Stuck in the Middle with You

Лилит Морнингстар сходит с ума от скуки. До этого момента она считала, что скучать могут только скучные люди. Люди без яркого воображения, которым не на что надеяться, и поразительная неспособность развлечь себя в такие скучные дни, как этот. Лилит не любит признавать, что она неправа, но в данном случае у нее действительно нет выбора. Студенты смотрят на нее широко раскрытыми глазами, как будто ждут, что она выведет их из оцепенения – по крайней мере, те, кто еще не спит. Те, кто сидит в задней части класса, громко храпят последние полтора часа, а рыжеволосая девушка во втором ряду украдкой красит ногти. Обычно Лилит ругала бы ее, но она выбрала прекрасный темно-красный оттенок, и ей любопытно посмотреть, какими получатся ее ногти. Возможно, позже она даже поинтересуется маркой лака для ногтей. Это выглядело бы хорошо на ней, думает она. Возможно, немного дерзко, но ей это нравится. В любом случае, Лилит плевать на политику школьного дресс-кода. Жара невыносимая. Они переживают самое жаркое лето в истории человечества, и каждая частичка тела Лилит потеет. На ее одежде видны пятна пота, прямо под мышками, но она окружена липкими подростками, которые пахнут сырой рыбой и украденными духами своих матерей, поэтому она не беспокоится о том, чтобы произвести плохое впечатление. Куда бы она ни посмотрела, везде есть кто-то, кто выглядит намного хуже ее. Например, блондинка, сидящая у открытого окна, которая обмахивается брошюрой о вариантах контроля рождаемости и, очевидно, находится на грани потери сознания. Или пахнущий чесноком молодой человек, который сидит рядом с ней каждое утро, смотрит на нее обожающими глазами и позволяет ей переписывать его домашнее задание, прежде чем войдет Лилит. Как будто Лилит не знает, что девочка Спеллман не дочитала ни одной книги со второго класса и не смогла объяснить значение половины слов, которые она копирует из тетрадей Харви Кинкла. Она даже не уверена, что девочка знает, в каком классе она сейчас учится. Она бы не стала ставить на это. Вдобавок ко всему, она должна признать, что просить своих учеников прочитать "Грозовой перевал" было плохой идеей. Лилит знала, что будет трудно заставить их проявить хоть какой-то интерес к этой теме, но она не была готова к их реакции. Треть ее класса, конечно, не купила роман, но, учитывая ужасные интерпретации, которые придумали некоторые из ее учеников, она хотела, чтобы остальные две трети тоже его не читали. Беловолосая чернокожая девушка - та, которая либо влюблена в Сабрину Спеллман, либо ненавидит ее до глубины души, хотя вторая гипотеза кажется Лилит гораздо более правдоподобной, – имела наглость осудить величайшую работу Эмили Бронте за изображение так называемых токсичных отношений. При этих словах Лилит чуть не вышла из класса. Она не может себе представить, как читает о том, как Хитклифф умоляет Кэти преследовать его после ее смерти, и списывает все это на гламурную романтизацию пагубного романа. Что случилось с желанием бурной любви? Любовь, которая оставляет вас бездыханной, расстроенной, полностью и совершенно истеричной? В наши дни дети слишком разбужены. Они предпочли бы расплавить свои мозги перед своими телефонами, задаваясь вопросом, сколько ангелов может танцевать на булавочной головке вместо того, чтобы выходить на улицу и заводить хорошие, нездоровые сексуальные связи. Не то чтобы она поощряла своих учеников заниматься сексом, это очевидно. Но, клянусь Богом, некоторым из них это пошло бы на пользу. И некоторым из ее коллег тоже. Сидя за своим столом в соседнем здании, выпивая воду каждые пять минут, чтобы избежать обезвоживания и головной боли, которая в конечном итоге превратится в мигрень, несмотря на все ее усилия, у Зельды Спеллман возникают похожие мысли о мучительной жаре, хотя она не разделяет чувства Лилит к своим ученикам. Ее утро, в отличие от Лилит, было довольно насыщенным событиями. Проснувшись с большим красным пятном на простынях, она бросилась в ванную в шесть утра, чтобы предотвратить дальнейшую утечку, смирившись с тем фактом, что ее матка останется пустой еще как минимум месяц. Она говорит себе, что ей все равно, через какие трудности ей приходится проходить, чтобы зачать ребенка. Она и Фауст на самом деле даже не пытаются, если быть точной. Они не то чтобы не стараются, но это не одно и то же. Ее это вполне устраивает. Ей не нужны дети. Дети не сделают ее здоровой. Она уже цела. И она старая. Фауст говорит ей, что это не так, как и все остальные, когда поднимаются темы возраста и деторождения, но она знает, что они просто добры к ней. Ей за сорок пять. Она чувствует себя древней. Возраст - это всего лишь цифра, но она чувствует все эти годы в своих костях, на своей коже, в глубине своих легких курильщика и головы трудоголика. Когда она впервые прочитала произведения Вирджинии Вульф, еще будучи подростком, ее поразила одержимость этой женщины временем и старением. Она считала это чрезмерным, почти гротескным. Тридцать лет спустя она понимает это. Она заставляла своих учеников читать "Миссис Дэллоуэй", и они жаловались на то, как мало они могут понять ее главного героя. Женщина хочет устроить вечеринку и по дороге в цветочный магазин сталкивается со своими старыми знакомыми. Человек прыгает с балкона и убивает себя. Важное событие. Все эти сказки ничего не значат, когда тебе шестнадцать и ты чувствуешь себя непобедимым, вечным. В любом случае, что ее ученики знают о постоянном и невыносимом течении времени? Но Зельда знает. Она хотела бы этого не делать, но она делает. Время летит, и не успеешь оглянуться, как ты уже сорокалетний школьный учитель с неудовлетворительной сексуальной жизнью и жаждой чего-то, что заполнит маленькую, подлую, громкую пустоту внутри тебя. Это может быть ребенок. Это может быть выпечка из пекарни напротив школы, в которой вы преподаете. На самом деле это может быть что угодно. Вообще что угодно. Но Зельда любит своих учеников. Она любит их так сильно, что плакала в каждый последний школьный день, начиная с первого года работы учительницей, тихо всхлипывая в тесных кабинках преподавательского туалета. Естественно, она старается этого не показывать. Если ты поможешь этим маленьким засранцам, они в конечном итоге отнимут у тебя всю руку. Но она действительно заботится о них. Когда Тео Путман вышел к ней в прошлом году, по его лицу в форме сердца текли крупные слезы, она нарушила свое правило "не прикасаться" и заключила его в объятия, говоря ему, что в том, кем он был, нет ничего плохого. Неправильность была где-то в другом месте, сказала она ему. Она улыбается вместе со своими учениками и плачет вместе с ними, но на расстоянии. Она не любит сближаться с людьми, так как у них есть эта раздражающая тенденция оставлять ее на куски, скорее раньше, чем позже, и она давным-давно решила, что всегда будет первой, кто уйдет. Легче причинить боль другим, чем пострадать самому. Из интеркома доносится голос. Зельда узнает нечеловечески веселый тон миссис Микс и чуть не хватает из сумочки пузырек с обезболивающими. Ее ежедневная головная боль еще не проявилась, но она любит быть готовой. "Требуется присутствие миссис Блэквуд в кабинете директора". Зельда морщится. Она миллион раз говорила преподавателям, что сохранила свою фамилию после замужества. Как будто они делают это просто назло ей. "Требуется присутствие миссис Блэквуд в кабинете директора", - снова говорит голос. Как будто Зельда могла пропустить это мимо ушей и в первый раз. Она встает со стула. -"Я уйду на несколько минут", - говорит она. Она не получает абсолютно никакой реакции от своих учеников. Она подозревает, что большинство из них, возможно, крепко спят. В конце концов, сейчас только девять утра. - "Я попрошу миссис Кертис проследить, чтобы никто не пытался сбежать, пока меня не будет", - добавляет она, но никто не смеется над ее шуткой. Крутая компания. Лилит торопливо идет по узкой тропинке, соединяющей Гриндейл-хай и Бэкстер-хай. Конечно, она не преподает в Бакстер Хай. Можно даже сказать, что эти два института знаний являются соперничающими школами. Заклятые враги. Ученики, несомненно, страстно ненавидят друг друга, как и учителя, но трудно не столкнуться с ее коллегами из школы Бакстера, когда у них общий директор, библиотека и аудитория, все из которых расположены в другом здании. Лилит не знает, кто придумал это идиотское решение для двух школ. Наверное, кто-то из школы Бэкстера. Пот стекает по ее спине, и она идет быстрее. Она задается вопросом, почему ее вызывают в кабинете директора, но в последнее время она не сделала ничего особенно скандального – по крайней мере, ничего примечательного – и она почти уверена, что директор Хоторн уже стер инцидент с выпивкой из его памяти. Она не собиралась проливать свою чашку пунша на свежевыглаженный костюм ужасного мужа Зельды Спеллман, на ежегодном рождественском обеде факультета. Можно было бы сказать, что ей это понравилось, но она сделала это не нарочно. Если бы она это сделала, то целилась бы ему в лицо. Когда Зельда входит в кабинет директора, Лилит Морнингстар уже ждет там, нетерпеливо постукивая ногой, как будто она единственная, кому доставляет неудобства этот внезапный вызов. "Господи Иисусе", - шепчет Зельда про себя, но втайне надеется, что Лилит услышит ее следующие слова:-"Из всех людей в мире…". "Доброе утро, миссис Спеллман", - говорит Лилит, оборачиваясь, когда замечает ее присутствие. Зельда не может сказать, улыбается она или нет, потому что эта женщина выглядит так, словно находится на грани инсульта всякий раз, когда она рядом с ней. Она ценит тот факт, что Лилит единственная, кто помнит, что предпочитает, чтобы ее называли миссис Спеллман, но одновременно понимает, что делает это просто из-за глубоко укоренившейся неприязни к своему мужу. "Доброе утро вам обоим", - говорит директор Хоторн. Лилит смотрит на его волосы. Она спрашивает себя, остались ли у него вообще волосы, спрятанные под всем этим гелем. В любом случае, это, наверное, парик. Настоящие человеческие волосы не могут так выглядеть. "Вы, наверное, удивляетесь, почему я потребовал вашего присутствия". На самом деле Лилит задается вопросом, почему она не выбрала другую профессию. Разведение овец и доение коз в Шотландском высокогорье звучит для нее гораздо приятнее, чем все, что происходит в этот момент. Она кивает, как и Зельда, которая расплывается в слабой улыбке. Лилит фыркает, борясь с желанием закатить глаза. Никто не любит подлизываться, миссис Спеллман. "Это займет много времени?" - спрашивает Зельда. У нее нет сил разбираться с директором Хоторном. Она хочет закончить свои занятия на сегодня и пойти домой, включить кондиционер на максимум и зарыться под груду одеял. Мысли о глобальном потеплении на секунду приходят ей в голову, но она отмахивается от них. Это просто кондиционер. Это не похоже на то, что она запихивает пластик в глотку морской черепахи. - "Я попросила миссис Кертис присмотреть за моим уроком, но я бы не хотела пользоваться ее добротой". "Я уверена, что у миссис Кертис сейчас не так уж много дел", - комментирует Лилит. Ей никогда не нравилась эта унылая библиотекарша. Ей так же никогда не нравились манеры целовать зад Зельде Спеллман. Директор Хоторн прерываетт их, прежде чем Зельда успевает придумать недобрый ответ. "Впереди большие перемены", - торжественно говорит он. Лилит прищуривает глаза. Он думает о том, чтобы сменить парик на другой? Вырастить бороду? Ему действительно следует подумать об этом, хотя это ему точно не подошло бы, но и не заставило бы выглядеть хуже, что все равно считалось бы прогрессом. -"У наших школ заканчивается финансирование". "Ни за что, блядь", - шепчет Лилит. Зельда бросает на нее злобный взгляд, вдыхая так резко, что ее ноздри раздуваются. Почему это жалкое подобие школьной учительницы не знает, когда нужно заткнуть ей рот? Она хочет курить. Ей нужна сигарета. Она сойдет с ума, если в течение следующих пяти минут в ее кровь не попадет немного никотина. Максимум десять минут. "Не стоит так вырвжаться, мисс Морнингстар", - предостерегает ее директор Хоторн. "Мои извинения", - говорит Лилит. Хоть она не это имела в виду. "К сожалению, в нынешних обстоятельствах у обеих наших школ просто нет возможности продолжать существовать. У нас едва хватает средств на покупку мела и туалетной бумаги". Зельда, которая приносит в школу свою собственную туалетную бумагу из страха, что она закончится в случае крайней нужды, прекрасно осознает это. "К тому же у нас не так много студентов, как было когда-то. За эти годы несколько семей переехали в Ривердейл, и их дети учатся в средней школе там . Как им и положено.Но это оставляет нас с меньшим количеством студентов, чем когда-либо, и несколькими проблемами с финансированием". "Меня собираются уволить?" - Лилит задумывается, но потом понимает, что произнесла эти слова вслух. У Зельды, которая думает точно так же, нет сил сделать ей выговор. В кабинете директора слишком жарко, и она чувствует слабость. Кто поймал бы ее, если бы она потеряла сознание и упала на землю? Не Лилит, конечно. Директор неловко прочищает горло. "Нет, это не так. Никого не уволят". Лилит не уверена, чувствовать облегчение или нет. Она уже начала представлять свою жизнь в маленьком шотландском коттедже, где на многие мили вокруг не было ничего, кроме пастбища и каменных стен. "Я думал над этим вопросом в течение нескольких месяцев и пришел к выводу, что единственное решение - объединить две школы в одну". "Объединить школы?" - спрашивает Зельда высоким голосом. Упасть в обморок было бы приятнее, чем выслушивать это объявление. "Да", - подтверждает директор, его улыбка не достигает близко посаженных глаз и Лилит хочет ударить его. А Зельду сейчас вырвет. "Я знаю, что в прошлом все было сложно. Очень сложный. Я имею в виду,отношения между двумя школами." "Школа Бэкстера однажды оклеила туалетной бумагой нашу преподавательскую гостиную", - небрежно замечает Лилит. Она смотрит на Зельду и видит, что у другой женщины вот-вот остановится сердце, ее щеки покраснели, как свекла, а лоб покрылся потом, но она никогда не чувствовала себя спокойнее. В каком-то смысле это похоже на то, когда ты получаешь какие-то ужасные новости. Например, когда кто-то говорит вам, что ваш дедушка умер, или что вашу кошку сбила машина, и у вас в мозгу происходит короткое замыкание, отказываясь регистрировать информацию и заставляя вас вместо этого выполнять повседневные задачи, например, кипятить воду для послеобеденного чая или складывать белье. Лилит не возражает против необычной реакции своего тела. Она всегда может выйти из себя из-за этого позже, в комфорте своего собственного дома. "Школа Гриндейл подожгла химическую лабораторию", - протестует Зельда. Ее лицо стало пунцовым, а пальцы начали дрожать. «Серьезно?»- Лилит приподнимает бровь. Это почти забавно. "Вы должны были получить лучшую систему безопасности после второго. Я могу понять, что это происходило пару раз, может быть. Но трое? Это уже на твоей совести. - Она морщит нос, пощипывая губы. Челюсть Зельды лежит на полу. Неужели Лилит действительно наслаждается их препирательствами? Эта женщина сумасшедшая. Честное слово, не в своем гребаном уме. Зельда поворачивается к директору, резко вдыхает тяжелый влажный воздух и говорит: "Вы понимаете, с чем нам придется иметь дело? Это никогда не сработает. Никогда". "Это необходимо", - внезапно сурово объявляет директор Хоторн. "Решение уже принято. Я только информировал вас, так как ожидаю, что вы обе поможете мне сделать этот переход как можно более плавным. Вы обе заместители директора, не так ли?" Правда. Лилит забыла об этом дурацком названии. За это ей даже не повысили зарплату. Что за мошенничество. "Это слишком много, чтобы принять", - говорит она. Это первая искренняя вещь, которую она сказала с тех пор, как переступила порог этого офиса, если не считать ее комментария об увольнении. О чем она не жалеет, потому что Лилит никогда ни о чем не жалеет. Ты живешь только один раз, верно? Зельда драматическим жестом поднимает руки, указывая на Лилит, как будто она была цирковым образцом.- "Наконец-то мы обе можем прийти к согласию!" Предложение, которое, как она думала, она никогда не произнесет. "Это слишком большая перемена. Это действительно так", - признает она, чувствуя себя побежденной. "Видите? Вы на той же стороне по этому поводу. Я сообщу вам больше новостей в течение следующих нескольких дней. Держите это пока при себе. Я хочу объявить об этом обеим школам до конца этой недели", - говорит директор, довольный собой. Он быстро встает со стула, указывая им на дверь. "Все будет хорошо. Все будет просто отлично", - успокаивает он их. Это не так, думает Зельда, спеша обратно к своим ученикам, уже наслаждаясь долгим сном, который ей предстоит днем. Это не так, думает Лилит, идя черепашьим шагом в направлении своего класса, едва веря, что ей нужно пройти еще пять часов работы, прежде чем вернуться в свою дерьмовую квартиру и упасть в обморок на диване. Это будет огромная, бесконечная, мучительная боль в заднице, и Зельда и Лилит будут ненавидеть каждую секунду.