Catch the nameless - easy!

      Арсений       Прошло несколько дней после последнего визита Антона. Он предупредил, что поедет в Воронеж и навестит семью, а я что? Не мешаю, ха-ха, ко мне постоянно заглядывал Матвиеныч и Пашка. Я успел прочитать вторую и третью часть Гарри Поттера, и пока «Узник Азкабана» моя самая любимая. Страничка за страничкой, минута за минутой…       Пока читал — не замечал, как летит время и ничего вокруг, поэтому, когда зашёл доктор, то я его поначалу даже не заметил. Только, когда тот слегка прикашлянул, поднял глаза на вверх.       — Арсений, как вы себя чувствуете?       — Все прекрасно, готов к выписке, хоть сегодня! — сказал я с боевым настроем, убирая книгу на тумбочку и улыбаясь врачу.       — Ну раз сегодня, то собирайтесь потихоньку, я позвоню Сергею, чтобы вас забрали.       — Что? Серьёзно? — я смотрел на него тупыми и удивленными глазами — Вы не шутите?       — Я похож на клоуна? — спросил он с улыбкой и удалился из палаты, а я начал собирать вещи, которых в принципе было не так много, но главное не хочется что-то оставлять, чтобы возвращаться, — так бабушка говорила.       Через двадцать минут меня забрал Матвиенко и чуть не задушил в объятиях, на что я лишь тепло улыбнулся и мы поехали. А ведь я так и не вспомнил, что оставил в ящике тумбочки сигареты Антона, которые отобрал у него, как только тот пришёл в первый раз ко мне в палату и лежал рядом. Малолетний дебил, а он ещё что-то говорит, про повзросление.       Антон       Шум поезда убаюкивал, его размеренный такт гипнотизировал, а я под этим влиянием чуть не пропустил свой выход. Воронеж. Родной.       В глазах защипало, но я, встряхнув головой, чтобы отогнать ненужные слезы, направился прямиком домой. Уже весь в предвкушении, что увижу родных. Улыбка не слезала с лица, на что прохожие недовольно пялились — Россия.       Все было до чертиков знакомым. Вот магазин, в котором, я еще в маленьком возрасте бегал за семечками и дешевым лимонадом «Дюшес», а после мы с пацанами бегали на соседнюю уже обваливавшуюся площадку, и там играли вместе. Но теперь там стоит новая площадка и теперь по ней бегают совершенно другие дети, но так же безупречно беззаботные.       Подходя к кирпичному дому, я встревожился — вдруг ненароком забыл все номера, как подъезда, так и квартиры. Но тело будто само понесло меня по памяти в нужное место, и я, набрав верный номер, наконец поднялся к себе, домой.       Динь, дон.       Я тут же засуетился, не подумав нажал, а ведь малышка могла спать…       — Антон?       Взъерошенный отец стоял на пороге, в одном старом халате и уже протертых до дыр тапочках. Он был такой домашний, и так приятно доставал из памяти старые воспоминания.       Мы чувственно обнялись, не проронив ни слова, но они тут вовсе были и не нужны — иногда слова заменяются действиями, а они горяздо сильнее, и показательные.       — Пойдём, познакомишься с сестренкой.       Не разуваясь (думаю отец меня поймет), я быстро ретировался в мою комнату, которая с тех пор стала не только моей. Малышке она нужнее, и я был не против решения родителей. Ну действительно, не в гостиной же она спать будет, верно?       — Привет, золотце.       Маленькое чудо лежало на просторной кроватке, слегка причмокивая своими маленькими губками. Она еще такая кроха, но я уже могу сказать, что красивая девочка.       Я не переставал улыбаться. Видимо, завидев меня, чудо беззубо улыбнулось, но и это заставило трепетать моë сердце.       — Антон, Танюше пора спать, давай я ее уложу.       Тут мешать нельзя. Я поднял руки в сдающемся жесте, и улыбнулся.       Выйдя на балкон, чтобы меня не было слышно, я достал свой телефон, и нажал на кнопку звонка.       — Алло, Арс, привет!       Арсений       У меня было несколько выходных после выписки, так как начальник не хотел, чтобы я как-то напрягался. Но, не сумев выбить себе рабочих дней — работать надо, как ни крути, так как мне грозили лишением премии.       Я остался сидеть дома и пытался учить испанский. Вообще хотел выучить давно, да и полезно это…в каком-то смысле. А ещё у меня стояла гитара в углу и пылилась, ожидая, пока я её возьму в руки. Но дело как-то не доходило и мне пришлось забросить, но не собираюсь её отдавать или выбрасывать, так как этот инструмент мне купила бабушка.       Заварив себе кофе и взяв самоучитель, я уселся на подоконник и погрузился в изучение.

*Спустя три дня*

      Наконец я вышел на долгожданную работу, дело про невесту и жениха из загородного дома всё ещё открыто, мы стоим и никуда не двигаемся. Антон должен съездить в замок и что-то там поискать с Оксаной, пока я буду занят изучением и внедрением в невозможное этого расследования. Такое чувство, что кроме нас, тут никто нормально не работает — этот сидит за кружкой кофе, другой в телефоне смс строчит… Ну что за люди?       — Да блять, я уже не знаю, что делать с этим делом, Арсюх, я в душе не ебу для чего были эти карточки с номерами.       — Серый, я тоже не в курсе и думаю не будем, пока Антон с Сурковой не исследуют замок, а пока мы стоим в тупике.       — Вообще, дело можно было бы решить, не будь вы такими тупыми — в кабинет зашёл Дима, — я понимаю, что из всего выходит очень много направляющих, но карточки это же легкотня!       — Очкастый, поведуй нам, давай — Серёга взял его на слабо, Позов не сдатся.       — Короче, у них же кроме карточек с номерами, лбы были тоже изрисованы. Девушку убили последней, у нее цифра шесть, жениха убили четвертым, у него цифра четыре, остальные были убиты за столом у них там все по порядку, только сбивается из-за убитого в лесу жениха…       — И что? Ты просто пересказал наше дело, но ни к чему не пришёл! — возмутился Матвиенко.       — Ты дослушать хочешь или нет? Вот и заткнись! — рявкнул на него Дима и армянин замолк.       Антон       Несколько дней я жил дома. Ну а впрочем то, идти мне было некуда, да и не хотел я. Проводить время с Таней стало моим любимым занятием за все пребывание в Воронеже. Смотреть, как она причмокивает во сне, как легонько смеётся, если пощекотать, как беззаботно улыбается. Но время быстро шло, а главное — незаметно. В реальность возвращали мысли о расследовании, об Арсе, о проблемах в внешнем мире, о маме… Мама.       Звонок телефона заставил вздрогнуть, и я, чтобы не разбудить малышку, быстро подскочил и поднял трубку. Носки проскользили по полу, и я, естественно, чуть не полетел вниз.       — Да, алло?       — Алло, Андрей?       — Нет, это его сын, отец сейчас не рядом. Но я могу передать, если что-то надо.       — Ваша мама вышла из комы, если хотите, можете приехать навестить. Только недолго, сами понимаете…       А дальше…что тут говорить, я был счастлив. В голове образовалась каша из вопросом и их ответов. Бешено колотилось сердце, а мысли были забиты только этим. Я наспех одел Танюшу, и только собрались мы выходить, как входная дверь открывается у моего носа и в квартиру вваливается отец.       Наспех рассказав ему, что произошло и вовремя, кстати, словив пакеты, мы рванули в больницу. Мы не говорили ни слова, каждый был забит своими мыслями насчёт этого, ну а Танюша лыбилась по дороге, как чувствовала, что что- то хорошее происходит.

…

      Сказать, что я был счастлив, это ничего не сказать. Надолго нас не пустили, но и за это время мы успели здорово обменяться новостями, повосхваляться Танюшей, и какая молодец мама. Она пока слабо улыбалась, но пыталась принять информацию на все сто. Мне было приятно увидеть её, а особенно, что с ней все в порядке. Как будто давно тревожащее чувство улетучилось, а на замену ему пришел покой.       Но пора время прощаться, и скорее всего в следующий раз, встретиться получится не скоро. Мне нужно возвращаться.       — Арс, заберёшь меня? Я скоро приеду.       Арсений       Пока эти двое собачились друг с другом, я пошёл к Сурковой в кабинет. Мало ли она что-то да узнала или выяснила, пока меня не было. Хотя если бы это и так было, то она наверняка позвонила бы, такие новости на первом месте, не важно в каком я был состоянии.       Но, постучавшись в дверь, я не услышал её привычного бурчания и крика «зайдите», она никого не пускала без стука, любила быть, как начальник. Даже дома такое было, и не раз. За это её никто не обвинял, все-таки родственники они являлись какими-никакими, но родственниками.        Решив, что она, либо спит, либо её попросту нет сегодня в отделении, вернулся к ребятам, чья ругань друг на друга была слышна со второго этажа, где находился кабинет Оксаны.       — Вы задрали уже! Как дети малые блять! Успокойтесь оба! — крикнул я на них и они уставились на меня круглыми глазами, а Матвиенко легонько толкнул Поза.       Повисла тишина, но всего на пару мгновений.       — По одиночке убивать легче, что в принципе логично. Возможно, маньяк друг жениха, по совместительству любит его невесту. Был приглашен на празднование, или же сам приехал, после чего он наверняка подумал, что это отличная идея, чтобы убить и отомстить. Придумал игру, чтобы отвести подозрения на задуманное, — Дима состроил скептическое лицо, — а после убивал по порядку. Так получилось, что жениха он убил четвертым, а девушку последней — наверняка она видела, как он это делал, и позвонила в истерике сюда, но так как кто-то сука, спал, оставила голосовое сообщение. А потом он и ее убил. ЗАЧЕМ МЫ БЛЯТЬ ЭТУ ЧЕПУХУ РАССМАТРИВАЕМ, ЕСЛИ ВООБЩЕ НАМ МАНЬЯКА ЛОВИТЬ НАДО, А НЕ ВЫЯСНЯТЬ, КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ?       — Пиздец, Дим, ты гений!!! — воссторжено воскликнул Серёжа.       — Мне кажется, что это больше похоже на правду, есть доводы и веские причины. Но что за игра с номерами и карточками, раз «друг» пригласил поиграть и отметить помолвку? — спросил я.       — Это что-то типо крокодила или шарад, но только где один человек угадывает. Очень странно это всё, конечно, я так-то блять патологоанатом, а не следователь, — Дима всплеснул руками и задумался.       Кажется, мы заостряем внимание не там где надо, вот это меня и волнует.       На следующий день Оксана не появилась, оказалось, что она чуток заболела, но мы с Пашей съездили ещё один раз в тот дом, но ничего не нашли, видимо, всё что можно было, уже сделано.       В этот день я только списался с Антоном, который прислал кучу фотографий спящей Тани и говорил, какая она милая.       А ближе к вечеру этого же дня я поехал забирать Шастуна с вокзала — наконец то вернулся. А я соскучился, между прочим.       Антон       В поезде у меня было приличное время подумать. Конечно, под храп старушки на нижней полке, и какого-то ребенка, (вот именно, какого-то, потому что я фиг знает откуда он тут взялся и где его родители, да не суть), который играл в телефон. Конечно же со звуком на максимуме и яркостью плюс сто. Но я, как человек ответственный, конечно, сначала поспал, покушал, а потом стал думать. Все-таки хочется довести дело до конца.       — Если правильно понимать, то маньяк любил невесту парня, которого убили четвертым. Нахера убивать? Возможные психологические травмы и… — похоже я заснул. …       — СТАНЦИЯ *неразборчивый голос*       — Ептвою, — я больно ударился головой о потолок, когда резко встал с полки. Поезд постепенно пустел.       Наспех взяв свои вещи, сонный и растрёпанный, я вывалился из вагона поезда на свежий воздух.       Глазами пытаясь найти Арсения, я простоял так минут десять. Многие уже ушли, и заходили новые, а Попова ещё нет. Трубку он по закону подлости не брал, а мое терпение подходило к концу. Я был похож на иностранца, у которого по великой удаче в первый день по приезде прямо на вокзале украли телефон, деньги и паспорт, и я теперь вынужден ночевать на скамейке. Ко мне даже подходили, и вроде как пытались всучить деньги, но это никуда не шло, поэтому, разозлившись, я достал телефон, чтобы вызвать такси.       Арсений       Честно, вот я забыл во сколько приезжает поезд Антона и сам приехал, наверное, вообще не вовремя, то есть очень рано.       Я сходил в ближайший мак, взял себе и Антону поесть, так как, скорее всего, тот захочет, и уселся обратно в машину, положив пакет с едой на заднее сидение. Главное, чтобы не рассыпалось, не разлилось, и тому подобное. Я за салон тоже волнуюсь.       Меня клонило в сон, из-за чего я не знаю, вроде не сильно и запыхался за несколько дней. Но подумал, что если засну, то когда Антон позвонит я во всяком случае услышу. Правда, я забыл, что телефон у меня все время стоит в беззвучном режиме, и мне уже все дали пизды за это.       — Попов, зачем тебе телефон, если до тебя не дозвониться, — причитали те.       Сон я видел просто охуитительный, от радости я не хотел просыпаться, но нутром чувствовал, что что-то не так. Я открыл глаза на мгновение, посмотрел на часы и увидел, что прошло от силы минут тридцать. Поэтому я с чистой совестью вырубился снова.       Правда, снова забыл, что когда спросонья смотрю на время, то путаю абсолютно все цифры, вот тебе и пизда от Антона, вот тебе и поход за таблетками от старости, Арс…ты дико проебался.       В следующий раз меня разбудил громкий стук в окно авто, это был Шастун и он явно был очень зол…       «Блять»       Антон       Сам чуть задремав (все там же на скамейке) я чуть не пропустил уведомление от таксиста. Открыв новую переписку, я заметил ну очень классное сообщение.       Прошу прощения, в пробке, отмените заказ, пожалуйста.       И через секунду       Мне две курочки терияки с картошкой и два сырных соуса.       Я с глазами по пять рублей, понимаю, что ко мне не то, что никто не приедет, да ко мне даже никто и не собирался. Внутренне посмеявшись с казуса, я снова повертел головой. Опа. А кто это у нас там…       Уже издалека увидев знакомую машину, во мне проснулась недавняя злость. Что он там…спит, блять, ну конечно. Я тут на холоде, с монетками в кепке (спасибо, прохожие, на автобус хватит) и капец какой заебанный. А главное — голодный. Нет, ну что за дела?       Подойдя к машине, я настойчиво постучал к окно, и, как только Арс разлепил глаза, я начал отчитывать его. Он открыл дверь, чтобы я не орал на стекло — оно то ни в чем не виновато.       — Да я весь замерз, блять, меня люди за бомжа принимали, а водитель такси променял меня на курочку, как тебе такое?       Конечно, я жестикулировал все руками, пока Попов, с шоком и, скорее всего, испугом, глядел на меня. И вроде бы, он хотел что-то сказать, но сейчас говорю я. Молчать.       Заебавшись говорить, я все-таки сел в машину, но демонстративно отвернулся. А чё он? А я ниче.       Арсений       Мне было стыдно, очень. Я всё хотел вставить слово, но я уже понял, что когда Антон злится, то он ничего сказать не даст, пока не выговорит всё, что в нём накопилось. Поэтому я молча ждал и виновато смотрел на него, пока он закончит свою тираду.       — Я взял тебе еды из мака, думал, будешь голодный. Там на заднем сидении лежит, остыло уже, наверное, — сказал я, когда Антон отвернулся от меня, показывая, что не намерен больше разговаривать, хотя это был монолог, а не диалог — прости, — добавил я и завёл машину, трогаясь в места.       "Твой проёб, зай, одним извинением не исправишь, сколько раз говорить, чтобы ты убрал ебучий телефон с беззвучного режима?!"       Выехав на главную дорогу мы попали в пробку.       "Замечательно"       Напряжение и нелов6кость смешались в одно целое и я готов был провалиться сквозь землю.       Антон       Мак меня чуть успокоил. Наверное половина моей злости просто была из-за голода. Поэтому я съел всё и даже не посмотрел, что оно уже было холодным. Мне было охуенно, я поел, и улыбнувшись, поудобнее устроился на месте. Мы попали в пробку, но меня это не особо волновало, а вот Попов…       Арс был напряжен, было видно, что ему неловко. А что мне? А я поел, и меня вообще ничего не волновало. Даже сейчас, во мне не было злости, а наоборот, захотелось ластиться. Но из-за лени, и вообще куда-то двигаться я просто сидел и выжидал, пока Арс что-нибудь скажет. Меня так разморило, что мои глаза снова слипались и казалось я опять засыпаю.        Но вот, время шло, а это значит, что мне пора начинать действовать — он то молчит.       — Что там по поводу расследования? Про меня ничего не говорят?       Арсений       Мы уже двадцать минут стояли в пробке и вообще не двигались, как будто всё замерло, как и моё сердце, когда Антон спросил у меня про расследование.       — Мы разобрались по поводу карточек, ну как мы, Дима. Ну как разобрались — вроде. С Пашей съездили ещё раз в тот дом, но ничего больше не нашли. Оксана заболела, поэтому ждём, пока она поправится, чтобы вы с ней отправились в замок.       Я выдохнул и закрыл глаза, оставляя руки на руле. Мне не удалось поговорить ни с Матвиенко про Антона, ни с Окс, чтобы помириться, она вроде злилась на меня за что-то — нужно будет купить ей конфет.       Через несколько минут мы все-таки двинулись, но, проехав метров пять, снова остановились. Ебучая пробка, впрочем ожидаемо — вечер же. Самое коварное время суток. Думаешь, вот сейчас сядешь в машинку, покатаешься, а хуй там плавал.       Либо светофор сломался, либо какая-то авария, либо дорогу делают, так как таких долгих пробок не было никогда.       Я снова закрыл глаза и зевнул, Антон сидел и что-то смотрел в телефоне, явно пребывающий в своём мире. Ну и ладно.       Антон       — Она любит шоколад с цельными орешками.       Выждав паузу я продолжил.       — Да расслабься ты, у тебя ж все на лице написано. Работая в таком важном деле, ты же должен как-то ну…эмоции скрывать, или как у вас это называется.       Арсений       Я ничего не ответил на слова парня, не хотел заводить разговор об этой херне, как эмоции, терпеть их не могу. Вообще понятное дело, я всегда скрываю эмоции и сохраняю спокойствие на расследованиях, допросах и других делах. Но скрывать эмоции, когда сердце разрывается от любви и вины, это уж простите, мы такого не умеем, говорит моё лицо с мозгом и сердцем.       Мы молча доехали до моего дома, так же молча поднялись на этаж, как в Тихом Месте блин.       Антон       Переждав пробку и нормально доехав до дома, кстати Арсения Сергеевича, я невольно удивлённо хмыкнул, тем самым спрашивая: "Почему сюда, почему ты меня не отвез в общагу?"       Меня это довольно смутило, но Арс ничего не ответил, поэтому мне сейчас пришлось только смириться. Да и лень мне что-либо возражать. Он помог мне дотащить чемодан (хотя я бы и сам справился) до квартиры и, услышав знакомый лай, я понял, что это Альфа. Дверь подвергалась когтям собаки, и было слышно, как она нетерпеливо мечется. Попов открыл дверь, и собака накинулась на него.       "Я говорил про Торнадо?"       Она вылизывала лицо Арса, пока он пытался утихомирить разыгравшуюся собаку.       — Бля, мне как тебя целовать то потом?       Не ну серьезно, целоваться со слюной собаки так себе затея.       Арсений       Как только я подошёл к двери, Альфа по ту сторону начала прыгать и громко лаять, она постоянно так реагирует на мой приход. Открыв дверь, я чуть не упал на сзади стоящего Антона, так как собака весила не пять килограмм, уж извините, а все пятнадцать-двадцать.       — Альфа, епт твою налево.       Она лизала моё лицо и очень яро виляла хвостом, скучала, что уж поделать.       Решив, что поговорим с Антоном позже, я лишь сказал, что выведу собаку погулять. А он пусть делает что хочет — доверие че-ек.       Но прежде, я сходил умылся и только потом взял поводок, выходя вместе с Альфой из квартиры. Та была уже крайне счастлива только тем, что я просто вернулся домой, а то, что мы пошли гулять — вообще праздник какой-то. Не то, что я ее не выводил гулять, но в этом занятии, она была реально белкой под спидами.       "Опять убегаешь от проблем, Сень, не дело это не дело и хватит себя грызть, всякое бывает, Антон уже вроде не злится и даже обстановку разрядить пытается, а ты со своими заебами все портишь только" Убедившись, что на улице никого нет, отцепил поводок от ошейника, на что собака помчалась по вечернему двору, шелестя мокрыми листьями. А я, не теряя времени, достал пачку сигарет и закурил.