Развод

На следующий день, по пути в офис, я уже привычно болтала с Эмметом. Он рассказывал, разумеется, с соблюдением всех правил, о своей последней командировке, а я, слушая его рассказ, думала о своем брате. — Эммет, а как можно найти человека? — спросила я, когда Эм закончил предложение. На том конце повисло молчание. — Я могу поговорить с Джессом, если ты хочешь, — тут уже задумалась я. Джесс, безусловно, мог бы мне помочь, но отрывать занятого человека от дел совершенно не хотелось. А свободного времени у него было не так уж и много, и я бы хотела, чтобы он посвятил его своей семье. — Нет, Джесс это тяжелая артиллерия. Пока что я хочу обойтись своими силами, — решила я, стряхивая локон с лица. — Ну тогда я не знаю, что тебе сказать, малышка, — я снова откинула с лица надоедливый локон, и решила заплести косу. Эммет продолжал свой рассказ. — Джесс ранен? — ахнула я секунду спустя. Эммет вздохнул. — Да, к сожалению, его зацепило. Пуля прошла по ребрам, но он теперь пару недель проведет дома. Может оно и к лучшему, — если Джесс пару недель останется дома, то либо им назначат новое начальство, либо, что маловероятно, им дадут-таки пару недель отпуска. — Кто займет его место? — уточнила я, останавливаясь на светофоре. — Изобел. Она не хочет нанимать кого-либо, поэтому будет руководить сама, — я выдохнула. Ну хоть Эммету не придется привыкать к новому человеку в команде. Эммет был на редкость закрытым человеком, что с одной стороны способствовало его карьере в ФБР, с другой — отнюдь не способствовало ей же. Он трудно сходился с людьми, а потому его переводили дважды против его желания. Знакомство с Джессом было на редкость удачным, а потому Эммет уже больше года был в его команде, и она считалась лучшей. Но и видела я его редко. Прибыв в редакцию, я сначала заглянула к фотографам. Отобрав фотографии в новый номер, которому я посвятила неделю, до того, как мама умерла, и я собиралась продолжать работать над ней, но мне требовались фото для того, чтобы продолжать. И уже оттуда я прошла в свой очаровательный кабинет. Будучи главным редактором журнала, я могла позволить себе и работать из дома, но предпочитала проводить время в офисе. Повесив шубку в шкаф, я привычно переобулась из зимних сапог в очаровательные балетки, и села за макеты журналов. Тремя часам позже, когда срочные дела были наполовину окончены, я вышла в офисную кухню, чтобы заварить себе горячий шоколад. На кухне журчал смех девчонок фотографов, но настроения смеяться с ними у меня не было, а потому я утащила чашку напитка себе в кабинет, где уютно устроилась на небольшом диванчике. Сил не было, а работы было еще слишком много. Я как раз закончила работу над очередной статьей, когда позвонил Эммет. Потянув спину, я взглянула на часы и ахнула — шел третий час дня. — Малыш мы сегодня обедаем вместе? — значит он в городе! Сердце снова екнуло. — Ну да, — промурлыкала я, закрывая статью, и отправляя ее обратно журналисту — слишком много поправок. — Тогда я уже внизу, — хлопнув крышкой ноутбука, я кинулась обуваться. В лобби нашего здания я влетела спустя десять минут. Эммет уже привычно флиртовал с миленькой девушкой, и я в сотый раз нахмурила брови. Одна такая милашка месяц назад подкараулила меня у лифта и попросила оставить Эммета в покое, ибо, видите ли, она ему нравится, а сделать первый шаг он боится, ибо боится меня. Давно я так не смеялась. Увидев меня, Эм уже привычно запахнул на мне шубку, чмокнул в щеку, и повел к машине. Когда он рядом, я чувствую себя защищенной, любимой и любящей женщиной, а не просто главным редактором модного журнала. На обед Эммет выбрал итальянскую кухню. Мы с ним частенько готовили и пасты и пиццы дома, но на святое — на обожаемую Эмметом лазанью — я не собиралась даже замахиваться, уж слишком много с ней было мороки. Впрочем, именно это обстоятельство заставляло Эммета чаще вытаскивать меня на обеды и ужины. Если бы не он, ела бы я раз в день, ночью. Наматывая на ложку порцию спагетти, я вполуха слушала Эммета о том, как они навещали Джесса в больнице, где он все еще лежал. Прогнозы врачей были, к сожалению, неутешительные, и даже когда его выпишут, Джесса ждет долгий процесс восстановления. — Изобел хочет чтобы я взял руководство группой на себя, — на этом моменте у меня из рук едва не выпала вилка. — Серьезно? — я ахнула, поскольку понять свои эмоции пока что не смогла. Это и гнев, и радость, и гордость, и обида. Эммет редко советовался со мной касательно своей карьеры, а потому я поняла, что он уже принял решение. — Да, но я пока что не решил, что делать. Брать руководство группой на себя означает бесконечные отчеты, бесконечные совещания, и я не считаю, что я к этому готов. Я снайпер, я готов сделать выстрел тогда, когда это надо, но руководить группой это не мое, я это не чувствую, — вилку я таки уронила. Пока мне несли чистые приборы, я потягивала сок из бокала, и думала, что ответить любимому мужчине. — Эм, я думаю, что вот именно тот факт, что ты не считаешь, что ты готов говорит о том, что ты готов. Ты сможешь и это, но если ты боишься, то может и правильно будет отступить. Если ты не сказал да сразу, это говорит о том, что ты не уверен, и тогда твое решение может тебе только навредить. Эммет задумался. Я так и поняла, что он не дал согласие Изобел, потому что внезапно решил обсудить это со мной. Что ж, я рада. Внезапно Эммет встал и направился ко машине. Удивленная, я встала на ноги, но выйти из ресторана не успела. Из машины Эммет вернулся с охапкой разноцветных роз. — Малыш, я всегда знал, что ты из тех уникальных женщин, которые умеют быть деликатными даже в самых тяжелых моментах. Я отказал Изобел, но я хочу, чтобы согласилась ты. Согласилась стать моей женой. Раз и навсегда. Розы рухнули к моим ногам, а из кармана Эммета появилась маленькая бирюзовая коробочка с идеальным кольцом внутри. Казалось, ресторан перестал дышать. Все смотрели только на нас, а я не могла оторвать глаз от кольца. Тонкое, белого золота, с идеально круглым бриллиантом в огранке более мелких камней, оно казалось мне воплощением той самой любви, которая пылает, между нами, уже много лет. И даже мать с ее вечно поджатыми губами и недовольными взглядами не смогла ее потушить. И сейчас мой мужчина стоит и ждет того ответа, который в принципе и так был довольно-таки понятен. Всем, но не Эммету. — Да, — прошептала я, чувствуя, что по щекам бегут дорожками слезы.