Дар Судьбы или Проклятье?! Арка I — Сакура Харуно

«Прошлое вернулось, чтобы напомнить о себе.»

      В кабинете Хокаге повисла тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно потрогать руками. Какаши Хатаке, словно статуя, застыл перед массивным столом. В полумраке, укрывшись в углах, словно тени, затаились АНБУ, их присутствие ощущалось слабым, почти незаметным покалыванием чакры на коже.       Цунаде откинулась на спинку кресла, массируя виски кончиками пальцев. Её лицо сейчас выдавало глубокую усталость. Она на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь отогнать наваждение кошмарных мыслей. Собравшись с силами, она вновь взглянула на шиноби перед собой.       — Итак, Какаши, — Она сложила руки на груди, внимательно изучая командира седьмой команды. — Говори. Что привело тебя ко мне?       Мужчина слегка склонил голову в знак почтения. Его взгляд, прямой и твёрдый, встретился с пронзительным взглядом Хокаге. Он не выдавал ни малейшего намёка на эмоции, но Цунаде чувствовала — за этой маской скрывается что-то серьезное.       — Хокаге-сама, — начал он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Во время спасательной операции… нам пришлось столкнуться с тем, кто, по всей видимости, и был зачинщиком этого… ада.       Он замолчал, подбирая в голове наиболее точные слова, чтобы передать всю серьёзность ситуации. В тишине кабинета было слышно лишь его ровное дыхание.       — Мы не видели его лица, — продолжил Хатаке, — но мы чувствовали его присутствие. Ощущали отголоски его чакры… тёмной и зловещей.       Цунаде резко подалась вперёд, опираясь локтями о стол. Её глаза сузились. Взгляд, словно два куная, вонзился в Какаши.       — Что?! — рявкнула она, её голос прозвучал, как раскат грома. — Кто этот ублюдок? Какого чёрта он хотел?       — Мы не знаем… — произнёс он, чуть медленнее, чем прежде, словно каждое слово давалось ему с трудом. — У нас нет никаких данных о его личности.       Внучка Хаширамы с силой обрушила кулак на стол. Дерево не выдержало напора её колоссальной силы. Раздался оглушительный треск, и по поверхности поползла глубокая, зигзагообразная трещина. АНБУ вздрогнули, но остались на своих местах.       — Какого хрена ему понадобилось нападать на Коноху?! — прорычала она, сверля Какаши взглядом.       В её глазах плескалась ярость, готовая выплеснуться наружу. Она ненавидела неизвестность, ненавидела, когда враг прятался в тени.       — Зачем ему это было нужно?       Мужчина извлек из внутреннего кармана жилета сложенный пергамент. С неизменным спокойствием на лице он протянул его Цунаде.       Она, словно хищница, выхватила бумагу из его рук. В мгновение ока её взгляд пробежал по строчкам, и она, нахмурившись, прочла вслух, чтобы уловить суть послания:       — «Ты сломала мне жизнь, Харуно. Теперь я уничтожу твою. По кусочкам. Начну с того, что тебе дороже всего. Жди…» — Пятая резко вскинула голову, в её глазах можно было заметить недоумение и гнев. — Так это месть… Харуно? Какого хрена?! — Её голос сорвался на крик, дрожа от ярости и непонимания.       Она вскочила с кресла, с силой оттолкнувшись от него так, что стул с грохотом отлетел к стене. Обогнув стол, словно хищник, мечущийся в клетке, она начала мерять шагами кабинет.       — За что?! Что могла сделать Сакура, чтобы кто-то… чтобы кто-то вот это, блять?! — Она резко махнула рукой в сторону окна, за которым, словно зловещее напоминание о произошедшей трагедии, среди нетронутых кварталов зияли обугленные руины.       В её взгляде мелькнула тень ужаса.       Остановившись, как вкопанная, она упёрла взгляд в Хатаке, требуя объяснений. В её глазах читалось нетерпение.       Хатаке медленно, едва заметно покачал головой. Его проницательный взгляд, неотрывно следил за Хокаге.       — В пергаменте речь идёт не о Сакуре, — произнёс он с ледяной чёткостью.       Цунаде нахмурилась еще сильнее, не понимая. Он говорил это так, будто знал что-то, что повергнет ее в еще больший ужас. Она впилась взглядом в Какаши.       — Ты хочешь сказать, что это адресовано Мебуки? Что за дерьмо?! — прорычала она сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки.       В её голосе слышалось не только раздражение, но и нарастающее беспокойство, граничащее с паникой. Она чувствовала, что упускает что-то важное, какую-то нить, которая могла привести к катастрофическим последствиям. Внутри неё нарастало предчувствие беды.       — Харуно-сан своим поведением подтвердила это, — ответил он, стараясь говорить как можно более нейтрально, тщательно подбирая слова, чтобы смягчить удар.       Мужчина наблюдал за реакцией женщины. Каждое её движение, каждое изменение в выражении лица, говорило ему о том, насколько глубоко он задел её.       Сенджу резко остановилась, словно её ударило током. Она отступила на шаг, и на её лице отразилась вся гамма чувств — от неверия и замешательства до обжигающей ярости. Её глаза сейчас горели гневом и обидой. Она уставилась на шиноби, словно видела его впервые, как будто он вдруг превратился из верного союзника в предателя.       — Ты что, допросил её?! — выпалила она, и в её голосе прозвучало неприкрытое возмущение, смешанное с горьким разочарованием.       Она схватилась за подбородок, нервно потирая его большим и указательным пальцами.       Какаши вздохнул под маской, понимая, что избежать прямого ответа не удастся. Он слегка приподнял плечи, словно извиняясь за свою дерзость.       — Немного, — признался он, избегая её взгляда.       Ему было стыдно за свой поступок, но он знал, что должен был это сделать. Какаши знал, что перешёл черту, нарушил субординацию, но считал, что в данной ситуации это было необходимо. Он просто обязан был узнать правду, чтобы защитить деревню, чтобы защитить Сакуру. Он не мог допустить, чтобы кто-то причинил ей вред.       — Значит, это настоящее возмездие, чёрт возьми! Исполненное и обещанное. — Она замолчала, внезапно осознав всю глубину трагедии и понимание масштаба надвигающейся угрозы.       Внучка Хаширамы переводила взгляд с зловещего клочка бумаги на Какаши и обратно, лихорадочно пытаясь сложить все кусочки головоломки воедино. Сакура, её ученица, которую она любила, как родную дочь… Её мать, Мебуки, всегда такая сдержанная и собранная, но, как оказалось, хранящая в своей жизни тёмные тайны… Неизвестное прошлое, о котором она, Хокаге, могла и не подозревать… Угроза, нацеленная не просто на деревню, а на конкретную семью, и через неё — снова на Коноху.       Цепь событий, ведущая к хаосу и разрушению.       — Где Харуно-сан? — произнесла она, голос звучал тихо и требовательно.       — Она сейчас в палате у медиков, без сознания, — произнёс Хатаке, прервав её мрачные размышления. Его слова прозвучали, словно похоронный звон, предвещая беду. — Смерть Ёсиоки Ами и Шо Ноды стала для неё страшным ударом.       — Смерть?! От огня?! Они же, чёрт побери, действующие шиноби Конохи! Как они могли погибнуть от огня? — воскликнула Пятая, в её голосе прозвучало не только непонимание, но и гнев, обида, за то, что не смогла защитить своих людей.       Она чувствовала себя ответственной за их гибель.       — Их убили. Причём убили намеренно, хладнокровно, с особой жестокостью, — уточнил Какаши, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — По словам Сакуры, от Шо Ноды осталась лишь горстка пепла.       Хокаге сжала кулаки, словно пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость.       — Где вы, чёрт возьми, были?! — прорычала она, вкладывая в свой голос всю свою боль и гнев, всю свою ярость от бессилия.       — Жилой дом Ёсиоки и Ноды. На одной из балок была вырезана сложная взрывная печать, активированная дистанционно, — ответил Какаши, сохраняя спокойствие, но в его голосе чувствовалась горечь. — Всё было спланировано до мелочей.       — Что с Ёсиокой? От чего она умерла? — допытывалась Цунаде, словно хватаясь за последнюю ниточку надежды.       Она хотела знать все детали, чтобы понять, с кем они имеют дело.       — Глубокая рана в боку — след от куная. Удар был нанесен не случайно, а точно, выверено, между ребер, — доложил Какаши, его голос звучал мрачно. — Плюс ко всему — воздействие какого-то неизвестного яда. Мы отправили образцы на анализ, но пока ничего не известно.       Внучка Хаширамы прикрыла глаза, словно пытаясь закрыться от обрушившейся на неё лавины ужасающих новостей. Она массировала виски кончиками пальцев, чувствуя, как неумолимо подступает головная боль, сдавливая виски в тиски. Смерть шиноби, таинственный яд, угроза, нависшая над деревней, словно дамоклов меч… Все это сплеталось в мрачный, зловещий клубок, грозящий задушить Коноху в своих смертоносных объятиях.       «Да чтоб меня Ками покарал, если это когда-нибудь закончится! Чего им всем надо-то?! Акацуки эти, чтоб им икалось, как мухи на мёд летят, только и ищут, где чего урвать! Орочимару, змеюка подколодная, по-прежнему гадит исподтишка! И спрашивается, кто это всё должен расхлёбывать, а?! Да чтоб я так лечила, как они воюют!»       — И Сакура не смогла ей помочь?! — прошептала она, словно спрашивая саму себя, словно сомневаясь в собственных силах.       В её голосе звучало горькое разочарование, смешанное с болью. Она возлагала огромные надежды на свою ученицу, считала её своим самым большим достижением, но, похоже, даже Харуно оказалась бессильна перед лицом этой коварной и безжалостной угрозы.       Какаши медленно покачал головой, подтверждая её худшие опасения. В его взгляде читалось сочувствие.       — Яд был особенным, как заметила Сакура после диагностики. Он реагировал на целительную чакру, резко ухудшая состояние пострадавшего… в конечном итоге, убивая… — Он замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы описать весь ужас произошедшего.       Цунаде снова открыла глаза, и в них плескалось отчаяние, граничащее с паникой.       — Да кто, чёрт побери, стоит за всем этим?! — прорычала она, с силой ударив кулаком по столу. Дерево содрогнулось, но выдержало её удар. — Как Сакура? Где она? Почему она не с тобой?! — В голосе звучали гнев и искреннее беспокойство за свою ученицу.       — Сильное истощение чакры, — спокойно ответил он. — Наруто отнёс её в палатку к медикам. Она переусердствовала за ночь, в итоге… потеряла сознание. Полный отчёт по яду, а также по состоянию Ёсиоки и Ноды лучше расскажет Сакура. Она была в гуще событий, видела Шо в последний момент перед взрывом, — добавил он, стараясь быть максимально объективным.       Сенджу кивнула, её лицо было напряжено, словно натянутая струна. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, обуздать бурю эмоций, бушующих внутри неё. Ярость постепенно уступала место холодной, расчетливой решимости. Она должна была найти виновных и покарать их, чего бы ей это ни стоило.       — Я поняла… Какаши, — голос Пятой теперь был тихим, но в нём звенела сталь, закалённая в бесчисленных сражений. — Как только Мебуки Харуно придёт в себя… Немедленно. Приведи её ко мне. — Она села обратно в кресло, устремив взгляд в одну точку.       Мужчина поклонился, не произнеся ни слова. Он понимал, что Хокаге охвачена вихрем чувств: гнев, страх, недоверие, ответственность. И посреди этого хаоса — необходимость принимать быстрые, взвешенные решения, защищать деревню, своих людей. Он развернулся и бесшумно покинул кабинет, оставив Цунаде наедине с её мыслями и зловещим пергаментом, ставшим предвестником грядущих бед.       В помещении воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием ногтя по лакированной поверхности стола. Госпожа Пятая вновь и вновь перечитывала короткое, полное ненависти послание, пытаясь уловить в нём хоть какую-то зацепку, хоть какую-то подсказку.       Месть, направленная против Мебуки Харуно, затрагивала не только её саму, но и её дочь — Сакуру, юную и талантливую куноичи, а также отца и мужа — Кизаши Харуно. И, что ещё страшнее, могла представлять серьёзную угрозу для всей деревни, для её безопасности и стабильности.       Что такого могла совершить Мебуки в прошлом, что кто-то был готов пойти на такие крайние меры, на такие ухищрения?       Цунаде чувствовала, как тяжесть ответственности давит на её плечи, как свинцовый груз. Нужно было действовать быстро, решительно, не допустить новых жертв. Необходимо допросить Мебуки, выяснить всё, что она знает, или скрывает, разворошить прошлое, каким бы грязным и страшным оно ни было. Но в то же время нужно было защитить Сакуру, не дать ей стать пешкой в чужой жестокой игре, жертвой этой безумной вендетты.       Она поднялась из кресла и подошла к окну, всматриваясь в раскинувшийся перед ней вид на Коноху. Она была Хокаге, и её долг — защитить своих людей, чего бы это ни стоило. Она найдет виновного, вырвет его из тени и заставит ответить за всё, что он натворил, за всю ту боль и страдания, которые он причинил. Даже если это будет означать, что ей придется столкнуться с тёмными тайнами прошлого, которые лучше бы остались похороненными под толстым слоем лжи и забвения.       — АНБУ! — приказала внучка Хаширамы, когда вновь взяла в руки исписанный пергамент.       Двое шиноби в масках, словно тени, в одно мгновение предстали перед ней, бесшумно опустившись на одно колено.       — Провести полный графологический анализ этого послания, сверить его с данными из архива Конохи, изучить все возможные связи. Узнать хоть что-то, любую зацепку, которая поможет нам выйти на след преступника! И сразу же доложить мне!       — Хай! — хором ответили АНБУ и исчезли так же внезапно, как и появились, оставив Цунаде в одиночестве, один на один со своими мыслями и надвигающейся бурей.