Скрещённые сердца

Раньше я всегда спала хорошо, но сегодня сна не было ни в одном глазу. Поднявшись с утра с первым звонком будильника, я нервно привела себя в порядок перед зеркалом в ванной и побежала в клинику. Впереди ждал самый ответственный день за всю мою жизнь. Четыре года колледжа, четыре года медицинского факультета и тонна прочитанных книг помогли мне понять одну простую истину — я совсем ничего не знаю. До этого дня жизнь мало меня сталкивала со всякими трудностями и уж точно не готовила к тому, что ожидало меня внутри клиники «Скрещённые сердца». Стоило только переступить порог места моей новой работы, как на меня обрушилась волна понимания: я совсем не готова. Со всех сторон доносились жалобы и стенания, а гул, который стоял от перезвона телефонов и несмолкающих разговоров, просто сводил с ума. Медсестры и врачи ходили туда-сюда, по известному только им принципу опрашивая вновь прибывших или уже сидящих на жёстких неудобных стульях пациентов. И все эти люди уже что-то от меня хотели. Какой-то врач бросил мне короткое: «Этого в смотровую», а одна из медсестёр: «Доктор, осмотрите парня с дыркой в ладони». Пациенты же жадно прожигали глазами мой бейджик, прикрепленный к вороту новенькой медицинской формы. Вчера мне казалось, что всё здесь будет куда проще: на вводной лекции юрист клиники объяснил, что можно, а что нельзя делать, а весь остальной персонал улыбался и поздравлял с назначением. Но, кажется, они совсем забыли упомянуть о том, как быть, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, ожидавшей в приёмном отделении. Хорошо хоть, что главный врач оказалась приятной женщиной. Как сейчас помню её красивое лицо, обрамлённое белоснежными длинными локонами, и её широкую добродушную улыбку. — Меня зовут Мираджейн Штраус, прошу считать меня вашим спасательным кругом. Потому что, могу вас заверить, мы все здесь одна большая семья. Её уверенный громкий голос до сих пор грел мне душу и давал сил не сбежать из приёмного отделения до того, как освободится хотя бы одна медсестра, у которой можно было бы уточнить, в какой стороне находится ординаторская. — Привет! — раздался звонкий мужской голос за моей спиной. Я обернулась и увидела смутно знакомое лицо парня примерно моего возраста. Кажется, я видела его вчера на вводной лекции, с ним ещё был смешной коротышка, своим хитрым прищуром похожий на кота. — Я Нацу. Помнишь меня? За тобой вчера сидел. Я кивнула и попыталась хотя бы немного приподнять уголки губ. — Помню. Меня Люси зовут. Приятно познакомиться. Нацу широко улыбнулся, обнажив идеальную белоснежную улыбку. Его довольное лицо тут же будто разогнало серую грусть, успевшую сковать сердце, и добавило красок в окружающую со всех сторон суровую реальность. Затем он взъерошил свои чуть растрёпанные, тонированные в розовый волосы и хитро бросил: — Кто первый добежит до ординаторской, тот выбирает другому прозвище. — Что? — только и успела я сказать, как Нацу развернулся и бросился прочь по коридору. Вопрос «бежать или не бежать» даже не стоял: я поспешила за Нацу, лишь бы всё-таки не пришлось ни у кого спрашивать дорогу до ординаторской. На сегодня и без того хватало новых впечатлений. Едва поспевая за Нацу, я неслась по коридорам и лестницам, чувствуя, как уже задыхаюсь от перенапряжения. Всё-таки спортивной я себя точно назвать не могла: все годы учёбы я только и делала, что сидела за учебниками и впитывала новую информацию, и уж никак не думала заниматься своими мышцами и физической подготовкой. Когда я его догнала, то успела сто раз пожалеть, что вообще вписалась во всё это: мышцы ног горели адским пламенем, а горло пересохло. Ну, что за человек, этот Нацу! «Спортивный и красивый», — моментально прокомментировал голос в голове. Тот самый голос, что обычно напоминал мне о моих «успехах» по жизни. — Странная Люси. Вот как я буду теперь тебя называть. Отныне и впредь, аминь. Нацу довольно скалился, уперев руки в бока, и излучал столько веселья, что на секундочку мне стало даже немного не по себе. Почему он такой жизнерадостный? Он точно понимает, куда попал? Разве он не видел весь тот хаос в приёмном отделении? Но он даже не дал мне додумать эту мысль — схватил за руку и потащил в ординаторскую. Там нас уже ждал сонного вида парень, не сильно старше, но при этом явно повидавший многое. На бледном лице расползлась сетка морщин, а под глазами залегли тени. Пожалуй, прикуплю себе упаковку патчей, когда буду идти со смены. — Новенькие? — спросил парень, на что мы с Нацу кивнули. — Отлично. Вот, ваши пейджеры и инструкции. Если будут вопросы — меня даже не ищите. За работу. Он вручил нам по пейджеру и толстому блокноту на спирали и тут же ушёл. — Отмороженный, — покрутив пальцем у виска, сказал Нацу. Я не нашлась, что на это ответить, поэтому просто кивнула. Ординатор и правда вызвал у меня смешанные чувства, будто бы весь он был изо льда и излучал лишь холод. Быть может, узнай я его получше… Пейджер в руках завибрировал так неожиданно, что я чуть не выронила его. Неужели вызов? Я не готова! Что же делать? — О! У меня тоже вызов! — довольно воскликнул Нацу. — Я погнал. Удачи, странная Люси. Нацу подмигнул мне и спиной выскочил в коридор, где тут же налетел на пустую каталку. И кто из них двоих ещё странный? *** В нужную палату я вбежала, дыша так тяжело, что не отказалась бы прилечь на соседнюю с пациентом койку и приложиться к его же кислородной маске. Кажется, нужно как-то втиснуть в график ещё и спорт, иначе до конца не то что года, этой недели, я точно не доживу. — Подойди ближе, — сказала миниатюрная улыбчивая медсестра, устанавливающая препарат в стойку. — Первый день? — Угу, — кивнула я в ответ. — Леви о тебе позаботится, — сказала мне девушка и улыбнулась так тепло, что я поняла — мы точно подружимся. — Поставь пока катетер, он на тумбочке. — Угу. — Сейчас подойдёт доктор Скарлет и… Не успела Леви договорить, как, на ходу надевая перчатки, в палату быстрым шагом влетела высокая стройная девушка с яркими алыми волосами, собранными в высокий хвост. — Здравствуйте, доктор… — начала было я, но она меня резко перебила. — Ставь катетер. Руки затряслись. — Твой пациент мёртв, — спокойно бросила Скарлет и отобрала нераспечатанный катетер у меня из рук. Одним ловким движением она открыла упаковку и воткнула иглу в вену на сгибе локтя. — Эрза… — мягко начала Леви и выразительно посмотрела на меня. Но я не поняла, что она пыталась сказать, ведь в этот момент глаза предательски намокли, а горло сдавил спазм. Доктор Скарлет взяла планшет, прикрепленный к изножью кровати, быстро пролистала все страницы и повесила его обратно. — Мне некогда возиться с новичками. В этой больнице есть куда более способные врачи и пациенты, которым требуется моя помощь. Введи ему препарат и убедись, что он не склеит ласты до вечера, — бросила она Леви. — Хочу хотя бы сегодня спокойно пообедать. Не прошло и минуты, что доктор Скарлет провела в палате, а я уже получила свой первый здесь нервный срыв и поняла, кто должен стать моим наставником в этом ужасно пугающем месте. Более уверенного и сильного человека я ещё никогда не встречала, а её умение быстро и точно на всё реагировать поразило меня до глубины души. Вот только как добиться её внимания? Алый хвост рассёк воздух возле моего лица, и доктор Скарлет вылетела из палаты, оставив после себя терпкий аромат жасмина и медицинского спирта. Сердце заколотилось так быстро, что я едва не потеряла сознание. Бесподобная женщина. Хочу быть ей, когда вырасту. — Дорогая, тебе лучше поторопиться в регистратуру. Доктор Штраус скоро начнёт обход и опрос новых интернов. Тут я сама закончу, не волнуйся. Я благодарно закивала, едва придя в себя, и сказала: — Спасибо тебе огромное, Леви! Я у тебя в долгу! — Сочтёмся, — она подмигнула и кивнула в сторону двери. — Поторопись. Она не любит опозданий. *** В общей палате, куда мы пришли, стояло шесть коек по три друг напротив друга, все разделённые между собой ширмами, и на каждой лежали пациенты. Кто-то спал, кто-то разговаривал по телефону, а кому-то медсестры меняли препарат в капельницах. В воздухе витали ароматы хлорки, спирта и свежих бинтов, которые не мог перебить даже свежий весенний ветерок, дующий из приоткрытого окна. Я сглотнула — вот она, моя работа. Ради этого момента я столько училась и не спала ночами. Ради этого момента я терпела все ссоры с отцом и насмешки однокурсников. Прямо сейчас я докажу всему миру, что достойна называться врачом общей практики. Я готова. И какой бы вопрос мне сейчас ни задала доктор Штраус, я отвечу на него и покажу себя с лучшей стороны. На мгновение я представила себя звездой телевикторины, которая борется за главный приз — в моём случае, это одобрение отца, конечно же, — и получает его под бурные аплодисменты зала. Гудят фанфары, трещат хлопушки и свет софитов освещает меня, ослепленную победой. В бок резко и больно воткнулся чей-то локоть, и я недовольно дёрнулась, вынырнув из своих мыслей. В этот момент я вдруг поняла, что что-то пошло не так. — Доктор Хартфилия, — с нажимом повторила доктор Штраус, и её холодная улыбка вспорола мне живот, выпуская наружу всю уверенность в себе. — Ваш ответ? — Железодефицитная анемия, — сквозь зубы прошептал Нацу, делая вид будто кашлянул. — Железодефицитная анемия, — с ватным языком повторила я. — Правильно, — доктор Штраус кивнула, а затем переключилась на другого интерна. — Доктор Фудлер, какое лечение нужно назначить такому пациенту? Внимание главврача перешло на высокого парня в круглых очках, который стоял с другого края нашей небольшой группы, и я смогла немного расслабиться и осознать, что же только что произошло. — Спасибо, — выдохнула я благодарность вместе с остатками гордости. Я повернулась к своему спасителю и едва не ослепла от сияния довольных карих глаз. — С тебя причитается, подруга, — Нацу подмигнул и кивнул в сторону выхода. — Когда бежал сюда с вызова, видел в столовой очень аппетитный салат с тунцом. — Тогда встретимся там на обеде, — сказала я и поняла, что, кажется, угодила в какую-то ловушку. Не то чтобы я сомневалась в доброте Нацу или чём-то таком, просто странное ощущение, что между нами сейчас произошло что-то важное, не хотело меня отпускать. Он ведь всего-навсего подсказал мне ответ, потому что я отвлеклась, так бы я на него сама наверняка ответила, ничего такого. Всего лишь выручил в сложную минуту. Но так ли всё просто? Быть может, это странное чувство появилось оттого, что раньше мне никто не помогал? Неужели так поступают друзья? Додумать эту мысль я не успела — обход и опрос никто не отменял, так что пришлось сосредоточиться и попытаться снова не сесть в лужу. Доктор Штраус хоть и казалась мне ангелом во плоти, но интуиция подсказывала, что с ней всё не так просто. *** Когда стрелки на часах показали семь вечера, я не поверила своим глазам. Двенадцать часов в клинике ощущались как несколько суток без перерывов на сон и отдых. Я едва волочила ноги в ординаторскую, чтобы выпить свой первый за день стаканчик чая, но, кажется, сил мне на это не хватит. Может, угнать инвалидное кресло из приёмного покоя? Оно такое мягкое и с колесами… я ведь уже не могу сама передвигаться… Нет! Шлёпнув себя ладонью по щеке, я прошла мимо кресла и даже не обернулась посмотреть на его сверкающие подлокотники. Держи себя в руках, Люси, ты же врач. Интересно, что бы сделал Нацу? Наверняка прокатил бы меня на этом кресле. Мы бы неслись по коридорам, он — ослеплял бы прохожих своей белоснежной улыбкой, я — весело смеялась. Потому что, кажется, я уже успела сойти с ума. Эх, как жаль, что за весь день так и не получилось попасть в столовую. В животе урчало ещё с утреннего обхода, но вызовы сыпались один за другим, будто только и ждали, когда у меня появится свободная минутка. Пейджер, буквально не переставая, жужжал и наверняка протёр мне дыру в кармане. Неужели всегда будет так сложно? Впереди показалась заветная дверь в ординаторскую, и у меня открылось второе дыхание. Ноги сами понесли меня вперёд, ведомые мозгом, жаждущим горяченького чая. Послышались знакомые голоса, и я на секунду замерла, взявшись за ручку. Кажется, в комнате были Нацу и доктор Скарлет. И, судя по тону, разговор у них был достаточно странный. Приложившись ухом к стеклу и почувствовав себя недошпионом, я прислушалась к тому, что происходило прямо сейчас в ординаторской. — Доктор Штраус — самое злобное существо на планете, может быть, даже воплощение самого Сатаны. Голос доктора Скарлет звучал, как сталь, рассекающая камни — остро и неумолимо жёстко. У меня аж мурашки по телу прошли. Не хотела бы я, чтобы когда-нибудь она и со мной так говорила. — А вот тут я не согласен, — возразил Нацу. — Доктор Штраус добрейший человек. Она передала мне этого пациента и сказала позаботиться о нём. А ведь мистер Смит едва нас понимает. — Идиот, — отрезала доктор Скарлет. — Ей нужны его деньги по страховке. Медицина давно перестала помогать тем, кто в этом действительно нуждается. Мы работаем, чтобы продлить жизнь таким овощам, как мистер Смит, и лечим тех, кому плевать на своё здоровье, но есть хорошая страховка. А теперь замолчи и не мешай мне смотреть сериал. У меня перерыв. Заходить в ординаторскую резко перехотелось. Пожалуй, загляну-ка я всё-таки в столовую. Может, там осталось ещё хоть что-то съедобное. *** В щёку упирался уголок медицинского справочника, но я не могла даже пошевелиться, чтобы убрать его. Усталость навалилась на меня сильно и неожиданно. Стоило мне только переступить порог квартиры, как я не заметила, что оказалась на диване, лежа поверх одежды, книг и, кажется, коробки от вчерашней пиццы. Всё тело ломило, а мышцы неприятно ныли от перенапряжения. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть, но в телефоне висело десять пропущенных от отца, которые уже нельзя было игнорировать. Выдохнув так грустно и печально, как будто кто-то мог это услышать и пожалеть меня, я взяла телефон и нажала на вызов. Ничего хорошего предстоящий разговор не сулил, но и вряд ли он сможет переплюнуть трудности сегодняшнего дня. — Почему не брала трубку? — вместо приветствия недовольно спросил отец. На фоне у него громко работал телевизор и, кажется, возмущалась мачеха. — Я была занята… знаешь, сегодня был такой сложный д… — Ты уже подала документы на перевод в гинекологическое отделение? — …ень. Горло сжал спазм. Резко захотелось бросить телефон на пол и зарыдать во весь голос. Ну вот почему отец всегда так со мной? Как будто у него совсем нет сердца, как бы иронично это не звучало из-за нашей фамилии. — Нет, — коротко ответила я, прекрасно понимая, что тянуть с ответом нет смысла. Пластырь лучше срывать быстро. — Я же сказал тебе, чтобы ты с утра это сделала. Я не для того оплачивал твою учёбу, чтобы ты с нищими в общей практике работала. Все деньги в гинекологии, сколько тебе повторять? — Пап, я не хочу… — Я не спрашиваю, чего ты хочешь. — Но я… — Не испытывай моё терпение. В трубке послышался голос мачехи, отец крикнул ей, чтобы она помолчала, а я поняла, что это уже всё — последняя капля. Я не могу так больше. Не могу. Если отец ещё хоть раз скажет про перевод, я просто удавлюсь. Не хочу я там работать. Не интересно мне. Не моё это призвание. Я хочу людей лечить, а не круглые сутки рассматривать чужие…ммм…«матильды». — Я не буду этого делать, отец. Как обычно, он начал на меня кричать, обвинять во всех грехах и бедах, но единственное, чего я не учла и не ожидала, так это того, что после всего этого он сказал холодным спокойным голосом: — Раз так, то больше не рассчитывай на мою финансовую поддержку. Оплачивай квартиру и все свои счета сама. Посмотрим, как ты заговоришь, когда поймешь, что общая практика — это дорога в нищету. И повесил трубку. Просто взял и сбросил звонок. Сердце упало в пятки, а слёзы всё-таки вырвались наружу. Как так вышло, что всего за минуту я осталась без дома и без денег? Эту квартиру мне не потянуть с той зарплатой, что мне обещали в клинике. Да я и комнату-то рядом с работой вряд ли сниму за эти деньги. Придётся искать что-то совсем далеко, а это ведь так неудобно. Боже, что же мне делать? Послезавтра уже нужно будет вносить плату за следующий месяц, а у меня ни гроша. Всхлипывая, я упала лицом в одежду и коробку от пиццы и зарыдала во весь голос. Мысли спутались, и я начала проваливаться в сон.