Когда цветёт чертополох

Сегодня они снова просыпают. Гарри лежит на спине и слушает, как где-то за пологом их однокурсники собираются на завтрак, и чувствует себя абсолютно беспомощным. В голове липкий сироп и сахарная вата. И виноват во всем, конечно же, Теодор Нотт. — Надо вставать, — Поттер решительно откидывает одеяло и даже отодвигается на край кровати, подальше от приставучего Нотта, который опять начал его тискать, стоило им только проснуться. — Дождемся, пока все уйдут, — Теодор прижимает его к себе обратно и проводит указательным пальцем волнистую линию по полоске голой кожи на его животе. — Тео… — выдыхает Гарри и тянется, чтобы поправить задравшуюся пижаму, но где-то по пути его рука замирает и безвольно опускается. Нет! Они не могут пропустить завтрак третий день подряд! Сейчас он достанет мантию-невидимку, вылезет за полог и доползет до душевых. А там холодная — нет, пусть сегодня будет ледяная — вода вернет ему способность здраво мыслить. «Еще минуту, и я встану», — думает Поттер, но остается лежать, а Теодор кончиками пальцев вырисовывает узоры на его животе, постепенно сдвигая все выше его пижамную кофту и время от времени чуть задевая резинку штанов. — Теодор, — Гарри хочет звучать строго, но голос его подводит. Имя Нотта звучит из его уст так, что последнее, что можно предположить, так это то, что Поттер хочет попросить его прекратить. Черт. Он же ничего такого пока с ним не делает… Почему его тогда так размазывает? — М-м? — отзывается Нотт. Он проводит носом по шее Гарри и прихватывает зубами мочку его уха. Прежде чем Поттер успевает сказать ему хоть что-то вразумительное, Тео приподнимается на руках, склоняется над Гарри и целует его в губы. …Он почти лежит на нем. Он проводит рукой по его боку. Его пальцы задерживаются на чувствительной точке внизу живота и скользят вниз, под резинку штанов. Глаза Гарри широко распахиваются, и он ошалело смотрит на Нотта. — Слишком? — мягко спрашивает тот. На внимательном лице Тео легкое сомнение, но он не убирает руку. Наоборот, он сжимает ее. Гарри кажется, что он сейчас взорвется. Слишком?.. Конечно, слишком. Нет таких слов, чтобы выразить то, что сейчас с ним творится. Гарри мотает головой и прикрывает глаза. Тео снова его целует. Сначала нежно, а потом он начинает делать что-то такое, что Гарри перестает беспокоится, куда деть свой собственный язык. Рука Тео начинает двигаться. Ноги Гарри дергаются. Тео стягивает с него штаны и придавливает его бедро своим коленом. Поттер на секунду приоткрывает глаза и снова крепко зажмуривается. Как же стыдно. Он закусывает губу. — Расслабься, Гарри, — шепчет ему Тео. Поттер запрокидывает голову и не сдерживает тихий стон. Руки судорожно вцепляются в простынь. На несколько бесконечных мгновений он забывает обо всём… Всё заканчивается быстро. В спальне тишина. Сердце бьётся как бешеное. Во всём теле слабость. Тео колдует очищающие чары и возвращает его пижаму обратно. Чтобы не встречаться с ним взглядом, Гарри выдергивает из-под головы подушку и плюхает ее себе на лицо. Тео ложится рядом и просовывает правую руку ему под шею, чтобы обнять за плечи. Нотт ничего ему не говорит, но даже через все слои ткани между ними Гарри чувствует, что Тео горячий, как печка. Может быть, Гарри тоже должен ему что-то сделать?.. Но… Что именно «но», Поттер сам себе толком объяснить не может, но от одних мыслей о том, что он мог бы сделать для Тео, в его голове начинается такой хаос, что он еще сильнее прижимает подушку к лицу. Будто бы это может хоть как-то ему помочь. Разве что если он хочет задохнуться… — Знаешь, мы все еще можем успеть на завтрак, если поторопимся, — беззаботно говорит Нотт пару минут спустя. Так, как будто бы только что ничего не происходило. — Мне нужно в душ, — бурчит Поттер из-под подушки. — Ладно, — не спорит Теодор. — Тогда я пойду? Гарри кивает, а потом согласно мычит, понимая, что его голова сейчас не очень-то видна. Теодор уходит собираться, и в кровати становится ужасно неуютно. Поттер откидывает подушку куда-то в ноги, и тут же на его глаза попадается непонятно откуда взявшаяся вторая подушка. Гарри озадаченно хмурится. Еще вчера ее здесь не было. Кажется… Почему-то ему становится смешно. Тео что, к нему… переехал?

* * *

Гарри проводит целую вечность в душе, по очереди выкручивая до упора краны то с холодной, то с горячей водой. Из общежития он вылетает едва ли не за десять минут до начала занятий, зато бодрый и с кристальной ясностью в голове. Нотт ждет его в коридоре по пути в зельеварни. Он стоит у стены, скрестив руки на груди, с ничего не выражающим лицом. Увидев Поттера, он чуть лукаво улыбается. — Я уже почти решил, что ты там утонул, — говорит Тео и сует ему в руку завернутый в салфетку увесистый бутерброд. — Спасибо, — тихо говорит Гарри, не поднимая глаз. Он все еще не может смотреть на Нотта без смущения. Гарри разворачивает салфетку и впивается в бутерброд зубами. Курица, сыр, бекон и помидоры. Вкусно… Какой же он, оказывается, голодный. Из-за поворота доносятся шаги, и Поттер тут же отскакивает к противоположной стене. — Гарри! — кричит Гермиона и спешит к нему. — Нам наконец-то сделали новые палочки! Профессор Макгонагалл хотела тебе отдать твою за завтраком, но тебя не было, и я вызвалась передать. Надеюсь, ты не против. — Конечно, нет, — Гарри забирает из ее рук продолговатую деревянную коробку. — Спасибо, Гермиона. Привет, Рон, Невилл, — он кивает парням, которые подходят следом за Грейнджер. — Кто-нибудь может подержать мой бутерброд? — Откуда у тебя бутерброд, если тебя не было на завтраке? — с подозрением спрашивает Рон, беря его в руки как что-то смертельно ядовитое. Гарри закатывает глаза и начинает распаковывать свою новую волшебную палочку. Краем глаз он замечает, что Тео уже куда-то смылся. Палочка отзывается приятным теплом в руке и выдает сноп золотистых искр. — Люмос! Нокс! — свет загорается на кончике палочки и гаснет. — Орхидеус! — в его руке появляется материальная иллюзия букета каких-то оранжевых ромашек. — Эванеско! — ромашки исчезают. Все заклинания выходят безупречно. Правда, конкретно эти заклинания у него, наверное, и без палочки бы вышли. — Вроде и правда ощущается точно также, как старая,— удовлетворенно заключает Гарри и просовывает палочку в специальную петельку в рукаве мантии. Затем он убирает коробку в сумку, забирает у Рона свой сэндвич и с удовольствием откусывает от него еще один большой кусок. — Так откуда у тебя бутерброд? — повторяет вопрос Уизли. Да что ему неймется? Гермиона серьезно считает, что надо все ему рассказать? Начнется же полный кошмар… Хуже, чем на четвертом курсе. — Бутерброд мне принес Нотт, — с набитым ртом отвечает Поттер, решая не врать про добрых эльфов и заботливых первокурсников. — Мы с ним общаемся, если ты не заметил. — Я заметил, — с откровенным осуждением отвечает Рон. — Но я не считаю, что тебе безопасно есть что-то из рук слизеринцев. — Рон… — начинает Гарри. Гермиона буквально прожигает Поттера взглядом. Всё её лицо кричит «покайся!». — Клянусь тебе, Нотт не хочет меня отравить. Лучше пойдемте скорее на урок. Иначе Снейп снимет с вас баллы. — Ой, точно! — спохватывается Гермиона. — До звонка осталось всего три минуты!

* * *

Теодор слушает профессора Бабблинг вполуха. Во-первых, он и так прекрасно знает, как руны старшего футарка используются в охранных контурах разных типов магической недвижимости, во-вторых, с тех пор как во вторник утром Гарри получил вызов на допрос в аврорат, Нотт практически не мог думать ни о чем другом. Нет, в этот раз у него не появляется никаких особенно дурных предчувствий, но он всё равно нервничает. Если верить тому, что писали в газетах, то в зале Пророчеств Гарри не просто устроил взрыв. Он словно намеренно разнес все до единой сферы с записями, оставив при этом в полном порядке мебель и стены. Одного этого факта было достаточно, чтобы поставить на уши весь аврорат и невразимцев. Конечно, в том, что сделал Гарри, теоретически не было ничего невозможного. Но это определенно свидетельствовало об очень сильной магии. Ну или о том, что кто-то провел в отделе Тайн пару недель, по очереди разрушая каждую сферу с пророчеством, что было бы еще более сомнительным. Любому обычному волшебнику было бы гораздо проще взорвать весь зал несколькими Бомбардам или чем-то аналогичным. Это Гарри достаточно хорошенько сконцентрироваться, чтобы заставить магию вытворить всё, что взбредет ему в голову… Наверное, если бы он правда этого хотел, он смог бы уничтожить разом и всех Пожирателей. — Нотт, можно тебя на минутку? — окликает его Грейнджер после урока. Он кивает Блейзу и Дафне, чтобы те шли дальше, и разворачивается к Гермионе. — С Гарри все в порядке? — спрашивает она без вступлений. — Да. А что? — мигом настораживается Нотт. Перед Рунами у них была Трансфигурация. Гарри выглядел здоровым и даже вполне довольным жизнью. — Рон сказал, что его не было на Прорицаниях… — А, это, — выдыхает он с облегчением. — Все в порядке. Он просто их прогуливал. По-моему, он сейчас не в восторге от всего, что связано с пророчествами, даже если преподаёт больше не Трелони. — Ты разрешаешь ему прогуливать?! — вытаращивается на него Грейнджер. Нотт фыркает: — По-моему, ты чего-то не понимаешь в наших отношениях… Как она себе это представляет? Он должен проверять домашние задания Гарри и таскать его за шкирку на занятия, на которые тот не хочет ходить? К тому же, будто бы Поттеру можно было вообще хоть что-то запретить… Попробуй скажи ветру, в какую сторону ему дуть… Если бы Теодор мог, он бы запретил Гарри завтра идти в Министерство или даже думать об этом мордредовом пророчестве, которое висит над ним дамокловым мечом. И вообще, он запер бы Гарри у себя в поместье и обвесил бы весь остров таким количеством защитных и скрывающих чар, что их никто никогда бы не нашел… — Но у нас в этом году СОВы, — голос Грейнджер снова возвращает его к академическим проблемам Поттера. — Ну и что? Гарри же не собирается продолжать изучать Прорицания. Все-таки все подружки Поттера странные. Грейнджер чуть не убили меньше недели назад, она стала свидетельницей совершенно невероятного волшебства, но она все еще беспокоится о том, как Гарри сдаст экзамены. — Что он вообще собирается продолжать изучать… — ворчит Грейнджер. — Если это вопрос, — уголком губ улыбается Нотт, — то Трансфигурацию, Чары, УЗМС, ЗОТИ, если, конечно, что-нибудь прикончит Амбридж до конца года, и Зелья, если сдаст. Из элективов — основы целительства и магическое право. — Как-то негусто, — со скепсисом хмыкает Гермиона. — Ладно, я вообще не за этим тебя остановила. Я хочу попросить тебя помочь мне уговорить Гарри рассказать о вас Рону. — И зачем мне это, по-твоему, может быть нужно? — искренне недоумевает Теодор. — Ты серьезно не понимаешь? — качает головой она. — Пока Гарри не расскажет Рону про тебя, он не расскажет ему и про все остальное. И они еще сильнее отдалятся друг от друга. А нам нужно работать всем сообща, чтобы разобраться с пророчеством и понять, как Гарри может победить В-волдеморта! Определенная логика в ее словах была. И несмотря на стойкое нежелание Теодора делать хоть что-то, что может приблизить Гарри к чему-то опасному, кажется, у них все равно не было выбора. Действительно, надо будет заняться пророчеством. Но вот только какой толк от Уизли? К тому же не о том сейчас Грейнджер думает. Сначала им с Поттером нужно отделаться от Министерства. — Не вижу сейчас в этом никакого смысла, — безразлично отвечает Нотт. — Почему? — недовольно спрашивает она. — Потому что сейчас это будет для него только лишней головной болью, — с некоторым холодом в голосе объясняет Тео. — Грейнджер, на твоем месте я бы сейчас думал о том, что ты завтра скажешь аврорам, чтобы вы с Гарри оба не огребли еще больше проблем, а не о том, как упростить жизнь Уизли. — Гермиона, — поправляет его она. — Мы, по-моему, уже обращались друг к другу по именам. Давайте не будем снова переходить на фамилии. Она вообще слышала, что он ей только что сказал? И разве не она сегодня первая обратилась к нему по фамилии? — Хорошо. Гермиона, — смиряется Нотт и уже теплее добавляет. — Разберитесь сначала с Министерством, ладно? — Ладно. Возможно, ты прав, — нехотя соглашается она и пронзительно смотрит на Теодора. — Но ты не против, чтобы Гарри рассказывал обо всем важном своим друзьям? — Кому и что рассказывать — это его решение, не мое, — устало смотрит на нее Теодор. — Что до наших отношений, то я бы не скрывался ни от кого, если бы Гарри так на этом не настаивал. Знаешь, я вообще-то даже был рад, что он не пытался сделать вид перед тобой, что мы политические союзники или что-то в этом роде, когда вы были у меня дома и потом… Гермиона смотрит на него так пристально, что, кажется, сейчас прожжет дыру. — Ты его любишь, да? — внезапно спрашивает она. В ее глазах что-то, что Теодор никак не может прочитать наверняка. Беспокойство? Понимание? Принятие? — Да, люблю.

* * *

— Гермиона, я не понимаю, почему ты совсем не беспокоишься за Гарри, — нудит за ужином Рон Уизли, не давая ей сосредоточиться на книге, которую она читает за едой. — Ты только посмотри, он же сидит там, среди змей, весь такой из себя довольный! — Рональд, мне казалось, мы уже прошли фазу, в которой мы не можем пережить, что Гарри общается со своими однокурсниками и не страдает из-за этого, — раздраженно отвечает она. — Но я думал, что после того, что случилось с вами, он одумается. А он продолжает общаться со слизнями как ни в чем не бывало, — в его голосе сквозит праведный гнев. — Не его однокурсники на нас напали, — пытается вразумить его Гермиона. — К тому же все благополучно закончилось. — Но могло и не закончиться! Это не повод, чтобы он так с ними расслаблялся. Ты видела, как он сегодня спокойно ел бутерброд, который ему притащил этот Нотт, — его тон опускается до шепота. — А его отец уж точно Пожиратель Смерти! Да еще из Ближнего круга… Они запудрят Гарри мозги и продадут его Сама-Знаешь-Кому! Гермиона только устало вздыхает. Вот как она может убедить Гарри всё рассказать Рону о Теодоре, своих способностях и настоящем пророчестве, пока тот так категорично настроен против всех слизеринцев… Нет, конечно, она надеется, что когда Уизли всё узнает, он все поймет и одумается, но подобные выпады друга не придавали ей уверенности. — Знаешь, Рон, мне кажется, Гарри вообще выглядит в этом году куда более счастливым и расслабленным, — осторожно замечает Невилл. — Может быть, ему действительно неплохо в Слизерине? — Кажется, я даже догадываюсь, почему ему там настолько неплохо, — бормочет себе под нос Джинни Уизли, бросая хмурые взгляды на слизеринский стол. — Лишь бы не Малфой ему в подземельях ночи скрашивал… — Фу! Фу, Джинни! — Рон выглядит так, будто его сейчас стошнит. — Что ты несешь?! Это же… мерзко! — Почему мерзко-то? — присоединяется к разговору четверокурсница Тамсен Бут, подружка Джинни. — По-моему, Малфой очень даже привлекательный. У него такие волосы… М-м-м… Всегда хотела именно такой оттенок блонда. — Прекратите обсуждать всякую дрянь за едой! — требует Рон и утыкается в свою тарелку с уже почти остывшим пастушьим пирогом. — Напишу-ка я Чарли и расскажу ему, какую нетерпимость его дорогой младший брат проявляет к однополой любви… — ехидно протягивает Джинни. — Да причем здесь эта ваша однополая любовь! — возмущается Рон. — Мне плевать, кто и с кем! Лишь бы не с Малфоем. К тому же, причем здесь вообще Гарри… Ему девчонки нравятся! Его сестра фыркает с таким не сомневающимся в собственной правоте видом, что Гермиона окончательно убеждается, что Джинни что-то знает. — Гермиона! — к ней подходят Парвати и Лаванда. — Мы только что вместе с Падмой смотрели список вопросов к СОВ по ЗОТИ, и это конец света! Они садятся за стол напротив нее, потеснив Рона и Джинни. — Нам кажется, твою идею с клубом по ЗОТИ нужно возродить! — заявляет Лаванда. — Без нормальной практики мы точно не сдадим экзамен, — добавляет Парвати. — Но нам нужен кто-то, кто действительно разбирается в ЗОТИ и сможет научить нас всем щитам и защитным чарам… А Гарри не хочет, — растерянно отвечает Гермиона. Вот уж от кого она не ожидала такой прыти к учебе, так это от своих соседок по комнате. — Поговори с ним еще раз, — капризно просит Лаванда и добавляет. — И вообще, на Поттере что, свет клином сошелся? Можно же попросить каких-нибудь старшекурсников… Она очень выразительно смотрит на другой конец стола и с томным придыханием что-то шепчет Парвати. Гермиона прослеживает за ее взглядом. На другом конце стола близнецы Уизли, кажется, опять пытаются накормить первокурсников своей сомнительной шуточной продукцией. — Фред и Джордж Уизли! — рычит она и вскакивает со своего места. — Вы что, опять за свое?! Я же сказала вам, чтобы не смели больше испытывать свои дурацкие розыгрыши на первокурсниках! — Но мы сами их попросили, — пытается вступиться за близнецов Юэн Аберкромби. — Тем хуже для вас, — отрезает Гермиона. — Ну-ка давайте сюда всё, что Фред и Джордж вам успели всучить! — она поворачивается к близнецам и с угрозой в голосе предупреждает. — Еще раз поймаю вас, сразу напишу вашей матери!

* * *

Что-то противно звенит. Как колокольчик, но куда более визгливо. Загорается Люмос. Гарри перелезает через него и начинает рыться в ящиках своего письменного стола. Из-под полога соседней кровати высовывается сонное лицо Блейза. Он мигом оценивает ситуацию и, встретившись взглядом с Теодором, раздраженно закатывает глаза. Поттер тем временем находит источник шума, и звон прекращается. Забини подмигивает Нотту и снова скрывается за плотной тканью. — По-моему, Блейз меня видел, — хмуро говорит Нотт, когда Поттер возвращается в кровать. — Что это было, Гарри? — Сквозное зеркало, — лаконично отвечает Поттер. — Сириус дал мне его перед возвращением в Хогвартс… — Ну здравствуй, крестник, — доносится голос Блэка. — Нас ведь никто не слышит? Ну, кроме твоего друга, я имею в виду, — он хмыкает. — Теодор, да? — Да, — даже без особенно явной неловкости подтверждает Гарри и разворачивает зеркало так, чтобы Сириус и Теодор могли друг друга увидеть. — И мы под чарами, так что говори спокойно. — Э-э, добрый ночи, лорд Блэк. Рад знакомству, сэр! — спешно здоровается Нотт, поймав взгляд крестного Гарри, рефлекторно поправляя волосы и ворот пижамной рубашки. — Просто Сириус для тебя, приятель, — вальяжно отмахивается от официоза Блэк. — Простите, что разбудил, но у меня срочные новости. — Какие? — с тревогой спрашивает Поттер. — Я нашел отличного адвоката для тебя, Сохатик! — довольно сообщает Сириус. — Зачем мне адвокат? — тупит Поттер, а Теодор хочет стукнуть себя по лбу. Точно! На допрос в аврорат тоже же можно приходить с адвокатом. Почему он сам об этом не подумал? Хорошо, что у Поттера есть Блэк. — Чтобы не оказаться ненароком в Азкабане на дюжину лет, как твой старик-крестный, — терпеливо объясняет ему Блэк. — Но я не сделал ничего противозаконного! — возмущается Поттер и уже тише добавляет. — Наверное. — Я, как ты помнишь, тоже, но был не в духе при встрече с аврорами, — снова хмыкает Сириус. — В общем, твой адвокат прибудет завтра в Хогвартс в девять утра. Так что после завтрака сразу же хватай Гермиону, и идите в кабинет Дамблдора. Он будет ждать тебя там. — Хорошо, — соглашается Гарри. — Как его зовут хоть? — Маркеллус Уоррингтон. — О! — оживляется Гарри, услышав знакомую фамилию. — Это отец Кассиуса? Сириус не знает. — Дядя, если не ошибаюсь, — подсказывает Теодор. — Младший сын лорда Уоррингтона. — Ага, он, — подтверждает Сириус. — Главное, что адвокат он, говорят, действительно хороший и работает под клятвой. Прежде чем что-то ему рассказывать, тебе нужно будет подписать договор. Он принесет с собой все нужные бумажки. Мы с Лунатиком их уже читали, но ты тоже просмотри всё внимательно. Там обязательно должна быть фраза о том, что он не имеет права разглашать никакую информацию, которую узнает от тебя прямо или косвенно, без твоего на то согласия. Сириус дает еще несколько советов о том, как Гарри стоит вести себя с аврорами, после чего прощается с ними, похабно шутит, все-таки вгоняя Поттера в краску, и отключается. — Как ты думаешь, мне действительно стоит всё рассказать этому Уоррингтону? — спрашивает Гарри Теодора. — Всё — точно нет. Блэк же сам не знает всю историю целиком? — уточняет Нотт, чтобы понять, из каких предпосылок тот давал свои советы. Гарри согласно мотает головой. — Тогда я думаю, адвокату стоит только дать понять, что ты не совсем ничего не помнишь после взрыва, но никто ни в коем случае не должен залезать в твою голову. Никакого веритасерума, легилименции или предоставления воспоминаний. — А с воспоминаниями какая проблема? Я же могу отдать только часть. Как раз до момента, как все взорвал… — Будет видно, что воспоминание обрывается слишком резко. К тому же, чтобы отдать только часть воспоминаний, требуется чуть ли не продвинутое владение оклюменцией, — отвечает Теодор и поясняет. — Я прочитал ту книжку по защите разума, которую тебе всучил Снейп в прошлом семестре. Там была целая глава про изъятие конкретных воспоминаний. — Так себе новости… А мой адвокат точно не может сдать меня? — Под клятвой не должен. Гарри напряженно о чем-то думает и немного нервно чешет свой шрам. — Всё будет хорошо, — вырывается у Нотта самое бесполезное утешение на свете. — Конечно, будет, — мигом переключается Поттер, взбивает свою подушку, гасит свет и командует. — А теперь спать! И без глупостей на этот раз, Теодор! Гарри толкает Нотта в плечо, чтобы тот перевернулся на левый бок, спиной к нему. — Я вообще-то и не собирался ничего делать, — почти обиженно возражает Тео. Он что, не понимает, что Гарри сегодня надо обязательно выспаться? — Зато так я точно буду контролировать ситуацию, — самоуверенно заявляет Поттер. Он еще раз пихает Теодора, и тот всё-таки переворачивается. Гарри просовывает руки и крепко обхватывает его поперек груди, не оставляя особого пространства для маневров. — Ты знаешь, что я сильнее тебя? — с легкой иронией интересуется Теодор, но не предпринимает никаких попыток вырваться. — Ха! Если только физически… Да и то не факт! Поговорим, когда сможешь сделать вот так. Гарри даже не шевелит пальцами, но одеяло послушно вырывается из-под них, расправляется в воздухе и плотным коконом укутывает их обоих. В некоторых вещах Гарри Поттер прогрессирует ужасающе быстро…