Специальная Адская служба

***

      Тьма, до того мягко обволакивая тело и, казалось, саму душу, испарилась так же быстро, как и появилась. По спине пробежали мурашки от холодившей ее тверди бетона, тяжесть уставшего, изувеченного тела вернулась вновь, словно бы все произошедшее было лишь фантазией умирающего мозга. Уильям попытался пошевелиться, открыть глаза, но все было тщетно. Тело выло, пронзало и скручивало болью, слух разрезал тоненький писк, как после близкого разрыва. Сквозь него, вдруг, донеслись голоса.       — …стремный он мля. Такие простыми не бывают. Ну нахер, а? — акцент. Грубый, исковерканный английский из-за океана трудно было не узнать.       — Заебал ссать. Ща я его «подготовлю», а ты тащи и не тупи.       Шаги — быстрые и сбивчивые. Уильям и не заметил, как улегся шум в ушах, но все остальные чувства едва ли подчинялись. Миг и новая ужасающая боль разрезала грудь, вырвав из нее крик, быстро перетекший в хрипение. Как бы не было парадоксально, но этот «всплеск» оказался невероятно кстати. Борясь за жизнь, все естество Гибсона включилось, как по команде.       Жалкие, низкорослые грешники подскочили в ужасе, когда на мрачном, укрытом непроглядной дымкой, лице их жертвы вдруг зажглись две ярко-алые точки, а всего пару секунд назад безжизненная рука потянулась к искривленному ножу, воткнутому пониже трахеи. Демон приходил в себя.       — Валим! — сорвав пояс и то, что осталось от бронежилета, двоица скрылась из переулка.       Клинок со звоном упал на бетон, покрытый темной кровью. Уильям отполз к стене, хватая едкий воздух с жадностью утопающего. Прояснившийся взгляд забегал по переулку, цепляясь за все подряд: мусор, хлам, какие-то обломки, красный истрескавшийся кирпич стен и небо — алое, как из старых ужасов. Хотелось закрыть глаза, смахнуть все это бредовое наваждение, но стоило только задуматься, как ощущение моментально подтвердилось реальностью. Он не мог закрыть глаза. Потянувшись рукой, что не зажимала рану, Гибсон увидел абсолютно черную, когтистую конечность с неестественно длинными пальцами по четыре фаланги в каждой от которой тянулся в стороны легкий черный смог.       Прикоснувшись к лицу, он не нашел ни бровей, ни век, ни самих глаз — будто там никогда ничего и не было. Уильям не заметил, как стал дышать ровно, без хрипения. Кровь, что еще минуту назад стекала под истрепанную форму сквозь пальцы, остановилась, а от глубокой раны, на ощупь, осталось лишь грубоватое углубление. Откинувшись на кирпичную стену, он дотянулся до ножа причудливой формы и молча вгляделся в его безобразное покрытие. Именно ощущение неестественности железки в руках, вкупе со всем остальным вокруг, принесло с собой осознание случившейся гибели. Ни этот переулок, ни этот нож, ни тот разговор с ангелом более не казались чьим-то отдаленным бредом.       — Твою жеж мать… — вновь удостоверившись в отсутствии глаз и отказываясь понимать, как он в таком случае вообще видит и дышит после ножа горло, выругался демон.       — Ха! Глянь-ка еще и говорящий. Везучий педик. Руки, ноги, а может и хер еще на месте, — раздался чей-то грубый голос, побудивший Уильяма вскочить, оттолкнувшись от стены в поисках его источника.       Им оказался бесформенный, напоминавший скорее переспелую, бесформенную грушу, чем человека с перекошенным подобием рта и одним единственным глазом, сгусток плоти. Конечностей у существа не было как таковых. Смотреть на эту картину без отвращения было непросто, потому Уильям поспешил подняться на ноги и убраться прочь от незнакомца, не обращая внимания на то, что тот выплевывал ему в спину, обозленный на всех и вся за свое беспомощное, обреченное состояние.       Сквозь дыры в форме, где металл вспорол ткань и добрался до плоти еще при жизни, продолжала сочиться черная мгла. Но ран не было и только бурые пятна на песчаного цвета камуфляже напоминали о произошедшем всего несколько минут тому назад. Удостоверившись шаг за шагом, что все конечности работают исправно и тело, пусть и тяжело, вяло отзывается на команды, Уильям поднял взгляд на мелькающие в конце переулка силуэты. Огромное множество силуэтов. До ушей стали долетать голоса, гул машин и прочие звуки оживленной улицы большого города.       Для Пентаграмм-сити это был самый обычный день, ничем не отличающийся от предыдущего и еще тысяч до него. Сотни миллионов, а может и миллиардов, уже обвыкшихся на кругу гнева демонов, кто бы их считал, брели по своим делам, казалось, вовсе не замечая растерянного, совершенно дезориентированного пришельца. Он плыл бесцельно в общем потоке из сотен разномастных, разноцветных тел, некоторые из которых вообще не должны были функционировать.       Уильям шел не разбирая дороги. Над головами толпы неспешно проплывали бесконечные яркие вывески, плакаты и витрины, напоминавшие оные в некоторых районах Лондона. Однако от их количества и пестроты в глазах начало рябить. Баннеры наслаивались на щиты с рекламой утех всех возможных сортов и видов, закрывая окна жилых квартир. Вдали раздались выстрелы, заставив руку Уильяма потянуться за несуществующим пистолетом, но пальцы нащупали лишь холодную кожу под разодранной тканью. Грянул взрыв и на фоне кроваво-алого неба, перечеркнутого пентаграммой титанических размеров, взмыл столб черного дыма.       Гибсон остановился, выпав из своеобразного транса и став небольшим островком в сплошном потоке прочих демонов, который тут же попытался его «сточить», ударами в спину и плечи. Со всех сторон в его адрес полетели оскорбления на самых разных языках, кто-то даже швырнул стакан с давно остывшим кофе, если дешевый синтетический заменитель можно было так назвать, Уильям едва увернулся и просто ушел в сторону с тротуара, поняв, что просто бредет в никуда вот уже несколько часов. Нужно было собраться, все осмыслить и наконец-то решить, что делать дальше, для чего он свернул в очередную грязную подворотню заполненную десятками таких же, только что умерших, людей и прочих бродяг, которые, похоже, смирились со своим текущим положением. Только шагая мимо этих бедолаг, едва напоминавших людей, Уильям осознал слова того обрубка в переулке. Одна голова, две руки, две ноги и все, что причитается нормальному мужику — все было на своих местах. Не хватало лишь понимания окружения. Какие здесь законы? Что дозволено, а что нет? Это все напоминало курс выживания при отборе в «С.А.С.»…       Медленно пробираясь вдоль переулка, Гибсон постоянно ловил на себе взгляды, не в силах понять их посыл, так как вместо человеческих глаз, в которых зачастую было легко прочитать настрой их владельца, существа перед ним редко обладали хоть чем-то похожим на привычные глазные яблоки. Впрочем, как и он сам. Но стоило красным, словно точки коллиматорного прицела, в который солдат смотрел прямо перед своей гибелью, зрачкам перекатиться в пустых, черных глазницах и нацелиться на очередного искалеченного, бесформенного демона, как тот тут же прятал взгляд, поджимая все имеющиеся конечности. И это повторялось из раза в раз. Кто-то замирал в страхе, начинал кричать, кто-то презрительно отворачивался. Его боялись и презирали лишь за толику везения, но в этом не было ничего нового. Ничего нового. Слабые всегда погибают.       Когда до выхода на параллельную улицу оставались считанные метры, на фоне мельтешащей толпы появился высокий, скрюченный, тощий демон в приличном костюме и шляпе будто бы из начала века. В руке он нес дипломат. Уильям остановился, надеясь пропустить незнакомца на узкой тропинке меж тел, но как только свет с улицы перестал падать на спину грешника — одно из тел вдруг поднялось. Было ли это особенностью освещения в Аду или же новых глаз демона, но даже в полумраке Гибсон разглядел пистолет в руке поднявшегося будто в ясный день. Ситуация не сулила ничего хорошего. Уильям хотел было развернуться и вновь раствориться в толпе, пока не ощутил холодок от пистолета на своем затылке. Не в то время, ни в том месте.       — Поразительно. Строго по расписанию. Привет, Альфи, давненько не виделись, — остановившись в метре позади незнакомца с дипломатом, первым заговорил демон в конце переулка.       — Карлос, сраный ты латинос, ты понимаешь во что лезешь? — подняв две пары рук в воздух, раздраженно ответил ему «костюм».       — Понимаю. А теперь я хочу чтобы и ты понял — я поимел тебя и твою сучку. Кто это кстати? С кем Бернштейн теперь мутит?       — Закрой хлебало и делай, что задумал. Ты все равно труп. Я приду за тобой.       — Угрожаешь мне с пушкой у башки? Что мешает мне, ну скажем сжечь вас двоих прямо здесь и заставить этих ущербных сожрать прах? Регенерировать будете вечность, — смакуя каждое слово с мерзким латинским акцентом, напавший обходил Альфи по дуге.       Уильям уличил момент. Держащий его на прицеле допустил ошибку — подошел слишком близко и явно отвлекся на речь своего напарника. Легкий смешок из-за спины уверил Гибсона в его правоте. Резким рывком убрав голову из-под дула, демон вцепился двух сантиметровыми когтями в руки нападавшего и резко рванул из вперед, бросая тушу через плечо. Уже в броске мелькнула запоздалая мысль: будь у этого ублюдка вторая пара рук, все могло кончиться иначе. В этот раз обошлось и в пару движений роли изменились. Четыре пули разрезали воздух и выбили Карлоса из равновесия. Оружие лежало в новой руке поразительно удачно, цельно. Альфи воспользовался моментом и окончательно обезвредил его выбив мозги двумя контрольными в голову из своего револьвера. Гибсон последовал примеру и угомонил бранящегося демона под своим коленом.       Союзники поневоле наставили оружие друг на друга. Уильям едва сумел поймать равновесие в этот момент — новое тело отзывалось далеко не так же хорошо как предыдущее.       — Этих двоих я знаю, но не тебя. Кто прислал? Где Бертон?       — Понятия не имею ни о каком Бертоне. Я шел своей дорогой.       — Допустим я поверю в это, — демон вгляделся в силуэт Уильяма, разглядев бежевую форму и ее состояние. — недавно представился?       — Несколько часов назад, — после нескольких секунд раздумий, ответил он.       — Заметно. Меня называют Альфи.       — Уильям.       — Есть три выхода из нашей ситуации: мы стреляем и смотрим кому повезет. Кто знает, может оба ляжем и эти ублюдки, — кивнул он на нападавших и изуродованных. — с удовольствием нас добьют. Можем разойтись по разные стороны, а можем и поговорить. Человек ты здесь новый, а Ад очень и очень сильно не похож на старый мир. К тому же чистка близится… Как там полагается — услуга за услугу, да? Выглядит как-то, что за мной должок.       — К чему клонишь?       — Я работаю на одного дельца средней руки и на наше предприятие нужен человек, который не только носит оружие, но и умеет извлечь из него пользу. А тебе нужна работа и убежище, если хочешь пережить рождество. Да, здесь это далеко не праздник.       — Пережить? Я и так в Аду, — лишенный мимики, скрытой за непроглядной мглой, неподвижный солдат напоминал не то статую, не то мираж. Сколько Альфи не приглядывался, он не видел ничего кроме тьмы.       — Смерть это только начало. Мир живых — легкая прогулка. А вот Ах… Хах. Но об этом потом, усмехнулся он, пряча вторую пару рук с оружием в складках пальто. — возьми с них все, что посчитаешь нужным и уходим.       — Я еще ни на что не согласился, — склонившись над трупом, Уильям принялся шарить по его карманам в поисках денег и ценных личных вещей.       — Можешь уйти. Стать таким же сбродом как они и сдохнуть менее чем через месяц. А можешь получить честную работу за честные блага.       — И часто вы набираете людей с улицы даже не спрашивая их имен? Хреновая какая-то кадровая политика, — использовав палец убитого, чтобы разблокировать один из телефонов, Уильям спешно изменил способ разблокировки, присвоив устройство.       — Из тех, кто недавно представился — постоянно. У таких как ты нет связей, нет мотивов для предательства. Дешевые солдаты, которых не жалко в случае чего просто убрать, — подпалив сигарету признался демон.       — Ну хоть честно. Выбор у меня, мягко говоря, не велик, — выпрямился Гибсон. — веди.       — Очень мягко говоря. За мной, тут не далеко.       Принятие подобного предложения от черт пойми кого черт пойми где, выглядело как полное безумие граничащее с идиотизмом. Следуя за сгорбленным демоном сквозь поток разномастных грешников, Уильям размышлял о сложившейся ситуации, стараясь предвидеть дальнейшие вариации развития событий, пусть и безрезультатно. Слишком много всего вокруг было непонятно. Обыскивая тело одного из нападавших, он видел как в реальном времени затягиваются раны, да и от ножевого в глотку обычный человек совершенно точно не оклемался. Вот только на собственном теле Уильям не ощущал даже шрама. Видимо умереть вновь уже получится, но люди всегда находили способ убрать себе подобных из текущей реальности. Вполне вероятно, что и в Аду уже существовали такие способы.       Если сложить все неизвестные переменные воедино, то принятие предложения от Альфи уже не казалось столь ошибочным. Пистолет за поясом добавлял неких очков уверенности и давал возможность отступить в любой момент, если запахнет керосином. До тех пор Гибсон предпочел не отсвечивать, найти укрытие и потратить время на изучение Ада, а как гласило одно из руководств — местные, это лучший источник информации после спутников.       — Сюда, — свернув за угол, Альфи толкнул тяжелую дверь заведения и нырнул в его полумрак.       Заведением оказался солидных размером бар, отдававший воспоминаниям о старых ирландских пабах, в которых прошла добрая часть молодости Гибсона. Только вместо поддатых ирландцев и работников порта, помещение прокуривали десятки грешников, пестроту которых Уильям не мог даже описать.       Десятки разноцветных глаз оценивающе окатили вошедших и видимо признав пауко-образного Альфи — вновь устремились в свои стаканы. Только коренастый, относительно человекоподобный демон, выделявшийся на общем фоне парой загнутых назад темно-красных рогов и бледной, нездорового вида кожей, замер в ожидании.       — Блять… Эй! Бар закрывается — все вон! — завидев портфель, которого уже не должно было быть, громогласно заявил демон и подкрепил свои слова холостым выстрелом из револьвера. Грешников как ветром сдуло, что показалось Уильяму странным в свете последних событий. — какого хера, Альфи? И что это за хрен?       — Угомонись, Джек. Берта, похоже, приняли. Меня караулили два уебана, по-любому от Бекке, — бросив дипломат на стойку, Альфи потянулся за нее в поисках бутылки. — а этот «хрен» их размотал с пушкой у затылка. Надо позвонить Бернштейну…       От поисков выпивки демона отвлекли щелчки предохранителей. Уильям и Джек одновременно наставили друг на друга оружие. В баре повисла тишина.       — Откуда узнал о нападении, бриташка? — бармен указал стволом на уцелевший шеврон.       — Не знал. Я сдох около суток назад в сраном Иране и очутился в паре кварталов от того места. Хотя, хер его знает сколько времени уже прошло…       — Какого хрена ты забыл в Иране? Не слыхал, чтобы ебаные фанатики принимали вас с распростертыми объятиями.       — Услышишь. Все идет к войне.       Рука Джекки опустилась, а следом за ней и курок, развеяв напряженную обстановку. Какое-то время демоны молча изучали друг-друга: лохмотья полевой формы, строгие брюки, белую рубашку и жилет с галстуком. Вертикальные зрачки и красные точки глаз сверлили противников насквозь.       — А теперь засоситесь, — потягивая бурую жидкость, усмехнулся Альфи.       — Захлопнись нахер. Тебе везет больше, чем ты того заслуживаешь. Таскаться по Пентаграмм-сити с чемоданом черного бабла и оставаться в живых раз за разом — это ли не чудо Божье?              — Не упоминай этого говнюка в нашем чудесном баре. Мое везенье в этот раз обеспечил вот этот человек.       — Аминь. Джек Николс — координатор. Ну а остальное знать пока незачем.       — Уильям Ги…       Прежде чем Уильям успел договорить, раздался стук. Кто-то откровенно ломился во входную дверь. Рассудив, что для прибытия начальства еще слишком рано, демоны напряглись и схватились за пистолеты. Но вслед за стуком зазвонил телефон бармена. Приняв вызов, он мигом спрятал оружие и практически бегом бросился к двери.       — Шалом, Джекки! Мальчик мой, если я еще раз буду стоять как идиот перед своим баром, то… Ты знаешь, что будет? Так? — на пороге, в сопровождении двух громил, появился очередной, относительно похожий на несколько сгорбленного человека, демон в широкополой шляпе и черном, явно не дешевом пальто.       — Да, мистер Бернштейн. Прошу меня простить. На Альфи напали, но деньги в целости, но как вы…       — Ц-ц-ц! За деньги я буду говорить со своим нерадивым бухгалтером, который как всегда думает, что пистолет его спасет от всяких… — обернувшись в сторону офиса, и увидев незнакомца рядом со своим человеком, он ненадолго замялся, начал щуриться в попытках сфокусировать взгляд на существе за сочащейся мглой. В какой-то момент, грешник вздрогнул. — демонических дикарей. Ну, знаешь, всех этих тварей с щупальцами, клыками и прочей атрибутикой самых последних ублюдков. Если интересно, то бегунок нашего партнера словил шальную пулю и потому задержался. Вот только на месте его жали лишь два полудохлых уродца Бекке. Они зашли на мою землю, а это война, господа. Но об этом позже. Альфи, Альфи, Альфи…       — Мистер Бернштейн…       — Сядь, — вальяжно пройдясь вдоль бара, демон сел на коричневый диван у самой стены. — когда-нибудь тебя порешат, Альфи. Ограбят, заберут мои деньги, разденут до трусов, хотя — нет, даже ими не побрезгуют, даже если ты обосрешься. А потом продадут в ближайший ресторан для каннибалов. Ты настолько же умен, насколько и самоуверен, дружок.       — Я наберу людей в охрану.       — Да? Знаешь, а я тебе верю. Ничто так не вправляет мозги, как хорошая взбучка. А у тебя еще есть, что вправлять. Да… Так, а теперь о тебе, — Бернштейн указал тростью на Уильяма.       — Он…       — Ц-ц-ц! Нет! Я говорю не с тобой, Альфи, а с нашим гостем. Потому — заткнись! — встав мужчина приблизился к объекту своего интереса. — вы только посмотрите: две руки, две ноги. Нет рогов, шипов, лишней шерсти или торчащих из пасти клыков, а эта дымка… Вы многих убили, друг мой?       — Я служил с восемнадцати… Служил.       — Ровная спина, грудь колесом и вместо слов — удар молотом по яйцам. О да, я знал много таких как вы — солдат, прошедших поля Пашендейля, мясорубку Вердена, удушье Ипра… Вот ведь ирония этого мира, да? Те, кто грешил со шлюхами, долбил «снежок», или просто много поминал Господа нашего в суе, стали ничтожеством, напоминая скорее кусок пятикратно переваренного дерьма, чем человека. А те, кто отправил в Ад десятки, может даже и сотни душ, становятся только лучше, крепче, сильнее, если, конечно, не лишается разума по пути. Такие грешники - крайне полезные активы. Позвольте узнать ваше имя, а то все как-то слишком неловко?       — Уильям Гибсон, — вытянувшись и заведя руки за спину, отчитался офицер. Он сразу понял природу Бернштейна, неприятную природу, но других вариантов пока не было.       — Акцент… — протянул демон. — могу я узнать откуда вы родом?       — Бристоль.       — Ах да — Бристоль. Чертова дыра. Хотя… Я родился в Лондоне еще в девятнадцатом веке. В ваше время и Бристоль покажется сплошным дворцом короля по сравнению с той задницей, в которой я жил. Итак, Уильям, что предложил вам наш общий знакомый, — демон указал на Альфи. — за спасение его членистоногой тушки? Я готов поставить голову на отсечение, что тех двух ублюдков приструнили именно вы, ведь Альфи способен промахнуться даже по стене в упор.       — Работу и укрытие. Кто не работает, тот не ест. Этот принцип в Аду вроде не поменялся?       — Воистину нет. Работу… Значит так, Альфи. Теперь мистер Гибсон твоя головная боль. Устрой его. И если я узнаю, что он выброшен на улицу, а я об этом узнаю, то ты отправишься вслед за ним. Ну а если он исчезнет вместе с моими деньгами, то спрошу я с тебя в двукратном размере. Это будет для тебя уроком и испытанием. Посмотрим, как ты умеешь подбирать кадры. Ну а по поводу Бекке… Я позвоню и у нас будет занимательный разговор. За сим прошу меня простить. Дела ждут, а я и так провел здесь больше времени чем планировал.       Бернштейн исчез так же стихийно, как и появился, оставив в гробовом молчании лишь трех демонов, переглядывающихся между собой с немым вопросом — «Что это вообще было?»       — Мистер Аврен Бернштейн во всей своей красе, — сплюнув, произнес Альфи. — что ж, Уил, добро пожаловать в Компанию. Насыщенный первый день, а?