Имуги

Чонгук чувствовал невероятную усталость. Уже третий день их участок осаждала толпа возмущенных жителей, крики не смолкали целыми днями, людей не становилось меньше даже к вечеру — наоборот, по ощущениям, весь город тут собирался после трудового дня. Люди с лозунгами и транспарантами с раннего утра толклись около участка, такое же оживление было и около суда. Череда убийств повлекла за собой страх и возмущения общественности. Работа в центральном участке полиции отдела по особо опасным преступлениям накладывала определенные обязательства, а должность старшего инспектора заставляла чувствовать повышенную ответственность перед общественностью. Он работал практически на износ: без выходных, днем и ночью. Бесконечные бессонные ночи выматывали похлеще оперативной работы. Выезды тоже случались. Куда же без них. Силы должны были закончиться, это закономерно, невозможно постоянно выезжать на одном кофеине. Но с каждым наступающим днем он надеялся, что это случится не сегодня. И кто-то там наверху давал ему эту отсрочку, но видимо предел существует и там. Сегодня он почувствовал, что день Х настал. Толпа за окном орала так, что Чонгуку казалось — у него скоро лопнут барабанные перепонки, и это будет единственным способом приобрести тишину. — Мы требуем защиты! Полиция бездействует! — надрывался мегафон. — Бездействует, как же, — пробормотал Чонгук, втыкая ручку в монитор. — Я уже живу тут, а они — бездействует. — Чонгук, — осторожно позвал его Хосок, выглядывая из-за монитора. — Там журналисты подъехали. Что делать? — Валериану пить, — мрачно пошутил Чонгук, — Намджун у себя? — У себя, но сказал не беспокоить, велел разобраться самим. — Легко сказать. Чонгук устало потер лицо ладонями. Серийный маньяк совершил уже десять убийств. Его жертвами становились исключительно молодые юноши определенного типажа: средний рост, худощавые, с правильными чертами лица, а еще определенно поддерживающие модные молодежные тренды, потому что все жертвы, как на подбор, одевались с иголочки. Одним словом, жертвами становились безусловные красавцы. Чонгук не слишком разбирался в модных трендах, но оценить внешность мог. В жизни все жертвы никак не были связаны друг с другом: они жили в разных районах, имели разные интересы, учились в разных учебных заведениях и никогда не пересекались. Общим был лишь убийца, которого прозвали Чонрю. Десять трупов, маньяк, ноль зацепок. И это все на фоне орущей толпы и вечно недовольного начальства. Жизнь определенно катилась в бездну. После часовых переговоров, скорее уговоров и данных в очередной раз обещаний удалось немного утихомирить толпу. Народ стал незаметно расходиться. Старший инспектор уже собирался нырнуть в очередной отчет, когда входная дверь участка открылась и впустила внутрь порцию свежего воздуха… в компании лохматого блондина в порванном пиджаке. Чонгук застонал. Даже не вслух, мысленно, но кажется, достаточно громко, чтобы Хосок рядом понимающе кивнул. — Здравствуйте, — радостно поприветствовал всех блондин, сияя улыбкой, достойной обложки глянцевого журнала. — А я к вам. С визитом. Соскучился. — Ну, что на этот раз? — раздраженно вырвалось у Чонгука. Парни в участке заметно оживились. — Ставлю пять тысяч вон, что через час его уже выпустят, — шепнул Юнги Хосоку. — Десять тысяч, что и часа не пройдет, — отозвался тот, и они ударили по рукам. Чонгук посмотрел на них устало и закатил глаза. Сделал вид, что не заметил этого тотализатора. Он смотрел на блондина: растрепанный, губа разбита, рукава в грязи, штанина безнадежно порвана, из прорези виднеется кровавая ссадина, на запястьях наручники. И при всем при этом вид такой, будто он на красную дорожку вышел, а не в обезьянник. — Красавец, — присвистнул Чонгук. — И? — повернулся он к сопровождающему. — Наручники-то зачем ему нацепили? — голос у инспектора оказался низким, чуть хриплым от усталости. Мужчина не сразу заметил металлические украшения на руках паршивца, мысленно усмехнулся: это тебе не браслеты от Картье носить, Ким Тэхён. Тяжелые наручники уже до красноты натерли запястья этого паршивца. Нежный какой. Мог бы уже и привыкнуть, столько раз посещал это учреждение, не один раз в месяц, даже не два. Наследник «Imoogi Corporation» так и стоял перед столом старшего инспектора, неловко держа руки впереди, наручники мешали. Чонгук не хотел смотреть на этого парня слишком долго. Потому что что-то в его глазах — слишком ярких, слишком живых — заставляло мужчину чувствовать себя неуютно. Будто Тэхён видел в нем что-то, чего Чонгук и сам про себя не знал. Этот парень был вызывающе красив. Он всегда держался с королевской статью. Его точеные черты и пронизывающий взгляд, который выдавал ум и привычку повелевать всегда вызывали в Чонгуке диссонанс. Такая благородная внешность никак не вязалась с дерьмовым характером и незрелым поведением. Инспектор давно не мог разгадать загадку по имени Ким Тэхён. Мужчина подозревал, что под маской избалованного мажора существует другой человек, другой Ким Тэхён. Или он такой и есть? Чеболь в четвертом поколении, который думает, что ему все позволено в этой жизни, потому что родился с золотой ложкой во рту, или где она там у них? Вождение в нетрезвом виде, бесконечные драки, легкие наркотики, в чем еще не замешан этот пацан? — Задержан на месте драки, — чётко отрапортовал сопровождающий полицейский. — У клуба «Голубая лань». — Я имею право на слово в свою защиту? — влез наглый паршивец. — И, можно мне воды, пожалуйста? — вдруг добавил он, так и не убрав дурацкую улыбку с лица. Чонгук проигнорировал слова парня и перевел взгляд на сопровождающего. Полицейский смутился, зачем-то поклонился инспектору и быстро заговорил: — Был пойман на месте нападения. Компания несовершеннолетних устроили драку у клуба «Голубая лань». — И? — Чонгук нетерпеливо уставился на полицейского. — Он что там один драку устроил, Джунхо? — Нет, конечно, нет. Все скрылись, — совсем тихо закончил полицейский. Чонгук застонал в голос. Стоящий Тэхён открыто улыбался. — Инспектор Чон! — Тэхён просиял еще ярче. — Как я рад Вас видеть! А я вот, понимаете, шел мимо, и тут на меня напали. Злые хулиганы. Пришлось защищаться. А поскольку я человек законопослушный, решил сразу же сдаться властям. То есть Вам. То есть сдаюсь. Арестуйте меня, пожалуйста. — За решетку его, живо! — прикрикнул Чонгук, уже не в силах терпеть эту пустую болтовню, когда на кону чьи-то молодые жизни. Терпение окончательно покинуло инспектора. Полицейский Джунхо спохватился и потянул за руку Тэхёна. — Джунхо, — позвал снова Чонгук. — Ничего не забыл? — видя, что полицейский не понимает, он начал раздражаться еще сильнее. — Наручники, болван, сними, — выдохнул инспектор, направляясь к выходу, ему еще предстояло убедиться, что люди с транспарантами покинули площадь около участка. Все-таки сегодня не совсем обычный день, такой суеты прям с утра, пожалуй, еще никогда не было. — Чонгук, у тебя оснований нет сейчас его задерживать, — пытался остановить Хосок. — Драка была, свидетели есть. Пусть посидит, подумает. Он соскучился. Хосок хмыкнул.

***

Чонгук устало потер лоб. Таблетки точно нет? Посмотрел на своих подчиненных. Угораздило же его в полицейской академии столкнуться именно с этими двумя придурками, и подружиться с ними в итоге. Иногда друзья его доставали, но все-таки они были проверенными и надежными, Чонгук не раз в этом убеждался. Наверное, с этим ему скорее повезло. Так сложилось, что ближе этих двух балбесов и еще одного человека, у него никого не осталось. Легкая улыбка пробежала по губам инспектора, но резкий крик выдернул из задумчивости. — Инспектор Чон, ко мне в кабинет быстро, — голос Намджуна звучал рассерженно, плохой знак. Парни уставились на Чонгука. Юнги подбросил вверх сжатый кулак, выражая поддержку. Хосок держался за сердце, но ничуть не сочувствовал гад, продолжая ржать. Остальные было подняли головы на крик начальника, но тут же опустили в ответ на тяжелый взгляд Чонгука. — Работайте, не отвлекайтесь, — произнес Чонгук и направился в кабинет начальника Ким Намджуна. — Проходи, присядь, — уже более спокойно произнес Намджун. Чонгук аккуратно примостился на стуле, он уже примерно догадывался о чем пойдет речь. Его люди рыли днем и ночью, но зацепок не было никаких. Чонгук не знал, что дальше делать, где искать, и на что обращать внимание. Начальник не одобрял его действий, он знал об одержимости Чонгука поймать серийного убийцу, но этим занимался спецотдел. Отдел же Намджуна только всячески помогал в расследовании, оказывал содействие. — Ты, наверное, уже понял, зачем я тебя вызвал? Чонгук спокойно посмотрел на начальника Кима и уверенно кивнул. Тот продолжил: — Ты так долго его ловишь, что уже выучил все его повадки. — Вот уж нет, — удивленно произнес Чонгук. — Откуда мне знать его повадки? Мы не можем его засадить за решетку уже третий год. Намджун поморщился: — Чонгук, у тебя, что цель — непременно засадить его за решетку? — А у Вас нет? — еще больше удивился тот. — Чтобы засадить в тюрьму, сначала надо поймать, и чтоб улики указывали, — уверенно ответил начальник Ким. — Мне что тебя учить такому? — Ну, это да. Мы стараемся, господин начальник, но никаких улик и свидетелей, даже зацепок никаких… — Зацепок? — Намджун удивленно приподнял брови. — Ты, что под него копаешь? Ты знаешь, как он опасен? Знаешь, насколько это опасно лично для тебя? — Еще бы мне не знать. Но я точно не его типаж, так что лично мне ничего не грозит… — уже не так уверенно говорил Чонгук. — А мне показалось, наоборот. Гаденыш только тебя и достает. — Гаденыш? — Чонгук изумленно вытаращил глаза. Его почти осенила догадка, что что-то не так. Разговор был слишком странным. Как испорченный телефон. — Чонгук, послушай меня. Я переживаю, говорю это не как твой начальник, а как твой опекун. С такими людьми лучше не связываться. Гаденыш же ничего не совершил. Зачем ты его за решетку отправил? К Чонгуку пришло внезапное озарение. Опять Ким Тэхён, и здесь доставляет неприятности. Чон не смог удержаться от смешка, пытаясь сдержаться изо всех сил, но сейчас, понимая, что они говорили совершенно о разном, не мог остановиться и начал уже смеяться в полный голос. — У тебя истерика что ли? Вот паршивец, а ну брысь домой отсыпаться, сам все улажу, чтоб через пять минут тебя в участке не наблюдалось. Скоро адвокат председателя Кима пожалует. Чонгук, ничего не объясняя и все также продолжая хохотать, под выговор начальника ретировался из кабинета. Домой, как же. Пока доедет до квартиры по городским пробкам, пройдет не меньше часа, столько же на обратную дорогу, у него нет столько времени. Но передохнуть часа два просто необходимо. Чонгук закусил губу и решил действовать по старой схеме. — Мин Лиён, ключи от третьего карцера. Маленький полноватый мужчина кинул, не глядя, ключи, которые Чонгук ловко словил. — Господин инспектор, два часа? — Сам проснусь. Не буди, — ответил Чонгук и, по пути прихватив дежурный плед на спинке соседнего кресла, направился в коридор, где располагались карцеры для временного содержания задержанных. Спать в камере было его личным ноу-хау. Никто не ходит, никто не трогает, тишина, покой и мягкая лавка. Рай для уставшего инспектора. А еще об этом не догадывается начальник.

***

Укладываясь на лавку, Чонгук ворчал еле слышно: с одной стороны — маньяк, с другой — Тэхён. И почему-то начальник считает, что опаснее именно маньяк. Чонгук был готов поспорить. Инспектор провалился в сон быстрее, чем успел подложить под голову плед. Разбудило его щекотание. Откуда муха? Что-то явно ползет по нему и нещадно щекочет. Не хочется открывать глаза, Чонгук сонно отмахнулся. — Да отвали ты, гадость, паршивая муха! Сквозь марево сна услышал сдержанное хихиканье. Муха-мутант. Хихикает она. Что?! Раздался уже громкий смех, и Чонгук раскрыл глаза. Первое, что он понял — он на работе, он в карцере, и это не муха. Но прихлопнуть желание осталось. Ким Тэхён с линейкой в руках с улыбкой смотрел на заспанного инспектора. — Господин инспектор, — проворковал он. — А Вы, оказывается, любитель экстремального отдыха. Камера, лавка, отсутствие матраса… Я впечатлен Вашей выносливостью. Знаете, я даже заявление не буду на Вас писать. — Да какое заявление? — возмутился сонный Чонгук, зевая во весь рот, попутно пытаясь нащупать ногами ботинки. — О-о-о… Вы такой милый, когда ругаетесь, — продолжил паясничать пацан, почти наклонившись над инспектором. — А еще Вам очень идет беспорядок на голове и дырка на правом носке. — Какого… Ты как сюда попал?! — Через дверь, — пожал плечами Тэхён. — Она была открыта. «Проходной двор какой-то, а не карцер», — успел подумать он, как прозвучал еще один знакомый голос. — Инспектор Чон Чонгук? И Чонгук замер. Тэхён тоже замер, но с совершенно другим выражением лица — предвкушающим. В проеме показался Намджун. Рядом с ним стоял человек в дорогом костюме. Чонгук подскочил в одном ботинке, второй он случайно пропихнул под лавку, его теперь только на карачках доставать. — Чонгук, — медленно произнес начальник, обводя взглядом картину маслом: подчиненный в одном ботинке, с опухшей мордой, на лавке в камере, и рядом с ним — задержанный, которого должны были выпустить еще час назад… — Ты не хочешь мне ничего объяснить? — Так это… камеру проверял, — выпалил Чонгук первое, что пришло в голову. Намджун посмотрел на плед в углу. Потом на Чонгука. Потом на Тэхёна, который прямо-таки светился от счастья. — Хм… и как? Удобно? Оставите положительный отзыв? Пожелания клиентов — для нас закон. Он развернулся к рядом стоящему мужчине в строгом костюме, по-видимому адвокату Тэхёна, и уже обратился к нему: — Прошу Вас, пройдемте дальше, — а Чонгуку показал кулак, когда процессия проплыла мимо. Чонгук готов был провалиться сквозь землю. Процессия удалилась, уводя с собой улыбающегося Тэхёна, который на прощание сложил пальцы сердечком и послал его Чонгуку. Тот хмуро смотрел на его саранхульку, яркую белоснежную улыбку и медленно провел рукой по шее, жестом показывая, что прикончит засранца при первом удобном случае. Тэхен смеялся уже в голос, но наконец-то и он скрылся за углом коридора. И только тогда Чонгук понял, что он, заваливаясь спать, забыл прикрыть камеру видеонаблюдения под потолком в коридоре, и что, сейчас, как минимум два придурка наблюдают все это представление, а как максимум, смотрят всем участком. Да за что ему все это?

***

Чонгук сидел, глубоко погрузившись в себя. Вечерело. Нужно было заставить себя встать и поехать домой. Телу нужен отдых. Три года он пытался зацепиться хоть за что-то, что помогло бы ему в расследовании дела серийного маньяка — Чонрю. Изо дня в день приходилось разбирать скучные рутинные дела. Чонгук не готов всю жизнь заниматься этим. Он не для этого рисковал своей жизнью, получил ранение, стал старшим инспектором полиции в двадцать восемь, что в действительности, скорее исключение из правил. Его мечтой было заниматься чем-то значимым. На самом деле, Чонгука не то, чтобы толкали на это благородные цели, скорее он был честолюбив, он не пытался доказать кому-то, что чего-то стоит — нет, он это делал для себя. Каждый раз достигая поставленной цели, он чувствовал удовлетворение. Мир Чонгука перевернулся слишком рано. Ему было шесть лет, когда закончилось детство. Он помнит тот вечер отрывками: как рисовал, как бежал к маме на кухню показать результат своих усилий, как увидел маму на полу в луже крови, а дальше провал. Потом только больничные потолки и редкие посещения Намджуна, который на тот момент был обычным инспектором полицейского участка. Именно этот человек вытащил его из депрессии, стал ему наставником и единственным родным человеком — приемным отцом. Так обычное ограбление разделило жизнь маленького Чонгука на до и после. — Чонгук, ты уснул что ли? — тормошил его Хосок. — Намджуна вызвали в управление, сказал, его не будет сегодня, велел всем, цитирую: «Уматывать из участка, а то каждый отдельный номер наших апартаментов станет местом отдыха трех оболтусов до конца месяца». Ты думаешь, он на это способен? Чонгук хмыкнул.

***

— Друг мой, ты совершенно точно уверен, что это необходимо? — физиономия Хосока уже даже не улыбалась. — Нам конец, точно вам говорю, — продолжал он ныть. — Хос, не ной, лучше мониторь камеры, кстати, владелец того автомобиля вернулся? Удалось у него данные регистратора взять? — Неа… — промычал Хосок, жуя рисовый пирожок. — Он уехал за границу. — Плохо. Вдруг бы что-нибудь попалось, — Чонгук расстроенно вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами. — Чонгук, все-таки ты точно хочешь это дело? — Просто заткнись, — посоветовал Хосоку Юнги. — Мы и так работаем без выходных, — ныл снова тот. — Представляешь, если официально это повесят на нас? — Мне не дает покоя эта монета, — Чонгук задумчиво жевал нижнюю губу, листая папку с материалами дела Чонрю. Он открыл файлы с фото мест преступлений и подолгу разглядывал только те, где изображена монета, рассуждая вслух: — Они все похожи, почти идентичны, но все-таки отличаются. Ручная работа, аккуратная, красивая — я бы сказал. Каждая монета вырезана из дерева, со скрупулёзной точностью к мелочам. Видите, на одной стороне Имуги-змей. Я вижу каждую чешуйку на его шкуре, его пасть, заполненную зубами, острый язык. Он очень стремится стать драконом, настоящим. Тысячу лет голубой дракон — Имуги мается на дне древнего океана, чтобы по окончании проклятья превратиться в сильного огнедышащего дракона. Очень качественная работа. — Поэтому его назвали Чонрю (Чонрён — голубой дракон)? — Хосок заглянул через плечо Чонгука — Не находите, что это несправедливо по отношению к дракону? Красивая легенда. А на деле — маньяк с художественным вкусом. Чонгук лишь пожал плечами. — Или с корпоративными связями, — задумчиво протянул он, разглядывая монету. — Ты знаешь, кто такие Imoogi Corporation? — Ну, — Хосок почесал затылок. — Крупнейший конгломерат. Владеют всем, от отелей до оружейных заводов. А что? — А то, что их логотип — точь-в-точь этот змей. В комнате повисла тишина… — Думаешь, это совпадение? — осторожно спросил Юнги. — Я думаю, что Ким Тэхён, наследник этой империи, появляется в моем участке чаще, чем некоторые сотрудники, и каждый раз — с идеальным алиби и идиотской улыбкой. И мне это не нравится. — Тебе не нравится его улыбка? — уточнил Хосок. — Мне не нравится, что он слишком часто здесь бывает! — А мне кажется, — встрял Юнги, — что ты слишком часто на него смотришь. Чонгук запустил в него ручкой, но промазал. — А еще. Вы знали, что изображение Имуги приносит удачу? — Этот дьявол оставляет монету в анусе жертвы. Где ж тут удача? — тихо спросил Хосок. — Все жертвы Чонрю не умирают легкой смертью. Он измывается над ними долгое время, все парни — изнасилованы с особой жестокостью. — Больной ублюдок, — процедил Юнги. — Мне кажется, мы просто что-то упускаем, а ответ лежит на поверхности. Я должен его поймать. Именно я, вы не обязаны мне помогать и работать сверхурочно. — Ну уж нет, друг, вместе — значит вместе, — Хосок дожевал наконец-то свой перекус и начал изъясняться членораздельно. — Только давайте продолжим завтра? Мне не улыбается ночевать в изоляторе. Шеф же не осуществит свои угрозы, Чонгук? — снова заныл друг. — О, нет. Только не снова, всё, по домам, — инспектор Чон уверенно поднялся с кресла.

***

Кто-то раздвинул шторы, и солнечный свет весело заиграл на лице Тэхёна, вынуждая его зарыться глубже в одеяло. — Кому жить надоело? — проговорил он хрипло, не открывая глаз, пытаясь поймать быстро растворяющийся сон. И еще поглубже зарылся в одеяло с головой, оттуда раздраженно простонал и все-таки высунул лохматую голову. На него смотрел помощник отца, Ким Сокджин. Еще молодое лощеное лицо выражало скуку и высокомерие. — Здравствуйте, секретарь Ким, ничего страшного, что Вы не постучали, я очень рад Вас видеть с раннего утра, — Тэхён бубнил куда-то в подушку. Молодой мужчина криво улыбнулся: — Да. Да, молодой господин, взаимно и не благодарите, что разбудил Вас, так как Совет начнется в 16:00, а сейчас, на минутку… — он приподнял левую руку, задирая пиджак и край белоснежной рубашки, чтобы взглянуть на часы. К слову, Тэхён оценил стоимость часов. Если он не ошибался, то это работа под заказ, штучная вещица, доставленная прямиком со Швейцарии, неплохо зарабатывают нынче секретари, — пронеслось в голове у Тэхёна. Голос секретаря чеканил каждое слово: — Уже 15:00. Вы успеете собраться? Парень на кровати громко застонал. — Я мог бы спать еще часа два. Зачем… Закончить ему не дали. Видимо у Сокджина окончательно лопнуло терпение и он продолжил совсем другим тоном: — Отец хочет видеть тебя на Совете. У тебя тридцать минут на сборы, я буду внизу. С этими словами Ким Сокджин вышел из комнаты, аккуратно прикрывая дверь. Тэхён хмыкнул: а изначально был так вежлив, братец не упустит возможность задеть его. «Надо закрываться», — заключил Тэхён. Каждый раз забывает. Ким Тэхён не торопился со сборами. Он попросил экономку сварить ему кофе. Сам медленно принял душ, приводя себя в более-менее божеский вид. Посмотрел на себя в зеркало ванной комнаты. Привычная роскошная обстановка. Ванная просто огромных размеров, с окном во всю стену, поэтому очень светлая, солнечная. Резное зеркало в пол, сверкающее, как обычно, без единого развода, отображало молодого парня, Тэхён смотрел на свое отображение. Красивый молодой человек смотрел на него из зазеркалья, криво ему улыбаясь. Ухоженный вид немного портит лопнувшая губа, но бальзам сделает свое дело. Обратил внимание, что пора к стилисту. Рукой потянулся к губе, зашипел, зацепив ранку. — Черт. Маникюр тоже уже пора делать. Усмехнулся, глубже закутываясь в пижамную кофту. Снова подумал о Сокджине. Как братцу удается днями общаться с его отцом? Как он его выдерживает? Или отец только с Тэхёном такой? Может, если бы авария не унесла жизнь его матери, все сложилось по-другому? Возможно, но Тэхён в это не верит, если честно. Он не помнит ее совсем. Не помнит ни голос, ни лицо — ничего. Она для него что-то призрачное, он всегда удивлялся, почему не осталось ее вещей. Ну хоть что-то должно же было сохраниться? Будучи еще маленьким мальчиком, Тэхён пытался задавать такие вопросы, но отец отмахнулся, как от назойливой мухи, а прислуга испуганно пожимала плечами. Потом кто-то сказал ему, что Ким Иман настолько тяжело перенес утрату супруги, что не мог смотреть на оставшиеся воспоминания от нее. И все вещи сожгли, или вынесли, или сдали в приют. Но Тэхёну хотелось бы, чтобы осталось хоть маленькое воспоминание. Он даже образ не может представить, не осталось ни одного фото. Ни-че-го. Каждый раз, когда Тэхён думал о ней, она представала перед ним всегда разной. Иногда это высокая блондинка со сверкающей улыбкой, так похожей на его собственную улыбку. А иногда это полноватая брюнетка с добрыми теплыми глазами, которая смотрит на него молча, но во взгляде нет осуждения или раздражения, только любовь — безграничная, согревающая сердце. Тэхён не может знать, как она выглядит, но ему это и не важно, наверное. Громкий стук в дверь вырвал из оцепенения. Парень вздрогнул. — Если ты не поторопишься, отец будет очень недоволен, — послышался спокойный голос секретаря Кима из-за двери. «Как ему только удается сохранять спокойствие, работая на Ким Имана», — в сотый раз думал Тэхён, отправляясь в гардеробную. Они приехали за пятнадцать минут до начала. План Тэхёна опоздать на Совет с треском провалился, так как начало было назначено на 17:00, а не 16:00, как утверждал Ким Сокджин. Тэхён со злостью посмотрел на Сокджина, который безмятежно отряхивал безупречный рукав пиджака. — Мне пришлось пойти на крайние меры. Ты же знаешь, что председателя Кима лучше не злить. — А меня можно? — процедил Тэхён сквозь зубы. — Это в Ваших интересах, — невозмутимо добавил секретарь, переходя на вежливый стиль. Причина стала понятна из-за девушки, появившейся в коридоре. — Вы мне еще спасибо скажите. — Это вряд ли, — Тэхён злился. Поэтому поспешил уйти в комнату релакса, что находилась на этом же этаже, что и комната совещаний. Нельзя показывать свои эмоции. Надо держать себя в руках. Он откинулся на спинку дивана, потирая виски, голова начинала болеть, что вполне предсказуемо. Вчера он попробовал новую дурь. Она была легкой, ненавязчивой, быстро поднимала настроение и даже не отбивала память, как и было заявлено отцом Чимина. Чимину лучше этого не знать. Он не очень доволен, когда Тэхён курит травку. — Что ты здесь делаешь, Тэхён? — спросил Ким Сокджин у парня, что вольготно развалился на диване, широко расставив ноги, и улыбался секретарю Киму в своей обычной язвительной манере. — Секретарь Ким, — невозмутимо ответил Тэхён. — Вы пришли за мной? Мне нужно пять минут времени, посетить уборную. Молодой человек поднялся, подмигнул мужчине. Сокджин неодобрительно покачал головой. — Не задерживайся. — Всенепременно, — парень вышел в боковую дверь, что выходила из этого кабинета. Сокджин посмотрел на часы, оставалось десять минут, он обеспокоенно поглядел на дверь, что закрылась за парнем, потом вспомнил, что они на двадцать пятом этаже, успокоился и поспешил к другому выходу. Надо было приготовить еще документы. Председатель Ким не любил не пунктуальность и не простил бы этого даже родному племяннику. Сокджин тяжело вздохнул, дал же Бог родственничков, но и оставить все он не мог, ради матери будет терпеть. Тэхён вспомнил инспектора, такого заспанного и милого с этой его дыркой в носке. Он готов был смотреть на это бесконечно. — Ну, что, красавчик, — пробормотал, набирая номер. — Чимин? Привет. У меня к тебе дело. — Опять? — голос Чимина звучал устало. — Тэ, если ты опять хочешь, чтобы я достал тебе форму полицейского, я пас. В прошлый раз меня чуть не арестовали. — В этот раз тоже нужно, — жизнерадостно сообщил Тэхён. — Но не только форма. Мне нужен твой фургон и немного твоего обаяния. — Тэхён, ты меня пугаешь. — Не бойся, все под контролем. И я знаю, где ты берешь форму. Я просто хочу кое-кого похитить. В трубке повисло молчание. Потом Чимин заговорил очень осторожно: — Ты хочешь похитить человека? Серьезно? — Абсолютно. — И кого же? — Чон Чонгука. — Того самого Чон Чонгука, который старший инспектор полиции? Скажи, что ты просто неудачно пошутил. — Да. Именно того, который тебя в прошлый раз чуть не арестовал за соучастие. — Ты сбрендил. Ты под дозой что ли? — осенило Чимина. — Я кристально чист. — Ты хочешь похитить копа?! Ради чего?! — Чимин уже не скрывал ужаса всей ситуации. — Ради любви, Чимин. Ради любви. —… — Чимин, ты еще здесь? — Я думаю, не вызвать ли мне санитаров. — Лучше вызови фургон. И форму. И будь готов к приключениям. — Я готов к тому, что мы сядем в тюрьму. — вздохнул Чимин. — Ладно, ты же не передумаешь? — с последней надеждой спросил он, но услышав в ответ лишь только хмык, согласился. — Будешь должен. — Знаю. Оно того стоит.

***

Ким Сокджин буквально схватился за голову. Как этому отбитому удалось улизнуть из-под его носа? Он же отлучился всего минуты на три? Дядя снова будет недоволен. Молодой мужчина мысленно готовился слушать нотации. А Ким Тэхён уже несся на своей Феррари Писта с бешеной скоростью, рискую снова попасть в участок за нарушения. Но, как обычно, его это не беспокоило, а вводило в азарт. Или он хотел увидеть инспектора Чона. У него были кое-какие соображения насчёт инспектора Чона, Тэхён уже знал, чем себя занять в ближайшем будущем. И в его планах точно присутствовал Чон Чонгук. Будет весело. Тэхён умел себя развлекать, особенно когда навязчивое желание не давало покоя. Инспектор Чон был вчера необыкновенно милым, это настолько удивило Тэхёна, что-то тревожно ворочалось в груди, настойчиво подгоняло и заставляло непременно получить свое желаемое любой ценой. Парень не привык отступать даже при наличии трудностей, а они обязательно возникнут, в этом он был уверен, зная характер инспектора Чона. — Поиграем? — парень весело рассмеялся и добавил еще газу. Чимин укоризненно качал головой. Эта золотая молодежь не привыкла себе отказывать. Себя он к ней не относил. Бизнес его отца наполовину был нелегален. Он никогда не крутился в их среде. Тэхён единственный, кого он знает из круга этого бомонда. Они познакомились случайно, в клубе отца. Тэхёну тогда было едва шестнадцать, и он всегда был отбитым. Но чем-то привлек Чимина. Парнишка был еще совсем юным, с открытой улыбкой и грустными глазами. Иногда Чимину казалось, что Тэхён просто пытается выдавить эту грусть из своих глаз, поэтому и идет на новые авантюры каждый раз. Даже при знакомстве он пытался купить в клубе наркотики, не соображая даже, что такая доза могла стать для пацана вроде него смертельной. Когда Чимин попытался ему это донести, тот лишь улыбался во весь рот: — Возможно, но мне все равно. Чимину показалось забавным, что молокосос в брендовых шмотках с черной карточкой в кармане настолько равнодушен к жизни. Когда столько возможностей, и открыты все двери, разве можно не ценить жизнь? Стало интересно за ним наблюдать. Вскоре понял, что привязался к пацану. Ким был интересным, с ним можно было говорить на многие темы, кроме политики. Тут Тэхён был принципиален. Он таскал Чимина на различные выставки и даже на театральные постановки, это вообще для молодого парня стало открытием. Они не вылазили из кинотеатров, обсуждали все новинки и были в курсе всех трендов в мире. Однажды Тэхён притащил в клуб к Чимину огромный атлас с художественными репродукциями самых известных художников мира. Чимин никогда не думал, что это может его заинтересовать. Тем более он не мог подумать, что будет это обсуждать с пьяным малолетним другом в ночном клубе, раскуривая на двоих косяк. — Ну что за хрень, почему этот черный квадрат считается искусством? Я тоже могу его нарисовать, — возмущался он. Тэхён смеялся над ним, а потом объяснил, что вся ценность этой картины не в том, что это квадрат. Всё дело в черной краске, это не просто черный цвет, там присутствует три разных цвета, художник долго готовил свою уникальную краску, прежде чем нарисовать картину. Тэхён мог много удивительного рассказать почти про каждую картину в атласе. И слушать историю каждой было интересно. Потом Чимин узнал, что Тэхён неплохо учился в школе, а сразу думал, что тот не интересуется ничем кроме выпивки, девочек и крутых машин. К их числу теперь добавились мальчики. Не перестает удивлять этот пацан. И сейчас Чимину придётся принимать непосредственное участие в очередной авантюре Кима. Ну, как и сказал Тэхён — услуга за услугу. Он достал форму полицейского, как и обещал.

***

Стоял вечер субботы, а это значит, что он провел в отделении практически целые невыносимые сутки, и у Чонгука остался всего один выходной. Даже для такого ухоженного подонка, как Ким Тэхён, достаточно нескольких часов в камере принудительного заключения, чтобы испортить внешний облик, что уже говорить о полицейском, который не вылазит отсюда сутками, да и спать предпочитает в той же камере? В зеркале на Чонгука смотрело нечто мрачное, изможденное, с суточной щетиной на лице и вселенской скорбью в глазах. Он спал на ходу, и уже даже подумывал плюнуть и снова завалиться спать в камере, но здравый смысл победил. Завтра единственный выходной, он может наконец-то выспаться в своей мягкой кровати, да и принять душ, тоже было делом не последней важности. Взвесив все за и против, Чон медленно потянулся на рабочем кресле, смачно зевнул и, захватив джинсовку, поплелся-таки на выход. Дежурный уже приступил к ночной смене. Он сидел за столом на самом выходе, низко опустив голову и что-то старательно записывая в журнал, не обращая внимание на Чонгука, который проходил мимо. Чон остановился. Что-то было не так. Какая-то деталь выбивалась из общей картины. Подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть человека в приглушенном свете лампы. — Как Ваша фамилия? — подозрительно спросил он, подойдя почти впритык к столу, но дежурный даже не обратил на него внимания. — Я с тобой разговариваю, — уже на повышенных тонах произнес Чонгук. — А я с тобой — нет, — до боли в печёнке знакомый голос. — Тэхён? Ты что здесь забыл, тебе заняться нечем? Как ты вообще сюда попал? Блондин поднял голову и ослепительно улыбнулся. На нем была полицейская форма. Сидела она так, что Чонгук на секунду забыл как дышать. Ким Тэхён радостно постучал по циферблату часов на запястье: — Я, конечно, делаю скидку на Ваш старческий маразм, но не зависимо от этого, суббота не перестает быть субботой. Господин инспектор, Вы живете в участке? Видимо тоже заняться нечем кроме работы, прискорбно, даже жаль вас возрастных. Уже уходите? А я вот заступил на смену. Решил сменить профессию. Как думаете, пойдет мне форма? — У тебя вообще нет профессии, — растеряно произнес Чонгук. Тэхён только фыркнул. — Зато у меня есть предложение, от которого невозможно отказаться. Чонгук уже ничего не понимал. Он был в полнейшем смятении, особенно когда Тэхён подошел к нему почти вплотную и наклонился к самому уху, жарко прошептав: — Пригласите меня на свидание. — Сссвидание…Что… Тэхён отстранился и улыбнулся: — Ну, я знал, что не получится. Дверь на входе вовремя отодвинулась, и забежал запыхавшийся настоящий дежурный, кажется, он новенький в их участке. Чонгук надул губы и выдохнул, все еще стараясь держать себя в руках. — Какого черта, почему на тебе форменная куртка? Молодой полицейский начал что-то подозревать, поэтому тут же обвинил Тэхёна: — Ты — не полицейский?! — Неа… — Тэхён доволен собой как никогда. — А разве я это говорил? Новичок почесал затылок: ну, ведь действительно не говорил. Просто тот был в форме, и само собой разумеется, что дежурный принял его за своего. — Я на минуту выходил за сигаретами, — мямлил он и виновато посматривал на Чона. — Блять, я в детском саду что ли? — За мной живо!!! — уже оправившийся Чонгук повысил голос, и испуганный дежурный ему ответил: — Слушаюсь! — Да не ты, с тобой пусть начальство разбирается после моей служебки, — он повернулся к Тэхёну и ткнул в его грудь пальцем, — ТЫ!!! — но тут же растерял весь пыл, буквально впиваясь взглядом в этого парня. Форма на теле Тэхёна выглядела пикантно: она обтягивала широкие плечи, не застегнутые верхние пуговицы открывали острые ключицы и давали возможность полюбоваться на оголенные участки ровной медовой кожи, гладкой даже на вид. Ремень подчеркивал тонкую талию, вырисовывая идеальную мужскую фигуру — классический треугольник. Брюки не были в обтяжку, но длину ног выделяли. Ухоженное лицо, шальная яркая улыбка и блеск на губах — завершали картинку, создавая образ парня легкого поведения, этакие секс-игры. Чонгук растерялся от таких ассоциаций и мыслей. Когда-то очень давно он любил рисовать. Его привлекало все красивое: неважно что это было — человек или животное, насекомое или растение, он рисовал все подряд, что находил привлекательным. Потом в жизни появились другие цели, и Чонгук занимался совсем другими вещами. Но сегодня, в этот самый момент, ему вдруг до зуда в руках захотелось перенести этот образ на лист бумаги, чтобы он остался с ним, не стерся из памяти. Чонгук прикрыл на секунду глаза словно от боли, настолько эти ощущения стали внезапными, такими острыми. Ему нужно было собраться с мыслями или собрать в кучу себя. Потому что неожиданно он стал рассыпаться на части. Тэхён нахмурился, даже улыбка растворилась, он внимательно смотрел на инспектора Чона. Новенький полицейский не обращал на них внимания, был весь в своих переживаниях о грядущих неприятностях. Он расстроенно уселся за рабочий стол, открыл дежурный журнал и вдруг подскочил на месте, откидывая журнал в сторону. Взгляд Чонгука опустился на страницы журнала, где прямо на рабочих графах, заполняемых дежурными сотрудниками, лежала нарисованная обнаженная девушка. Ее пушистые локоны были разбросаны по графам предыдущих смен, покатые пышные бедра лежали на сегодняшней графе, а грудь пятого размера прикрывала собой все подписи дежурных сотрудников. Инспектор Чон молча ухватил недоделанного художника за тонкое запястье и поволок за собой в общий зал отдела, не представляя еще, что вообще собирается с ним сделать. Не доходя до дверей, он резко развернулся и крикнул дежурному, что понуро разглядывал нарисованную даму: — Будет тебе время до утра переписать весь журнал, — и с этими словами скрылся за дверью с живым прицепом.