Глава 2: В пальто
27 апреля 2026 г., 03:09
***
Рубашка, брюки, туфли, жилетка и пальто — набор прямиком из классической эпохи сухого закона в Штатах, увенчанный черной фетровой шляпой. Дурацкий маскарад, в котором Уильям ощущал себя предельно нелепо. Слои костюмной ткани лишь мешали, сковывали движения, грозя порваться при любом резком рывке. Тем не менее факт оставался фактом: грешник не понимал, куда попал. А потому подобное знакомство с местом и людьми было чистым везением. Ну а спорить о вкусах в одежде с теми, кто готов платить — глупая затея. По крайней мере сейчас… Привлекла ли Бернштейна британская форма, или он разглядел что-то ещё — Уильям не знал и решил не мучать себя бессмысленными догадками, сконцентрировавшись на том, чтобы протянуть в Аду как можно дольше, как бы парадоксально это не звучало. Получив двое суток на «акклиматизацию», он уткнулся в смартфон с выходом в местный аналог интернета. Надежда была одна: найти в этой информационной помойке хоть что-то полезное. Времени на раздумья о собственной смерти, загробной жизни и прочего самокопания просто не было, впрочем, как и при жизни. Но что можно найти в полном хаосе сети, где ни о какой модерации никогда и не слышали? Мусор, дерьмо и тотальную неразбериху. К счастью, в отличии от Альфи, которому не было никакого дела, бармен Джекки хотя-бы попытался скрыть свое безразличие и понемногу, сухо, все же отвечал на вопросы новоиспеченного коллеги. Ад казался каким-то дурдомом капиталистического разлива, возведенного в абсолют. Все дерьмо, что люди прятали при жизни, после смерти выползало наружу. То, что считалось пороком, здесь становилось достоинством. Силой, способной творить такое, что не всякий фантаст выдумает. Но способных к тому, что здесь называли магией, силой — да как угодно, было не так уж и много, а тех, кто мог с помощью пары движений снести целый квартал и вовсе считанные десятки на все многомиллиардное население. Джек объяснил, что потенциал развития грешника принято связывать с его прошлыми грехами — чем большим ублюдком был человек, тем лучше он будет чувствовать себя в Аду при толике везения. Именно на этом и строилась вся иерархия общества. Если у грешника не было достаточно сил, чтобы держать прочих в страхе и повиновении, то о каком-либо влиянии не могло идти и речи. — … так внешность зависит от того как ты сдох? Хотя, чему я уже удивляюсь. Куда же надо было угодить, что стать… Таким? — выдохнул Гибсон, переведя взгляд на Альфи, копошившегося с какими-то бумагами в углу пустующего зала. — Только отчасти. Никто не знает наверняка, как все это работает. Я бы не забивал этим голову — какая нахер разница, у кого и откуда что растет? Вкусовщина. Захочешь кого-то трахнуть — найдешь по душе, — пожал плечами бармен. — важно тут совсем другое. Бернштейн всего лишь мелкая сошка. Настоящие воротилы этого мира сидят на три этажа выше. Мой тебе совет — не нарывайся и привыкай мерить время не днями и месяцами, а годами и десятилетиями. Грешники, по факту, бессмертны, по крайней мере старость, нож или пуля нам не грозят, так что времени вагон. Делай свое дело - проживешь дольше большинства. Все как при жизни только с поправкой на некоторые условия. Но сначала — раздай долги. Одежда, оружие, кров и работа — все это в Аду было в жутком дефиците, а потому улицы, заваленные неполноценным грешниками в лохмотьях, давно стали обыденностью гигантского мегаполиса. Решалась эта «проблема», если ее можно было так назвать, в основном двумя методами: каннибализмом, резней и ежегодными, рождественскими чистками, проводимыми с подачи Рая. Именно последних боялись абсолютно все до единого. — Твою то мать… Не думал, что такое скажу, но я готов променять все это на еще одну командировку в Ирак… То есть, раз в год сюда спускаются неубиваемые ангелы и вырезают всех до кого дотянутся? — Ага. И ответить нам нечем. Эти говнюки как чертовы пылесосы-терминаторы — проходят по улицам, но не лезут в шкафы, если не видят там тараканов. Есть где заныкаться — отлично. В таком случае для тебя это всего лишь довольно шумная ночь с плотно задернутыми занавесками. Привыкнешь со временем. Человек привыкает ко всему. К войне. К смерти. К семейной жизни. Что из этого страшнее — каждый решал сам. Бойцы «С.А.С». были апогеем этой теории. Способные вести боевые действия по всему земному шару, они зачастую шутили между собой, что не смогут приспособиться только к одному — к гражданской пенсии. К счастью, для Уильяма она так и не наступила, а Ад ничем не отличался от зоны боевых действий, отчего имел весьма схожие негласные правила выживания. И основное звучало до клишированного знакомо — убей или будь убит. К несчастью, долго отсиживаться у барной стойки ему не дали. Не прошло и трех суток пребывания Уильяма в городе, как Альфи утащил демона с собой без объяснения причин и не раскрыл рта даже в машине, игнорируя все вопросы спутника. Гибсон неплохо понимал людей, но не грешников и не мог с точностью сказать было ли это презрение к ноше, которую на бухгалтера свалило начальство или же просто глубокая задумчивость, но факт остаётся фактом — демону не было никакого дела до своего недавнего спасителя. Старый «Кадиллак» пришедший из той же эпохи тридцатых, неспешно пробирался по переполненным, пестрым улицам, стараясь не зацепить прохожих, которые просто не помещались на узких тротуарах. И дело было не желании обезопасить чужие жизни, а в дороговизне ремонта антикварной машины. Складывалось ощущение, что вверенные Бернштейну территории были чем-то вроде американских гетто или промзоны, вот только без заводов. Нет. Пестрота и яркие цвета вывесок - ложь, оттеняющая собой правду. На деле кварталы Ада напоминали типичный ближневосточный город: однотонные дома, невзрачные фасады, непонятные вывески и толпы шныряющих туда-сюда людей разной степени паршивости. Даже ощущения своеобразной отчужденности от того, что происходило за окном транспорта были схожи. Отличался, пожалуй, только цвет. Ближний восток всегда казался… Желтым. Песок, кишлаки и невыносимо жаркое солнце — визитная карточка тех мест. Ад же целиком и полностью был красным: небо, огромная пентаграмма, заменившая небесное светило, демоны и бесконечные городские кварталы. Лишь ярко-белое пятно Рая на небосводе казалось здесь лишним. — Один мелкий лавочник решил, что может думать своей головой и прекратить выплачивать наш процент. Нужно объяснить достопочтенному дядюшке, что это была отвратительная идея, — Альфи вдруг решил поделиться целью поездки. — И для этого нужно двое? — покосился Уильям на водителя. — Я бухгалтер, а не вышибала. Хотел работу? Вот тебе работа, — «Кадиллак» свернул в подворотню, едва не переехав какого-то бедолагу. — лавка справа за углом. И не вздумай его застрелить! Регенерировать будет пару лет… Но посыл должен быть понятен. Видимо, посчитав свой долг выплаченным, Альфи вернулся к привычному для себя образу нахального, самодовольного говнюка. Каждый звук, что он источал был пропитан вязкой язвительностью, раздраженностью всем, что его окружало, а потому Гибсон с удовольствием покинул салон авто громко хлопнув дверью, как жестяной кастрюлей, которой этот музейный экспонат, по сути своей и являлся. Вытянув из плечевой кобуры восмизарядный "кольт", чья маркировка говорила о том, что произведен он был здесь - в Аду на заводе некой Кармайн, Уильям остановился у выхода из переулка. На фоне укрупнившейся руки оружие смотрелось несколько нелепо и казалось, что пользоваться им едва ли получится. Однако, стоило лишь взяться за оружие, как рука буквально сливалась с рукоятью, обеспечивая невиданное ранее удобство. Да и выронить пистолет при таких вводных казалось невозможным. К новому телу еще предстояло привыкнуть. Особенно ко сну без век — это раздражало сильнее всего. Дослав патрон и убрав оружие обратно в кобуру Гибсон завернул за угол и остановился у входа в совсем уж небольшой магазинчик. — И из-за этого столько шума? — процедил он сквозь невидимые для посторонних зубы и толкнул стеклянную дверь. В нос ударил запах сотен разных специй, уложенных в аккуратные деревянные витрины. Стены покрывали растянутые вдоль всего помещения канаты, увешанные всеми возможными травами, доставленными сюда с других колец Ада, о чем свидетельствовали надписи на ценниках. Большая же часть представленных товаров прибыла с круга гнева. — Чем могу вам помочь? — раздался голос низкорослого продавца с алой, как и все в этом мире, кожей и как-то нелепо торчащими над головой черно-белыми рогами. Типичный чертенок с голосом старика, которого выдавала седая шевелюра и едва заметные морщины. — Мне нужен владелец этого места, — бросив бесстрастный, пустой взгляд своих глаз-точек на напрягшегося беса, произнес грешник. — Он перед вами, — избавившись от наигранной приветливости, продавец переменился в лице. — вы человек Бернштейна, да? — Судя по всему... Мне приказали убедить вас вернуться под крыло компании мистера Бернштейна любыми способами. Предлагаю… — Мой ответ — нет, — тут же отрезал бес. — можете прострелить мне колени или еще что-то. Я уже проходил через это с вашими предшественниками. Пуганный. Этот магазин теперь территория принадлежащая непосредственно владыке Зестиалу, а значит Бернштейн может катиться нахер. До следующей чистки всего-ничего и тогда от компании покойной госпожи Дорен не останется ничего. — Значит так, я сдох четыре дня назад во время боевой операции и мне абсолютно насрать, что между вами и Бернштейном, - сняв уже успевшую осточертеть шляпу, Уильям швырнул ее на прилавок. - ему скоро конец? Отлично, но до тех пор извольте действовать в соответствии с предыдущими договоренностями иначе я выпущу в вас два магазина сорок пятого калибра. Без обид, здесь ничего личного. — Бернштейн связал вас сделкой? — прищурившись поинтересовался бес. — О чем вы? — Теперь ясно… — несколько разочарованно выдохнул продавец. — они ведь даже не удосужились объяснить вам, что это? Если уделите мне немного времени, то я с легкостью покажу, что ваши работодатели конченные ублюдки, которые не стоят чьего-либо внимания. Для них вы всего лишь временный инструмент. При жизни Гибсон и не подумал бы вести беседы с тем, на кого указало командование. Это и отличало хорошего солдата от посредственного. Тогда все было куда как проще. В Аду же просто отсутствовал ориентиры своих, чужих, кому доверять, а кому нет. Нет ни лиц, ни флагов. Да и стоило ли вообще верить хоть кому-то? Альфи, на свою голову, оказался весьма честен в первое же знакомство, а перспектива застрять в том паршивом баре не прельщала. Уильям решил выслушать старика. — Не думаю, что у нас слишком уж много времени. Меня ждут за поворотом с результатом. — Хм… Ну разумеется, — бес, ростом всего в метр с небольшим, обогнул массивную преграду в виде гостя и прошагал к выходу. Перевернув табличку на «закрыто» и заперев магазин он жестом указал на неприметную дверь в углу помещения. — идите за мной. Пропустив торговца вперед, Уильям последовал за ним, прикрыв шляпой пистолет, что сжимал в руке на всякий случай. На удивление, лестница вела вверх и как выяснилось позже — прямиком в квартиру владельца магазина. По сути это была крошечная студия, размером не больше самой лавки, обустроенная под нужды одного беса. Очень маленького беса. Немного, но вполне достаточно для жизни. — Присаживайтесь мистер… — Гибсон. — Прошу, мистер Гибсон, — заняв свое место за столиком, явно маленьким для Уильяма, хозяин квартиры указал на столь же маленький стул. — извините за неудобства, но гости ваших… габаритов у меня редкость. Меня зовут Борнау Дерло. — Похоже специи не единственная статья дохода? — грешник кивнул на верстак со станком для переснаряжения патронов и коробки с расходниками, занимавшие всю дальнюю стену. — Неужели вы думали, что Бернштейн так заведется из-за перца и копченной паприки? У нас мало времени, а потому я перейду к сути. Сделка — это… можно сказать — магический контракт, связывающий существ на уровне куда более тонком, чем физический. Все ценные сотрудники любой уважающей себя компании находятся под контрактом с непосредственным начальником и далее по карьерной лестнице до властителей Ада. Не стану вдаваться в условия сделки, так как они всегда индивидуальны и обговариваются на словах, но общий шаблон выглядит так: вы вверяете свою душу более могущественному существу в обмен на определенные гарантии или блага, которые принимающая сторона не может не исполнить иначе уже его душа перестанет существовать, — обильно жестикулируя, разъяснял Борнау. — Смерть? — Хуже. Вы уже умерли однажды и умрете еще не раз — поверьте старику, который на этом свете уже шестьсот лет и повидал достаточно. Это… сложно объяснить. «Вы», как что-то осознающее себя просто исчезаете абсолютно бесследно. По крайней мере так говорят. Проверять эти слова я не спешу. Но сейчас не об этом. Ко мне приходили несколько демонов и бесов в точно таком же пальто и с таким же «Кольтом», как тот, что вы прячете в шляпе. Я не видел никого из них более одного раза. — Я знаю, что являюсь расходником для Бернштейна. Этим вам меня не удивить, - Уильям демонстративно убрал шляпу с пистолета. — Ад полнится ублюдками — это без сомнения и приличных людей здесь по пальцам пересчитать. Но Бернштейн кусок говна, разваливший идеально отлаженных механизм корпорации, созданный за века до его рождения. Это видят все, кроме него самого, а с гибелью мадам Дорен он стал просто кабелем без поводка… — Давайте к делу. Я не питаю никаких теплых чувств к Бернштейну и его компании, а потому надеюсь, что наш разговор не пустой пересказ истории. Что вы предлагаете лично мне? — спокойно, но с ощутимым нажимом произнес Уильям. — Поставить на победителя. Вы уйдете отсюда с деньгами, что ждет Бернштейн и моим согласием следовать договору, но вместе с этим я дам вам один контакт — свяжитесь с ним при первой возможности с одноразового телефона и назовите код восемнадцать двадцать пять — получите остальные инструкции. Спросите меня о награде? Она не велика — испытательный контракт на год с группой наемников из бывших солдат, работающих по заказам многих влиятельных лиц. Как мне кажется там ваше место, а не среди псевдо-мафии Бернштейна. Мы договорились? В комнате повисла тишина. Борнау вглядывался в собеседника, удерживая контакт, но чем дольше это продолжалось, тем явней ощущались покалывания под кожей. Уильям вызывал у беса подсознательную тревогу не столько из-за пистолета в руке, сколько из-за одного своего присутствия. Спустя несколько секунд раздался тихий лязг спущенного курка и четкий щелчок предохранителя — пистолет вернулся в кобуру. Уильям протянул свою черную ладонь собеседнику, но тот решительно отверг ее. — Бесплатный совет — не пожимайте руки в Аду. Иначе рискуете заключить лишний контракт с неясными условиями, что может оказаться смертельным. Спускаясь обратно в магазин с черным кейсом в руках, Гибсон раздумывал о перспективе принятого предложения. Говорил ли Борнау правду или же нет, сообщать Альфи о произошедшем Уильям не собирался. Спрятанная во внутреннем кармане жилета бумажка с номером давала выбор. Бес, в отличии от Бернштейна, предлагал хоть какую-то конкретику и даже, возможно, четкие сроки, что не могло не прельщать человека большую часть сознательной жизни отдавшего армии, где точность во всем — залог выживания. Уже на улице, снова оказавшись в потоке разномастной толпы, грешник замер, как вкопанный. Он не узнавал себя. Решение о предательстве далось слишком легко. Слишком просто. Неужели смерть и правда так меняет человека? С этим вопросом в голове, он свернул в подворотню, где терпеливо дожидался Альфи. — Да ты блять шутишь? — удивился демон завидев заветный портфель. — давай сюда. Как ты его уломал? — Объяснил, что никакая регенерация не спасет от взрыва погреба, набитого порохом в том числе и дымным. Кажется ты забыл упомянуть, что он барыжит боеприпасами. Это упростило бы задачу. — Бесы, как и всё, что родилось в Аду за исключением высших демонов, умирают лишь однажды, — отщелкнув замки, Альфи продемонстрировал купюры, лишь отдаленно напоминавшие американские доллары. — все до души… Поехали, надо навестить одного говнюка и воздать ему должное. Подберем пару ребят по дороге. Наблюдая за вывернувшим из подворотни «Кадиллаком», Борнау направился к потайной двери, сокрытой от лишних глаз иллюзией обычного шкафчика. Проскользнув сквозь бестелесную мебель, бес вышел на металлический мостик, возвышающийся над огромным цехом, в котором силами десятков грешников каждую минуту штамповались сотни патронов различных калибров. Дерло извлек из кармана телефон и в пару нажатий набрал нужный контакт. — Борнау? Помяни черта, — раздался приятный мужской голос, владелец которого даже не пытался скрыть акцента. — У Бернштейна новая шестерка, — избежав лишних приветствий начал бес. — помер, по его словам, четыре дня назад в ходе какой-то военной операции. Пока что без контракта. — Надеюсь ты успел присесть ему на уши? — Да. Он явно еще не успел адаптироваться, но это вопрос недели, может двух. Если выдергивать, то сейчас. В общем, я дал ему наводку, а дальше это твоя забота, Виктор. — Спасибо. Я как раз недавно потерял несколько своих ребят и нужно восполнять кадры перед чисткой. — И еще кое-что — я заплатил этим ублюдкам пятьдесят тысяч, чтобы заказ моего босса не загнулся в самый неподходящий момент и рассчитываю на компенсацию этих средств. — Разумеется, товарищ, как только Бернштейн окажется зарытым в пустошах — мы все компенсируем. — Тогда до встречи, Виктор…***
Миновала неделя пребывания Уильяма в Аду — месте, где всем правил хаос пожирающий все вокруг. В том числе и людей. Среди этого бурлящего котла некогда солдату предлагали заниматься самым настоящим разбоем и рэкетом, что было просто ниже его навыков, возможностей и достоинства. Выбивая один долг за другим и прибегая к любым способам выпытывания сбережений, Уильям окончательно убедился в том, что вся политика Бернштейна и его прихвостней напоминала бегство с тонущего корабля с отчаянными попытками прихватить с собой на берег как можно больше ценного. Калеча, убивая и разрушая источники дохода на своей же территории, компания просто выжимала последние соки не рассчитывая на какое-либо будущее. И чем дольше это продолжалось, тем очевидней становился факт того, что как только выжимать станет нечего - самого Уильяма просто спишут. К счастью, альтернатива находилась в одном телефонном звонке. Так и не повстречав никого из тех якобы «трех сотен» починенных Бернштейна помимо двух обитателей бара и пары вышибал, Уильям выждал момент, когда бухгалтер будет занят и затребовал деньги за свою работу. Разумеется для покупки «предметов первой необходимости». То ли от своей природной недальновидности, то ли от нежелания отвлекаться от пересчета очередного «возвращенного долга», Альфи без лишних слов отделил небольшую сумму, пообещав утрясти этот вопрос с Бернштейном. Вскоре от Уильяма в баре и след простыл. Только излишне теплое и тяжелое пальто осталось висеть на одном из стульев вместе со столь же бесполезной шляпой. Обойдя кругом пару кварталов, чтобы убедиться в отсутствующей слежке, Грешник в очередной раз удивился своей удаче и свернул в ближайший магазинчик, набитый демонами и бесами. Среди этой пестрой толпы виднелись и более-менее приземленные существа, похожие на самых разных зверей, и крайне причудливые грешники, которых невозможно было описать каким-либо общим словом кроме как «хаос». Он прослеживался во всем: в количестве и местоположении конечностей, глаз, ушей, ртов и других частей, а про палитру цветов вообще не стоило даже заикаться. На их фоне Уильям не особо то и выделялся. Просто крупный демон с неестественно длинными пальцами и совершенно неразборчивой внешностью, отчего казалось, что некоторые его вовсе не замечали. Ну или просто не хотели замечать. Потратив с пол часа среди толпы, Уильям все же закупил, помимо действительно необходимой мелочевки, еще и одноразовый, упакованный не лучше китайского фонарика, мобильник с встроенным тарифом ровно на пять звонков. Устройство напоминало небольшой серый кирпичик к клавишами и крошечным окошком-экраном. Вызов прошел практически мгновенно, но что-либо говорить по ту сторону явно не спешили. — Восемнадцать двадцать пять, — произнес Уильям заветную комбинацию, наконец-то развязав язык незримому собеседнику. — Сколько демонов в баре на постое? — ответил явно измененный, механический голос. — Двое не считая меня, — решительно, без раздумий выдал солдат. — Завтра к двум утра они должны найти свою пулю. Мы поможем завершить вопрос с телами и замести следы. Как закончишь — отправь дозвон на этот же номер. Второго шанса у тебя не будет. На этом связь оборвалась, но Уильям получил то, чего так хотел — конкретные сроки и инструкции, которые намеревался исполнить в точности, как и подобает. Вопрос доверия к неназванным союзникам уже не стоял, так как решение было принято задолго до этого звонка. Время шло к вечеру, который ни чем не отличался от утра или середины дня — в Аду просто не было солнца, а пентаграмма, как и Рай, висели на небосводе без движения круглые сутки. Понять который сейчас час помогал только телефон, подключенный к сети, а дергать его из узких карманов брюк было просто не удобно, да и батарея едва ли выдерживала сутки работы. Сделав для себя мысленную пометку приобрести наручные часы как можно быстрее, Уильям двинулся в обратный путь, раздумывая, как лучше привести предательский замысел в жизнь. Однако вариантов вырисовывалось не так уж и много. Возвращение демона не вызвало какого-либо волнения в вечно пустующем заведении, использовавшемся в последнюю неделю как конспиративная квартира. Джек все так же бездельничал за стойкой, не отрывая внимания от портативной игровой консоли с неизвестным логотипом на задней крышке. Альфи неустанно что-то строчил на клавиатуре ноутбука, отложив довольно массивный черный кейс с выручкой в сторону. Именно он и привлек внимание Уильяма. Содержимое могло бы неплохо подстегнуть финансовое положение демона. Пройдя к одному из столиков, он уселся так, чтобы наверняка увидеть, когда Альфи решит припрятать деньги в сейф с биометрическим замком, доступ к которому был только у него и Бернштейна. Бросив на деревянное полотно небольшой пакет с покупками, Уильям как-бы невзначай спрятал за ним пистолет со взведенным курком. Оставалось только ждать, но что-что, а это Уильям умел прекрасно. Шли часы. Уильям безмолвно перелопачивал гигабайты информации разной степени паршивости, продолжая формировать представление о своей новой реальности и украдкой поглядывал на бухгалтера. Так проходило почти все время, что грешники ждали указаний свыше. Стрелки настенных часов, противно щелкающих каждую секунду, перевалили далеко заполночь. Откинувшись на одном из диванов у стены, противоположной барной зоне, Уильям устремил взгляд на своих, без пяти минут, врагов. Эта мысль пришла так спокойно, что даже не вызвала никакого внутреннего вопроса и в миг стала истиной. - Уфф... - отложив консоль, Джек потянулся к переносице. - А я тебе говорил, что экран у этих штук - дрянь, - с ехидным смешком подменил Альфи возможную причину недуга коллеги. - Да не в этом... Фух бля... Что-то голова... В какой-то момент взгляды Уильяма и Джека пересеклись. Бармен замер. Для него, казалось, темная фигура по ту сторону бара лишилась всякой формы и очертаний. Черный, непроглядный дым тянулся к бару искривленными, костлявыми руками в глубине которых горели два красных огонька. Все тело Джека свело судорогой, взгляд стал стеклянным и безумным, как никогда раньше и новенькая консоль с грохотом полетела на пол. Альфи, увлеченный таблицей на своем ноутбуке лишь бросил очередной едкий комментарий в сторону Джека, но в тот же миг раздался выстрел. Бармен рухнул на пол со сквозной дырой в висках и пистолетом в руке. Только тогда бухгалтер оторвался от экрана лишь для того, чтобы в то же мгновение забрызгать его собственной кровью. Пуля Уильяма, то ли от дрянных патронов, то ли от самого пистолета, прошла немного ниже намеченного и угодила в шею цели. Однако, этого хватило, чтобы демон свалился со стула с мерзким чавканьем в глотке. Уильям не до конца понял, как сумел воздействовать на бармена, но прекрасно ощутил этот процесс. Как страх увиденного за черной дымкой пробежался по телу Джека, сковал его и стал настолько невыносим, что само естество грешника избрало пулю, как избавление. Неспеша он заглянул за стойку - бармен был взаправду мертв. — Так… Сука… И знал… — захлебываясь выдавил из себя Альфи прежде чем получить еще две пули прямо в лицо и окончательно затихнуть. Дело сделано — обратного пути нет. Оттащив тела ко входу, Гибсон уселся напротив двери, водрузил оружие на портфель с наличностью и набрал номер неизвестного нанимателя. Запах пороха и крови смешался с алкоголем и дереном, разнесшись по всему помещению. Легкое чувство удовлетворенности проскользнуло внутри грешника. Изношенный механизм настенных часов громкими щелчками отмерял секунды, минуты… И ровно в два часа ночи, сквозь полупрозрачные витражные окна бара, внутрь ворвался свет от остановившейся машины. Гости не заставили себя ждать, едва не сорвав дверь с петель. Два бойца в черно-красном камуфляже, запакованные в тяжелые штурмовые комплекты брони и старые, титановые шлема с массивными забралами, разработанными когда-то в стране советов, друг за другом шагнули в бар, тут же взяв на прицел сидящего перед ним Гибсона. За ними, облаченный в точно такой же комплект, неспешной походкой зашел еще один демон. Остановившись у порога, он снял тяжелый шлем и склонился над телами. — Кошка стала мышкой… — бархатистым голосом, на чистом русском, который Уильяму уже приходилось слышать во время совместных учений с его носителями, произнес незнакомец, развернув Альфи лицом к себе. — эту шавку давно пора было пристрелить. Оставив шлем на полу, демон распрямился и снял с лица балаклаву, обнажив покрытое седой шерстью лицо, больше напоминавшее приплюснутую морду какого-то животного. Венчали образ светящиеся в полумраке янтарные глаза с черным, вертикальным зрачком. — Два трупа, как и было уговорено — поднявшись на ноги, Уильям расправил плечи и завел за спину руки, все еще сжимавшие пистолет. — Ох, я вижу, — перешагнув через тела, демон протянул руку насторожившемуся собеседнику. — за предплечье сделку не заключить. И поверь, если бы мы хотели заиметь три тела, то давно расстреляли эту помойку снаружи, — угадав причину нависшей напряженности, успокоил незнакомец. — Уильям Гибсон, — представился британец, все же приняв рукопожатие. — Виктор Стрельников, но у нас еще будет время познакомиться как следует. А ты молодец, — похлопав нового союзника по плечу, Виктор вновь обернулся к телам. — жаль я сам не смог пустить ему пулю в лоб, но эта глава уже окончена. А следующую мы начнем вместе, товарищ. Давайте-ка грузить эти куски дерьма — у нас еще много работы.
