Дар Судьбы или Проклятье?! Арка I — Сакура Харуно

«Из пепла трагедии рождается новая решимость…»

      Холодный ливень хлестал Какаши по лицу, пробираясь под маску, смешиваясь с пеплом и потом. В руках он бережно держал Сакуру, её тело казалось невесомым и покинутым жизнью, словно подстреленная птица, чьи крылья были сломаны.       Наруто, стоя на коленях в грязи, не отрывал взгляда от куноичи. Его обычно непокорные волосы поникли, слипшись от влаги, а глаза, всегда полные света, теперь меркли, отражая лишь усталость и глубокое переживание. Он взял её ладонь в свои, тщетно пытаясь согреть, но кожа Харуно оставалась ледяной, словно прикосновение смерти.       Какаши видел, как дрожат плечи Наруто. Он понимал ту бурю, что сейчас терзала его ученика: смесь ярости, страха и беспомощности. Узумаки, привыкший действовать, спасать, быть героем, теперь был вынужден лишь смотреть и ждать, как загнанный зверь.       — Она… она просто в обмороке, да? — вырвался из его груди тихий, надломленный голос.       Шепот тонул в яростном шуме ливня.       — Просто устала, правда, Какаши-сенсей?! — он умоляюще смотрел на своего учителя, ища в его взгляде хоть искру надежды.       В ответ — лишь молчание. Шаринган, вращаясь с бешеной скоростью, сканировал не только мрачную кромку леса, выискивая затаившуюся угрозу, но и с безжалостной точностью оценивал состояние девушки: поверхностное, едва уловимое дыхание, кожа — ледяная, как лёд. Шок. Истощение.       «Чёрт, она на грани…»       Взгляд Какаши, словно молния, метнулся к Мебуки.       Женщина застыла, словно каменная статуя. Сидела в грязи, прижимая к себе бездыханное тело Ёсиоки. Недавние рыдания, разносившиеся по округе, стихли, уступив место зловещей тишине — давящей, гнетущей. Дождь стекал по её мертвенно-бледному лицу, смывая следы слез, обнажая лишь пустоту и застывший в глазах ужас.       — Харуно-сан, — голос мужчины прозвучал резко, словно удар хлыста, рассекающий тишину.       Он должен был добраться до правды. Сейчас. Нельзя было терять ни секунды.       — Вы знаете, кто это, — не вопрос, а утверждение. — Этот знак… — едва заметный кивок в сторону промокшего пергамента. — Говорите немедленно.       Мебуки медленно, с усилием, подняла голову. Её бездонные глаза встретились со взглядом Какаши. В них не было ни тени отрицания, лишь бездонная мука, такая глубокая, что от нее становилось не по себе.       — Это… это невозможно… — прошептала она. — Он мертв… Я видела гроб… Я была на похоронах…       — Кто он? — перебил её шиноби, его голос звучал как скрежет металла. — Отвечайте, Харуно-сан! Сейчас важна каждая деталь. — Шаринган сверкнул в алом зареве, оказывая невыносимое давление.       Он видел, как Мебуки вздрогнула, но не отвела взгляда.       — Вы должны рассказать мне все, если хотите спасти свою жизнь и жизни своих близких.       — Я… я… — прошептала она, и в её глазах промелькнуло сомнение, словно тень, закрывающая солнце.       — Говорите, — повторил Какаши, его голос стал тише, но давление, которое он оказывал, казалось, можно было потрогать руками. — Кто этот человек? Как он связан с вашим прошлым? — Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией, как хищник, выслеживающий добычу. — Что заставило его прийти сюда, чтобы… чтобы это сделать? Что, Харуно-сан?       Взгляд мужчины, тяжелый и леденящий, медленно поднялся с пергамента к лицу Мебуки. Затем скользнул к безжизненному лицу Сакуры. Пазл складывался с ужасающей ясностью. Враг пришел не только за Мебуки. Он пришел за теми, кто был ей дорог, чтобы уничтожить всё, что она любила и ценила, начиная с самого ценного — её дочери.       Краем глаза он заметил, как Наруто сжал кулаки до побелевших костяшек, а его тело напряглось, словно стальная пружина, готовая сорваться.

***

      Рассвет в Конохе был не пробуждением, а зловещим проявлением кошмара. Солнце, пробиваясь сквозь пелену дыма и туч, окрасило небо в багрово-пепельные тона. Тусклый свет выхватывал из полумрака руины, которые еще несколько часов назад были домами. Густой, едкий воздух, пропитанный гарью и горечью, обжигал легкие, словно раскаленное железо. Деревья, гордость Конохи, превратились в жуткие, почерневшие скелеты, безжизненно простирающие обугленные ветви к скорбному небу. Дома рухнули, оставив после себя хаос из щебня и искореженных балок, торчащих из-под завалов, словно сломанные кости. Вдали, словно раны на теле деревни, дымились последние очаги, за которыми с особой бдительностью следили изможденные шиноби, готовые обрушить на пламя водную стихию. Даже госпиталь, оплот надежды и исцеления, не избежал ярости пламени.       Тишину разрывали стоны раненых, доносившиеся из наспех организованных палаток временных медпунктов, приглушенные рыдания тех, кто потерял всё, и монотонные голоса, тщетно пытающиеся успокоить испуганных детей. Шиноби, словно тени, метались среди обломков, осторожно отодвигая их, с надеждой и страхом вглядываясь в щели, отчаянно выискивая признаки жизни.       Группы ниндзя с блокнотами, возглавляемые Шикамару, опрашивали выживших, составляя бесконечные списки пропавших без вести. Каждый новый знак вопроса на странице отзывался острой болью в сердце, словно тонкая игла, вонзающаяся в плоть, напоминая о невосполнимой утрате.       Рядом, плечом к плечу с шиноби, трудились гражданские. Потерявшие кров и близких, с пустыми, потухшими глазами, они казались призраками, блуждающими среди руин. Они молчаливо разносили воду и еду, помогали измученным медикам, поддерживали тех, кому было хуже всех.       Медицинские ниндзя двигались с механической точностью, их халаты были покрыты копотью и пятнами крови. Усталость буквально валила их с ног, лишая сил, но руки продолжали работать, исцеляя раны и даря надежду.       Шиноби клана Яманака использовали свои техники сенсорного восприятия, пытаясь отыскать ментальные следы пропавших в обломках, в то время как члены клана Акимичи, несмотря на усталость, с помощью внушительной физической силы разгребали завалы, освобождая погребенных.       Члены клана Хьюга с помощью своего Бьякугана искали даже самые слабые признаки жизни: едва различимое движение, слабое дыхание, биение сердца, погребенное под тоннами обломков. Каждый из Хьюга работал как живой сканер, отчаянно надеясь обнаружить выживших в этом хаосе.       В это же время шиноби клана Абураме, словно единый организм со своими кикайчу, двигались бесшумно и методично. Насекомые, напитанные чакрой, проникали в самые труднодоступные места, чувствуя малейшие колебания температуры, запах крови или страха, указывая своим хозяевам на тех, кто был слишком слаб, чтобы подать сигнал.       Клан Инузука со своими верными напарниками образовали живую цепь, охватывая окрестности. Чувствительные носы собак, натренированные на поиск, вынюхивали малейшие запахи, позволяя отличить запах смерти от запаха жизни, даря надежду на чудо.       На западе, сквозь клубы пыли и пепла, подобно лучу солнца, мелькал оранжевый силуэт Наруто. Его многочисленные клоны, словно рой пчел, с невероятной скоростью разбирали завалы, отбрасывая в сторону обломки домов, искореженную арматуру. Каждый клон работал с удвоенной, если не утроенной силой, движимый неугасаемой жаждой спасти как можно больше жизней.

***

      Главная резиденция Хокаге утонула в зловещей тишине, нарушаемой лишь приглушенными шепотами и сдержанным дыханием собравшихся. Экстренный военный совет. Совет Конохи — Митокадо Хомура, Утатане Кохару и Шимура Данзо. Капитаны команд. Элитные джоунины. Лидеры кланов. В центре этого напряжённого молчания, словно ледяная королева на троне, восседала Цунаде Сенджу — Пятая Хокаге Конохи. Но это была не та беззаботная саннин, чья жизнь, казалось, была пропитана азартом и саке. На её обычно живом лице застыла маска суровости. Глаза, что искрились жизнью или метали молнии гнева, сейчас бесстрастно сканировали присутствующих.       — Итак! — Цунаде обвела взглядом собравшихся. — Вчерашний теракт — это не просто трагедия. Это вызов. Подлый, болезненный удар в самое сердце Конохи. Эти мерзкие ублюдки посмели поднять руку на Коноху, на наших людей! — Её кулак глухо стукнул по резной рукояти трона.       Шикаку Нара, чья вечная сонливость стала его визитной карточкой, сидел непривычно прямо. Его полуприкрытые глаза, обычно затуманенные ленью, сейчас были остры, как бритва, а мозг работал на пределе, раскладывая ситуацию на части, словно сложнейшую шахматную партию.       — Мы должны действовать быстро и решительно. Во-первых, — Сенджу продолжила, её взгляд обводил зал, останавливаясь на ключевых фигурах, — границы оказались дырявыми, как старое решето. Усилить охрану Конохи по всему периметру. Ни одна крыса не должна проскользнуть мимо! Удвоить патрули на всех рубежах. Барьерные команды — работать в три смены! Каждый барьер должен быть перепроверен, усилен и связан с сенсорными ниндзя. — Она резко повернулась к представителю клана Инузука. — Инузука! Ваши шиноби и их верные партнеры — наши лучшие следопыты. Мобилизуйте все силы. Каждый куст, каждая тропа — под неусыпным контролем. Ни один запах врага не должен остаться незамеченным!       — Во-вторых, АНБУ! — Голос Хокаге стал ещё жестче, в нём звенела сталь. — Вы переворачиваете каждый камень, каждую щель в деревне! Я хочу знать, кто это сделал, кто стоит за этим, и каковы их цели! А также берете под полный, круглосуточный контроль все ключевые точки деревни: водонапорные башни, хранилища свитков, госпиталь, академию. Каждую тень, каждое движение — фиксировать, проверять. Ясно?       — Хай, Хокаге-сама! — Раздалось в унисон, голоса звенели от напряжения, словно натянутые струны.       — В-третьих, — Пятая сделала глубокий вдох, и в её глазах на мгновение мелькнула тень той боли, что она видела в госпитале, среди стонов раненых и бледных лиц врачей. — Руины… Те кварталы, что превратились в груду камней и пепла… Сровнять их с землей. Срочно и безопасно. Но! — Она подняла руку, предвосхищая вопросы. — Ни один пострадавший не останется без крыши над головой. Всех, кто лишился жилья, расселить по временным укрытиям в уцелевших районах. Обеспечить горячей едой, чистой водой, полным комплектом медикаментов. Госпиталь работает на пределе, но мы справимся.       Голос её дрогнул, словно лёд под тяжестью, но она сжала зубы и продолжила, снова обретая твердость:       — В-четвертых. Компенсации. — Она сжала кулаки так, что костяшки побелели, словно мрамор. — Каждая семья, каждый человек, пострадавший от этого подлого удара, получит поддержку. Деревня не оставит своих людей в беде.       Внучка Хаширамы обрушила кулак на стол, отчего тот содрогнулся. Пыль и мелкие предметы взметнулись в воздух, словно испуганные птицы.       — Я не потерплю промедления и оправданий! — Её голос гремел, как раскаты грома в преддверии бури. — Мы должны показать этим ублюдкам, что значит связываться с Конохой! Мы должны преподать им урок, который они запомнят до конца своих дней! И если для этого потребуется стереть их с лица земли, — она оскалилась, обнажая хищный оскал, — так тому и быть! Вопросы?       Она выдержала паузу, сканируя взглядом лица собравшихся. В их глазах саннин видела отражение собственной ярости, но также и решимость, и готовность действовать.       — Шикаку, доложи о своих соображениях, — наконец произнесла она, нарушая гнетущую тишину.       Нара поднял голову.       — Хокаге-сама, прежде чем планировать ответный удар, необходимо установить личность нападавших и их возможные мотивы. АНБУ должны предоставить нам информацию, чтобы мы могли разработать наиболее эффективную стратегию. Вслепую бросаться в атаку — это безумие.       Цунаде кивнула, соглашаясь с его доводами.       — Разумно. Но время — наш злейший враг. АНБУ, у вас есть двадцать четыре часа. Если вы не предоставите мне конкретных результатов, я лично займусь вашими головами. Всем свободны.       Шиноби молча, с мрачными лицами, стали расходиться, их шаги гулко отдавались в опустевшем зале, словно похоронный марш. После того как большая часть присутствующих покинула помещение, Внучка Хаширамы Сенджу устало откинулась на спинку трона, словно сбросила непосильную ношу. В зале остались советники: Хомура Митокадо, Кохару Утатане и Данзо Шимура. Их взгляды были прикованы к Хокаге.       Госпожа Пятая, не отрывая взгляда от дальней стены, словно пытаясь прочесть там ответ, произнесла:       — Итак… Совет. Уверена, у вас есть что сказать.       Первой нарушила молчание Кохару, её голос звучал, как скрип старой двери.       — Цунаде, твои решения кажутся… эмоциональными. Безусловно, поддержка пострадавших важна, но такие масштабные компенсации могут истощить казну деревни в критический момент. Мы должны быть благоразумны. — В её голосе звучала холодная расчетливость, типичная для опытного администратора, привыкшего оперировать цифрами и графиками.       Хомура поддержал её, кивнув, словно эхо её слов:       — Согласен. Не стоит забывать о долгосрочной перспективе. Возможно, стоит рассмотреть более умеренные выплаты и направить основные ресурсы на укрепление обороны. — В его словах чувствовалась та же сдержанность и осторожность, что и у Кохару.       Они оба всегда ставили стабильность и безопасность деревни превыше всего, даже если это требовало жертв, даже если это означало отвернуться от тех, кто нуждался в помощи.       Данзо молчал, его единственный глаз, словно глаз змеи, внимательно наблюдал за Цунаде, выжидая момент, чтобы нанести удар. Наконец, он произнес, его голос был тихим, но твёрдым, как сталь:       — Пока мы спорим о деньгах, враг может готовить новый удар. Я предлагаю задействовать АНБУ для выявления и устранения любых, даже самых незначительных, угроз. Мягкость — непозволительная роскошь в нынешней ситуации.       Цунаде тяжело вздохнула, и её взгляд стал ещё более суровым.       — Я знаю о рисках, Кохару, Хомура. Но Коноха — это не просто камни и здания. Это люди. И мы не можем позволить им остаться без помощи. Что касается твоего подхода, Данзо… Жестокость ради жестокости не решит проблему. Нам нужны факты, а не слепая месть.       Шимура слегка прищурился, его глаз сверкнул, словно лезвие в тени.       — Факты часто приходят с опозданием. Иногда необходимо действовать превентивно, чтобы защитить деревню.       — Превентивно? Ты имеешь в виду — действовать как тебе вздумается, не считаясь с последствиями? — В голосе Сенджу прозвучало раздражение, словно она говорила с упрямым ребенком. — Я Хокаге, Данзо. И я буду решать, как защищать эту деревню!       Кохару поспешила вмешаться, пытаясь сгладить острые углы, возникшие во время обсуждения.       — Не стоит ссориться. Мы просто высказываем свои опасения и предлагаем альтернативные подходы.       — Альтернативные подходы, которые всегда ведут к одному и тому же… К осторожности и компромиссам, которые могут стоить нам слишком дорого, — пробормотала Цунаде себе под нос.       Она знала, что работа с Советом всегда будет сложной, но сейчас, в условиях кризиса, их разногласия казались особенно острыми, словно занозы в сердце.       Сенджу прикрыла глаза, стараясь унять нарастающее раздражение, словно усмиряя бурю внутри себя.       «Черт бы побрал этот Совет!»       Она понимала, что Кохару и Хомура действуют из лучших побуждений, но их вечный консерватизм и страх перед риском просто выводили её из себя, словно скрипучий звук мела по доске. В сложившейся ситуации, когда требовалось действовать быстро и решительно, их осторожность казалась ей… просто трусостью! Она чувствовала, как этот чёртов груз ответственности давит на неё, как на Хокаге, обязанной защитить своих людей, словно непосильная ноша. И она их защитит, чего бы это ни стоило!       Данзо продолжал сверлить её взглядом, словно пытаясь прочитать её мысли. За его непроницаемой маской скрывалась не только жажда власти, но и готовность пожертвовать всем ради Конохи, даже если это означает переступить через трупы, даже если это означает запачкать руки кровью.       Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату таким напряжением, что его можно было потрогать, словно плотную ткань.       Кохару и Хомура, как всегда, пытались найти компромисс, сгладить острые углы и сохранить хрупкое равновесие. Они были хороши в этом. Слишком хороши. Они были опытными администраторами, умеющими находить решения, устраивающие все стороны. Но сейчас, когда деревня была ранена, их осторожность казалась ей слабостью, словно ржавчина на мече. А слабость в нынешней ситуации равносильна самоубийству.       — Ладно, — наконец произнесла Цунаде, открывая глаза, в которых больше не было и следа слабости. — Я выслушала вас, старики. Будем действовать осторожно, но не настолько, чтобы упустить шанс надрать задницу этим ублюдкам. Кохару, Хомура, я поручаю вам составить детальный план компенсаций, чтобы никто не остался без внимания. Учитывайте возможности казны и нужды пострадавших. Данзо, продолжай свое расследование, но чтобы никаких сюрпризов, понял? Я хочу знать обо всем, что ты делаешь. И если я узнаю, что ты опять творишь какую-то дичь за моей спиной… ты пожалеешь, что вообще родился на свет!       Сенджу понимала, что ей придется идти на компромиссы, чтобы сохранить единство и двигаться вперед. Также она знала, что последнее слово всегда останется за ней, как за Хокаге. И если им что-то не нравится… ну, это их проблемы.