Верните им Небеса

Кошмары Кастиэля вновь начали повторяться. Он вновь видел падших братьев и сестер, которые намеревались убить его с каждым разом все изощреннее. Каждую ночь мужчина просыпался в холодном поту и еще минут десять пытался успокоить себя, но крики падших, раздававшиеся в его голове, никак не хотели утихать. Дин, спящий за стенкой, каждую ночь вскакивал, когда из соседней комнаты доносился душераздирающий вопль о пощаде. Еще ни один крик сверхъестественного существа не вселял такого страха, как ангельское: «Прошу, не надо!» На минуту охотник задумывался о том, что былой образ жизни Каса помогал ему забывать о прошлых своих снах и не видеть новые. Он понимал, что для его ангела это было неким спасением. Никто не хочет видеть кошмары, в которых его жестоко убивают, крича, что он сам виноват во всем. Винчестер знал об этом не понаслышке. Возвращение из Ада сильно сказалось на его снах, но ему помогли это отпустить. Семья и поддержка – вот лучшее лечение в таких делах. И охотник старался дать все это бывшему вояке. После того самого дня как их заветные слова были услышаны и поняты правильно, кошмары мужчины возобновились. И не нашлось другого способа унять их кроме как спать Дину и Касу вместе. В первую ночь было трудно и немного неловко делить койку на двоих, но потом смущение ушло на второй план вместе с кошмарами, когда совместное спанье давало свои результаты. Каждое утро охотник старался проснуться раньше своего друга, чтобы насладиться его спокойным спящим видом. Во сне Кас всегда жался к Дину, ища спасения в его объятьях, и Дин спасал его. Он прижимал его еще крепче к себе, давая понять, что они одно целое, что теперь все проблемы будут делиться на два, как и раньше. - Доброе утро, - тихо произнес Винчестер-старший, поцеловав своего ангела в макушку. Кастиэль зевнул и, потерев глаза, сказал: - И тебе доброе утро, Дин. Я опять кричал ночью, да? - Ты кричишь каждую ночь, и я не знаю, как полностью избавить тебя от этого, - вздохнув, ответил охотник. - Просто будь рядом со мной. Рядом с тобой мои кошмары отступают на задний план. - Я всегда буду с тобой. Обещаю. Кастиэль так бы и лежал на мерно вздымающейся груди Дина, слушая его сердцебиение, если бы не одно «но» - нужно вставать, выходить из комнаты, которая стала его домом, чтобы вновь начать поиски правильного пути. Пути, который вернет ангелам Небеса. - Дин, а если мы не найдем способа вернуть ангелам дом, то что тогда? – спросил мужчина, наблюдая за тем, как Дин надевает свою футболку. - Не говори так, Кас. Мы обязательно вернем тебе твой дом. - А если нет? – настаивал он на своем. - Ну, тогда мы соберем всех ангелов и будем жить большой и дружной семьей, - саркастически ответил охотник. - Правда? - Нет, конечно, - Винчестер поцеловал мужчину в лоб. – Просто верь в меня. - Я верю. Все утро Дин не мог собраться с мыслями. Он смотрел на текст, но тот расплывался пред глазами. Вместо рисунков ангелов, он видел черт знает что. Сэм делился с ним своими догадками, давал читать все больше и больше книг, но его брату это давалось с трудом. Мысли были заняты Касом и только им одним. Внутри мужчины горело желание помочь любой ценой, спасти, чтобы еще один член его семьи не сгорал в муках. Почему-то вместо мыслей о Небесах, о падших ангелах и о тех, которые не нашли свой сосуд, в голове у Дина рождались рифмованные строчки. Одно четверостишье он записал в свой блокнот, чтобы оно зря не вертелось в его голове:

«Падшие ангелы рядом С лицами старых солдат Ждут одного лишь приказа: Вернуться, вернуться назад»

Но вслед за одним четверостишьем, пришло другое. Слова появлялись в голове молниеносно, рифма находилась почти сразу же, а идея вынашивалась уже давным-давно.

«Чтобы собрать все знамёна, Стрелы, обломки мечей, Вновь пережить вместе битву Ста дней и ночей».

Дин перечитал еще раз свои восемь строк, кивнул сам себе, якобы соглашаясь с тем, что написано хорошо, а потом застопорился. Он не знал, что писать дальше, ведь это нельзя было бросать, даже не попытавшись закончить. Мужчина перечитал еще раз свой столбик, но идея так и не пришла, зато непонятно откуда взявшиеся строки больше не надоедали ему своим пребыванием в его голове. Сейчас его волновало другое – как закончить то, к чему душа никогда не лежала? - Сэм, ты когда-нибудь писал стихи? – спросил охотник, отпив пива из бутылки. - Ну, было пару раз, а что? – пожав плечами, ответил Сэмюэль. - А как это? Ну, для этого нужна какая-то сноровка или что-то вроде этого? - Сноровка не помешает, но большую роль здесь играют чувства и вдохновение. Строчки должны сами складываться в единое целое, создавая картину, а не отдельные рисунки. Дин вздохнул и с горечью посмотрел на свои восемь строчек. Сноровки у него не было, потому что стихи писать никогда не хотелось, даже в периоды влюбленности. Он брал не романтичностью, а своей харизмой, но и она порой подводила. А теперь, когда время писать стихи прошло, вдохновение внезапно появилось, словно оно бежало за ним все эти года, стараясь догнать. - Дин, я вот что тут думаю. Во всех книгах ничего не сказано о том, как свергнуть Небеса или возродить. Может, стоит обратиться к Кевину? Он же Пророк, так может у него получится до конца перевести ангельскую скрижаль, а? - Подожди, не мешай, - шикнул мужчина. – С чем хорошо рифмуется «ждать»? - Умирать, забирать, возвращать. Почти с любым глаголом, а что такое? – поинтересовался Сэмюэль, вставая со своего стула и направляясь к брату. - «Умирать» больше подходит, - бормотал себе под нос Винчестер-старший. Сэм встал рядом с Дином и заглянул в блокнот. Множество строчек, которые вместе создавали восьмистрочные столбцы, то тут, то там были зачеркнуты, подчеркнуты и вынесены бог знает куда. Это было похоже на песню без припева. - Это ты Касу пишешь? – язвительно заметил мужчина и хохотнул. - Отстань, - махнул рукой Винчестер и продолжил писать.

«Падшие ангелы рядом, Трудно смотреть им в глаза. Храбрость, отчаянье каждый Увидит, увидит не сам. Знали: победы не будет, Знали – победы не ждать, Но проиграв возвращались Опять умирать!»

Так и прошел весь день: Сэм читал книги, Дин писал песню, даже и не подозревая этого, а Кас сидел в своей комнате тоже читая книгу, чтобы хоть как-то отвлечься и помочь братьям. Ближе к ночи, когда все в округи уже спали крепким сном, один лишь Дин не спал, пытаясь придумать припев к своей песне. Он хотел, чтобы в семи строчках помещалась самая главная мысль всей его песни. Но вот поместить в семь строчек то, что копится неделями – было нелегкой задачей. - Ты скоро ляжешь спать? – поинтересовался Кас, которому мешал заснуть свет ночника. - Не знаю. Вот закончу и, наверное, лягу. - А что ты пишешь? - Да так, ничего. Ай, ладно, все равно больше не смогу написать. Он отложил свой блокнот на прикроватную тумбочку и пересел на кровать. Дин смотрел в голубые глаза своего возлюбленного и ласково улыбался, гладя того по щеке. Вид прежнего Каса нравился ему больше, чем пироги. - Ты сегодня спишь со мной? - Если ты опять будешь кричать, то да. Спокойной ночи, - он поцеловал его в нос и поднялся, чтобы уйти, но ангел схватил его за руку. - А можно сегодня крики не будут поводом для твоего прихода? Можно хоть сегодня, хоть одну ночь, я просплю полностью, а не прерываясь на крики из-за кошмаров? Кастиэль умоляюще смотрел на своего человека, боясь отпустить его руку. Ему казалось, что если он сейчас ослабит хватку, то Дин тут же исчезнет, а на смену ему вновь придут кошмары о падших братьях и сестрах. Винчестер молча лег в постель к ангелу, приобняв того и позволив умоститься на своей груди. Он выключил свет ночника и, еще раз пожелав спокойной ночи, поцеловал его в макушку. Спустя пару минут Кастиэль тихо сопел на груди у охотника, но сам охотник никак не мог уснуть. Он смотрел на черный от тьмы потолок и размышлял над куплетом. Слова никак не хотели складываться в рифмованные строки, словно непослушные дети, которые не хотят делать то, что велят. Дин аккуратно переместил голову Каса на подушку, а сам слез с кровати и, взяв с тумбочки телефон и блокнот, умостился у ее самой дальней ножки. Подсвечивая листок телефоном, он читал строки, надеясь, что это поможет ему дописать песню. Винчестер вспомнил свою недавнюю поездку в церковь, свою молитву. Он помнил все до последнего слова, он помнил так же свои чувства в этот момент. Беспомощность, желание спасти, ярость – все это смешалось в нем тогда, а сейчас дало толчок к завершению.

«Верни им небо! Тоску по дому утоли, Посеребри путь звёздной пылью! Верни им небо! Хозяин света и любви, И в знак прощенья дай вновь крылья, Дай вновь крылья им!»

Теперь песню можно было считать завершенной. Перечитав еще раз строчки, Дин облегченно вздохнул. Больше его не будут мучить странные мысли и желание закончить. Он запрокинул голову назад, положив ее на угол кровати. Утром он поедет в город, чтобы закончить то, что начал сегодня. Тихое бормотание Каса заставило охотника вернуться в кровать и, шепча ласковые слова, попытаться успокоить друга.

***

Проснулся Винчестер ни свет, ни заря. Приняв душ и плотно позавтракав, он умчался на Импале в город за гитарой. Он хотел наложить музыку на свои слова. Ему казалось, что эта песня успокоит Каса, поможет вернуть тому веру в самого себя и избавит его от чувства вины. Иначе, зачем тогда эти непонятные строчки появились в его голове?

***

День Х (как называл его Дин) настал. Целую неделю охотник учился играть на гитаре, говоря всем, что уезжает по делам. Кас верил в эти сказки, а Сэм - нет. Гитару он заметил почти сразу, но ни слова не сказал брату. Сэмюэль не хотел лезть не в свое дело, потому что знал, что брат сам все разрешит, а если он облажается опять, то его младший братец Сэмми придет ему на помощь, как и всегда. Он будет аккуратно подталкивать Дина к правильному решению, не давя на того и стараясь все сделать так, словно Винчестер-старший сам пришел к этому. Охотник стоял у двери в комнату Кастиэля, не решаясь постучать. Он впервые делал что-то подобное, поэтому ужасно волновался. А что, если все пойдет не так, как он запланировал? Нет, нужно было гнать эти мысли взашей. - Кас, выйди на минутку, - постучав, попросил мужчина. За дверью было слышно, как бывший ангел начал копошиться: он что-то перекладывал с места на место, шуршал тканью, а потом, шаркая ногами, подошел к двери и открыл ее. Любопытный взгляд его больших голубых глаз был устремлен на охотника. Он по привычке склонил голову на бок, силясь понять, чего от него хотят. - Не хочешь прогуляться? – спросил Дин и улыбнулся. - С радостью. Они покинули стены бункера под пристальный взгляд Сэма, губы которого так и растягивались в улыбке. Дин настойчиво игнорировал это, а Кас, казалось, не замечал. Свежий вечерний воздух ударил мужчинам в нос, заставляя тех вдохнуть полной грудью и почувствовать себя немного расслабленнее. Чистое сине-фиолетовое небо со множеством звезд заворожило Кастиэля своей красотой и таинственностью. Когда он был на Небесах, то не видел всей этой красоты, которую наблюдают люди каждый день. На Небесах все белое и больше похоже на большую офисную компанию, нежели на так называемый Рай. Охотник попросил своего ангела сесть на капот его машины и, сев рядом и взяв в руки гитару, начал играть. Его голос местами подрагивал, а местами не попадал в ноты; пальцы дрожали, а глаза то и делали, что косились на листок с аккордами и словами, вместо того, чтобы смотреть на друга. Но, не смотря на все эти помарки, Кастиэль был доволен и растерян. Он не знал, что делать в таких ситуациях: то ли промолчать, то ли сказать что-то. - Мне нравится, - тихо произнес мужчина и положил свою руку на руку Дина. - Правда? - Да. Очень-очень нравится, - он искренне улыбнулся и поцеловал того в губы. – Теперь понятно, куда ты уезжал всю неделю. Знаешь, а мы же с Сэмом верили тебе. - Это нужно было. Не хотелось портить сюрприз, - Винчестер удобнее сел на капот, облокотившись о лобовое стекло. – Иди ко мне. Так они просидели всю ночь, наблюдая, как небо сменяет свои оттенки, как меркнут звезды на небосводе в преддверии рассвета, который означал начало нового дня, а, значит, и новых возможностей. Кас чувствовал на душе облегчение, сидя рядом с Дином, человеком, который всегда приходил на помощь и протягивал свою руку. Кас чувствовал, что кошмары уже позади, а впереди его ждет долгий путь, полный неожиданностей и приключений, которые он должен пережить. И он был по-настоящему счастлив, впервые за эти долгие недели.