Пуля в сердце

— Ну чего ты такой кислый! — Ради всего святого, Конон, отвяжись от меня! Рики краем глаза замечает, как старшая сестра закатывает глаза и утыкается в телефон, больше не предпринимая попыток разузнать у брата, что с ним стряслось. Мама тоже молчит, никак не комментируя произошедшую сцену, лишь нервно перебирая в руках документы и поглядывая за табло, на котором транслировалась актуальная информация о рейсах. Отец был слишком напряжён, когда вчерашним вечером ворвался домой, сказав, что им необходимо вернуться в Японию. Тэкеши чуть ли не метал вещи по дому в попытках как можно скорее собрать всё необходимое под испуганные взгляды женской части семьи, одновременно с этим со злостью сбрасывая кучу звонков с неизвестных номеров. Не выдержав, мужчина отключил мобильный, откидывая его подальше. Рики же, закатив глаза, напомнил, что Соле нужно сдавать дополнительные экзамены для перевода, иначе её школа накроется медным тазом. Старший метнул убийственный взгляд на сына и немного обменялся с ним язвительными комментариями, что, впрочем, особо не отразилось на японце. Пожав плечами, парень удалился к себе в комнату, собирая манатки в сумку. В конце концов, если уж младшая и останется, то у него, скорее всего такой возможности не будет. Во избежание скандала Нишимура, как приличный мальчик, уже спустя полчаса стоял в коридоре, помогая Конон и матери перетаскивать увесистые чемоданы и мысленно дивясь откуда у них столько вещей могло набраться, когда изначально чётко было оговорено, что они уезжают на пару дней. Так и получилось, что они втроём сейчас сидели в аэропорту. После бури эмоций глава семьи всё же решил, что разумным решением будет остаться с Солой в Корее, а после, как появится возможность, они нагонят остальных. От чего или от кого они бежали — неизвестно. Казалось, что одному только Рики было кристально ясно, что Тэкеши хорошенько накосячил, раз им пришлось срочно покидать страну. Школьник не верит в брехню про командировки и семейные мероприятия, потому как с его дерьмовым характером тот наверняка мог просто перейти кому-то дорогу, нарвавшись на таких людей, как Сонхун. Кстати, о нём. Юноша включает телефон, но снова не видит ни одного нового сообщения от Пака. Висело только парочку от дурака Ёнджэ и от Чонвона, что спокойно отреагировал на внезапный отъезд младшего, за что тот был ему крайне благодарен. Староста ещё скинул видео с их репетиции, попросив обратить внимание на ошибки, но сейчас сеть ловила с перебоями, поэтому парень не стал даже пытаться загрузить файл. — Сонхун, видимо, даже чат наш не открыл, — обиженно подаёт голос парень. Конон заинтересованно вскидывает голову и ехидно прищуривается, догадываясь, что тот наконец-то расколется. — Ну всё-всё хватит, не смотри на меня так! Да, это оно… — Ма-а-м, можно мы пойдём прогуляемся, на улицу выйдем? Тут очень душно… — дождавшись кивка матери, ребята вскочили со своих мест, толком не дослушав её предостережения, но Харуко особо и не настаивала на этом, всё-таки дети уже соображают головой. Конон, резво подпрыгивая, несётся вперёд, крикнув брату что-то вроде «кто последний, тот лох», однако парень лишь хмыкает, не разделяя её задора. Мысленно Рики находился в том вечере, когда принял возможно самое глупое решение в жизни и заодно поцеловал любимого человека в первый раз под первый, мать его, снег. Ну чем не дорама, которые смотрит мама по телевизору почти каждый вечер? Что ему теперь со всем этим делать? Как связаться со сценаристом своей жизни, чтобы он как-то разрешил всё это говно максимально просто и удобно, хотя… Если он не был любимчиком, то и просить не было бы смысла. Этот жестокий человек наверняка бы просто рассмеялся Рики в лицо, не беря в расчёт его чувств и желаний, устроил бы ещё большую подлянку. Что насчёт предательства и разбитого сердца? О, и провести остаток жизни в психиатрической больнице тоже было бы забавно! — Бр-р-р, тут реально освежающий ветерок! Долго стоять не будем, у меня лёгкая кожанка, а воспаление лёгких в мои планы пока не входило… — девушка поднимает глаза к небу, что пока в основном было достаточно темным, однако вдали можно было заметить первые лучи рассвета. Отведя созерцанию природы буквально пару секунд, Нишимура подходит к притихшему брату, аккуратно подхватив того под локоть и немного подвинув с прохода, потому как тот не особо думал об удобстве других людей, гипнотизируя экран мобильника. — Так что произошло? Дай мне конкретики, Бога ради, чтобы я могла тебе хоть как-то помочь или дать совет! — Мы целовались, — резко отвечает младший, заставляя Конон в шоке распахнуть глаза и приоткрыть губы, затем медленно моргнуть и закрыть рот. — Оказывается, у нас взаимные чувства с хёном, но… У него не очень хорошее прошлое, мягко сказать… Я хоть и заверил его, что для меня это не так сильно важно, но это всё ещё гложет меня. А вообще этот дурак не читает сообщения, он просто, блять, исчез. Я даже не знаю, с чем это связано. Мне стоит крест на нём ставить или он занят? Как он тогда узнает, что мы съебались далеко и надолго? А вдруг у него какие-то проблемы? Может, он вообще умер? — Так, стоп-стоп-стоп… Давай помедленнее, я уже престарелая и у меня наверняка какие-то нарушения слуха, двадцать лет как-никак… — девушка массирует виски, пытаясь обработать свалившийся на неё массив произошедших событий. — Ладно, пропустим тот момент, что вы нежные голубки, но при условии, что ты мне позже расскажешь всё в подробностях, гадёныш! — Так точно, — утвердительно кивает парень, вставая по стойке смирно. — Там есть чем поделиться. — Верю, — кивает Нишимура, улыбаясь, подобно хищнику, от чего у младшего даже немного пробегают мурашки по коже (или, всё-таки виной тому был ледяной ветер?). — Я считаю, что ты драматизируешь. Сонхун много работает, поэтому игнор как будто бы нормальная вещь… Особенно в нашем случае, когда он кучу времени потратил на тебя вместо работы, — девушка тыкает кончиком длинного ноготка в нос брата. — Я бы на твоём месте установила условный таймер. Если он действительно тебе не ответит, то бай-бай, ждать больше не стоит и объяснения выслушивать тоже! — И… какой срок ты бы выделила на ожидание? — Рики выглядит как подбитый щенок, из-за чего у сестры неприятно сжимается сердце. Сжав губы в ниточку, она ворошит его волосы. — Эй! — Наверное, неделю, однако в перерыве между первой и второй ещё можно выслушать другую сторону, если всё же объявится, — задумчиво тянет Конон. — А потом блок. Тем не менее не забывай, что это твоя жизнь, а мои советы ты можешь смело отправить в пешее половое, если они тебе не откликаются. А теперь пошли внутрь, потому что мне уже неприятно холодно! Да и мама не будет рада нашему долгому отсутствию… — Улетит в Японию без нас, наверное, это личный рай для неё, — хмыкает младший, но послушно разворачивается в сторону дверей аэропорта. — Который может ей только снится! — запоздало добавляет Рики под смешки сестры, что уже вприпрыжку забегает внутрь помещения. *** — Сонхун, ради всего святого, зайди уже и объясни всё нормально! — Хисын с долей раздражения смотрит на друга, что вёл себя так, будто где-то по пути к дому старшего во тьме глубокой ночи его хорошенько так приложили то ли мешком картошки, то ли кирпичом, иначе оправдать такое странное поведение не получалось. Резко вздымающаяся грудь из-за сбитого дыхания, гнездо на голове, будто парень пытался снять с себя скальп, красные глаза… А что, если… — Стой. Ты нетрезв? Что ты принял, мать твою? — Джейк… Рики… Отец… Торговец… Я должен, должен… — Пак отрывисто произносит слова, надеясь, что в предложение старший соединит их самостоятельно, ибо сил на это уже у юноши не хватало. Сонхун пытается поднести дрожащую руку и закрыть ею рот, но тело колотит так, что выходит не с первого раза. Парень упорно старается завершить начатое, чтобы не беспокоить мирно спящих соседей и не пугать Ли, у которого глаза на лоб полезли от представившейся картины. Резким движением парень за шкирку дёргает младшего на себя, буквально силой заставляя перейти порог квартиры, после захлопывая дверь, даже не удосужившись подумать о грёбаном замке. Хун, облокотившись о стену, скатывается по ней вниз, всё ещё держа ладонь у лица, мешая себе же издавать несвязанные звуки. Всё, что так долго копилось по пути сюда, подобно цунами настигает за считаные секунды. Хозяин квартиры куда-то незаметно исчезает, а эти мгновения наедине с собой превращаются для парня на полу в ад. « — Это конец, — мысленно вторил внутренний голос с ледяной интонацией, не терпящей возражений, а каждая буковка пускала новую порцию адреналина в кровь. Сердце заходится в бешеном ритме, а из горла всё же непроизвольно вырываются хрипы, что контролировать уже не предоставлялось возможным. Свободная потная рука сама по себе оказывается на затылке, а пальцы в ту же секунду начинают оттягивать волосы назад, словно в попытках вырвать их вовсе. — Ты ничего не можешь исправить. Ты жалкое подобие человека. Ты — убийца, недостойный жизни. Как хорошо, что прямо сейчас весь воздух исчезнет из лёгких навсегда. Это и правда конец.» — Эй-эй, тише… Тебе совсем хреново… Выпей, — младший пытается поднять голову на, вроде как, родной голос, но с изменением положения головы мир вокруг тоже накренился в сторону, из-за чего юноша чувствует прилив тошноты, что тут же пытается подавить. Дрожащими ладонями Пак держится за холодный пол, но опоры будто не ощущает из-за онемения в конечностях. В мгновение ока очередной наплыв тревожности захлёстывает разум, потому как Сонхун глядел в упор на чужие руки чужими глазами, находясь в чужом теле. Парню становится по-настоящему страшно, он не решается вдыхать воздух полной грудью, а человек напротив делает ситуацию хуже. Казалось бы, это всего лишь Хисын, которого он знает столько лет, но… его образ вдруг становится настолько далеким и опасным, что хочется кричать и просто забиться в угол, исчезнуть… — Не отключайся, эй! Пожалуйста, посмотри на меня, на квартиру. Ты слышишь мой голос? А та полка? Помнишь, мы вместе голову ломали над тем, как её прикрутить? На ней лежит плойка, которую ты мне подарил на прошлый день рождения. Мы ещё тогда играли до пяти утра, а потом на работу пошли… Хун, пожалуйста… — Рики… Я умру, понимаешь… Всё будет… Хорошо, — юноша не понимает, зачем говорит с ним, ведь ощущение опасности и беспомощности нарастает в геометрической прогрессии вместе с каждым словом, подтверждающим, что добить Пака сейчас легче, чем пришибить муху, которую ещё между прочим поймать нужно. — Пожалуйста, — на выдохе просит Сонхун, сам не понимая чего. Найти Тэкеши? Позвонить Рики? Кто это? Вдохнуть глубже? Убить кого-то? Воздуха нет. Его или муху? Пусть он отстанет. Убить? Тупое жужжание. Или Тэкеши? — Дыши ровнее, — звучит растерянно над ухом. Ли пытается поднять друга, а касания ощущаются будто через стекло, как если бы Сонхун был вазой и воспринимал всё от её лица, находясь одновременно заточённым в стекле и сознанием где-то очень далеко. Если бы силы позволяли, то юноша наверняка бы отбился, но такой роскоши Пак не мог себе позволить, поэтому послушно сел, невольно начав вслушиваться в чужую речь. — Так, хорошо. Ты в безопасности, ты не умрёшь. Твоё здоровье достаточно крепкое, чтобы справиться с этим, понял? — в конце фразы голос немного ломается от напряжения. Сонхуну остаётся только кивать, сам не понимая на что. Часть слов растворяется в воздухе, так и не достигнув сознания парня, но другая всё-таки становится услышанной, и с каждой секундой дышать становится на йоту легче. Лёгкие больше не скованы, а гортань не сомкнута, поэтому буквально спустя пять минут напряжение и тревога уходят. Тело, физически измотанное, обмякает в руках чуть улыбнувшегося Ли. А потом наступает темнота. *** — Что, быстро пролетели семь дней, Чонсон? Да, быстро. И отвратительно. В голове сам по себе появляется образ испуганного Чонвона, который спешно ретировался из квартиры старшего, как только пришёл в себя после наркотического опьянения, не теряя ни секунды даже на то, чтобы привести себя в порядок. Младший выглядел как дикий волчонок, что по своей глупости угодил к людям: беззащитный, тревожный и чертовски милый. В других условиях Пак остановил бы его, попросил поговорить, разъяснил ситуацию, сделал бы хоть что-то, но… Не смог. С щемящей болью в сердце юноша наблюдал за тем, как его существование игнорировал самый любимый в жизни человек, как торопливо он пытался покинуть место, которое так много значило для них двоих. Джей не уверен, сколько тёмных и холодных ночей они вместе раскрасили в самые яркие цвета, сколько выходных провели, валяясь в той кровати, которую теперь Ян так сильно ненавидел, сколько поцелуев было оставлено на столешнице, с которой резким движением школьник забрал свою сумку, сколько раз громко захлопывалась за ними дверь, пока они целовались с таким упорством, будто от этого зависела их жизнь, а сейчас этот же звук разносится по помещению из-за злости Чонвона. — Весьма, — кивает парень, стоя по струнке. Стены кабинета Хёнджина нагнетали и будто надвигались на парня, давили почему-то особенно сильно сегодня, заставляя разрастись до безумных размеров желание сбежать хотя бы на улицу, чтобы вдохнуть чуть больше воздуха. Была ли виной тому магнитная буря или плохое предчувствие, ещё предстояло выяснить. — Что теперь? — Отныне забудь про мистера Яна, — отмахивается босс, раскручиваясь, подобно игривому ребёнку, на стуле вокруг своей оси. Во время краткой речи он подмечает медленно ползущие вверх брови подчинённого, спешит пояснить. — Пошёл нахуй этот мудак, он нам больше не нужен. — В каком смысле? — тело Джея начинает неконтролируемо обмякать, а воздух по ощущениям становится, как кисель, растекается по лёгким, противно хлюпает и липнет к альвеолам, что бешено пытаются от него избавиться. — Мы же так долго копали под него, давили, я даже… Блять, скажи, что ты шутишь! Этого быть не может! — Скучно-о-о, — тянет Хван, искренне забавляясь реакцией юноши напротив. — Боже, ты такой дурак смешной. Да не был никогда этот типок причастен к чему-то незаконному, баран! Разве что взятки, но, а кого это интересует? Послушай, — босс устанавливает тяжёлый зрительный контакт с подопечным, буквально приковывая второго им к месту. — Я всё это время водил тебя за нос. Этот еблан Ян был приманкой для всех вас, просто потому что главный дракон так захотел. — Что ты… Бред. Этого просто быть не может… — Пак делает пару шагов назад, быстро прокручивая в голове свою жизнь за последние пару лет, с ужасом обнаруживая, что доля правды в словах старшего была. — Ты врёшь! Я столько времени убил на слежку, на внедрение… Даже, блять, на его вечеринке перестрелку устроил! Я искал хоть что-то, что могло бы… — Могло бы что? — вопросительно выгибает бровь Хван, осматривая бывшего друга немигающим взглядом. — Этот мудак, по сравнению с нами, святой! Думаешь, у меня много желания сидеть тут тебе личный стендап устраивать? Я похож на человека, который занимается благотворительностью? Действительно, извечная погоня ни за чем должна была когда-то закончиться. Одно худо — с Чонвоном уже вряд ли можно было что-то склеить. Даже если сказать ему правду, даже если… А что он мог сказать? Да, милый, я следил за твоим отцом, но это не имеет теперь значения, потому что я люблю тебя, а батя твой видимо крутой чувак, а меня наебали, сорян, давай кстати я познакомлюсь с ним, как ты всегда и хотел? О, ну что ты кипиш поднял, успокойся! Ещё больший урод в этой истории не я, а мой начальничек с прибабахом, который, кстати, с радостью бы меня убил! — Так что от меня требуется, — еле сглотнув вязкую слюну, что прокатилась по горлу также неприятно, как в ангину, проговаривает дрожащим голосом парень, но не с целью реально узнать и приступить к заданию — осознать масштаб трагедии и то, в какой край ахуел босс. — забить на Яна и…? — Устранить дракона, — с ядовитой ненавистью бросает Хёнджин, судорожно роясь по шкафчикам своего стола, очевидно, чтобы найти бухла. — Подонок думал, что наше сотрудничество будет продолжаться даже и после того, как прижмёт меня к стене? Нихуяшечки подобного! О, нашёл… — полупустая бутылочка виски тут же отправляется прямиком в горло вмиг заулыбавшегося юноши. — О чём это я? А, да. Я тебе скину данные япошки несносного, разберись с ним. — Я что, похож на собаку? — Чонсон чувствует горечь, выплёвывая эти слова, одновременно с этим и жуткую тревогу, зная, что где-то недалеко от босса лежит револьвер, что может оборвать его жизнь в любую секунду. Тряска в руках, однако, не была показателем страха, а лишь выходом ярости, что кипела в крови парня годами. К счастью, быстрая потеря физического контроля не помешала закончить мысль. — Ты весь мозг пропил? Хван, это не по-человечески использовать меня в качестве куклы, в любой удобный момент для себя запугивая или наливая поганый алкоголь, на который я смотреть не могу. Тебе смешно? Ты серьёзно, блять, не можешь вести диалог? — Вот как ты заговорил, — растягивает слова старший и скалится, из-за чего его шрам на половину лица чуть перекашивается. — Человечность? Откуда это слово в твоём лексиконе? И что за доёб про отношение к тебе? Почему-то все эти годы всё тебя устраивало, а сейчас вылезло недовольство… Что с тобой? — Да потому что я заебался от твоей тирании, идиот, — шипит Джей, хватая босса за край рубашки, не в силах совладать с физическим проявлением агрессии, что ещё чуть-чуть и сожгла бы своего обладателя изнутри. — Да, я знал, на что шёл. Да, я готов был под тобой ходить, но, когда шла речь об откровенном вранье и траты моего времени впустую? Это глупость! — Глупость — думать, что после моего приказа твой ненаглядный Чонвон не будет больше на прицеле, — чеканя каждое слово, Хёнджин опускает взгляд на руку, сжимающую его рубашку, что тут же слабеет и падает. Хмыкнув, Хван продолжает. — Прямо-таки в цель попал? Из меня тоже дурака делать не надо, — он скалится, шепчет, подражая кобре, что вот-вот готова наброситься, пока в ушах Чонсона с невероятной силой нарастает звон, готовый в любую секунду лишить его слуха, безжалостно взорвав перепонки. — Не трожь его, — также тихо отвечает Пак под рваные смешки старшего. — Хватит уже ржать, ублюдок, или я пущу тебе пулю в лоб! — А может лучше в сердце? Как это сделал с тобой тот мальчонка, который прознал, что его бойфренд не так уж и искренен с ним? — босс карикатурно корчит грустную рожицу, демонстрируя весь спектр саркастичности, что заполняла его нетрезвый разум. — Боже, ты так разбит. Ты сможешь вообще выполнить свою прямую обязанность? Ах, что же мне с тобой делать! — Я ухожу, — твёрдо озвучивает Джей чувствуя покалывание на кончиках пальцев от напряжения, — Делай что хочешь, но я больше не буду твоей игрушкой. — Да ну? Мальчик вырос? — Хёнджин пошло толкает язык за щёку, с каждой секундой забавляясь всё больше. — Раньше мне приходилось заставлять тебя оставить мне шрам на лице, а сейчас ты самолично вонзаешь кинжал в спину. Похвально. И глупо. — Да плевать я хотел на тебя, — глухо рычит парень и наконец-то осмеливается повернуться спиной, ожидая, что его жизнь оборвётся через пару секунд. — А ты бухать переставай. Надеюсь, больше не увидимся. — Это точно, — в голосе психа звучит нотка игривости и воображение Джея само по себе достраивает перекошенную гримасу с ужасным шрамом, края которого мерзко стягивали кожу на щеке, безумный взгляд уже голубых глаз, изменённых посредством операции, да руку, которая сама по себе так и тянулась под стол то ли за алкоголем, то ли за любимой раритетной пушкой, что, в прочем, не помешало бы убить. Тем не менее выйти из кабинета удалось. Первые десять секунд Пак ожидает, что дверь за ним распахнётся, а после наступит вечная темнота, а кто станет его палачом — Хёнджин или кто-то из малочисленной охраны, так бы и осталось неизвестным фактом для юноши, но пока было тихо. Коридор, в отличие от обители босса, хотя бы давал возможность вздохнуть, и будто склеенные альвеолы потихоньку отлипали друг от друга, позволяя воздуху скромно проникнуть в лёгкие. Сквознячок чуть треплет шевелюру Чонсона, пока мысли в его голове постепенно вставали на место. Инстинкт самосохранения, затмённый пару минут назад гневом, с нарастающей громкостью, как из-под воды, трезвонит о том, что пора делать ноги, и как можно скорее, потому что ещё не известно оцеплено ли здание снизу, может Джею только предстоит побороться за свободу. — Надо найти Сонхуна... если жив останусь, — тихо произносит парень и кошачьей поступью уходит, к счастью для него, не встретив сопротивления по дороге. *** Квартира Хисына, тихая и спокойная, как колыбель, внушала доверие. Сонхун прикладывает ледяные ладони ко лбу, чувствуя наслаждение от контраста температур с перегретой головой. Старший наблюдает и молчит, давая другу возможность самому собраться с мыслями, чтобы объяснить, что же его всё же встревожило. Ли предполагает, что виной тому информация о дилере, которой владели, как он думал, только они с Джейком. Босс что-то мимолетно говорил о том, что нужно будет вызвать Пака, но не уточнял для каких целей. — Прости, — еле слышно просит младший, действительно ощущая одну-единственную клокочущую вину среди зияющей пустоты внутри — следствие прошедшей панической атаки. Хисын отмахивается, находя слова излишними и чуть обеспокоенно осматривает собеседника, сидящего на мягком диване светло-серого цвета, что в полутемноте особенно красиво контрастировал с мятными стенами зала. — И долго я был без сознания? — Время относительно, — пожимает плечами юноша, вымученно улыбаясь. — Я был слишком напуган, так что даже не подумал о том, чтобы смотреть на часы. Сонхун поджимает губы, не находясь с ответом. Он нервозно натягивает рукава водолазки друга чуть ли не до костяшек пальцев, в попытке убрать внутреннюю неловкость. Вещь предусмотрительно достал хозяин квартиры, как только Пак пришёл в чувства. Тем временем ужас происходящего словно витал в воздухе, и, как невидимая сила, делал его разряженным. Оба парня это чувствовали, и никто не решался перейти, наконец, к сути дела. Ли был прав, когда говорил про относительность времени, ведь сколько ещё они просидели в полной тишине до внезапного стука во входную дверь — неизвестно. — Ты кого-то ждёшь? — глухо интересуется младший с толикой обеспокоенности, которой, правда, не суждено было перерасти в новый приступ. — Хён, если я мешаю... — Вообще-то нет, — тянет Хисын, поглядывая в сторону коридора. — Скорее всего соседи доставку заказали, а курьер этажи попутал, вот и всё... — догадку прерывает очередной, более настойчивый, шум за входной дверью. — Блять, вот нахал, принципиально теперь даже не посмотрю, кто там! Юноша фыркает и, закатив глаза, демонстративно проходит к стеллажу с книгами, попутно растрепав шевелюру младшего, показывая, что беспокоиться было не о чем, и их итак не самую позитивную атмосферку никто сгустить не посмеет. Сонхун с долей заинтересованности наблюдает, как старший перелистывает томик «Щегла» Донны Тартт, бегло и крайне небрежно проглядывая странички, но его отвлекает громкий голос и скрипнувшая дверь. — Я сам войду! — парни со страхом переглядываются и замирают, поняв, что с тех пор, как Сонхун завалился к другу, никто из них даже не удосужился защёлкнуть замок. Ли плавно кладёт книгу обратно, замерев, подобно лани под фарами фургона на проезжей дороге. Не отворачивая лица от предположительного источника звука, он неслышной поступью идёт к стене зала, в котором они сейчас и находились. Пак, вторя его движениям, также поднимается, стараясь уловить какие-либо нежелательные звуки. Пока радовало то, что незваный гость точно был один, но одновременно с этим и пугало его мешканье в другом конце квартиры. Юноша прячется с другой стороны прохода, и на секунду ловит обеспокоенный взгляд старшего, но коротким кивком старается заверить его, что всё под контролем, а внезапная реакция на перегруз организма стрессом не помешает защитить их жизни. Каков сюр! Неужели люди Нишимуры прознали, что его собираются вывести из игры, и решили напасть первыми? Стоп. Тогда в чём был резон отправлять на дело одного человека? А может, Сонхун просчитался? С одной стороны, и не из таких передряг он выбирался, уж тем более с Хисыном, с другой стороны, чёрт знает что на уме у человека, нагло приперевшегося в почти четыре утра в чужую квартиру. Тут явно что-то было нечисто, ведь если бы он не представлял угрозы, то уж точно бы не заходил самовольно куда ему вздумается. Скорее всего, это или вооружённый псих, или член японской банды ожидающий либо подкрепления, либо... Пак обернулся, чтобы проверить окна, предполагая, что пособники недоброжелателя могли быть и снаружи здания, способные проникнуть, разбив стекло, прямо как спецназ. Друг стоял поодаль, нахмурившись. — Я всё никак не пойму, мы в прятки что ль играем или че? — голос слышался уже совсем близко, но в интонации нельзя было проследить угрозу, скорее, это была насмешка. — Хватит игрищ уже, выходите, придурки! Парни переглядываются, и Хисын в воздухе показывает пальцами цифру три, начиная обратный отсчёт. Сонхун прерывисто дышит из-за мешающего клокотания в горле, но покорно сжимает руки в кулаки, готовый к атаке. Их преимущество в пока скрытой позиции и численности определённо сыграет на руку. Скорее всего, они вырубят незнакомца, ну или как минимум обездвижат, а удерживать придется младшему самому, ведь логичнее, что Ли быстрее сориентируется в своих же вещах, найдя что-то максимально подходящее для импровизированного закрепления недоброжелателя. Старший опускает последний палец, как только в темноте проёма вырисовывается человеческий силуэт. — Вы тут? — и на этот наивный вопрос ответ прилетает моментально, однако, в физической форме. Хозяин квартиры, юрко развернувшись корпусом из-за угла стены, ребром ладони прикладывает по виску говорящего, другой рукой хватая кисть оппонента и отводя её в сторону для смачного пинка коленом в живот. Младший в это время, не медля ни секунды, бьёт под коленом, и готовится совершить удар в область солнечного сплетения, но его останавливает сдавленный и, внезапно, знакомый голос. — Бакланы, это я... — Джей? — опешивает Хун и отталкивает друга от хрипящего согнутого пополам парня. — Ты... ты как тут? — Если ты о том, как я сюда попал, то напомню, что во время нашей незабываемой бурной ночи мы обменялись геолокациями, — Пак наконец-то поднимает голову и с сиплым выдохом поднимается. — Чтобы найти друг друга, если мы потеряемся. — Какой-какой ночи? — Хисын включает основной свет и строго переводит взгляд с одного парня на другого, словно пытался подловить хитреньких школьников на лжи, однако получить ответы на внезапно волнующие пикантные вопросы ему не было суждено. — Ты че несёшь вообще, красный? — Я ушёл от босса, — Чонсон сразу переходит к сути дела и мотает головой, прикусывая нижнюю губу, дабы продемонстрировать весь спектр обречённости. — У меня осталось мало времени, я не знаю когда, но за мной точно придут! — Зачем? Ты знаешь что-то, что теперь накладывает на тебя статус предателя? — Сонхун берёт гостя за локоть и отводит до дивана, на котором только что откисал сам. Установив зрительный контакт, Пак ощущает, что в эту минуту понял всё о человеке напротив. Юноша будто вернулся в ту ночь, когда они пили вместе и нашли, неожиданно, общий язык. — Джей... — Даже слишком много. Мне нужна помощь, просто пиздец как сильно, я хочу покончить со всем этим, пока способен дышать, — кашлянув, парень осуждающе-театрально косится в сторону хозяина квартиры, закатившего глаза. — Даже если с такими перебоями. — От нас что требуется? — издевательски уточняет Ли, садясь напротив с недовольным и подозрительным видом. Для него Чонсон — враг, с другой компании, которая, тем более, ведёт непозволительно грязный бизнес. Глупо строить из себя святош, имея автомат в руках, но и негласные правила они не нарушали. При этой мысли Хисын морщится и, глубоко вздохнув, тоже присаживается, чтобы продолжать диалог наравне. — Послушай, не мы это начали, да и... — Но вас это тоже, блять, касается! — вскипает Джей, метая глазами молнии. Паку думается, что ещё немного, и старших снова придётся разнимать. — Удивительно, но не мне одному пиздели всё время! — О чём ты? Молю, давай всё по порядку... — Сонхун прикладывает охладевшие кончики пальцев к вискам, чтобы постараться хоть на йоту убрать мерзотное ощущение сдавливания головы, которая была готова взорваться в любую минуту похлеще Бетельгейзе. — Ты ушёл, потому что тебе врали? — Вся заварушка началась с информации о новых поступлениях наркоты, которая была критична для нас всех, — Чонсон пальцем поочерёдно обводит парней, метафорически указывая на всех людей, вовлечённых в не очень-то легальную сферу. — Все клиенты могли поумирать в канавах, наивно отдав свою золотую ложку "гению" ведения бизнеса. Только что я, что вы гонялись за мистером Яном, а за его душой один грех — коррупция. И то, сука, не в промышленных масштабах! — То, что босс ошибся, поведя нас не по тому следу, не означает, что он нам врал, — отрезает Хисын, сморщившись, на что парень лишь отмахивается. — Хочешь поспорить? — Наивные душонки, ей-богу! Да насрать на вашу компанию, сами-то по зарплате не поняли, что в убытке находитесь? Ладно вы, вполне звучит логично, ресурсы с вниманием направлены не туда, всё идёт по одному месту. А что у нас? — Пак делает многозначительную паузу, дав время на подумать. Горько усмехнувшись, он прерывает тишину. — Расцвет. И это пиздецки странно, учитывая, что дилер нам всем карты попутал. Я раньше не лез во все эти дела, не было ни интереса, ни возможности. Что же происходит дальше? Мне верхушка пару часов назад говорит, что надо гасить урода, что не пляшет под его дудку. Дилера. Мне, блять, прямо говорят о том, что пудрили мозг все это время! Юноша резко вскакивает с дивана, распаляясь, из-за чего Сонхун отшатывается. Старший сжимает волосы на затылке и не скрывает гримасу с примесью отвращения, страха, агрессии и бесконечной боли. Он тяжело сглатывает, а Пак может поклясться, что видит в уголках его глаз крупицы слёз. — Мы всё это время сотрудничали с ним. С этим японцем. Я внедрялся в общество Яна так упорно, что полюбил его сына! — Джей срывается на крик, но хозяин квартиры не пытается остановить его, полагаясь на удачу и ленивых соседей, не желающих разборок. — Нет у меня ничего в жизни больше. Когда я лишился человека, что мне был, как родной отец, Чонвон стал моим смыслом жизни. Я не знаю как, но он узнал, что мои изначальные мотивы были совсем иные, так что теперь я снова один. Да нахер все это! Просто помогите мне попробовать преподать этим тварям урок и обезопасить Вона, а потом я спокойно уйду из жи... — Как ты собрался реализовать это? — Хисын надеялся, что дрожь в голосе не была заметна, ибо после своеобразной исповеди перед глазами невольно всплыл образ того самого Чонвона, с которым он и беседовал и, сам того не подозревая, не просто откинул врага назад, чтобы быть на равных перед мнимой целью, но и вверг того в ад, причем бессмысленно. Голос совести где-то внутри заскрипел, но самообладание всё же взяло верх. — Сдашь босса полиции? Да там куча таких же проплаченных сидят, как тот Ян. Мы бы не существовали так долго, не занося периодически на лапу! — Я что, совсем пень в твоих глазах? — в удивлении приподнмает брови Джей. — Журналисты. Мне нужны доказательства, передам их в СМИ, они должны опубликовать статьи, а там уж дело за малым... Если достаточно потянем время, то обо всем узнают как можно больше людей, а там с удалением материалов память нации стереть не смогут о таком крупном деле. Прокуратуре ничего не останется, кроме как взяться за всё это... — Доказательства ты где возьмёшь, друг мой? — хмыкает Ли, откидываясь на спинку дивана. — Проникнуть в ваш офис не сможешь — встретят пулей в лоб на входе, взломать систему вашу — тоже. Ты не профессиональный хакер, а если мы подключим свои силы, то нам потребуется пару месяцев, скорее всего, а там уж и похороны твои, раз ты уверен, что за тобой сейчас уже идёт охота. — Поэтому надо придумать срочно что-то сейчас, — глухо соглашается с вышесказанным незваный гость. — Вот мы и вернулись в начало нашей беседы. — Есть идея, — подаёт голос притихший Сонхун, заставляя обернуться присутствующих. — Хён, Нишимура Тэкеши... это отец Рики. Моего Рики, — глядя исключительно в пустоту, Пак не замечает, как старший измученно зажмурился, уронив лицо в ладони. — Если они коллеги с боссом красных, то у него наверняка тоже должны быть подтверждающие документы... В таком случае Рики пороется, принесёт нам что-то и... — Но за ним наверняка слежка может быть! — возражает Пак, вскинув руки. — Тем более сейчас! Это безумие, мы будем подвергать опасности и его, и нас. — Одноклассники, — хмыкнув, Хисын поясняет. — Рики необязательно самому работать "доставщиком". Наверняка он может попросить кого-то со школы помочь передать бумажки важным дядям под предлогом школьной волокиты, на которую у него совсем нет времени. Быстро, просто, аккуратно и незаметно. — Решено, — медленно кивает младший и начинает рыться по карманам в поисках телефона. Они не могут проиграть, и Сонхун всё сделает для того, чтобы Тэкеши больше никому не навредил. Ни хёну, ни боссу, ни ему самому, а уж тем более — Рики и его матери с сёстрами.