближе и также опирается на ледяные поручни под внимательным взором Сонхуна. — Ты же убегал от меня. Есть что сказать? — Разве убегал? — Чонсон зажимает свою сигарету в зубах и чиркает зажигалкой, делая паузу. Его профиль подсвечивает лишь одинокий фонарь, что периодически мигал, да розовая неоновая подсветка с названием клуба.  — Я просто наслаждался. В догонялки, увы, сегодня играл ты один.  — Погоди, то есть ты не следил за мной? — глаза Пака округлились под тихий смешок красного, что подставил огниво и для собеседника. Парень наконец-то делает первую за долгое время затяжку и чувствует себя намного счастливее. — А... Почему ты...? — А ты почему? — Джей оборачивается лицом к нему, поясницей прижавшись к перилам и наклонив голову вбок с максимально насмешливой миной. — Лично я — заебался. Отдохнуть хотелось очень.  Сонхун считает себя дураком, молчит и курит. Голова немного разгружается от всего того, что так долго его мучило. Рука помощи протянулась буквально оттуда, откуда не ждали. Пак был немного обескуражен этим фактом, но все равно испытывал какую-никакую благодарность, что захотелось поддержать Джея в ответ.  — Что же так тебя заебало? — Пак только сейчас замечает такой же пьяненький взгляд, какой был и у него самого, правда тот выражал ещё и недоверие. — Я, если что, не издеваюсь. Может, тебе легче станет... Я готов выслушать. — Вот придурок, — хмыкает Чонсон, внешне выражая пренебрежение, но тотчас же понимает, что очень хочется доверить кому-то кашу в голове. А Сонхуну отчего-то не страшно всё поведать. — Ладно-ладно. Ну... по работе проблемы. Знаешь, я чувствую себя преданным. Я знал всё,  — юноша взмахивает рукой, в которой покоилась сигарета, пытаясь показать визуально, какой объём информации ему был доступен. — И я понял, что мой босс чернит. Сейчас у меня что-то типа отпуска, но я не уверен, что в целом хочу вернуться к работе. Я потерян, в душе не ебу, что правильно, а что нет. В противном случае меня убьёт то, что я шёл всё время против своих принципов, не осознавая этого.   — Пошли к нам, — Сонхун снова чувствует себя странным под испепеляющим взглядом собеседника, но продолжает гнуть своё, приводя аргументы. — Ты в отличной форме и с превосходными навыками. Не пропадёшь.  — Ну... Пока у меня другие планы, — Паку приятно слышать эти слова от человека, который, по сути был ему конкурентом. — Я что-то так подумал и решил, что мне нестрашно умирать. Хочу устроить подобие революции, отомстить, наконец, за все унижения.  На пару секунд воцарилась тишина. Сонхун тяжело переварил только что услышанные слова.  — Ты думаешь, что всё настолько плохо? Неужели это стоит твоей жизни? — Пак грустно смотрит на красного, волей-неволей проникнувшись его историей, будто он прожил за секунду часть боли этого парня. — А как же родные? — Велика вероятность, что у меня больше никого не останется, — Джей с остервенением стряхивает пепел с сигареты, что почти дотлела за время разговора до фильтра. Юноша краем глаза проверяет пачку, убеждаясь, что как минимум ещё одна найдётся.  — Я долбоёб. — Я тоже. Я, получается, отказался от дорогого мне человека сам. Не то, чтобы я потерял всех, но мне больно. — Сонхун не знает, зачем рассказывает об этом Чонсону. Тот хоть и мог понять, но вряд ли ему так нужна была эта информация. — Прости. Наверное это звучало неуместно. — С ума сошёл? — старший пропускает мимо ушей извинения, и так неожиданно дёргается, что его собеседник аж пугается. — Держись за того, кто тебе важен, я серьёзно. Ты будешь съедать себя потом за этот поступок! Поверь мне... Парни смотрят друг другу в глаза пару мгновений, а после Джей берёт ещё одну сигарету, предлагая последнюю Хуну, что отмахивается от неё. Ему было уже предостаточно табака в организме, да и из-за слов красного захотелось взглянуть страху в глаза. Действительно, а чего он добьётся, если так резко отдалится? Просил ли его Нишимура о таком исходе? Ровным счётом наоборот. Было бы очень глупо избегать такого важного разговора.  Фу блин, Пак Сонхун, ты хуже самого зажатого девственника-восьмиклассника, ей-богу! Шестерёнки в голове юноши крутились с невероятной скоростью, а настрой относительно Рики кардинально сменился. Если пару часов он не хотел вообще выходить с ним на связь, то сейчас с помощью Джея понял, что стоит как минимум поделиться переживаниями и рассказать о не самом приятном прошлом, за которое ему до сих пор стыдно. Там уж пусть сам младший решает, что со всем этим делать, верно?   — Ну вот. Теперь я точно совсем один в этой вселенной, — Пак усмехается спустя минут десять гробовой тишины, глядя в телефон и отвлекая от мыслительного процесса Сонхуна, пихая того вбок и поворачивая гаджет к нему, дабы тот тоже что-то увидел. Экран перед глазами младшего немного трясётся из-за владельца телефона и Пак еле как успевает уловить надпись "Мы расстаёмся. Прости" от контакта, который был подписан как "мой котёнок".  Юноша пару раз медленно моргает, а потом глядит на Джея, у которого, кажется рухнул весь мир в эту секунду. В его глазах засверкали слёзы, что он пытается тут же скрыть, обречённо роняя голову себе на руки, рвано выдыхая.  — Хун, — жалобно зовёт красный, что сердце обладателя имени готово вот-вот разорваться. — Пошли выпьем. За мой счёт. Пожалуйста...