Пуля в сердце

— Блять, выруби эту хуйню уже, конченый ты мудила! Сонхун медленно открывает глаза с явным ощущением песка в этих же органах (видимо того самого, что находится на обыкновенных общественных пляжах — с кучей мусора, осколками и, прости господи... в общем, неважно). Пересушенное горло тут же даёт о себе знать, и он даже не может ответить грубому голосу, так нагло разбудившего его. Обстановка вокруг парня давала понять, что вчера он феерично провёл время, да так, что проснулся далеко не в своей комнате. Далеко не в своей квартире, даже. Далеко не одетый... А какого хуя? Юноша подрывается на месте под чей-то мучительный полустон полумычание и свой же звук будильника, который, в прочем, уже скоро сам вырубается, потому как Пак никогда не ставил себе больше двух штук. Заглянув под одеяло, он немного выдыхает, обнаружив себя хотя бы в трусах, однако спокойствие продлилось недолго: предмет гардероба точно ему не принадлежал. Сонхун еле поворачивает голову, чувствуя, как сильно затекла его шея, а мозг будто переворачивался пару раз на месте от такого простого действия, заставляя испытывать дискомфорт по урону явно не уступающий сотрясению. Хотелось хоть немного понять, чьё ложе он занимает, ибо последнего, кого помнил Пак, был никто иной, как...  — Твою мать, Джей! — парень наконец-то замечает фигуру своего вчерашнего собутыльника среди кучи какой-то одежды и одеял. По ощущениям они лежали будто не на кровати, а прямиком в перевернутом шкафу, хотя... этот факт ещё стоило проверить. — Какого чёрта ты тут делаешь? — Неправильная постановка вопроса, мой дорогой друг, — красный с горем пополам поднимается с постели, к ужасу младшего, с таким же голым торсом. — Это моя берлога, как минимум. На твоём месте я бы лучше спросил... — Почему я полуголый в твоей квартире, твоей кровати, да ещё и в твоих, блять, трусах? — тут же нервно перебивает Сонхун, поняв, к чему ведёт собеседник. — Что вчера было? Мы что... — Были вчера в клубе, курили, помнишь? — Чонсон делает обеспокоенный вид, однако в глазах так и пляшут черти. Дождавшись ответного кивка, он ехидно продолжает. — Пошли ещё выпили за моё расставание. Некоторое время побыли там, а после поехали ко мне. — А потом? — Пак выглядит немого обескураженным: его брови были сдвинуты в потугах припомнить описываемые события. Левая рука неосознанно зарывается в копну волос, взъерошивая их сильнее. Юноша совершенно не понимает, как так вышло, что ему напрочь отбило память. Он всегда славился тем, что несмотря на количество алкоголя, помнил все события. Да, может и не в идеале, но уж точно не оставался с "белым листом" в голове. Значит, оказывается, у его способности был предел... — А потом мы переспали! — Джей берёт ладонь парня в обе свои, нежно поглаживая тыльную сторону большим пальцем под, теперь уже, ахуевший видок младшего. — Неужели даже это ты не запомнил? Как жаль, это была лучшая ночь в моей жизни! Ты очень красиво стонешь, дорогой. Я бы повторил... — юноша мечтательно закатывает глаза и прикусывает нижнюю губу, чтобы не захлебнуться от смеха.  — П-п-постой-постой... Прям... переспали? — Сонхун неловко вырывает руку и торопливо встаёт с кровати, пытаясь взглядом найти свою одежду. Красный выглядит, как довольный котяра с ведром сметаны, когда положительно кивает на вопрос гостя. — Прости, ты хороший парень и так далее по списку, но моё сердце занято! Господи, стыд-то какой... Давай всё забудем, ладно? П-п-пожалуйста... Паку хочется сказать что-то ещё, но громкий смех раскатывается по помещению, прерывая его. Джей стирает слёзы с уголков глаз и падает лицом в подушку, продолжая истерично смеяться. — Какой же ты придурок, блять, я не могу просто! — юноша тяжело дышит, поворачивая на месте голову и вновь устанавливая зрительный контакт. — Моё сердце тоже занято, пусть и разбито! Не стал бы я с тобой заниматься любовью, даже под дулом пистолета. Ты просто был очень смешной, когда пытался вспомнить, что произошло, я и не удержался. Прости.  — Какой же ты мудак, — младший закатывает глаза и берёт с пола, вроде как, свои джинсы, однако они почему-то были в... чём-то. Чём-то очень грязном, как будто бы... — Это краска? — Ты очень хотел ночью обновить стиль, — пожимает плечами Джей, и рыскает по кровати в поисках мобильного. — Блин, набери меня, пожалуйста. Не могу найти телефон. — Как ты себе это представляешь? У меня даже номера твоего нет! — Хун прыскает и поворачивает голову вбок, на секунду зависнув, увидев огромное зеркало в пол в комнате собеседника. Нет, его не поразил до глубины души дизайн или планировка не о феншую, просто какое-то неправильное отражение его достаточно... удивило. — Какого хуя у меня зелёные волосы? — У-у-у... — Пак хмыкает, являя миру ямочку на щеке. Наблюдая за таким беспомощным юношей, тот всё же решает ему помочь. — Садись, придурок. Сейчас пройдёмся по ключевым событиям нашей ночи! — Фу, блять, не говори так никогда, грёбаный извращенец! — Сонхун садится на уголок кровати, гадая, каким же образом краска, которую он, вроде как, достаточно успешно нанёс на голову, оказалась на его многострадальной штанине.  *** [0:32] — Нет, ну ты... блять! Понимаешь меня, как никто другой! — младший растекается по барной стойке с глупой улыбкой глядя на собеседника, которого всю жизнь хотел убить. По ощущениям, эта самая жизнь была примерно такую же жизнь назад, ибо он не мог описать словами, как сильно Чонсон ему полюбился за один вечер. Они будто были лучшими друзьями, с одинаковыми ориентирами, целями и чувством юмора. А что ещё нужно для счастливого взаимопонимания? — О-о-ой! Господи, мне так хорошо сегодня стало рядом с тобой. Правда, давай дружить близко! Надеюсь только, что ты не гей... Парень роняет голову в стол и хихикает, слыша как где-то с левой стороны так же заливисто смеётся его новоиспечённый товарищ. Пак пару секунд дышит чуть более размеренно, а потом резко опрокидывает в себя рюмку... чего-то. Он уже давно перестал чувствовать вкус алкоголя, но останавливаться не планировал: воды найти не удалось, ведь кроме Джея его и правда никто не понимал, а сам он тоже не мог ясно донести мысль о необходимой жидкости, лишённой всякого градуса. Вот и получалось так, как получалось. Особо Хун не жаловался, но и не был уверен, что устоит на своих двоих, если встанет со спасительного барного стула, а когда-то сделать это всё же придётся.  — Сам же говорил, что тебе мальчик нравится, какой до меня доёб? — Чонсон гладит собеседника по волосам, немного портя его причёску (опустим тот факт, что она и до этого момента же была изрядно потрёпана). — Тебе бы подстричься, друг.  — Ну так это не значит, что я гей! Да и вообще... Тебя бы я не поцеловал, прости... А волосы? — юноша поднимает голову и сам проверяет наличие покрова на макушке, будто он мог куда-то деться. — Пора что-то делать с причёской, да. Пошли меня покрасим, я всегда хотел быть айдолом! Подам заявку и брошу эту работу мерзкую! — Я бы с тобой пошёл! Прикинь, какой у нас дуэт классный был бы! — последняя мысль пролетает абсолютно мимо пьяного сознания Сонхуна, что резко поднимается, ударившись грудной клеткой об край стола и слишком уж громко застонав от боли. Старший придерживает того за локоть, нашептывая что-то поддерживающее и максимально несвязанное. — Тише-тише... Зачем ты рванул так резко? — Я меняю свою жизнь, нет смысла промедляться! — Пак еле шевелит языком, примерно на таком же уровне и ногами, однако выбирает правильное направление — прямиком к дверям клуба. Вздохнувшему Джею остаётся только смириться.  [01:47] — А че, блять, они закрыты? — юноша выглядит крайне недовольным, пока медленно и широко моргает, стоя напротив салона красоты, в котором не горело ни одной лампочки, как бы он того не хотел.  Красный находится неподалёку, особо внимания на спутника не обращая, да всё глядя на красивое небо. Очень хотелось бы уехать за черту города, чтобы рассмотреть получше маленькие светила, что так манили. Пак достаёт последнюю сигарету и внутренне радуется, что уже начинает потихоньку приходить в себя в отличии оппонента, который, подобно типичному школьнику, влил в себя по максимуму, ещё не зная своей меры. Дебил, короче.   — Погнали в круглосуточный мне за сигами. Возможно, там и тебе краска какая-то найдётся, в таких заведениях обычно от гандона до батона, — Джей выдыхает струйку дыма, наблюдая за тем, как красиво она растворяется в воздухе и как вместе с этим его лёгкие становятся всё чернее. Прекрасная картина для человека, который почти потерял всякий интерес к жизни, разве что чудик у салона делает ситуацию менее плачевной.   — Сейчас у них гандонов станет на два больше, — хохотнул Сонхун, вмиг просияв. Его товарищ закатил глаза так сильно, будто они сделали переворот на триста шестьдесят градусов, параллельно увидев надпись в мозгу "он идиот". — Погнали, погнали, надо срочно найти что-то, что сделает мою жизнь лучше!  [3:10] — Ты правда идиот. Конченый псих.  — Блять! Пода мне полотенце, я по себе мазанул! Джей оглядывает младшего с крашеной головы до пят испепеляющим взглядом. Вся его ванная была в гуаши, которую удалось найти в столь поздний час парням. Пак не был уверен, что на его товарище продержится эта хрень хотя бы до утра, но останавливать и уж тем более отговаривать его юноша не стал. Пусть пробует, пубертатный монстр-переросток, лучше тут с ним, чем с кем-то за гаражами.  — Ты че, оглох? — настойчивее звучит от Сонхуна, который очень долго и настойчиво протягивал руку, дабы получить желаемый предмет. Все его руки позеленели, потому как он даже не удосужился подумать, что стоило бы хотя бы попытаться отыскать перчатки. — Чонсон, ебать твои уши, ну я стою тут в три погибели, не видишь? Я не могу дотянуться! — У меня полотенца нежно-кремового цвета, ты сейчас своим травяным вайбом их так испоганишь, что я не отмою! — старший закатывает глаза и не успевает предложить альтернативу хотя бы в виде туалетной бумаги, как «вредитель», как Джей окрестил его в своей голове, фыркает и хватается за молнию на джинсах. Сонхун смело дергает предмет гардероба вниз, оставаясь только в нижнем белье безо всякого стеснения. Красный, охнув, отворачивается и шипит. — Ты с ума сошёл? Что ты творишь? — Ну бля, не вечно же мне тут висеть, сам подумай! — с этими словами юноша пытается повязать на голову джинсы, но по итогу сдаётся и просто промачивает пару раз волосы, чтобы с них хотя бы перестало течь. — Мама родила гения. У тебя дома соджу нет, кстати? [3:58] — Ну и вот... Наверное я встречусь с ним завтра. Джей скептически оглядывает собеседника, сидящего с ним на кухне в одних трусах да мокрой чёрной рубашке. Основной свет они решили не включать, осталась только мягкая подсветка на гарнитуре, что давала возможность даже местами увидеть зелёные пятна на голове гостя. Парень тоже немного закинул в себя соджу, но всё равно не мог сравниться даже на долю с тем количеством, что сейчас бродило по организму младшего. — Я не уверен, проснёшься ли ты завтра вообще, друг мой, — Чонсон хмыкает и под размыто-пьяным и крайне внимательным взглядом заедает выпитое какими-то пресными крекерами, что неприятно разжевывались. — Ну и гадость. — Дай мне, — Хун резко тянется за угощением, но при условиях нечёткой координации смахивает бутылку соджу прямиком себе на ноги, заливая и бельё. — Чёрт! У тебя есть что-то на смену? — Идиот, — хозяин квартиры вздыхает совсем уж обречённо, но послушно идёт в гардеробную, чтобы не лицезреть то, что точно после будет ему сниться в самых страшных кошмарах. *** В палате было очень тихо. Чан Ынсу чувствует себя очень одиноко и рассматривает гипс, на котором не так давно Ли Джухёк нарисовал много милых рисунков. При взгляде на смешные каракули в районе груди растекается тепло, а на губах сама по себе появляется вымученная улыбка. Гордость за себя берёт каждый раз, когда в голове всплывают воспоминания о том дне. Да, было стыдно подводить группу, но Ынсу защитил честь важного для себя человека! Это выглядело круто даже в его собственных глазах.  — Хён, — дверь в кабинет тихо открылась и перед глазами травмированного гитариста предстаёт его милый друг, что неизменно поднимал ему настроение в последние дни, даря ощущение спокойствия и показывая, что он действительно кому-то нужен. В это время их связь только крепчала, с каждым разом набирая новые обороты. — Я купил всё, что ты просил, кроме энергетика. — Ах, Джухё-ё-ёк! — юноша мгновенно строит гримасу отчаяния, но на самом деле ему по большому счёту плевать на этот незначительный момент. Тот факт, что он видит Ли перед собой, уже придаёт ему энергии. — Ну серьёзно! Я не так уж часто ими балуюсь, чтобы ты так переживал о моём здоровье! Младший лишь хмыкает и садится рядом на кушетку, оставив пакет валяться около входа. Уже привычным жестом он гладит Ынсу по волосам, а тот послушно даётся, ощущая себя в моменте прямо-таки котом, что выпрашивает вкусняшку.  — Сегодня сможем погулять? — тихо интересуется Ли, продолжая нежные поглаживания. — Мне кажется, ты забыл уже, как пахнет кислород. То дома, то здесь тусуешься... — Не получится, — гитарист грустно улыбается и убирает с себя чужую руку, но и не отпускает, глядит внимательно собеседнику в глаза, пока тот молится всем богам, чтобы его сердце не остановилось прямо в эту секунду. — Мне ещё голову будут смотреть. Сказали, что в прошлый раз плохие снимки вышли, и их следует переделать, чтобы точно знать, если у меня возникли или могут возникнуть какие-то проблемы. — Ладно, я понял... — Джухёк немного грустнеет, но понимает, что все эти манипуляции необходимы для благосостояния его возлюбленного. — Чонвон обещал зайти, кстати. Правда, я не знаю во сколько... — Значит, у нас может быть не так много времени наедине? — Ча играет бровями под смешки младшего. — А если серьёзно, то я рад, что он заглянет. В последний раз из группы у меня была Намра, всё восхваляла этого японца. Может, к лучшему, что я травмировался... — юноша задумчиво чешет затылок, переходя потом на шею. — Всё же я не гений и не так уж и талантлив. — Ты абсолютно прав, — Ян Чонвон заходит с мягкой улыбкой и также садится на кушетку, пока Ли убирает ладонь из хватки старшего, тут же скрещивая руки на груди и закатывая глаза. — Предвещая ваш вопрос: нет, я тут недолго. Услышал только последнюю фразу. — И слава богу, — бурчит Джухёк. — Я надеюсь, что ты не купил этому засранцу энергетиков? — Нет, а должен был? — староста пожимает плечами, но подмигивает гитаристу, намекая, что когда-нибудь исполнит эту просьбу. — Что он сделал, чтобы я о нём заботился? — Какая же сука! — Ынсу беззлобно хмыкает, и локтём тыкает в Яна, что подыгрывает и где-то с минуту разыгрывает перед двумя парнями сцену мучительной смерти от боли в ребрах. Ребята не замечают, как быстро пролетает время, и они успевают обсудить кучу вещей: школу, экзамены, будущее, музыку, группу, несносного Нишимуру, что так их выручил, чувства... Блять, ебаные чувства. Чонвона если честно немного перекашивает от внезапной темы, как от выстрела в голову. Рана всё ещё кровоточила, и он мигом грустнеет, даже особо не вслушиваясь в полуподкаты его друзей в сторону друг друга. Одна секунда превращается в две-три растянутых, а те, в свою очередь, совсем скоро становятся и вовсе десятью, пока парень обречён на внезапное самокопание. И почему Пак Чонсон такой мудак? Как можно вообще так доказывать любовь, когда её и в помине не было никогда? Единственное, о чём жалеет Чонвон, что он так и не высказал всё, что теперь думает об этом жестоком человеке. Как можно было втираться в доверие, зная, что не каждого Ян к себе подпустит, зная, что после себя оставит выжженное поле, которому понадобится уж точно не месяцы восстановления — года. Первый поцелуй, первый, блять, секс, и все эти важные события жизни юноши разделял этот мелочный пустозвон. О, просто невероятно, как низко готов пасть человек, чтобы добиться своей цели! Или он хотел совместить приятное с полезным? Да, Чонвон и сам знал, что был достаточно симпатичным и мужественным, чтобы быть желанным, но, блять... Больно осознавать, что он был приятным дополнением. А сколько он, сам того не зная, устроил пакостей отцу? Каждый раз, когда тот возвращался с работы злой и уставший, было ли это связано с оплошностью Яна-младшего? Было ли то исключительно его виной? Да как безумен этот мир! — Вон, — Чан настойчиво трясёт обладателя имени за плечо, надеясь, что дух не покинул его тело. — Ты чего? Что-то случилось? Юноша не сразу осознаёт, что на его щеках образовались мокрые дорожки. Тот быстрым движением утирает их краем рукава, шепчет «простите» и пулей вылетает из кабинета. Чонвону очень душно и дурно. Он не понимает куда бежит и зачем, но точно знает, что в движении ему будет спокойнее. Парень настолько увлечён этой идеей, что даже не сразу слышит вторящие ему быстрые шаги и тяжёлое дыхание. Всю эту беготню прерывает резкое касание: Яна грубо схватывают за запястье, а распалённое сознание тотчас рисует образ Джея, из-за чего в районе груди болезненный спазм заставляет всё тело, бросившее в жар, передёрнуться. — Прошу, давай поговорим! — Джухёк, понявший, что от него больше не собираются ретироваться, выдыхает и встаёт в стойку волейболиста, чтобы дать себе отдых. — Мы что-то сделали не так? Задели тебя? Объясни, пожалуйста. — Что? Почему вы так подумали... — только спустя некоторое время до школьника доходит, что со стороны его выходка действительно была странной. — А-а-а... Да нет, просто... — Будь честен, — Ли выглядит немного раздражённым. — Давай выясним всё на берегу. — Я бросил Джея, — выпалил Чонвон, устав держать всё в себе. На глаза мгновенно накатывают новые слёзы, которые он пока в силах сдерживать. — Вы прекрасная пара с Ынсу, и я рад, что вы начали уже хоть как-то сближаться, а то я устал слушать, какой Чан у нас красавчик секс-символ, но тема отношений пока для меня персональный ментальный ад. Прости, что всё так вышло... Джухёк молчал, но по его мимике и позе было видно, что он скоро начнёт жалеть старосту, а тот явно понимал что не вынесет этого. Махнув рукой, Чонвон убегает куда-то вниз по лестнице, по памяти набирая номер Чон Чжэина. Так продолжаться не может. *** Нишимура Рики никогда не верил в Бога, судьбу или фортуну, но, похожу его молитвы в небесной канцелярии всё же услышали, ибо иначе он не мог себе объяснить, что он делал сейчас в машине Сонхуна. Старший выглядел, откровенно говоря, плохо. От него немного пахло алкоголем, из-за чего подросток делает вывод, что тот провёл достаточно бурную ночь, но с расспросами не лезет, тихонько сидя на заднем кресле. Отчего и как Пак пришёл к тому, что им необходимо встретиться парень тоже не знал, но его это особо и не интересовало, самое главное — результат. — Приехали, — осипши сообщает своему подопечному Сонхун, первым выходя из машины. Японец резво выходит следом, продолжая хранить молчание. Оглядевшись, парень смутно припоминает это место. Он не был уверен с кем тут был, но улица действительно была красивой — неподалёку виднелся мост через реку, к которому, видимо и направился старший, даже не оборачиваясь на спутника. Фыркнув, Нишимура семенит следом, восхищаясь красотой и немного нахохлившись, чувствуя дрожь: сегодня, в конце концов, обещали резкое похолодание, а на следующей неделе того гляди и снег выпадет. — Тебе не холодно? — будто читая мысли, юноша останавливается перед Рики и внимательно оглядывает его, желая убедиться в комфорте школьника. — Нормально, — буркает младший и шагает вперёд, в попытках немного утихомирить бурю эмоций: радость встречи, ещё непрошедшую обиду, и глупую влюблённость, что цвела сильнее от внимания к его персоне. — Подожди... Блять! Рики, послушай! — Пак нагоняет парня и подстраивается под его шаг, очень боясь, что беседа потерпит поражение. — Я специально выбрал это место... Тут тихо в такое время. — Я заметил, — кивает школьник, прикусывая нижнюю губу. Общее волнение так и повисло в воздухе. — Так что я там должен послушать? — Ах, в общем, — Сонхун останавливается и пытается подобрать слова, задействуя, кажется, все нейронные связи, что имел в своём арсенале. Думать было физически больно после вчерашних феерических похождений, и он сжимает в кулаках волосы у висков, стараясь хоть так подействовать на скорость работы мозга. Рики терпеливо ждал. — Короче, прости. Я думаю нет смысла проговаривать вслух, что ты мне нравишься, потому что нужно быть идиотом, чтобы это не понять, да и-... — Ты только что меня оскорбил, — японец резко вмешивается в речь Пака, и тот не успевает понять, к чему это было. Младший ощущает заалевшие щёки и машет ладонью, призывая продолжить. — Так вот. Я очень испугался взаимности, потому что... Ты так юн и чист, ничего плохого в жизни толком и не успел сделать, — Сонхуну становится всё дискомфортнее, но он понимает, что это необходимо проговорить, иначе Рики так его никогда и не поймёт. — Я тебе уже как-то говорил, что изначально работал в другой подобной компании, но Хисын меня оттуда забрал, но никогда не говорил, почему я перешёл... — И? — Нишимура выжидающе смотрит, но больше не издаёт звуков, чтобы не спугнуть старшего, только-только раскрывшегося ему. — Я убил человека. Я всё время стажировки готовился к тому, чтобы стать наёмным убийцей. Младший явно чувствует как воздух загустевает. Образ беззащитного и разбитого старшего совершенно не вяжется с теми словами, которые сейчас звучат и в которые так сильно не хочется верить. — Тебе много заплатили? — единственное, что способен выдать сейчас школьник. На самом деле интересовало его куда больше вещей, но почему-то этот вопрос вырвался первым. — Много. Я говорил тебе, что мой отец бросил нас, а я остался единственным мужчиной в семье. Я должен был прокормить мать и сестру, а честным трудом я не смог заработать бы и четверти тех денег, которые мне отдали за одно-единственное задание, — юноша вздыхает и до сих пор не верит, что рассказал об этом случае кому-то ещё. Проснувшаяся совесть тут же начала ненавистно зудеть, как и много лет назад, и Сонхун очень боится, что голос Рики будет вторить ей, пусть и осознаёт, что это будет более, чем правильно. — Потом я будто сошёл с ума и Ли, как грёбаный ангел, спустился ко мне с сигаретой и предложением получше. Больше я не занимался этим, и никто об этом не знает, кроме хёна и босса. Да, я хорошо владею оружием, но никто даже не подозревает насколько, и что я могу с ним сделать. — Мне нужно будет всё переварить, правда... Единственное, в чём я тебя понимаю — ненависть к отцу. Не уверен, что пошёл бы на... подобное когда-нибудь, но это чувство мне ой как знакомо... — Нишимура аккуратно подбирает слова и сходится со своей головой на том, что ему обязательно надо выделить несколько часов своего личного времени на рефлексию. — Спасибо, что поделился. — Что случилось у тебя с Тэкеши? — Пака потихоньку отпускает и он хватается за возможность перевести диалог в другое русло. — Почему ты так к нему относишься? Ты мне никогда не рассказывал! — Он пиздил меня, когда узнал, что я встречался с парнем. Это ещё в Японии было, — Рики смотрит немного с вызовом, прекрасно зная, что собеседник относится к его родне с огромным уважением. — Это просто был какой-то мрак. Он мог и пинать меня, в попытках "выбить дурь", ведь как может его единственный наследник оказаться голубым и не продолжить дохуя ценный род? Мерзость. — Стой... Ты серьёзно? — голова у Сонхуна вновь начинает кружиться, а к горлу подходит тошнота. — Скажи, что ты прикалываешься, прошу... — Не-а, — настойчиво гнёт своё парень, безжалостно продолжая. — Мы были подростками, а Сону приехал как раз из Южной Кореи и нуждался в помощи с адаптацией — что-то вроде нас с тобой, но наоборот. Влюбились быстро, а потом тиран выгнал его из дома, когда мы находились там вместе, а меня изводил ещё на протяжении нескольких лет, проверяя телефон и устраивая за мной слежки. При любом намёке на гомосексуальные связи или влечение — я оказывался заперт, естественно, после серии побоев. Как-то так. — А мама... Сестры... — старшего немного потряхивает при мысли, что женщины в его семье переживали такое же ужасное насилие. — Бил? — Не бил, но и помочь они мне не могли из-за страха. Они всё знали, но не относились так резко к моей предрасположенности, — пожимает плечами Рики, только сейчас готовый замолкнуть после взгляда на помрачневшего хёна. — Ну, всё в прошлом. Отец не знает, что нихуя меня не исправил, а остальные в курсе этого. Тем не менее, ненависть моя никуда не ушла. Возможно, это плохо, но... — Я думал исчезнуть из твоей жизни, — Сонхун смотрит не просто прямо в глаза — в душу, из-за чего японца немного смущается. — Быстро и незаметно. Теперь всё поменялось, я понимаю, что должен защитить тебя от этого ужаса. Я уйду, только если ты попросишь, так что дай знать, когда решишь что-то по поводу меня. Рики улыбается впервые за долгое время. Пак замирает буквально на пару секунд, а после идёт вперёд по мосту, давая время младшему на подумать. Японец медленно шагает следом, не нарушая дистанции и буравя глазами широкую спину спереди.  Стоит ли долго размышлять? В плане, сердце парня давно уже всё решило, а голову он слушал очень-очень редко. Хотя, по-хорошему, стоило взвесить все "за" и "против". В конце концов, Сонхун стрелял далеко не в кроликов на полянке, за его душой уже есть этот непростительный поступок. С другой стороны, тот сделал это ради нужды, да и судя по опыту, жертва была плохим человеком, вряд ли бы Пак согласился, если бы это было не так. А вдруг... Боже! Ну так точно каши не сварить. Можно с ума сойти натурально, так и не придя ни к чему умному.  Школьник останавливается, на миг освободив голову на совсем. Холодный воздух податливо погладил его по щекам и поигрался с волосами, а запах воды приятно ударил в ноздри. Сверху посыпали еле заметные снежинки, которые за пару мгновений стали большими хлопьями. С неба же глядели разные светила, подмигивали и явно шептали о чём-то умном, что не в силах был понять простой парнишка, слишком уж занятой своей жизнью. Своеобразная передышка дала ему возможность мало-мальски перезагрузиться, и всё сразу становится очевидно. Нишимура, мотнув головой, чтобы избавиться от кристалликов воды на макушке, нагоняет старшего и разворачивает того за рукав куртки, чувствуя, как щеки заливает румянец.  — Хён, я всё решил! — Рики улыбается, замечая непонимающий взгляд напротив. — Пусть тебе может показаться, что я слишком быстро, но всё же...  Сонхун отвлекается на вибрацию в кармане, а младший тут же тушуется и замолкает. На дисплее высвечивается номер Джейка, но в эту секунду он, к его сожалению, последний человек, с кем парень хотел бы говорить. Юноша сбрасывает и кладёт устройство обратно в карман. — Похуй, продолжай, — в горле отчего-то становится сухо, а сердце так и заходится в бешеном танце, в надежде, что он не станет последним.  — Останься со мной. Я понял, что лучше я научусь жить, зная о твоём прошлом и роде деятельности, но с тобой. Мне даже противно думать о том, что было бы, если ты и правда исчез, как хотел... — Рики опускает голову, пока эта мысль отзывается в груди колющей болю. Лицо младшего Сонхун поднимает за подбородок.  Понимал ли японец, что его сейчас поцелуют? Прекрасно понимал, каждая клеточка его тела вопила осознанием, что старший наклонился так близко уж явно не потому что резко потерял весь слух и хотел чётко услышать реплики собеседника, но почему-то Нишимура всё равно легонько вздрогнул. Жар опалил всё его тело, когда он почувствовал на своих губах чужие, глаза закрылись сами собой, а ответно двигаться парень начал исключительно на интуиции, открыв для себя по-новому давно позабытые ощущения. Все органы заработали с двойной мощностью, Рики, казалось, слышит не только их общее дыхание, но и то, как падает маленький камушек в реку, как празднует компания окончание недели на соседней улице, как звонит телефон!  Что? — Я его прикончу, — шепчет Сонхун прямо в губы напротив, раздражённо выключая гаджет. Выдохнув, он кладёт ладонь на шею младшего, параллельно еле касаясь, поглаживая его щёку. — Потом перезвоню.  — Обязательно, — Нишимура кивает и смотрит в глаза Хуна, которые сияют намного ярче, чем в начале вечера. Сейчас его уже не волновало ни прошлое, ни будущее, существовал только этот момент, только здесь и сейчас. — А я убью тебя, если ты ослушаешься и исчезнешь. На этот раз Рики первый тянется за ещё одним поцелуем, не давая произнести ответ, в котором, собственно, особо и не нуждался. Однако, Сонхун знал, что не бросит этого мальчишку. Не сегодня. Не в этой жизни. Никогда. *** — Да ладно, Вон, ты всё ещё выглядишь напряжённым... — Чон Чжэин заботливо оглядывает в край поникшего парня. Ян даже не пытается изобразить эмоцию удовлетворения, ему ровным счётом ничего не хотелось. — Дела... Ладно, жди меня тут, особо ни с кем не разговаривай, я тебе принесу сок какой-нибудь. Какой тебе нравится? — Гранатовый, — безэмоционально кидает школьник, махнув рукой. Чжэин слабо улыбается и кивает, оставляя растекшегося на диване Чонвона в одиночестве. Юноша, если быть честным, немного чувствовал вину за то, что дёргает Чона, хотя они особо друзьями не являлись. Он был просто сыном приближённого к отцу, поэтому между ними существовала какая-никакая связь, а также Чонвону было известно, что старший был заядлым тусовщиком, который явно мог помочь хоть немного отвлечься... Или нет? В любом случае Ян уже был в клубе, где так и сновали куча людей. Парень не удивлён, что Чжэин наказал ему не раскрывать рта, потому как градус сие контингента был уже изрядно высок. По пальцам одной руки можно пересчитать трезвых, ей-богу! А зная характер Чонвона, тот мог бы нарваться или на скандал (только из-за того, что пьяные — наглющий народец, коих не выносил школьник), или на драку, или на всё вместе. Короче говоря, дело оставалось за малым: стоило дождаться сока, поболтать о жизни, пойти клеить девчонок и... — Чонв-о-он! Обладатель имени оборачивается и, завидев смутно знакомую голубую копну волос, начинает материться про себя. Мда, не самая приятная компания... — Хаджу-у-ун! — передразнивает Чонвон, натягивая на себя подобие улыбки. — Не знал, что ты тоже тут. — А ты всё такая же сука! — хохотнул парень, издавая вместе с тем какие-то очень странные звуки, будто он уже был пьян в стельку. — Я показал Чжэину это райское местечко, дорогой, на твоём месте хорошо было бы сказать мне спасибо... и за сок тоже. — "Мальвина" протягивает руку со стаканам, где плескалась мутно-красная жидкость. — Держи, мне Чон делегировал найти тебе что-то. — Спасибо, — Ян с долей опаски берёт напиток, но под внимательным взглядом чокнутого знакомого выпивает залпом, с ужасом обнаруживая вовсе не гранатовый вкус. На языке будто остался пепел, и Чонвон закашливается под смех придурка. — Какое же ты нахуй уебище, зла на тебя не хватает. Поди нассал ещё туда... — Лучше, — Хаджун берётся ладонью за заднюю сторону шеи парня и наклоняется на его уровень глаз: Ян замечает слишком уж безумный взгляд напротив, из-за чего табун мурашек пробегается по всему телу. — Теперь ты точно отдохнешь, — коротая пауза, выдох, оскал. — как следует. Наслаждайся! — Идиот! — Чонвон с силой отталкивает рассмеявшегося пьяницу, и убегает куда-то в сторону предполагаемо туалета. Жар пронесся по всему телу, умыться хотелось страшно. Ян петлял пару минут по залу, то врезаясь, то пытаясь поспрашивать о точном местонахождении уборной, но так и не получая внятные ответы. В моменте школьник настолько отчаялся, что готов был сесть на корточки и покричать, чтобы хоть то-то обратил на него внимание и вытащил из безумной толпы, вручив в подарок кислородную маску. Спустя пару мгновений, глазами он всё же случайно натыкается на какую-то дверь, смутно похожую на ту, что ему нужна. Вновь потерявшийся во времени, Чонвон, изрядно ослабевший после расталкивания незнакомцев, тяжёлыми шагами доходит до туалета, опираясь на стены и чувствуя внезапный приступ отдышки и какой-то слишком прерывистый ритм сердца. Дверь открывается резко, шумно ударяясь об стену, из-за чего парень морщится, но вовремя совладает с собой. Ян одной рукой опирается на раковину и включает ледяную воду, пока второй расстёгивает рубашку, тут же набирая в ладошку побольше живительной влаги и быстрым движением расплёскивая её по шее, растирая вдоль ключиц. Следующее на очереди — лицо. Господи, и почему ему стало так паршиво? Неужели этот ублюдок и правда что-то добавил в тот сок? — Хаджун, чтоб тебя в аду черти драли оравой! — от души желает Чонвон и вновь набирает воды в ладошку, теперь уже для того, чтобы утолить жажду. Снова, снова, снова. Ян молится всем известным богам, чтобы ничего не подхватить, а после переводит взгляд на зеркало. Отчего-то его отражение стало... плывущим что ли? Парень приближается максимально близко и останавливается на глазах. Пиздец. Белков не было видно. Всю поверхность органов будто залили чёрной краской и несколько секунд юноша пытается убедиться в том, что перед ним — реальность. Может, это просто грязь на зеркале? Если его протереть, то... Чонвон на пробу тыкает пальцем в отражение, что начало пускать круги, как озеро, в которое прилетел камушек. Ян машет головой в разные стороны, но тут же дезориентируется в пространстве, чуть ли не падая на кафель. — Так, ладно, допустим. У меня заплыли глаза, а зеркало... Да похуй мне на него, не у меня же дома висит, правильно... — школьник делает глубокий вдох и медленный выдох, успокаивая нервную систему, к сожалению, безрезультатно: он подмечает какую-то тень в углу, глядя в "жидкое" отражение. Вон на рефлексах резко оборачивается лицом к чему-то, опираясь об раковину, чтобы точно сохранить какое-никакое равновесие. — А ты, блять, что такое? А ну... съебался! Ответом служит дьявольская улыбка. Действительно, а какая может быть ещё улыбка у человека с рогами? Незнакомец в смокинге подходит ближе к тяжело дышащему Яну, демонстрируя такое же плывущее лицо, как и в зеркале за его спиной. Парень не подмечает чего-то странного, будто такие существа и вовсе не должны были жить в его мире, он просто боялся за свою безопасность. — А почему я должен съебаться? — спокойно спрашивает нечто, глядя прямо на оцепеневшего собеседника. — Ведь я — это ты. А как ты убежишь сам от себя, дурачок? — Что ты несёшь? — шипит парень, непроизвольно сжимая ладони в кулаки. Действие не остаётся незамеченным, и сущность расплывается в оскале с бесконечным количеством зубов и нечеловеческой длиной рта с кучей кровоточащих трещинок на губах. — Я сейчас ударю, клянусь. — Джей, — будто бы язвительно возражает монстр, наслаждаясь реакцией жертвы на имя. — Я же сказал, что мы — одно целое, Чонвон. Я знаю, что ты хочешь ударить меня вот сюда, — демон показывает на правый уголок губы костлявым пальцем с длиннющим ногтем, доставая оттуда язык, разрезанный на три маленьких, каждый из которых оставил мерзкий след от слюны на его серой коже. — и желательно выбить пару зубов. О, ну почему же он продолжает улыбаться? Хватит читать мои мысли, хватит читать мои мысли, хватит читать мои мысли, хватит читать мои мысли... — Уйди из моей головы! — заорал парень так громко, как только мог. Он услышал, что кто-то вышел из кабинки, видимо, чтобы оказать ему помощь (в идеале, конечно, чтобы этот "кто-то" был экзорцистом. На крайний случай — психиатром), однако увидеть спасителя не удалось. Ян выскользнул из помещения, сам не помня как, достал телефон и кому-то позвонил. Что он говорил в этот момент? А хуй знает. Всё тело Чонвона колотило, как в предсмертной лихорадке, парень натурально верил в то, что ещё секунда, и он точно умрёт, а за ним придёт это. Толпа всё также орала, но сомнений в том, что это был клуб прибавилось — куча людей с рогами так и норовили облапать Яна, разодрать его на кусочки, сожрать его плоть. Школьник плачет и пытается кричать, но из его рта выходят только сиплое "Джей, помоги" и "пожалуйста". Пол под ногами, подобно зеркалу, растекается и парню приходится лавировать в попытках не провалиться под Землю. В какой-то момент он в кого-то врезается и жмурится, надеясь на пощаду. Чонвон слышит ровное дыхание над ухом и отсчитывает в голове до пяти перед тем, как распахнуть глаза. — Вон, что случилось? Я тебя потерял... Хаджуна видел? — голос Чжэина пробивается до сознания где-то на цифре три, и Ян выдыхает. — Хён, за мной гонятся, пошли от-... — парень прерывается на полуслове, завороженный свечением крыльев за спиной знакомого. Чонвон неосознанно тянет руку, чтобы потрогать, но Чон его останавливает и выглядит недовольным. — Что ты делаешь? — старший перехватывает ладонь Яна, отводя подальше от себя. — Блять, посмотри на меня! Щёки Чонвона оказываются в чужом захвате, но тот особо не против, потому как защита ангела в аду звучит более, чем привлекательно. Тот внимательно изучает лицо юноши и выглядит перепуганным. — Пфости, у меня фсе зрашки чёрные, — артикулировать правильно в таком положении было невозможно, но Чжэин всё понял и отпустил младшего. — Я виноват, я всё вымою. Белки же не вернулись, у меня всё ещё как будто дыры вместо глаз? — Милый, ты где дурь взял? — Чон тяжело вздыхает и оглядывается, словно вот-вот увидит место или человека, виноватого в таком состоянии юноши. — Пошли умоемся. — Нет! — заорал Ян, на это раз достаточно удачно. Он почувствовал вновь животный страх и усомнился в ангельской природе Чжэина. — Ты хочешь меня отвести ему! Ты предатель, хён, я тебя ненавижу! С этими словами Чонвон отталкивает старшего и бежит, не оборачиваясь на его возгласы и просьбы вернуться. Нет, нет, нет. Сам справится. Стоит всего лишь добраться до выхода... Спустя пару минут перепуганный в усмерть Ян выбегает из клуба. Только сейчас он оборачивается, надеясь, что за ним нет погони. К его счастью, никто пока не был близко, поэтому осталось добраться до безопасного места, и... — Котёнок! До боли знакомый голос заставляет обернуться. Парню требуется уйма усилий, чтобы сфокусироваться на Паке, чей образ, на удивление, был обычным. Что бы это могло значить? — А ты не дьявол? — уточняет младший, неосознанно вставая в оборонительную позицию, пока Чонсон приближался. — Ты точно не настоящий, мы же расстались! Ты не можешь знать, где я сейчас! Я и сам не знаю... — Ты сам мне позвонил, — поясняет юноша, улыбаясь: он страшно соскучился. — И нет, я не дьявол, иначе бы меня не пускали в церковь, понимаешь? — Меня теперь точно не пустят... — тихо говорит Чонвон, вспоминая сущность из туалета, что явно могла жить в его сознании. — Да и ты меня точно любить перестанешь... — Тебя это волнует? Мы же расстались, — напоминает Джей и подходит вплотную, нежно гладя мальчишку по волосам. — Много выпил? — Сок ебучий, — зло выплёвывает Ян, одновременно отталкивая Чонсона. — То есть тебя вообще не ебёт, что у меня нет белка? — О чём ты? — вопросительно выгибает бровь юноша и всё же подходит ближе, чтобы лучше рассмотреть глаза напротив. — Просто капилляры полопались и... Господи, что у тебя со зрачками? Они огромные... — А я говорил, — язвительно вставляет младший и от души резко наступает своей ногой на ботинок охнувшего Джея. — Ублюдок. — То есть, ту чушь, что ты мне нёс в звонке... Это правда? Ты видел? — парень обеспокоенно берёт Яна за локоть, пытаясь хоть немного успокоить. — Что ты, блять, курил? — А ты? Когда начал встречаться со мной, чтобы добраться до моего отца? Джей остолбенел. Кровь жаром опалила весь организм, который тут же бросило в смертельный холод. — Откуда ты знаешь? Чонвон фыркает, закатывая глаза и отворачивается, начиная идти куда-то. Он хихикает и на всю улицу протяжно кричит: — Не знаю-ю-ю! Мне хватает того факта, что ты грёбаный мудак! — Ян машет руками и прыгает, изо всех сил пытаясь не заплакать от обиды и накатившего цунами боли и разочарования. — Не подходи ко мне, лучше сгоняй в церковь, куда пускают таких мразей, как ты, и помолись, чтобы я дожил до утра! — Вон, поехали ко мне? — Джей плетётся следом, но дистанцию не сокращает слишком сильно, чтобы не спугнуть, но и не идёт слишком далеко, чтобы в случае чего подхватить. — Ты под наркотой. Отоспишься у меня, и мы поговорим, я тебе всё объясню. — Что, раз я не в себе, то меня точно можно уломать на перепихон? — Чонвон оборачивается и улыбается, как умалишённый, искренне задетый предложением. — А знаешь что? Пылесос поеби. Ощущения те же будут, бля буду! — Тебе нельзя появляться дома, — обречённо возражает старший, пытаясь донести простую истину до школьника. — Пойми, тебе такой нагоняй будет, если ты порог переступишь. — А тебе не похуй? Тебя же волнует только мой отец, — Ян пытается подойти ближе, но запутывается в ногах и летит прямиком в спасительные объятия. Парень, не скрывая, смотрит на губы Пака, продолжая мысль. — Пусть он меня убьёт, должен же ты хоть немного постараться, чёрт. — Чонвон, пожалуйста, — упрашивает Чонсон, сильнее удерживая тельце и немного встряхивая его. — Я тебя не трону, обещаю. Просто переночуй у меня, а потом проси, что угодно. Захочешь — я застрелюсь, хочешь — голый на улице брейкданс станцую. — Ха-ха, придурок, — слабо улыбается младший, не вырываясь и в некоторой степени наслаждаясь моментом. — Я хочу-у-у... А давай ты... э... что там? — Ян выглядывает из-за плеча Джея и сразу прячется обратно, завидев фигуру, похожую на монстра из туалета. — Убери его, быстро! Спрячь меня! Он тут, он тут! — Тише-тише, кого ты увидел? Эй, почему ты плачешь? — Пак не на шутку перепугался и лишь крепче сжал Чонвона. Младший же, видимо совсем выбившись из сил, закатывает глаза и обмякает на руках юноши. — Эй-эй, Вон, очнись! Ты слышишь меня? Потерпи немного, сейчас я тебя до машины отнесу! *** — Сонхун, ты не слышал моих звонков? В чём проблема? — Мне жаль, — парень опускает голову, стоя посреди пустого кабинета босса. Он знал, что к ним в такое время никто не зайдёт, все уже давно разъехались или по домам, или на задания, поэтому вряд ли кто-то в офисе мог их потревожить. — Я был очень... э... занят, да. — Хорошо, — выдыхает старший и трёт переносицу. Джейк отходит к окну, из которого открывается прекрасный вид на мегаполис, и спешит продолжить. — Для нас настали тяжелые времена, Хун. Впредь будь на связи, пожалуйста. — Я понял, исправлюсь, — кивает Пак, немного ощущая укол совести. — Так зачем я здесь? Явно, чтобы не чай попить. — И не кофе, — подтверждает Шим, вновь поворачиваясь к собеседнику лицом и вымученно улыбаясь. — Сейчас будет крайне неприятный разговор, вернее... просьба. — Денег занять? — нервно хохотнул младший, но понял, что звучал неловко и совершенно неуместно. — Прости. И? — Я знаю, что ты просил забыть о том, ну, знаешь... О твоих настоящих навыках владения оружия и бывшей работе, — Джейк оглядывает оцепеневшего коллегу, всем видом выражая грусть от того, о чём он просит. — В общем, я узнал, кто тот самый дилер. Он оказался опаснее, чем мы думали, бессовестнее и беспринципнее. Если мы его не остановим сейчас, то в лучшем случае окажемся с голой жопой, а в худшем — в ментовке. — К чему ты клонишь? — юноша сглатывает вязкую слюну и надеется, что ему это всё снится. — Ты всё правильно понял, — босс нервно рукой поправляет причёску. — У меня нет знакомых киллеров. Наша компания на этом не специализируется, ты это прекрасно знаешь... Сонхун, — Шим подходит ближе и берёт ладонь младшего в свои руки. — Тебе надо его пристрелить. Я долго думал, просчитывал кучу вариантов, но этот — единственный. На твоих плечах лежат сотни жизней и их будущее. — Хён, но, — Пак слабо пытается вырваться из хватки, которая лишь усиливается. — Я не хочу больше этим заниматься... Не могу, понимаешь. — Понимаю, поэтому я заплачу столько, сколько попросишь. Пожалуйста, нам больше нельзя медлить, спаси всех нас! — на лице Джейка — гримаса отчаяния, а Сонхуну становится так дурно, как не было после недавней пьянки. — Мне нужно подумать, — выдыхает юноша, пытаясь лавировать на нейтралитете. — Кто хоть он? Команда знает? — Только Хисын, мы одновременно узнали, — кивает старший. — Я не представляю, насколько ты погружён в мир бизнеса, но имя нашего грёбаного дилера — Нишимура Тэкеши. Японская язва, сидел бы у себя на родине, ублюдок. Оглушительная тишина. Раздражающий писк в ушах. Сердце Сонхуна, пропустившее удар. — Тэкеши? — тяжело сглотнув вязкую слюну уточняет парень. В висках звучало громкое "это отец Рики", натурально сводящее с ума. — Блять, — прошептал под нос Пак единственное, что пришло на ум. Удушающий воздух не давал просипеть в ответ что-то большее. — Блять, блять, блять...