Верните им Небеса

Винчестер был в пути уже несколько часов. Бесконечные пейзажи пустоши, сменяющиеся на зеленую стену, а потом опять на пустошь – надоели ему. Ему казалось, что он ездит по кругу, но вот дорожные указатели враз рассеивали такие предположения. Он не катается по кругу уже который час, он едет по серой трассе неизвестно куда. Он далеко от Лебанона, от бункера, от Сэма и от… Нет, его имя он не произнесет даже в своей голове. Не после того, что случилось ночью. Дин винил Каса в том, что случилось, но не себя, как и должно было быть. Ведь это же Дин поцеловал Каса, намекая ему на то, чего он хочет. Если бы Винчестер остался лежать на своем месте, то всего этого не было бы: Кастиэль сейчас отсыпался бы в своей комнате, а он, Дин, не нажимал бы на педаль газа, чтобы как можно быстрее покинуть Лебанон, чтобы как можно скорее покинуть Канзас. Охотник бежал вовсе не от сломанного ангела, который нашел свое утешение в наркотиках, выпивке и беспорядочных половых связях. Нет, он бежал от самого себя, он бежал от той правды, которая гналась за ним столько лет. Столько лет он умудрялся прятаться от этой женщины за маской безразличия, девиз которой был: «Он мой друг, которого я должен спасти». Но, увы, маска быстро разбилась, лишь стоило ему, Дину, увидеть мечущегося от кошмара Кастиэля. Этой строгости и брутальности, которую он напускал на себя, как не бывало. Тот поцелуй значил для него все, для Каса – ничего. И это било под дых, заставляя задыхаться от собственной боли и беспомощности, заставляя, стоя на коленях, умолять о пощаде, только бы не чувствовать всей той боли, которую причинил Кас своим молчанием, своим бездействием. Конечно, Дин мог бы сделать первый шаг еще раз, он мог бы еще раз попытаться, но зачем? «Не ответил в первый раз, во второй отвернется, если не хуже», - успокаивал себя Винчестер-старший, но это мало действовало как успокоение, наоборот, эти слова только ворошили старую рану. Бежать больше было некуда, оставалось смело принять свою участь и смириться с болью. Но вот только охотник не хотел этого. Принять боль, как подарок – означало сдаться без боя, а Винчестер не позволил бы себе этого сделать. Прошлая ночь должна была стать для Дина решающей, ведь он хотел поговорить обо всем с Кастиэлем. Он хотел рассказать ему о своей боли, о том, что чувствует, но вид пьяного ангела разозлил его, еще больше подлил масла в огонь. И он не сдержал себя. Вспомнив былую ночь, Винчестер тут же затормозил. В голове вновь проносились те ужасные кадры и те стоны, которые хотелось забыть навсегда. Ударив ладонями по рулю, охотник выругался и положил голову на руль. Он опять все испортил. Тучи начали сгущаться и приобретать темно-серый окрас, закрывая собою небесно-голубое небо. Вдалеке послышался раскат грома, а в паре километрах от Импалы сверкнула тонкая ветка электрического заряда. В один миг тяжелые капли начали падать с неба, стуча по капоту и по стеклу. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Нужно было поскорее убираться отсюда, но куда? Домой ехать не хотелось, поэтому оставался вариант найти мотель. Дин проехал еще пару десятков метров, пока не наткнулся на здание из серого кирпича, который из-за дождя стал темно-серым. В окнах церкви отражались яркие вспышки молний, а от грома они тряслись, словно осиновый лист на ветру, грозясь вылететь из рамы. Охотник припарковал машину перед церковью и впился взглядом в бежевую дверь. Идти или поехать дальше? Он не знал, зачем ему идти в церковь, но что-то внутри него подсказывало, что это нужно сделать, иначе все останется на своих местах. Глубокий вдох. Дин открывает дверь машины и в лицо ему тут же бьет сильный ветер с каплями дождя. Он с неохотой выходит из теплой Импалы и закрывает за собой дверь. «Я только зайду», - обещает он себе. Чем ближе он подходит, тем больше двери становятся неприветливыми и немного устрашающими. Уже почти у самого входа охотник задирает голову вверх, подставляя лицо каплям дождя, и пытается посмотреть на самую верхушку каменного здания, но не может ее разглядеть. Свинцовые тучи закрыли ее. Дверь тихо скрипнула, открываясь, и с таким же тихим скрипом закрылась. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи, но шум был устрашающим. Капли с грохотом приземлялись на крышу, создавая впечатление, что кто-то бьет молотком по шиферу, а в окна стучались, грозясь их выбить. Внутри церкви стоял такой гул, что хотелось закрыть уши, чтобы хоть немного, но приглушить его. Дин прошел мимо деревянных лавочек, глядя на алтарь. Над столом, покрытым красной скатертью, возвышался распятый на католическом кресте Иисус. На самом столе стояли незажженные свечи и лежали цветы. Подойдя к алтарю, охотник еще раз все внимательно осмотрел и приземлился на колени, облокотившись локтями о стол. Он смотрел на распятого Иисуса, надеясь, что это ему поможет. - Господи, если ты слышишь, то, прошу, верни своему сыну Кастиэлю крылья. Он заслуживает на них, - слова давались с трудом. Голос звучал как-то неестественно, наверное, из-за комка в горле. – Неужели ты не видишь, как страдает он и твои падшие дети с того самого дня, как Небеса были разрушены? Неужели тебе наплевать? – Ненависть начинала наполнять Дина, но ему нужно было держаться. Он, конечно, не особо верил в то, что его молитва поможет, но если это сделает хоть малейший сдвиг в ситуации, которая сейчас сложилась, - то он постарается говорить спокойнее. – Я знаю, что ты всесилен. Ты столько раз воскрешал Каса… для меня. Неужели и сейчас ты не сделаешь исключение для него? Для нас! Да, для нас. Я люблю твоего падшего сына. Ради него я готов на все, даже поторчать еще пару тройку лет на дыбе в Аду, только бы он был счастлив. Не важно, какой ценой я добуду это счастье, но видеть его таким я больше не могу. Он достоин большего, и ты знаешь это! Погода за окном разбушевалась не на шутку. Ветер усилился и был похож уже на штормовой, за окнами стояла серая стена из льющейся воды, а по крыше бил уже не один молоток, а тысяча. Винчестеру казалось, что бог (если он существует) сейчас разгневан его речью. - Если я могу что-то сделать, то подай мне знак, - тихо молит охотник. Яркая вспышка молнии, а потом и глухой гром – вот и весь божий знак. Ни тебе ангелов с нимбами, спускающимися по солнечному лучу, ни голоса властного, который приказывал бы, ни животного, которое повело бы за собой. Ни-че-го, будто бы бога и вовсе не было на свете. Пришло время убираться из церкви, пока погода не разбушевалась еще сильнее. Винчестер поднялся с колен и быстрым шагом направился к выходу. Перед тем, как окончательно покинуть это место, он кинул последний взгляд на алтарь, в надежде заметить хоть что-то, но все осталось прежним. Сев в Импалу, Дин надавил на педаль газа и умчался домой. Сейчас он хотел принять теплый душ, съесть что-нибудь и завалиться спать, не смотря на то, что будет рано. После такой непогодной поездочки хотелось одного – отдыха, и чем быстрее, тем лучше.

***

Когда Винчестер-старший переступил порог бункера, на него тут же уставился Сэм, который спокойно попивал пиво и листал какую-то книгу. На немой вопрос брата: «Где ты был?» - Дин никак не ответил. Он молча спустился по лестнице вниз и, пройдя Сэмюэля, направился в свою комнату. - Кас в своей комнате, - произнес Винчестер-младший. Но вот для чего, Дин не понял. - Ага, - буркнул он и ушел. И, правда, в Диновой комнате никого не оказалось, только поднятое покрывало и пропавшая банка с перьями говорили о том, что здесь кто-то был и этот кто-то очень плохой вор, раз оставил следы, да еще и на самом видном месте. Вздохнув, охотник снял с себя промокшую до нитки куртку и такую же мокрую рубашку. Его черная футболка липла к телу, но снимать ее он не спешил. Дин провел рукой по влажным волосам, взъерошивая их, и пошел в комнату к Касу. Он хотел его видеть, ведь после признания самому себе и богу о любви к этому ангелу, ему стало легче и хотелось этой легкостью поделиться с тем, кому она тоже была нужна, возможно, даже в большем количестве. - Кас, - тихо позвал мужчина, - я войду? - Д-да, входи, - так же тихо ответили за дверью. Кастиэль сидел на кровати, рассматривая банку с перьями и не смея ее открывать, боясь, что перья в один миг станут кучкой пепла. Взгляд голубых очей был устремлен на гостя. - Знаешь, из тебя хреновый вор, - с улыбкой произнес Дин. В ответ он получил скромную улыбку и добрый взгляд, не одурманенный ничем, который уже не видел долгие дни. На душе сразу стало так легко и тепло при виде того Каса, который был до падения. - Я присяду? – спросил разрешения охотник. Кивок. Кровать прогнулась под весом еще одного тела. Теперь взгляды мужчин встретились. Они смотрели друг на друга, стараясь мысленно что-то сказать, но ни один из них не слышал этого. Тишину нарушил Кастиэль. - Я слышал молитву сильного человека. - Ты часто слышишь молитвы, что в этом удивительного? – пожав плечами, произнес охотник. - Сегодня я слышал твою молитву в церкви. Ты говорил с Отцом обо мне и твоих… Перебил бывшего ангела внезапный поцелуй Винчестера. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих своей нежностью и трепетностью, но, самое главное, теперь в этот поцелуй оба вкладывали понятный партнеру смысл. Больше не было каких-то неловкостей, за которые потом хотелось прибить себя на месте, и больше не было вопросов типа «а что все это значило?» Теперь были только они – ангел и его охотник – верные друг другу, сильные друг для друга и влюбленные друг в друга. - Ты простишь меня за прошлую ночь? – тихо спросил Дин, прижавшись своим лбом ко лбу Каса. - Ты всегда прощен в моих глазах, - едва слышно пробормотал бывший ангел, потянувшись за новым поцелуем.