Когда наступит тьма

Мы стояли у довольно стандартного дома, недалеко от окраины города. Деревянная входная дверь была немного пошаркана по краям. Краска на железной ручке с замочной скважиной потрескалась и облазила. У нас оказалось достаточно времени, чтобы обратить внимание на такие мелкие детали. А все потому, что на назначенном месте встречи, для передачи золотых часов, никого не было. - Он не оставлял контактный номер? – Айка подперла спиной стену, на выдохе задавая вопрос. В ее взгляде читалось: «скучно». Мне тоже было отнюдь невесело. - Нет. Я специально пересмотрела все файлы несколько раз, - хотя в моей голове уже закралось сомнение, что, все-таки, упустила эту деталь из внимания. Я тщетно пыталась заглянуть в окна дома, но свет нигде не горел. Меня отвлекло то, что рыжая в очередной раз громко и настойчиво постучала по косяку. Когда я обернулась, она стояла, прислушиваясь к шорохам за дверью. Эта реакция могла означать только одно – кто-то идет. Уже находясь в ожидании увидеть открывающуюся дверь, я поймала взгляд оборотня - та лишь пожала плечами. Не говоря ничего, Айка подошла ближе ко мне, не сводя глаз с облезлой ручки. По сосредоточенному взгляду подруги я поняла, что на пороге стоят. Хорошо, если этот человек готовится выйти, и создает паузу лишь потому, что проверяет, кто ждет его появления. В ином случае, мое терпение лопнет, и я сама вытащу его наружу, выломав дверь к чертям. Ожидание затянулось. Но желание сорваться с места ушло на задний план. Я напряглась. И в миг из головы исчезли все мысли. Наготове податься вперед. Краем глаза поглядывая за девушкой – не упускать ее из поля зрения. Дверь резко, с грохотом, открывается. Из темноты помещения выбегает кто-то в черном балахоне с натянутым на голову капюшоном. Я узнала в нем того парня, с которым у нас был договор. Мы сорвались с места и погнались за ним. Он завернул за угол дома, но скрыться не удалось – там был тупик. Парень стоял почти вплотную к высокой стене. По трясущимся рукам было ясно, что он чем-то напуган. Я обернулась назад, на всякий случай, – может он бежал от преследователей, что настигли его в доме. Но там никого не оказалось. Я подошла чуть ближе, чтобы рассмотреть лицо пытающегося скрыться человека, и убедилась, что это Исайя. Его губы неумолимо шевелились. Это могло значить что угодно, но я посчитала нужным прервать его бормотание, от греха подальше. Широким быстрым шагом я стремилась сократить расстояние, намереваясь прижать его к стене и заставить замолчать, только… Мой взгляд невольно упал на асфальт перед парнем. А, точнее сказать, на бледный рисунок, в котором я быстро узнала ловушку. Успев вовремя среагировать, остановилась, едва не ступив в очерченный круг. Я уже открыла рот, чтобы окликнуть рыжую – предупредить об опасности. Но не успела. - Айка, нет! – она оглянулась на меня, хмуря брови. Но ее выражение лица резко сменилось. Взгляд наполнился ужасом, губы открылись, и послышались гортанные звуки, будто она задыхается. Изо рта тонкой струйкой потекла кровь, из глаз - слезы. Оборотень упала на колени, затем рухнула на асфальт. Я стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться, даже моргнуть. Все тело покрылось мурашками, а руки задрожали. Мне потребовалось много сил, чтобы совладать с собой, и не кинуться к ней. Когда заговоренная ловушка такого образа срабатывает, она больше не активна. Резкий рывок вперед, и моя рука крепко прижимает горло этой напуганной сволочи к кирпичной стене. Что помешало мне сразу свернуть мрази голову? Его знания. - Слушай сюда, кусок говна, - я уже представляла, как размажу его мозги по асфальту, но прежде нужно было вывеси его на чистую воду. - Если у тебя есть инстинкт самосохранения, хотя бы в зачатке, ты немедленно скажешь, что за сила в артефакте, на который ты нам указал. И как его активировать. Тогда… ты умрешь достаточно быстро. В противном случае… - в моей голове моментально всплыли всевозможные физические и психологические пытки, которым можно было подвергнуть эту суку за смерть подруги. На лице возникла немного безумная ухмылка, - …ты будешь молить меня о смерти, - последнюю фразу я прошипела прямо на ухо ублюдку. Уже доставая кинжал, в доказательство своих слов, я почувствовала на своей руке, стекающие изо рта и носа смертника, слюни и сопли. - Я скажу… - голос дрожал так, будто кто-то нарочно отчеканивает незатейливую мелодию на его кадыке. – Надо… надо разломать артефакт пополам, – парень заревел, как дитя, которого выпороли за проступок. - И что тогда? – сейчас я смотрела на него сумасшедшим взглядом, все с той же улыбкой. Казалось, что меня разрывает изнутри чувство, которое будто заперто, и неистово пытается прорваться наружу. Отчаяние отозвалось во мне безумством. - Я не знаю… не знаю! – кричал Исайя, явно опасаясь, что его ответ разозлит меня еще больше. Однако по его поросячьим глазкам было видно, что он понимает свое положение, и не намерен лгать. – Каждому… каждому он открывает что-то свое… Я почувствовала резкий неприятный запах. Кажется, эта трусливая мразь от страха наложила в штаны. Вонь привела меня в чувства, и ухмылка сползла с лица. - Гнить тебе в аду! – я вспорола ножом его живот, провернув рукоять несколько раз – наматывая на острие кишки. Резко вздернув лезвие вверх, я прошлась им до ребер. Кровь лилась из тела ублюдка рекой, но он все еще мучительно таращился на меня, кряхтя от боли. Финальный аккорд - вырвать сердце из грудной клетки. Когда орган был раздавлен ногой, я обернулась на… Айку. Мне было тяжело смотреть на бездыханное тело подруги. Не могла поверить, что ее больше нет. Подойдя, я упала на колени рядом с девушкой, обнимая ее голову руками. Слезы градом покатились из глаз, сперло дыхание. *** Кажется, ее широко раскрытые глаза, наполненные ужасом, навсегда отпечатались в памяти. Сейчас они ясной картиной стояли в моей голове. Мысли крутились так быстро, что уловить хоть одну не представлялось возможным. Все стало бесцветным - приняло оттенки серого цвета. Я не думала ни о поиске братьев, ни о треклятом артефакте – ни о чем, что так волновало меня раньше. Айка. Когда я бежала в Венгрию к знакомым нашей семьи, я встретила тебя. С тех пор… мы почти не расставались. Всегда вместе. Во всем. А сейчас ты лежишь посреди леса на простом деревянном помосте, обложенная белой тканью, соломой и сосновыми ветками. Ты заменила мне семью. Стала всем. Простишь ли ты меня? Простишь за то, что беспрестанно вовлекала тебя в опасные авантюры? Простишь за то, что не уберегла тебя? - Я придаю тебя огню… - солома быстро вспыхнула от поднесенного к помосту горящего факела. Прощальные слова были лишь беззвучным движением губ. Ее душа отправится в самое лучшее место. И мне... безгранично горестно, что мы больше не встретимся. Отойдя на несколько шагов назад, и прислонившись спиной к дереву, я сползла по нему вниз. Остекленевшие глаза, не моргая, смотрели на то, как вьется огонь, исполняя в воздухе танец печали. Прощай, Айка.