Нелюбовь

      Душное утро только вступило в свои права, когда в замке повернулся ключ… Тяжелые пыльные сапоги грузно прошлись по полу, грязный черный плащ волочился по ковру. Волфган Лихтхаммер раздраженно прошел на кухню, увидев следы вчерашнего застолья, поморщился, глядя на количество пустых бутылок. — Ну и ладно, раз его конь тут, они вместе вчера пировали, сдружились, наверно, так даже лучше. — Гадкое чувство не покидало мужчину. Тошнило от самой идеи, но Мальва была права: сколько он не прокручивал мысли по дороге домой, более здравой идеи найти не удавалось – так будет лучше, так действительно будет лучше. Он ведь сам это знал, но не хотел озвучить мысль о браке даже самому себе, пока Мальва не выудила ее из его сознания. — Лара! — тяжелая рука громко ударила по столу. – Ты дома?! Иди сюда. Через минуты девушка сонно вошла на кухню, вальяжно развалившись на стуле, взглянула на отца. — Привет, пап. Я рада, что ты приехал и бла-бла-бла, но я, пожалуй, пойду еще покемарю, а то мы с ведьмаком вчера погудели так, что голова трещит. — Значит, ты сейчас выпьешь воды и приведешь себя в порядок. Кхм, а где ведьмак? Девушка пожала плечами. — Спит, наверное, время-то чуть срань. Карие глаза купца сощурились: – Он разве не с тобой спит? Девушка удивленно подняла взгляд и покрутила пальцем у виска. – Он спит в соседней спальне во-первых, во-вторых, за кого ты меня принимаешь? — За взрослую женщину, которая засиделась в девках. — Ты опять будешь меня сватать? Увольте, можно я уже заранее скажу свое фи, выражу фу и пойду дальше спать. — Ты выйдешь замуж за Эскеля! Свадьба послезавтра, никаких но. Я уже разослал приглашения. — Папа. — Девушка встала, пошатываясь от шока…. — Он же даже не… — Он — твое предназначение. И на этот раз ты не пойдешь против моей воли, как и я отдам свой священный долг. Эльфка замотала головой, слезы градом полились по ее щекам. – Нет, нет, пожалуйста, только не это! Я не хочу, мне не нравится, не буду! Мужчина схватил ее за предплечье, но та вырвалась и бегом побежала к себе в спальню, громко хлопнув дверью.       Вольфган грустно цокнул и снял плащ, затем швырнул сапоги в угол. Достал из заплечной сумки флягу с чем-то горячительным и отхлебнув, присел, уставившись в стену.       На лестнице послышались шаги, заспанный ведьмак молча поприветствовал хозяина дома. — Ты слышал наш разговор? — Тихо произнес купец, не отводя взгляда от стены. — Да, — прошептал Эскель, садясь напротив него за стол. Вольфган взглянул на фляжку, поболтал содержимое и протянул ведьмаку. – Виски, хорошее виски. Моя женщина держит его по 5 лет в бочках. После я поеду к ней, навсегда жить. — А как же Лара? — хрипло процедил ведьмак, занюхивая рукавом крепкий напиток. — Она твоя… Теперь оставлю вам дом, можешь взять нашу фамилию, только не обижай ее, она… Она совсем еще…       Купец уронил голову на руки, колотя кулаком по столешнице.       Эскель молчал. Миллионы мыслей бились в голове нещадным роем. Почему-то он сначала подумал о костюме, потом о букете, выпивке, что хочет жареной курицы на стол как ее готовил Весемир, что надо бы позвать Геральта… В голове не укладывалось, что это будет собственная свадьба, и что невеста — его предназначение — сейчас всхлипывает наверху и бьет своими тонкими холодными ручками подушку, и что ее отец сидит перед ним, силясь напиться и не зная, куда девать взгляд, явно избегая смотреть на его изуродованное лицо и нечеловеческие глаза. — Где кошка? — Ведьмак не узнал своего голоса. — Друг твой, винодел, что с бестией… Зови тоже, как там по ведьмачьим законам положено… Расходы, помогут родственники. Не переживай. Я уеду сразу наутро, простынь повешу и уеду, у меня там женщина, ребятишек двое… — Простынь? Купец поднял мутные глаза. – Мать должна вывесить простынь после первой ночи, ее нет, повешу я. — Я не… Я не смогу ее… Вольфган сделал еще один глоток. – Ну же, говори, как оно это простыми словами, я ж сука за тебя дочь выдаю, даже фамилии твоей не зная. — Нет у меня фамилии, безродный я, простой ведьмак. Я спас тебе жизнь, а Лара спасла жизнь мне. Долг уплачен… Забираю кошку, большего не надо. — Значит, брешут, что ведьмаки до девок охочи, ты ишь, как импотент… — Купец прищурился, – или тебе полукровки противны, или дочь моя сама по себе негожа? — Красивая Лара. — Что ж тогда нос воротишь? С приданным девка, молодая, живи да радуйся. Детишек желтоглазых настрогаешь, будете жить, я вас наве… — Ведьмаки бесплодны. — Перебил его Эскель. Купец усмехнулся,опустив взгляд — Значит, действительно, все сложилось… Ведьмак вопросительно глянул на собеседника. — Ларку, понимаешь… Как сказать-то, холера! Дети бесят: если завидит бабу какую с мальцом, то сразу нос кривит, а другие девки незамужние умиляются — эка патология она. — Это не единственная ее странность, так ведь? — С-с-сука, умный попался. Адка… Адерель — моя жена. Первая. Она ж разродилась-то раньше срока, заперлась с утра в комнате и никого не пускала, эльфячьи тайны. Тихо сидела весь день, я ж не думал, что она там рожать удумает, а оно вон как случилось. Затмение было тогда, аккурат в обед. А вечером она вышла из комнаты уже с Ларкой. — То есть, сам момент рождения Лары не совпал с затмением? — Да кто ж его знает-то... Адерель с утра закрылась и до вечера носу не высунула, и никого с ней не было. Я спросил потом, только она сказала, что занята была и за светом и временем дня не следила, мол. Так что, тут гадай — не угадаешь. Она забрала с собой эту тайну… — Купец как-то совершенно нелепо всхлипнул и пьяно распластавшись на столе, продолжил. — Я ж его, с-с-сука, видел даже, того всадника, что мою родненькую забрал. Проснулся от холода, смотрю: стоит она в одной сорочке, а перед ней этот… Высоченный, железо на доспехе как кости торчат. Я с хаты-то не слышал, да показалось мне, что говорили они на эльфьем, и он ругал ее, а она плакала. — Старшая речь похожа на нильфгаардский язык, ничего не распознал? Вольфган помотал головой. — Другое там наречие было, но что странным мне показалось... Она же сама к нему тогда шагнула, а он… Он маску снял, ведьмак! Я видел его лицо, совсем они не мертвецы, но и не люди. Только глаза и запомнил, серые беспощадные, насмешливые. У Ларки, сука, иногда такой же взгляд бывает.       Эскель замер. – Ты намекаешь, что Лара может быть… — Не моя родная дочь. — Вольфган обессилено выпустил флягу из рук. — А может, просто все эльфы похожи, то ведь мог и ее брат быть или отец, может через поколение то пошло, дьявол его разбери… — Она не похожа ни на одну из тех эльфок, что я встречал. Среди них редко можно встретить тех, кто не боится марать руки и пить наравне с ведьмаком. — Это же вы вчера пировали тут. — Купец пнул ногой жалобно зазвеневшую батарею бутылок под столом. Ведьмак кивнул. — Знаешь, че я тебе скажу, возьмак. Не пьют так с бабой, которую не хотят, в жизни не поверю, что на ведьмаков такие законы не действуют. — Лара — не баба. Ей на вид лет 14, и ты мне предлагаешь ребенка изнасиловать? Я в своей жизни на взрослую женщину без ее явного дозволения и посмотреть не посмею, а тут уж и говорить нечего. — У нее кровь идет уже 4 года… Она уже по всем эльфским и человеческим меркам созрела. Самому мне противна мысль, что кто-то мою малышку… Сука. Но брак — священный обычай, без того пятна на простыне никто его не признает, и я ее, получатся, брошу одну. — Разве у тебя нет другого выхода, подумай. Отдать дочь за ведьмака, да и на рожу мою глянь — не жалко такую красавицу мною портить, а? Вольфган поднял мутный взгляд, впервые глядя Экселю прямо в глаза, тихо спросил — полюбил ли ты свое предназначение настолько, что готов взять ее в жены? Ни один мускул на лице ведьмака не дрогнул, но Волфган все-таки был чародеем и знал куда смотреть, и чтобы узнать ответ, ему не нужны были слова. Что он согласен, стало понятно моментально. — Лара, Ларалиэль Лихтхаммер! — заорал отец девушки. В ответ тишина, только Эскель разобрал тихие всхлипы наверху. — Сбежать удумала, паскуда. — Шатаясь, Вольфган вышел из-за стола и, поманив рукой собутыльника, пошел наверх.       Дверь даже не была заперта. Двое мужчин ввалились в комнату. Лара сидела на кровати, скрестив руки на груди. Ведьмак восхитился ее самообладанием, только что жизнь этой девчушки перевернулась с ног на голову, глаза и нос опухли от слез, но сейчас ее выражение лица отражало лишь язвительное недовольство. — Судари, новые и старые родственники! А вас стучать не учили? Может, я тут вены режу или по любимому реву. Ледяной тон девушки сбил с толку даже ее отца. — Доченька моя, милсдарь ведьмак пришел руки твоей просить. Эскель удивленно покосился на будущего тестя. Решительности ему явно не занимать. — Ага, чудненько, руки просить, а шо, милсдарь ведьмак рукой сам не может, что мою задействовать требуется? И дар речи до кучи потерял… Не жених, а сказка, слов нет. — Не кочевряжься, говори, что согласна! Это формальность. Лара, проигнорировав реплику отца, встала, подойдя к Экселю, и с размаху залепила пощечину. — Спасибо за окончательную потерю веры в человечество, я-то думала, что ты мне друг, я тебе доверяла. А ты… Ты, сука, сразу пошел вымаливать у моего батеньки разрешение мне присунуть! Все вы мужики одинаковые, блоди дхойне. Девушка выскочила за дверь, громко топая, направилась к выходу. — Я с ней поговорю, — обронил Эскель, направившись следом. Увидев обеспокоенный взгляд Вольфгана, добавил, — просто поговорю, ни в моих правилах бить женщин. — Махнув рукой, купец отпустил его. Ведьмак нагнал эльфку на крыльце: размазывая по лицу злые слезы, она обреченно прислонилась к стене дома. — Успокойся, Лара, я сам этого не хотел. — Зачем тогда согласился? — прошипела она в ответ. — Вольфган не идиот, чтобы открыто идти против воли мужика, который может убить его одним ударом, как минимум. — Я тут ни при чем. — Ха, тут я и поверила! Да вы с самого начала сговорились. Сколько он тебе заплатил, а, чтобы наконец-то спихнуть с себя такую обузу? Предназначение, блядь… Право Неожиданности! Да вы брешете все! Мой папаша специально нашел тебя, чтобы переложить за меня ответственность, я ведь Черное, блядь, Солнце, сука, чудовище, нелюдь! Вот он и нашел под стать. Че молчишь? Крыть нечем?       Ведьмак нечитаемым взглядом смотрел на нее. Пытаясь хоть немного понять, как стабилизировать ситуацию, пальцы так и подламывало от желания наложить Аксий, но он отмел этот вариант как нечестный. — Послушай меня, пожалуйста. Это все вышло случайно и моя рана — яркое тому доказательство. Как ты это себе представляешь: ночью в лесу мы сговорились с твоим отцом дать меня покусать накерам? Чтобы он смог меня привести к тебе и познакомить, с чем? С трупом в ближайшей перспективе. Так себе план по сватанью. Не проще ли привести жениха в здоровом состоянии? — Тем более, если все и так уже решено, к чему устраивать театр одного актера? И если ты не веришь в предназначение, это твое право, но ответь на один вопрос – сколько человек знали о твоем захоронении в лесу, чтобы привести меня туда? Тем более, в момент, когда ты была в опасности. — Трупоеды не едят живых. Эскель, глядя куда-то на белую стену за спиной девушки, ответил. — Едят, в частности, Кладбищенская Баба может убить, спрятать тело в лесу. А потом, когда труп подгниет до нужной стадии, прийти и пировать. Так что, можешь сколько угодно строить теории заговоров, но, как ни крути, без меня тебя бы уже не было, как и меня без тебя. — Допустим, но для человека, которого только что ебануло предназначением, ты слишком спокоен. Нет, я, конечно, понимаю, что ты ведьмак — выжженные эмоции и все такое, но, бля, я же видела, что ты нормальный. Где твои чувства? Почему ты, черт возьми, не можешь просто сказать нет, если не хочешь? Вольфган не имеет власти над тобой, ты свободен. — Могу. Могу отказать ему, могу прямо сейчас запрыгнуть на коня и просто уехать. Могу, но что тогда будет с тобой? Стоило мне в первый раз попытаться уйти, ты тут же нашла приключения на свою задницу. А тут ты остаешься в еще большей опасности. — И чтобы меня обезопасить, тебе придется меня выебать, охуенный план… Надежный как зерриканский компас! Я, конечно, понимаю, что я маленькая девочка, а ты взрослый мужик с мечами и т. д., но я тоже умею за себя постоять. Даже при условии, что мой отец решил съебать на постой к своей левой шлюхе с выблядками.       Эскель поморщился: столь грязные выражения от такого милого создания буквально коребили его. — Ну, охуеть, теперь моя первая брачная ночь будет сопровождаться комментариями в духе «фии и бе» не только с моей стороны, я просто обожаю свою жизнь! Какой, блядь, гоблин ебучий так проклял меня, что все мое интимное просвещение началось с того, что первый мужик, которого я увидела голым в своей постели, был умирающий окровавленный ведьмак? Не мало того, через неделю выясняется, что этот же самый ведьмак еще и должен лишить меня невинности, через силу, блядь... Стабильность, сука…       Девушка выдохнула, произнося что-то явно матерное на старшей речи. Ведьмак сохранял спокойствие. — Ты не так все поняла.       Эльфка подскочила к нему, схватив за ворот рубахи. – Эскель, я ваще, блядь, нихуя не поняла, особенно, блядь, я не поняла в котле с каким зельем тебя искупали во младенчестве, что ты даже в этой ситуации способен стоять с еблом а-ля гордый сын кирпичного завода. Ты ваще жив, ау?! Реагируй, блядь… Покажи эмоции! — Я хочу это увидеть, хоть что-нибудь — искреннее, живое, настоящее, Эскель!       Мужчина не понимал, как реагировать, он просто не знал, что делать и как себя вести, сохраняя спокойное выражение лишь по привычке, выработанной годами способности всегда думать холодной головой. Но она, эта маленькая взбалмошная девчонка ломала его, тянула за что-то под ребрами, больно колола в самое сердце, произнося его имя так… Тихо… Так умоляюще. Он стоял в двух шагах, четко слыша, как дрожит ее тело, как вздымается грудь, наполняясь воздухом через ком в горле, он ее чувствовал. — А если тебе это не понравится… Мои чувства. — Он посмотрел на нее, но девушка не ответила на его взгляд, лишь ухмыльнулась, глядя в пол. — Я и не хотела их оценивать, я хотела их увидеть. Что ты сделаешь сейчас, Эскель, что же ты выберешь?       Она прекрасно понимала, что провоцирует его, провоцирует встать против резко невыгодного ей отца. Этот заговор надо разрушить любой ценой. Давай же, черт возьми, покажи злость, как какой-то хер с горы смеет тебе приказывать? Обнажи свои мечи, устрой бойню, яви мне ярость мутанта.       Желваки на лице мужчины заиграли, в мышцы прилила знакомая сила, адреналин звенел в каждой клеточке напряженного как струна тела. Ему надо было что-то сделать, потому что иначе он просто взорвался бы. Ее усмешка давила на натянутые нервы, стальная выдержка годами отработанного хладнокровия грозилась полететь ко всем херам. Он чувствовал ее власть, он не мог не поддаться, просто не мог. Но в его силах было сделать то, чего она не ожидает. Доля секунды, он скользнул взглядом по тонкой фигуре, машинально прицеливаясь к этой умилительно хрупкой красоте. «Я дам ей еще шанс». Он приблизился, подойдя вплотную и хрипло сказав: — А если выбор — это только иллюзия, ты же сама знаешь, что его у меня нет. — Неужели ты сдашься так просто, пойдешь под венец с девкой, что ни разу не прельщает, я заметила, как ты смотрел на Марго, я знаю, какой тип женщин тебе нравится. Может, уже пора прекратить этот цирк, пока не стало слишком поздно. Торжество в ее голосе звенело, как остро наточенная сталь меча, она даже не подняла головы, разговаривая с носками его сапог. Пора развеять ее иллюзии. «Сейчас или никогда».