Нелюбовь

      Лара очнулась в какой то башне, перед ней висело кажется... Генеалогическое древо, только имен она прочитать не могла — язык был ей незнаком. В голове зашумело, явив образ высокого сероглазого мужчины, нездорово-бледного с хищно острыми чертами лица, обрамленными прямыми черными как смоль волосами. — Все они — твоя родня, нравится? — послышался певучий женский голос за спиной. Старшая речь... Девушка узнала ее. И тут же обернулась, нос к носу столкнувшись со своей повзрослевшей копией. Медовые глаза, чуть темнее волосы, старый портрет всплыл перед глазами — мама. — Где мой ведьмак, Эскель! Эскель! — Не веря своим глазам, Лара попятилась назад, пока не уперлась в стену. — Какой еще ведьмак? — недоумевал призрак. — Мой муж, — ухмыльнулась эльфка. Призрак по-птичьи склонил голову: — Высокий брюнет, странные глаза, шрам на правой щеке, а из эльфов таки делают ведьмаков, первый раз слышу, надо будет сказать ворчуну, авось посмеяться. — Ты в своем уме? — решительно ничего не понимая, Лара искала выход. — Не-а, кстати, у тебя ведь его глаза, как у птенчика красивые. А... Ладно, я че-то важное хотела сказать. Не отвлекай меня своими мужиками. Или я про мужиков как раз? Ах, да. Короче, я тут типа пророческое видение, и если проснешься и вспомнишь, то будет хорошо — я твоя мать и бла-бла-бла, но твой отец — не твой отец, а мой… Этот... Ну, в общем, я слегка наврала Вульфу, что ты — его ребенок. Упс! Ты чистокровная эльфийка, и если я смогла вырвать сюда твое сознание, значит: у тебя-таки есть магические способности, все не так плохо... Хотя, тебе это, конечно, на фиг не надо. Ну да ладно. Я опять чет ни о том. В общем, слушай внимательно. Будет у тебя мужик, кстати, эльф, вот прям зуб даю, коренной и это ... Того самого, — женщина почесала макушку, — если у тебя от него родится дочь, советую сразу ее заколоть, ну, или подушкой задушить. Разберешься. Потому что она устроит дикий апокалипсис всему роду людскому. Не, ну мне, впринципе, пофиг и ваще на руку, но будь осторожнее. Ну там, предохраняйся что ли. Мамаша была явно не в себе. Нет, Лара, конечно, слышала, что ее мать называли «чудаковатой», но сейчас перед ней стояла женщина, которая явно поссорилась со своей головушкой. Однако, все-таки прояснить обстановку стоило. — Я сильно извиняюсь, но ты ошиблась: мой муж человек — ведьмак — и детей иметь априори не может. — А, ой! — видение хлопнуло себя ладонью по лбу. — Это ж первый муж, ну так не считается. Первый мужик — это как... Ну, первый глоток вина. Кажется полной херней, но во вкус ты втянешься с другим. А опьянеешь от третего, потом четвертый... Думаю, схема тебе понятна. Твой муж, вот который реально муж, безо всяких там но — это высокий брюнет со шрамом на правой щеке, вот такой шраминой аж через всю морду. — Я сильно извиняюсь, но... — не успела договорить, как видение растаяло, в нос ударил резкий новый запах. Девушка очнулась. Перед лицом была знакомая стена... Уф-ф… Отпустило, пожалуй так мешать больше не стоило. Живот тянуло как в начале цикла. Точно отпустило.       Высокий брюнет со шрамом на правой щеке сидел рядом... Лара даже обрадовалась, узнав в том Эскеля. — Пиздец, меня проглючило… Слышь, а воняет-то чем? Мужчина обернулся, недоумевающе посмотрел на нее: — Хм, кровью, я думаю. — Да не... — Девушка ещё раз принюхалась: — кровь пахнет железом, а это какой-то запах горький терпкий, бр-р-р. — Ты в порядке? — ведьмак пристально заглянул в ее глаза. — Помнишь, что произошло? — Ага, ты, кажись, изнасиловал меня по приказу одной нильфгаардской суки. Но с этим разберемся позже. Воняет чем? Вот клянусь, до того, как ты меня вырубил, я не чувствовала подобного.       Девушка встала, укутавшись в одеяло, и тут же села, борясь со спазмом в животе: — Гм-м-м... По ощущениям, из меня сейчас вся кровь выльется... Блять! — Ты куда? Я могу принести лекарства, лучше полежи. Сжав зубы, девушка подошла к окну, превозмогая боль: — Не переломлюсь, сексуальный гигант, — она распахнула окно и тут же отшатнулась. Сколько новых запахов, незнакомые ароматы шли со двора таким густым флером, что его можно было чуть ли не увидеть. — Эскель, вы — ведьмаки — ведь чувствуете запахи, как собаки. Скажи, чем пахнет со двора? Ведьмак задумчиво принюхался: — Летней ночью, разнотравьем, алкоголем, жареным мясом. Хм, кажется, Геральт сварил Слезы Жен — эликсир такой, отрезвляющий. А больше… Я ничего не чувствую. Девушка обернулась, подходя к нему ближе. — Встань! — Я не одет. — Ты серьезно, я замужняя женщина с медицинским образованием, ты меня чем пугать собрался?       Поморщившись, мужчина выполнил ее просьбу. Эльфка сделала шаг к нему. Встав на цыпочки, она уткнулась носом в основании его шеи и тут же отпрянула, невидящим взглядом уставившись сквозь него. — Что случилось? Девушка медленно подняла взгляд: — Почему так... Больно и светло. Твой запах, нет, это странно. Это не может быть правдой — у тебя внутри все так больно, так нежно. — О чем ты, тебе плохо? — Эскель, — глаза Лары расширились до предела. — Я, кажется, чувствую тебя. Ты подавлен, чувствуешь себя дико виноватым, аж до тошноты, но внутри тебя столько нежности, столько света, столько силы и терпения. Как это возможно? Да, эти запахи, они вокруг — ты пахнешь виной и нежностью, а там во дворе такая какофония... Гордость, злоба, похоть, гнев, зависть, кутеж. Я не чувствую трав, не чувствую мяса и вина — я чувствую эмоции. — То есть, ты хочешь сказать, что по запаху можешь понять, о чем человек думает? Удивительно и да, это очень странно. Раньше такого не было? Девушка замотала головой: — Нет, у меня не было никаких сверхспособностей никогда вообще. Мне интересно, что это? Ведьмак сел на кровать, уставившись в пустоту: — Ты потеряла невинность... И в тебе проснулся дар. Насколько я знаю, так может происходить с носителями гена Старшей Крови. — Смеешься?! — обернулась девушка. — Какая из меня Лара Доррен?! — Я не знаю, не ученый, но на твоем месте я бы не сильно распространялся об этих способностях, да и не скакал бы. Поспи — утро вечера мудренее. Эльфка забралась на кровать, не отпуская одеяла, разглядывала ведьмака. — Почему ты так мучаешься? От тебя разит болью. Эскель вздрогнул, обернувшись на нее. — Я не знаю, как объяснить, это сложно. — Странный ты, — цинично процедила Лара. — Тебе достался такой охренительный бонус как этот дом, знатная фамилия, и моя тушка в качестве десерта. Была бы я мужиком на твоем месте, уже бы бухала во дворе, сияя, как новенькая крона, а ты сидишь тут, истекая розовыми соплями. Не хер меня охранять, я теперь твое имущество, как тот вороной конь, что стоит в стойле. Смешная шутка, да? Ты — безродный ведьмак теперь можешь так просто в любой момент выебать дворянку, и никто тебе слова не скажет. На законных, блять, основаниях... И ты, наверное, здесь, чтобы воспользоваться моим телом... Не могу тебе запретить, — горько усмехнулась она, скинув одеяло, оголила грудь.       Ведьмак чертыхнулся: от вида ее маленьких остреньких грудей с бледными сосками у него моментально кровь свернула не туда. Но лишь подобрав одеяло, он снова укутал ее, прижав к себе. Девушка удивленно уставилась на него: — Ты не хочешь? Мужчина поцеловал, выглядывающий из кокона затылок. — Я хочу тебя, и я бы готов ласкать тебя всю ночь и все то время, что мы можем себе позволить провести вместе, и, как ты видишь, мое тело поддерживает эту идею. Но я не посмею тронуть тебя без твоего желания, без твоего на то явного согласия. Я не насильник, и я впредь не смею причинить тебе боль. — Все мои пациентки говорили, что их мужья просто брали их, когда им захочется и не задавали вопросов. Я думала, что ведьмаки охочи до девок так, что ты бы затрахал меня до полусмерти, глазом не моргнув. — Не говори так, — резко оборвал ее мужчина. — Я не могу ручаться за ведьмаков и за весь мужской род, но для меня, черт возьми, невыносимо чувство того, что мне пришлось причинить тебе боль, что все это произошло не по твоему желанию. Лара, я терзаюсь этим чувством и не могу представить, как загладить свою вину, как сделать так, чтобы ты снова была мила со мной. — Хм, если тебе так важно мое расположение, то у меня есть одна просьба. Ведьмак отодвинулся на другой край кровати: — Не трогаю тебя, извини. — Я не об этом, ну ладно, так даже лучше. Я хочу проверить одну теорию. Как-то в Оксенфурте нам рассказывали, что один эльфийский знающий мог контролировать разум других людей. Телепатия, кажется, у меня открылся талант к ней. Ты можешь сейчас просто расслабиться и освободить свой разум, выкинуть все мысли. — Да, у ведьмаков это называется медитация, — он принял знакомую позу, закрыв глаза Первые несколько секунд ничего не происходило. Лара глубоко вздохнула, представив, что Эскель открыт перед ней, не совсем понимая, что делает наощупь, эльфка попыталась глубже ощутить его, как бы ныряя ему в голову и пытаясь внушить мысль. Ведьмак дернулся, удивленно посмотрев на нее: — Не знаю, что ты сделала, но я сейчас захотел выпрыгнуть в окно в чем мать родила. Глаза Лары дьявольски сверкнули: — Я этого и добивалась. Хм, а насколько близко ты был к тому, чтобы реализовать эту идею? Эскель, прикрывшись подушкой, встал и, торопливо найдя свое белье, оделся. — Холера, весьма близко.       Лара уставилась в окно, начисто игнорируя бубнящего ведьмака, в ее голове созрел дьявольский план, а на губах заиграла хищная усмешка. Из коварных мыслей её вывел муж, слегка тронув за плечо. — Все в порядке? — Да, конечно. — Девушка лучезарно улыбнулась. — Раз мы во всем разобрались, ты можешь идти праздновать, там внизу тебя ждет Геральт, и мне кажется, два женатых ведьмака найдут, о чем поговорить.       Оставшись одна, Лара дала волю слезам. Неслышно скуля, она свернулась тугим комком на кровати, боясь смотреть вниз и чувствуя, как горячая кровь течет по бедрам. Это было так грязно, так мерзко... Будто из нее текли помои, тошнило до головокружения. Ее тело теперь было как будто чужим, отороченным, меченым. Она сжала кулаки так, что на ладонях появились следы. Нет времени мазать сопли! У нее теперь есть сила, и все ее существо жаждет мести.       Одевшись, девушка пошла в свою комнату и достала тряпки, положив их в белье — текло мерзко и обильно, и она знала, что с этим делать. Рука сама потянулась к тайнику с наркотиком, но пришлось убедить себя, что она должна быть трезвой как никогда. — Просто улыбайся, — твердила она себе. — Как будто ты рада, как будто каждая мразь на этом пиру не смеет ее пожалеть. Капитан княжеской гвардии Туссента стоял у лестницы в гордом одиночестве. Девушка сжала зубы — свидетели ей были не нужны. — Сеньор Де ля Тур, вечер добрый. Могу ли я поинтересоваться, почему вы не на празднике? — Лара, — мужчина сделал шаг ей навстречу. — Я бы хотел поговорить с вами. — Со мной, в чем я повинна, что сам начальник стражи желает видеть меня в столь поздний час? Гвардеец грустно усмехнулся: — Это я пришел просить прощения. Девушка недоуменно посмотрела на гостя, подняв бровь: — Вы? В чем вы можете быть виноватым передо мной? Мужчина приосанился, было видно, что слова давались ему с трудом. — Если бы не я, эта свадьба бы не состоялась и тебе не пришлось бы вступать в союз с ведьмаком. Наши родители договорились, когда мы еще были маленькими о том, что мы поженимся. Но... Я расторг помолвку, влюбившись в женщину, что отвергла меня, наказав своей смертью за клятвоотступничество. — Оу, не вините себя, не вы договаривались и не вам извиняться за то, что имели свое мнение. Мне жаль, что с княгиней все так вышло, но я думаю, что на эту трагедию никак не повлияло расторжение нашей помолвки, о которой я, к слову, и не знала. Спешу утешить, возможно это дико выглядит со стороны, но я ничуть не жалею, что в моей жизни есть ведьмак. Я встретила того, кто предназначен мне судьбою. Да, возможно это трудно будет принять, но все действительно в порядке. Гвардеец поклонился: — Тогда совет вам да любовь, не смею задерживать. Провожая солдата взглядом, девушка задумалась: — Даже не знаю, кому больше повезло... Предназначение не так жестоко, как эти договорные браки, я бы со скуки сдохла, оказавшись один на один с этим рафинированным воякой.       Торопясь, чтобы никто не успел ее увидеть, эльфка достала из буфета длинную веревку и, повесив ее на балке в конюшне, решительно завязала петлю. Теперь дело за малым, главное, чтобы Эскель остался на виду, тогда его не заподозрят. Сжав руки в кулаки, девушка сосредоточенно вдохнула, решительно направившись в сад. Мужа она нашла быстро, тот отрешенно сидел за столом, пялясь перед собой. — Эскель, — ее рука тихонечко легла на его плечо. — Потанцуем? Мужчина удивленно встал последовав за ней. Лара зашептала так, чтобы никто не слышал, уткнувшись в его грудь. — Ты простишь мне все? Обещаешь никогда не бросать меня? — Что случилось? — промурчал ведьмак в ее макушку. — Мне страшно, я так боюсь. Кровь стучала в ее висках, она чувствовала, что должна сделать и не могла поверить в то, что сможет.       Мужчина баюкал ее в руках, дрожащими пальцами эльфка вцепилась в его удивительно крепкие руки и чуть успокоилась, почувствовав сильные мышцы. — Я должна кое-что решить, это сложно и я не могу тебе сказать, просто поверь мне и ни в коем случае не пропадай из виду, держись людей, не ходи за мной, что бы не случилось, пожалуйста. — Она подняла на него полные слез глаза. — Лара, расскажи, что ты задумала? Не твори глупостей, ты умная девочка. — Эскель. Пожалуйста, не надо вопросов, просто пообещай, что простишь меня и никуда не уйдешь. Обещай мне! Ведьмак плотнее прижал ее дрожащее холодное тело, силясь согреть и укрыть, горячие слова сам вырвались из горла. — Я люблю тебя, Лара. — Кхм, кажется невесте стоит переодеться в красное платье. — Нильфгаардский говор резанул слух, Лара спрятала дьявольскую усмешку, прижавшись к мужу. «Ты-то мне и нужна, сука черная». Девушка обернулась….

***

      Утро только вступило в свои права, когда Вольфган Лихтхаммер покинул спальную молодых, что часами ранее беззаботно танцевали на празднике и теперь утомленные спали в одной кровати, к слову, как и положено супругам. Недолго думая, он двинулся к конюшне, дабы подготовить коней к отбытию.       В голове мужчины вертелась куча радостных планов и приятных хлопот: пора бы объявить о своей помолвке, сыграть свадьбу и как-то официально зарегистрировать близнецов, дабы те не считались бастардами. Однако, его планам не суждено было сбыться.       На перекладине тихо покачивалась петля, а в ней висела Мальва Воорхис.       На мертвецки белой и охладевшей руке женщины тускло блестел двимеритовый браслет... *** конец***