Нелюбовь

      Эскель лежал, разглядывая потолок. Любимое развлечение – самокопание. И почему его так пробило – поцеловал в лоб почти незнакомую девчушку, дурак какой. А она еще и подумала – клеит. Но это было нечто совсем другое – светлое, доброе. В таком порыве не было и ни намека на похоть, это слово даже мерзко было примерять к ней.       Спасать людей, убивать монстров. Все просто и понятно. Но ее-то надо спасать от людей, от всего мира, жестокого и грязного. Засунуть под рубашку, ближе к сердцу и там согреть, чтобы ласку не принимала за похоть, чтобы поняла, что мир бывает светлым. Ларалиэль: кончик языка совершает путь в 4 шажка вниз по нёбу, чтобы на последнем толкнуться о зубы.       Красивая, полупрозрачная, нереальная. Дверь, скрипнув, отворилась — она вошла совсем неслышно, бледная и печальная как привидение.       Сердце глухо пропустило удар. «Кто ее обидел?» — Как ты? — Лара, улыбнувшись, присела на край кровати. — Нормально.       Руки сами потянулись к ее лицу, он убрал прядь волос за ее умилительно маленькое острое ушко и заметил, что глаза у нее красные, заплаканные. Злость заклокотала внутри. — Что случилось? — Аллергия, я готовила мазь с черным перцем и надышалась. — Где этот подлый перец? Я изрублю его на мелкие кусочки, — ведьмак глупо улыбнулся. — Не утруждайтесь, мастер ведьмак, эльфийская чародейка уже истолкла его в порошок. Противник побежден. Все могут спать спокойно. А теперь покажи-ка мне свою рану. Опять неловкий момент: она потянулась к завязкам его бра. Прикосновения холодных пальцев парализовали дрожью, растекаясь по телу. Он что, стал чувствовать эманации? — Ты молодец, очень быстро заживает, рубцуется идеально. Еще пару дней и можно снимать швы. — Это ты так хорошо зашила, даже у ведьмаков такие раны долго заживают. Кстати, мне ведь можно ходить? — Так ты ж уже вскочил и тебя совершенно не волновали швы, — усмехнулась девушка. — Ходить ты можешь, однако, уж точно не скакать с кочки на кочку по болоту за очередным накером аль гнильцом. В общем, мой тебе совет: не ищи приключений на зад. — К твоему сведению, гнильцы не живут на болотах, как правило, их места обитания — это стихийные захоронения. На болотах живут утопцы. — В любом случае, не советую туда соваться, даже если по грибы, даже если хочется. Эскель усмехнулся: — У меня нет восторга от прогулок по таким местам. Да и грибы я не люблю, предпочитаю мясо. — Хм, а кстати, чем питаются ведьмаки? — Тем же, чем и обычные люди, в этом плане мы мало что нового изобрели. Единственное, что метаболизм очень быстрый. — То есть, никакого сырого мяса мухоморов и т.д.? — Да нет, конечно. Пищевые привычки мутации мало меняют. — Хм, а если так, навскидку, чем ты отличаешься от людей помимо внешних признаков? Лара принялась быстро записывать, периодически делая небольшие зарисовки. Так прошло несколько часов. Ведьмак рассказывал и описывал, а девушка делала записи. — Так-с, ладно, похоже, на сегодня хватит, — наконец сказала она, перелистывая исписанные листы. — Я сейчас принесу тебе поесть и отойду по делам. Через несколько минут девушка вернулась с подносом. — Не стоило утруждаться, я бы и сам дошел. Но, в любом случае, спасибо. Мне очень приятна твоя забота. — Кушай, набирайся сил, приятного аппетита. А я пойду. Ведьмак схватил ее за запястье, сам удивившись такому жесту. — Ты надолго? А можно с тобой? — Зачем? Я не собираюсь идти в те места, где меня могут поджидать монстры. Да и вообще, это недалеко, меня не будет час – полтора. — Извини, — мужчина отпустил ее руку.       Ведьмак проснулся от того, что нечто прохладное упиралось ему в ногу. Не дождавшись Лары, он, видимо, уснул и сейчас, не открывая глаз, чувствовал, что она рядом. Слышал ее дыхание, спокойное глубокое, скрип пера по бумаге. — Ты вернулась. — Мужчина открыл глаза. — Угу, а ты уснул, пока я задержалась. — Сколько времени? — Ночь уже на дворе, спи, собьешь режим. — Не могу, выспался, видимо. — Он поглядел вниз, обнаружив, что нечто прохладное, упершееся в него были ноги девушки. Лара сосредоточено писала что-то, закинув ноги к нему на кровать. — Ой, извини, — проследив направление его взгляда, она молниеносно убрала конечности с кровати.       Ведьмак успел заметить, что ее удивительно маленькая ступня размером с его ладонь, умилительно изящная, молочно-белая, прохладная. Он поймал себя на мысли, что хотелось бы согреть эту ножку в своих руках. — Почему ты не спишь? — Систематизирую то, что набросала днем о мутациях. — И как успехи ? — Много пробелов. Чем больше я узнаю, тем больше возникает вопросов. — Каких вопросов? Задавай. — Ведьмак потянулся и, заложив руки за голову, приготовился слушать ее чудный голос. — Мне непонятно, как мутации меняют психику. То, что говорят о ведьмаках: они бесчувственны, хладнокровны, им абсолютно пофигу все происходящее, и это удивительно четко вписывается в остальные реальные параметры. Но ты, черт возьми, не такой. — Я физически не могу покраснеть и заплакать, да и стараюсь реже улыбаться, этот шрам исказил мою мимику. — Ведьмак провел двумя пальцами по правой щеке. — С ним у меня не улыбка получается, а оскал, но я получил его многим позже превращения в ведьмака. Все считают меня спокойным и даже немного «суховатым», но я бы не сказал, что это последствия мутаций, у каждого ведьмака свой характер. — А ты милый и наверное, даже добрый — спас Марго, и не воспользовался ее телом в награду. — Я привык уважать женщин, какими бы они не были, я не в праве вести себя как свинья. Тем более, как я мог посягнуть на твою девушку. Не скрою, твой выбор специфичен, но зная современных мужчин, я не удивлен. — Кстати о Марго: что за эликсир ты ей дал? — Белый Мед. Это так называемый нейтрализатор всех токсинов. Ведьмаки пьют его, когда перебарщивают с эликсирами или в кровь попадает какая-то гадость. Он не токсичен, но я не знал, подействует ли он на человека. Понимаешь, наши мутации встраивали в нас способность воспринимать некоторые вещества по-другому. Они как бы активируют самую темную сторону наших возможностей: ведьмак под эликсирами ловок, невероятно силен, все его чувства обострены до предела; он действительно не ощущает эмоций, но на человека он уже не похож.       Эскель поймал себя на мысли, что стал удивительно болтливым. Почему-то этой девчушке хотелось рассказать все, да еще и показать. Захочет сунуть руки ему под кожу – пожалуйста. Старина, возьми себя в руки, ведьмачьи тайны хранились тысячелетиями не для того, чтобы глупый бродяга выдал их малолетнему лекарю. — А остальные эликсиры? Что в них такого добавляют, и как это все выглядит? — Прости, — глухо выдохнул Эскель, — я не могу тебе этого рассказать. Ведьмачьи тайны. — Глаза девушки лукаво блеснули, — ну тогда я просто обязана применить эльфийскую магию.       Навалившись на мужчину, девушка засунула руку под его рубашку и начала щекотать, отчего тот согнулся и сбил дыхание.       «Черт, неужели я боюсь щекотки?», пронеслось у него в голове. Прохладные пальцы скользили по шрамам, ее ладони мягкие, нежные, но такие ловкие, пробирали до дрожи. От них волнами шло неведомое чувство, трепетное хрупкое, но пробирающее до костей.       Лекарь так по-детски смеялась. — Как тебе эльфийская магия? Ведьмаки боятся щекотки? Ухха, сейчас ты мне все расскажешь: и про утопцев, и про кикимор — как их на эликсиры вываривать. У-у-у-у, какой злюка-молчука! — Лара, ай, стоп, прекрати! — ведьмак извивался под ее руками… — Блин, щекотно ж, садюга. — Я садюга? — возмутилась эльфка, — это ты заканчиваешь на самом интересном месте. Интересно же. — Да не знаю я-я-я-я! Ай! Не умею их варить. У меня вообще с алхимией проблемы, я пользуюсь теми, что варят другие ведьмаки в лаборатории Каэр Морхена. Я знаки люблюююю, ну прекрати! — взвыл мужчина.       Пришлось соврать, прикинуться дурачком, но как же чертовски приятны были эти касания. Он поддавался ей, не возымей бы щекотка эффекта, она бы перестала. Но ему хотелось наоборот, чтобы она вся залезла к нему под рубашку, под кожу и ребра, свернулась комочком возле сердца. — Ладно, на первый раз прощаю, ты все-таки угостил мою подругу своим эликсиром, тщательно отобранным у других ведьмаков, и поэтому она передала тебе в благодарность свой «эликсир», тщательно отобранный у мужа. Он сейчас в подвале охлаждается. Я принесу. И с этими словами девушка убежала.       Ведьмак глупо улыбнулся – вином меня споить решила… Наивная, но, черт возьми, какие у нее нежные руки! Так, стоп. Ведьмак только сейчас заметил, что его тело отреагировало на щекотку очень странным образом, вернее, даже на сами прикосновения. Святая Мелитэле! Его организм выдал вполне конкретную реакцию — очень явный, очень твердый и вполне себе конкретный стояк.       От прикосновений этого ребенка у него, черт его дери, встал. Тут уже никак не спишешь на реакцию пробуждения или эротический сон. Чертово ведьмачье либидо! Она же может увидеть, и что подумает? «Эскель, ты тупая болтливая похотливая свинья», корил себя ведьмак. Так, ему чертовски срочно надо успокоиться. Да, ведьмачьи таланты... Пришлось применить разом полное сосредоточение, замедлить ритм сердца, снизить давление — ниже, еще ниже. Да, опасно низко — он может заснуть или даже потерять сознание. Главное — избавиться от этой чертовски неуместной реакции. Закружилась голова, затошнило, тело била крупная дрожь, он почти не дышал, по минимуму кислорода в кровь. Полный самоконтроль.       Любой ценой прекратить это безумие, она может вернуться в любой момент. В ушах загудело, мышцы расслабились.       Эльфка вошла в комнату минутой позже. Ведьмак лежал на кровати бледный и расслабленный.       Девушка наклонилась, проверила дыхание, пульс. Хмыкнула и, усевшись в кресло, зубами вытащила пробку из бутылки, сделав приличный глоток. «Ну, так даже лучше, в конце концов, и вина мне больше достанется». Она схематически рисовала анатомические особенности строения ведьмака, раздумывала над тем, какие мутагены могли привести к тем или иным мутациям и выписала огромный список предположений по их происхождению.       Осушив таким образом пол бутылки, лекарка грызла кончик пера… Хм, какой мутаген способен так изменить человека в постэмбриональном периоде... До переходного возраста психика довольно изменчива, но тело… А, черт, кто сказал, что почти сформировавшемуся человеку давали мутагены сформировавшихся монстров? А если взять те генетические структуры, которые только-только начинают формировать самих монстров, по сути выжимку эмбриона того же сколопендроморфа… Яйца. Девушка подчеркнула эту гипотезу. И снова приложилась к бутылке.