Ты моя надежда. Ты из моих снов.

Мью Как бы хорошо не было в твоём личном коконе счастье, реальность, как ревнивая тётка, тянет тебя к себе, и ты, что бы хоть на мгновение задержаться в своём мире, прижимаешься к своему теплому мальчику, дабы напитаться той энергией, которая будет греть тебя весь день, пока его рядом нет. Но ты знаешь точно, что можешь вернуться обратно, в свой маленький мир, где он ждёт тебя с улыбкой, в которой хочется раствориться.        Проснулся я сегодня в постели своего малыша, получилось это из-за того, что у Галфа есть домработница, которая приготовит нам завтрак, а мы тем временем можем ещё немного понежиться в постели, наслаждаясь минутами счастья. На этот железный аргумент я не нашёл ни одного возражения. Обнимая его, уткнулся носом в его шею, вдыхая самый мой любимый запах — запах тела моего мальчика. Отчего он проснулся, открыл свои медовые глаза, и милая улыбка на его губах вызывает у меня чувство восторга. — Доброе утро, любимый, — чмокая его пухлые губки, я немного наваливаюсь на него сверху. — Мм, — промычал малыш, не самое красноречивое пожелание доброго утра, но я не обижаюсь, ведь уже успел узнать, какая он соня, и, что он проснулся ради меня, радует больше, чем слова. Галф потянул мою голову на себя и поцеловал в лоб. После его поцелуя я опустил её ему на грудь, слушая стук его сердца. Мне ещё до сих пор не верится, что он в моих объятиях, а не по ту сторону иллюзии. Мы ещё немного понежились в объятьях друг друга, и я нехотя стал выбираться из тёплой постели под звуки возмущения одного искусителя, требующего полежать с ним ещё немного. Но я знаю — если сейчас вернусь в его тёплые объятья, выбраться оттуда будет уже сложно. Поэтому, поборов в себе это желание, отправляюсь в ванную под пристальным недовольным взглядом, и, показав ему язык, скрываюсь за дверью. Стоя под струями тёплой воды, я вспоминал свои самые счастливые выходные, которые перевернули мою жизнь навсегда. Теперь просто наслаждаюсь душем, а не мучаюсь от возбуждения и невозможности прикоснуться к нему. Это мысль радовала до безумия, я могу просто воплотить все свои фантазии с моим милым ангелом, который по характеру больше похож на дьяволёнка, и это ещё больше приводит в восторг. Как только я вышел из душа, то сразу попал под пристальный взгляд Галфа, чистящего зубы. Я обернулся полотенцем под ожигающим взглядом, и присоединился к нему. Мы начали дурачиться пачкая друг друга пастой, в игре я прижал Галфа к раковине и, посмотрев на него, чуть не захлебнулся от той страсти и огня, бушующих в его глазах. Их бездонный омут магнитом тянул меня к нему, а его пухлые губы требовали немедленно обласкать их. Они были слегка приоткрыты, желая сдаться на милость моим губам. Кто я такой, чтобы отказывать им в этом желании, тем более желание обоюдное. Мы целовались неистово, жадно, голодно, и мир вокруг распадался на мелкие осколки, оставляя только нас с нашим пламенным желанием обладать друг другом. Его изящные пальчики блуждали по моей обнажённой спине, царапая короткими коготками, вызывая табун мурашек по моему телу. Я словно изголодавшиеся по своему хозяину пес, готовый вылизывать его с ног до головы, от восторга встречи с ним. Кончиком своего языка я прошёлся по его шее, чувствуя, как его тело трепещет от желания. Его стоны кружили голову, и ритм моего сердца сбивался от чувства восторга рядом с ним. Не прерывая поцелуя, я поглаживал его оголенную ногу, поднимаясь выше к его бедру, чувствуя, как его дыхание участилось от моих ласк. Я положил руку на его пах, лаская эрегированный член через домашние шорты, он ещё громче застонал, выгибаясь в спине, отбросив немного свою голову назад. Воспользовавшись моментом, я стал покрывать поцелуями его изящную шею. Опуская голову, он открывает глаза, и от того урагана, что бушует в них, мой рассудок уносит окончательно. Пока я был словно под гипнозом от его взгляда, он развернул полотенце которое прикрывало мои обнажённые бедра. Падая на пол, оно проскользило по мои ногам. Он взял мой напряжённый член своей рукой, и его ритмичные движения по моему органу вернули меня в реальность из плена его глаз. Я спустил ему шорты и начал ласкать его уже истекающий член. Звуки его стонов, наполняющие всё пространство, превращали меня в один оголённый нерв. Галф взял свой член из моих рук и, объединив его с моим, обхватил своей рукой. Я положил свою руку поверх его, и мы начали ритмичное движение вдоль наших членов. Наши стоны прямо в поцелуи эхом отражались от кафельных стен, возвращаясь обратно, заставляя нас ещё больше возбуждаться. Мы задохнулись от оргазма, к которому пришли почти одновременно, наши взгляды тонули друг в друге, и блаженная улыбка освещала наши лица.       С горем пополам закончив с ванными процедурами, мы отправились одеваться для завтрака. — А ты душ принимать не будешь? — спросил я Галфа, выходя из ванной. — Позже, провожу тебя и потом приму душ. — О, моя жёнушка решила проводить своего муженька на работу? — начал я дразнить его. — Кто тут жёнушка ещё? — стал возмущаться слегка злобный малыш. Я подошёл к нему и, положив руку на его талию, резко притянул его к себе, прошептав у самых губ. — А ты против? — я посмотрел на него, слегка подёргав одной бровью, и, чувствуя как его ноги слегка подкосились, ещё ближе прижал его к себе, чтобы он не упал. — Нет, — сказал он, не прерывая нашего взгляда, слегка покраснев от смущения. Я прикрыл свои глаза, укрывая его губы своим поцелуем. Галф Как только Мью ушёл, я сразу почувствовал какую-то пустоту вокруг себя, мне вдруг стало так одиноко и почему-то холодно. В голове сразу появилась мысль — значит, он моё персональное солнце, раз мне без него стало холодно, когда на улице стоит жара. Улыбаясь своим мыслям, я пошёл в спортзал в надежде застать там Бума, которого не видел два дня. Как только зашёл в зал, я сразу нашёл его там. И начались его шутки в мою сторону: — О, всё, что ли. И много попереломали? — улыбается гад, цитируя «Сумерки». Я уже успел соскучиться по его глупым шуткам, которые вытаскивали меня из самого депрессивного состояния. — А ты всё качаешься, не боишься лопнуть? — пытаюсь не отставать от него в шутках. — Надо же, а я смотрю, три дня в лапах Суппасита, — и мы шутим, — продолжал он издеваться на до мной. — А я смотрю, Нарин тебя никак не изменила, всё те же тупые шутки, — обменявшись приветственными подколами, мы всё-таки были рады видеть друг друга. — Ты ел? — спросил меня Бум. — Да, позавтракал с Мью перед его работой. — Ну и как она — жизнь с ним? Я сел на пол в позе лотоса и посмотрел на него: — Бум, мне страшно. — Почему? — Бум удивился моему ответу. Я молчал, потирая ладони друг о друга перед собой, думая как ответить на его вопрос. — Я слишком сильно счастлив, что ли. — И ты боишься, что может произойти что-то плохое? — он пытался предугадать мои страхи, хотя и так знал их потому, что они много лет мешали стать мне счастливым. Бум опустился рядом с мной на пол и, взяв мои руки в свои и поглаживая их большими пальцами, попытался успокоить. — Галф, не думай ни о чём, просто живи и радуйся мгновениям, проведённым вместе, а я постараюсь, чтобы твои опасения никогда не сбылись. И знаешь, мне кажется, если ты себя чем-нибудь не займёшь, пока его рядом не будет, ты доведёшь себя такими мыслями к нехорошему. Поэтому, позвони Рону и попытайся вернуть себе свою жизнь назад. Я выслушал Бума, и у меня от избытка чувств навернулись слезы, которые я не смог удержать. Они полились по моим щекам. Из-за своей тонкой натуры, я всегда был такой плаксой и часто этого стыдился. Поэтому Бум и дал мне прозвище — «принцесса», за которое ему периодически доставалось от меня, но его это не останавливало. Он потянул меня на себя, заключив в свои объятья, успокаивая, поглаживая по спине. — Ну чего ты плачешь? Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Мью Я приехал на съёмочную площадку, на которой будут снимать новый лакорн. Это будет романтический фильм, в котором, кстати, вместе со мной будет сниматься Тул. В нём мы будем соперниками, пытающимися завоевать одну девушку, в которую мы оба якобы влюблены. В моей голове возникла мысль по поводу всей комичности этой ситуации: два гея пытаются отобрать друг у друга девушку, которая им нахер не нужна, так как у обоих есть своя любимая половинка. Но это же фильм, и нужно показать всю реалистичность, мы — актёры и должны выложиться по полной, чтобы нам поверили. — А вот и мой соперник, — вспомнишь солнышко — вот и лучики, подумал я, глядя на Тула, который бежал ко мне. — Привет, разбиватель сердец. Куда пропал? — спросил Тул, положив свою руку мне на плечо. — Только не говори, что ты по мне соскучился? И кому это я уже успел разбить сердце? Если я точно помню, это чаще мне разбивают сердце, — совершенно не понимаю на что он намекает. — Ну как же, Каону, конечно! Он жаловался Максу, что ты его продинамил. — Чёрт, и как он? Не сильно расстроился? — честно, я про него сразу забыл, как только закрыл дверь того автомобиля. Да и мне как-то плевать на него, да, вот такая я сволочь. Думая про сложившуюся ситуацию, на которую мне было лесом, я же не обещал ему любовь до гроба, да и тем-более между нами ничего не было. Подумаешь, пообжимались немного, это же не повод заниматься угрызением совести, — размышлял я над всем этим. — Да ладно, не парься, с таким смазливым личиком его обязательно кто нибудь найдет, что бы его утешит. Меня только один вопрос сейчас мучает, глядя на тебя. Ты с чего так весь светишься, как пятьдесят сантагов начищенных, нашёл ещё лучшую замену для утехи? Ну, колись. Я снял его руку со своего плеча и посмотрел ему в лицо. — С чего ты взял? А если бы и так, то я тебя ничего не скажу, — мне так было мало нашего счастья, что делиться им не я собирался ни с кем, даже с лучшим другом. — Ну ты и жмот, я же твой лучший друг, это я вытирал твои сопли, когда тебе было плохо, а теперь ты жопишься сказать кто он. Ну ты и зараза, — возмущаясь от несправедливости он надул губы, пытаясь сделать оскорблённое лицо. — Да, вот я такой гад и жмот, смирись, — пытаюсь всё превратить в шутку. — Ладно, я терпеливый, подожду, когда ты сам начнёшь лопаться от избытка чувств и сам расколешься. — Долго ждать придётся, я пока ещё жутко голодный. — Да уж, думаю, в этот раз ты поймал в свои сети крупную рыбку, — он развернулся, поняв, что он ничего не добьётся, и пошёл к гримёрам. Но вдруг его осеняет, он разворачивается и идёт обратно: — Только не говори, что ты встретил того парня, из своего сна, и вы все эти выходные трали-вали? — от его догадки я выпучил на него свои глаза, думая над тем, какой он всё-таки догадливый сволочь. А он, увидев моё выражения лица, сразу понял, что попал в точку. — Я прав! Ну, теперь ты точно должен мне всё рассказать, я же сдохну от желания засунуть свой нос куда не надо, — говоря это, он тыкал пальцем в мою грудь. А я был непреклонен в своём решении ничего не говорить. Нет, я не жадный, и с радостью бы поделился со своим другом новостью, но мне почему-то было страшно. Как будто, расскажи я о нём, и он исчезнет, как в моем сне. — Ладно, хер с тобой, скажи только одно — он красивый? И я отстану, — продолжал донимать меня он своими вопросами. Я решил, что уж это могу ему сказать, чтобы хоть немного отстал со своим любопытством. — Безумно красивый, — и улыбка при воспоминании о моём мальчике расплылась по моему лицу. — Ну да, оно и понятно, сходил бы ты с ума столько времени, если бы он был уродом. Вон рожа-то расплылась при его упоминании, как у кота, который сметаны нажрался. Чёрт, теперь я жуть как хочу его увидеть. — Ты же обещал отстать? — Да, да, я же мужик, дал слово — держу. Ну ты всё равно гад. Галф После разговора с Бумом я подумал, что надо действительно чем-то себя занять, пока нет рядом Мью, и поэтому решил позвонить брату. Взял телефон и набрал его номер, не прозвучало и двух гудков, как сразу услышал его немного взволнованный голос. — Галф, всё в порядке? — он сразу начал с вопроса, чтобы не мучаться догадками. — Всё хорошо, а что могло случиться? — удивился я его вопросу, но оно и понятно: он всегда за меня переживает. — Просто я волнуюсь о тебе. — Прости, что заставляю тебя каждый раз чувствовать себя так. — Ладно, забудем. Ты так звонишь или по делу? — По делу. Ну, у меня новость. — Знаю, Бум уже сказал, и я безумно рад за тебя. Ты через многое прошёл к своей мечте быть с ним, и теперь я хочу видеть тебя счастливым. — Спасибо, Рон, что ты поддерживаешь меня. Но я ещё хочу кое что сказать. — Что же? — Я хочу попробовать вернуться к тому, о чём мечтал. — Ты серьёзно? Галф, давай так, это не телефонный разговор, приезжай ко мне в офис, и мы всё обсудим. — Хорошо, я буду через час у тебя, — я хотел уже положить трубку, как он меня позвал. — Галф, я счастлив услышать о твоём решении, жду тебя, — и наш разговор прервался.        Через сорок минут я уже заходил в офис своего брата. Когда-то он принадлежал нашему отцу, и здесь совершенно ничего не изменилось. Отцовская компания отстроила это огромное здание для того, чтобы мой отец мог чаще быть со своей женой, то есть с мамой. Да и мамины дела шли очень хорошо — маленькое агентства превратилось в большую компанию с собственным каналом на телевидении, и нужно было расширяться. Вот таким образом компании мамы и папы оказались в одном здании.        Брат встал из-за стола и подошёл ко мне, заключая в свои объятья. Наши родители всегда нас обнимали, потому как очень нас любили, и, когда их не стало, я стал чувствовать в душе холод без этих объятий. Зная это, Рон каждый раз меня обнимал как только мы встречались. Мы сели на большой кожаный диван, чтобы обсудить мой вопрос, но обстановка его кабинета навивала мне воспоминания, не давая сосредоточиться на разговоре. Заметив это, Рон спросил. — Галф, ты обедал, может, сходим поедим? — Да, я не против, пошли, — я был ему благодарен за это решение, потому как воспоминания ухудшали моё настроение, возвращая меня туда, куда не хочу сейчас возвращаться. Мы вышли из офиса, он дал распоряжение отменить все встречи на ближайшие два часа, на что я хотел начать возмущаться. Но он, прервав все мои попытки повозмущаться по этому поводу, сказал: — Для меня ты на первом мести, а дела подождут, — и, зная своего брата, что я его не переспорю, решил расслабиться и пойти с ним в кафе.        В кафе из-за обеденного перерыва было шумно, поэтому решили выбрать небольшой ресторанчик, неподалёку от его офиса. Заказав себе еды, приступили к нашему разговору. — Ну, Галф, какие у тебя планы по поводу возвращение? — Я думаю, стоит попробовать с того, в чем я уверен, что точно получится. Это с каких-нибудь реклам, чтобы заявить о себе. Потом попробовать вернуться в киноиндустрию, хочу начать со второстепенных ролей, а там как пойдёт. — А твои мысли по поводу возглавить мамину компанию? — Я хочу всё делать постепенно, и с управлением тоже, буду пока в тени, пока пойму как всё это работает. Не хочу испортить мамино детище. — Хорошо, ты можешь во всём положиться на меня, я тебе помогу. — Спасибо тебе, что ты рядом со мной и не ждёшь от меня невозможного. — Ну что ты, ты мой брат, я люблю тебя, и я рад, что появилась надежда на то, что ты останешься в Бангкоке. И поэтому сделаю для тебя всё возможное и невозможное. Мью знает о твоём решении? — Не совсем. — Что это значит — не совсем? — Я говорил ему, что планирую заняться бизнесом в одной из фирм наших родителей. — Так, подожди, Мью не знает, что ты актёр, я так понял? — Да, я не говорил ему об этом. И не хочу пока ничего говорить, надо сначала попробовать свои силы, и, если получиться, я сразу ему всё расскажу. — Ты же понимаешь, что секреты ни к чему хорошему не приведут? А если он узнает до того как ты ему скажешь? — Я думаю, он меня поймёт. — А если нет? — Если нет, то он не поймёт меня никогда, и тогда, возможно, я ошибся в своём выборе одиннадцать лет назад, — думать, что Мью не поймёт меня и не простит за то, что я скрыл от него эту часть своей жизни, было очень больно. Но пока я не готов сказать о своём решении, не хочу, чтобы он смотрел на меня по-другому, хочу пока оставаться для него его милым мальчиком и не больше.