Ты моя надежда. Ты из моих снов.

Бум. Как только Мью рассказал о своих подозрений по поводу Галфа, я решил сам понаблюдать за ним. Знаю, что в их паре Мью является королём драмы, поэтому надо проверить, может это его очередная накрутка. Наблюдая за Галфом, сразу понял что Мью прав: с ним что-то происходит, а значит навостряем все свои органы, чтобы не пропустить ничего. После наблюдения пришёл в свою комнату, и первое, что сделал — это взломал его телефон, ноутбук и планшет, проверяя их, особенно сайты, по которым он лазил за эти два дня. Не обнаружив ничего подозрительного, решил не успокаиваться, прекрасно зная Галфа и все его шпионские замашки. Мне было всё известно о нём: и то, что у него есть документы на другие фамилии, и том, что у него есть телефон, о котором он никому не говорил, и мне в том же числе. Но, как говорится, на каждого шпиона найдётся отличный хакер, который узнает всё о тебе, как бы ты не конспирировался. Я уже давно хакнул его секретный телефон, и сейчас мне осталось только к нему подключиться, что я и поспешил сделать. И вот оно — бинго, этот засранец всё-таки решил бежать! Он купил два билета в разных аэропортах на два имени, один на своё другой на чужое, возможно, он подозревал, что я знаю о его поддельном паспорте. А два билета — заметает следы зараза, — но ничего никуда ты от меня не сбежишь, принцесса. Сразу же позвонил в службу безопасности компании Галфа и Рона, она у них была одна на две компании, и приказал завтра отправить по этим аэропортам людей, и не дать Галфу улететь. После проделанной работы лёг в кровать с прекрасным чувством выполненного долга, но что-то в голове не давало мне полностью насладиться своей работой. Мой внутренний голос всё нашёптывал: «Не расслабляйся, что-то ты упустил, и если сейчас не проверишь всё до конца, завтра будешь кусать локти — почему не догадался это проверить.» Поднялся с кровати и опять сел за ноутбук. Что я упустил? Ища ответ на свой вопрос, взял телефон и набрал номер одного из пилотов самолёта Галфа. После недолгих гудков мне ответили. — Здравствуйте, Сомчай, скажите, Галф случайно не просил вас подготовить самолёт на ближайшее время? — Здравствуйте, Бум, нет, никаких распоряжений от господина Галфа по поводу подготовки самолёта не было. А вы планируете лететь куда-то? — Нет, не планируем, спасибо, — сбросил звонок, что-то здесь не чисто. Почему такое чувство, что он мне сказал неправду? Ладно, проверю сам: решил взломать систему самолёта Галфа, трудновато было, провозился практически целый день и почти ночь. И только ближе к утру наконец-то мне удалось это сделать. Как я и подозревал — самолёт готовился к вылету, проверялась система и заполнялись баки топливом. — Ах ты зараза! Так, значит: приказал своим пилотам молчать! Ну ладно, ты у меня ещё попляшешь, — от злости на Галфа хотелось пойти и всё рассказать Мью, пусть сам разбирается со своим парнем. Но, посмотрев на часы, решил подождать, когда он поднимется. И тут меня как громом ударило: — А где сейчас Галф? — быстро схватил телефон и включил отслеживающие программу: сигнал показывал, что он находится в этом доме, я выдохнул. Лёг на кровать и стал прокручивать всю полученную информацию за день в своей голове, и что-то у меня опять не схлопывалось. — Интересно, неужели Галф за двадцать лет не узнал, что у него в руку вживлён чип, позволяющий его отслеживать? Что-то мне мало вериться в это, — поднялся и отправился в комнату, где сейчас спали Мью и Галф, и, остановившись возле двери, подумал — стоит ли заходить. Но, плюнув на все угрызения совести, приоткрыл двери и заглянул в их комнату. Ночник, горевший на тумбочке Галфа, позволил рассмотреть два спящих силуэта. Убедившись, что Галф на месте, закрыл двери и ушёл в свою комнату. Мью. Проснулся я от сигнала своего будильника, сегодня на десять утра было перенесено совещание, которое решили вдруг провести утром, а не после обеда, как было запланировано, да ещё на котором должны обязательно присутствовать Галф или я. И так как Галф сейчас не в том состоянии, чтобы посещать собрания, я решил пойти один. Открыв глаза, заметил, что Галф спит. Наконец-то он заснул, а то последние две ночи он не спал, и я стал уже за него переживать, хотел обратиться к врачу Чаннаорик для решения этой проблемы. Но, видя сейчас как он сладко спит, отбросил эту мысль. Поднявшись с кровати как можно тише, чтобы не разбудить его, отправился в ванную, после так же тихо в гардеробную. Одевшись, подошёл к кровати: мне хотелось его поцеловать, но побоялся разбудить и ушёл, не сделав это. Сумали приготовила мне завтрак, он как всегда был прекрасен. После еды решил предупредить Бума — вчера не смог сказать, что утром у меня совещание, и он должен присмотреть за Галфом. Подошёл к его двери и постучался, мне никто не ответил. Возможно, он уже в спортзале, — подумав, пошёл туда, но каково было моё удивление, когда я не нашёл его там. Он, что ещё спит? — посмотрев на часы, понял, что уже нужно выходить, поэтому попросил Сумали передать Буму, что уехал на совещание, а он пусть приглядит за Галфом. Галф. Слышал, как ночью в нашу комнату заглядывал Бум, он проверял на месте ли я — значит они оба что-то подозревают, поэтому нужно действовать как можно быстрее. Эту ночь, как и все до этой, пролежал, любуясь Мью. Но слезы не рвались уже наружу солёной рекой, возможно, их лимит для меня исчерпан. Как только утро стало пробиваться через плотные шторы, я закрыл глаза, для того, чтобы Мью, когда проснётся думал, что я сплю. Всё шло по плану. Продолжая лежать с закрытыми глазами, я ожидал, когда уйдёт из дома Мью. Мне было жутко больно от того, что он побоялся меня разбудить своим поцелуем, не зная, что для меня он был последний, и тем самым лишил возможности насладиться им в последний раз. Как только услышал шум опускающегося лифта, уткнулся лицом в подушку: мне хотелось зареветь, но слезы иссякли за эти дни. Полежав так ещё какое-то время, понял, что пора собираться, по тому как у меня мало времени. Для своего отъезда всё приготовил ещё вчера утром, когда был ванной. Позвонил Ваниде и попросил перенести совещание, которое должно было быть после двенадцати, на утро и попросил сообщить Мью об изменениях. Позвонил Сомчаю, моему пилоту, и попросил приготовить на одиннадцать часов утра самолёт, и приказал никому об этом не говорить. Чтобы меня не выследили, зная дотошность Бума и его способности, купил два билета в разных аэропортах на своё имя и чужое. Всё было готово для моего побега. Зашёл в гардеробную и достал с верхней полки небольшую коробку, в ней было устройство для удаления чипа, который находился у меня в левой руке. О его наличии я знал уже давно и не пытался его удалить, но на всякий случай нашёл человека, который продал мне устройство для его удаления и научил как им пользоваться. Он предупредил, что без местной анестезии будет больно вытаскивать его, поэтому предложил приобрести обезболивающее заранее, что и сделал. Прибор я приобрёл на случай, если Бум встретит ту единственную, а мои попытки сблизиться с Мью проваляться окончательно, и тогда мне захочется исчезнуть. Потому что не посмел бы Бума просить ехать со мной, а остаться я бы не смог. Взяв коробку, отправился в ванную. У меня было такое чувство, словно я стал сосудом, который осушили до самой капли, никаких чувств, словно зомби. Положив коробку на столик возле раковины, я открыл её, достал предмет, который поможет мне стать для всех, кто меня знает невидимым. Так было бы здорово, если он мог ещё удалять память, — подумал я, беря его в руки. Осмотрев, положил на салфетку и достал бутылочку со спиртом из этой же коробки. Ватным диском протёр руку, анестезию ставить не хотел — мне хотелось испытать эту боль при удалении последней надежды быть с Мью вместе. Взяв опять в руки прибор, приставил к месту, где находился чип и закрыл глаза, чтобы не видеть крови, потому что приступ панической атаки сейчас в мои планы не входил. Нажал на кнопку. Большая острая игла впилась в мое предплечье, место укола пронзила острая боль, и из глаз полились слезы. Но не от боли — она была терпима, а от последней исчезающей надежды. Почувствовал, как игла вышла из моей кожи, положил прибор на столик, и на ощупь приклеиваю заранее приготовленный пластырь на рану. Так же с закрытыми глазами вышел из ванной. Двигаясь, как робот без всяких чувств, словно с этим чипом вынул все оставшиеся эмоции из себя, зашёл опять в гардеробную, оделся, взял сумку, побросал в неё самое необходимое и пошёл к балконной двери. Напоследок осмотрел свою комнату: в голове калейдоскопом промчались воспоминания, я понял, что отныне это последние хорошие воспоминания в моей жизни. Глубоко вздохнул и вышел из своей комнаты. Пройдя через крышу, спустился в комнату Мью, прошёл по его квартире, запечатывая в своей памяти каждый уголок, где был так счастлив. Нашёл бумагу и ручку, написал записку Мью и оставил её на журнальном столике. И не оборачиваясь вышел из квартиры, оставляя за спиной то счастье, о которой мечтал. Внизу меня ждало такси, оно увезёт меня в ту жизнь где не будет больше красок. Сидя уже в самолёте, я смотрел на город, в котором познал слишком рано горе от потери родителей, но также познал великое счастье и большую любовь, которую больше не увижу. И новую я не познаю, потому что моё сердце отныне заперто для всех навсегда. — Прощай, Мью. Больше я никогда тебя не увижу и больше не почувствую на себе твои сильные руки и поцелуи твоих прекрасных губ. Прощай, любимый, отныне и навсегда ты останешься моим солнцем, которое уже не согреет меня. Прощай, Бангкок, будь ты проклят за то, что не принял и разлучил с любимым, — слова сами срывались с моих губ. От этой безнадежности по моим щекам полились слезы, и сердце, словно потерявшее надежду услышать стук другого сердца, замедляло свой ход, впадало в вечную спячку. Мью. Как только я вышел из квартиры, мной овладело чувство тревоги, словно, что-то должно случиться. Уже хотел вернуться назад и плюнуть на это совещание, как услышал рингтон телефона. Вытащил его из кармана, нажал кнопку принять и приложил к уху. — Господин Супасит Тончививат, к совещанию уже все готовы. Как скоро вас ожидать? — эта была наша с Галфом секретарь Ванида. — Я буду через десять минут, — ответил я ей, решая всё-таки ехать. — Хорошо, будем вас ожидать.— завершив разговор, положил телефон обратно в карман. Что я, ей-богу, так волнуюсь? В доме же Бум, и он даже лучше меня за ним присмотрит, — с такими мыслями сел в машину и поехал в компанию. Во время совещания не находил себе места, никак не мог сосредоточиться на том, о чём говорят люди. Чтобы хоть как-то успокоиться вынул из кармана телефон и включил отслеживающие программу. Сигнал показывал: он дома. Положил мобильник перед собой, не выключая программы. Совещание затягивалось, а моя тревожность росла с каждой минутой, и даже сигнал говоривший, что он дома, не успокаивал. Пытаясь расслабиться и не нагнетать ещё больше, решил активно включиться в разговор собравшихся здесь людей. Погрузившись в суть разговора, мне удалось немного отвлечься от своих мыслей, как тут же слышу музыку, которую издаёт мой телефон. И только увидев — от кого этот звонок, какой-то холодок прошёлся по спине, и чувство тревожности возросло в сотни раз. Дрожащей рукой схватил телефон и вышел и зала совещаний, нажал кнопку принять и услышал то, от чего моё сердце застучало с такой скоростью, что думал оно сейчас взорвётся. — Мью, срочно спускайся вниз, тебя там ждёт человек, он отвезёт тебя в аэропорт, — сказал Бум скороговоркой. Не задавая лишних вопросов, я побежал вниз с максимальной скоростью, на которую был способен. Выбежав из компании, я заметил человека на байке, он протянул мне шлем. Не говоря ничего, надел его и успел только сесть на заднее сиденье, зацепиться руками за байкера, как мы рванули на такой скорости, что у меня опустилось сердце в пятки. Но мне было плевать на страх, главное — успеть остановить беглеца, который решил от меня сбежать. Бум. Как только я открыл свои глаза, сразу посмотрел на часы. Было десять двадцать, — Твою мать, — матернулся я, подскакивая с кровати и выбегая из комнаты, натыкаясь на домработницу. — Мью дома? — Нет, он попросил вас проследить за Галфом, он… — твою мать, сказал в очередной раз, и, не дослушав её до конца, побежал в комнату Галфа. Как я и боялся — его там не обнаружил, в ванной на столике нашёл прибор, которым Галф вытащил чип. — Твою мать, он всё же знал о чипе, — начал паниковать, что возможно он уже улетел. На всех парах побежал обратно в свою комнату и схватил телефон, набирая номер пилота и ожидая, когда тот поднимет трубку, материл себя на чём свет стоит. Прекратил это делать, только когда услышал: — Да, Бум, что вы хотели? — Слушай меня внимательно, во сколько вы вылетаете? Только не ври мне, я знаю, что вы вчера готовили самолёт к вылету, — мой голос был настолько строг, что, думаю, он не посмеет мне сейчас врать. — Через двадцать минут, — ответил тот тихим голосом словно провинившийся ребёнок. — Делай что угодно, но задержи вылет на тридцать минут! Если ты этого не сделаешь, я позвоню его брату и скажу, что ты увез Галфа, не сказав правду. И тогда полеты тебе будут сниться только во сне. Зная Рона, вы все потеряете работу. — Хорошо, постараюсь это сделать. — И Галфу о причине задержке говорить не надо. Ты понял меня? — Я понял. Так, с самолётом решено, теперь нужно доставить Мью как можно быстрее в аэропорт. Я набрал следующий номер телефона. Это был один из охранников компании, он отлично гонял на байке и мог доехать до аэропорта за двадцать минут. Дозвонившись до него, объяснил суть дела и попросил надеть наушники для того, чтобы слышать меня. Сегодня буду его штурманом. На очереди был телефон Мью, набрав ему, без объяснений, сказал быстро ехать в аэропорт. Сам же сел за ноутбук, чтобы прокладывать лучшую дорогу для них до аэропорта и, где нужно, переключать светофоры. С такой помощью они доедут за пятнадцать минут. Выдохнув, приступил к своей работе. Мью. Мы летели с такой скоростью, что я начал молиться всем богам сразу, чтобы мы не разбились где-нибудь по дороге. Но всё обошлось, мы остановились возле небольшого самолёта. Я слез с байка и, сняв шлем, вернул его владельцу, поблагодарил, и на трясущихся ногах пошёл к самолёту. Трап был ещё опущен, и поэтому я беспрепятственно поднялся на борт. Оказавшись внутри небольшого уютного салона, увидел моего беглеца, он явно был уже мысленно где-то далеко, потому что не заметил моего появления. Подошёл к нему — его вид был удручающим, лицо было бледным с опухшими глазами, а по щекам лились ручьём слёзы. Мне было безумно его жалко в эту минуту. — Ну, и чего ты ревёшь? Это ведь ты от меня сбегаешь, а не я от тебя, — он поднимает свои испуганные глаза на меня и подскакивает с кресла. Отойдя от шока, как я понял, от моего появление, он спросил. — Что ты здесь делаешь? — Как — что? Не даю наделать тебе глупостей, о которых ты потом пожалеешь. — Ты не понимаешь, это ты потом пожалеешь, что остановил меня и не дал мне уехать. — так значит Бум был прав, и этот фантазёр что-то напридумывал в своей голове. А что именно — напрямую не ответит. Значит остаётся одно: вывести его из себя, и тогда он расколется, — размышлял я, думая над тем, как спровоцировать Галфа. — Что за чушь ты несёшь? — я придал своему голосу строгости и, для верности, повысил тон. — Уходи, оставь меня. Я не хочу быть больше с тобой, — кричал на меня Галф. Видно было как ему больно от своих собственных слов. — Ты разлюбил меня? — этот вопрос словно ударил меня, но нужно продолжать эту игру, потому что на кону стоит слишком много, и я не должен проиграть. После небольшой паузы он ответил. — Да, поэтому уходи, — от ответа Галфа я почему-то ничего не почувствовал, наверное знал точно — это ложь. — Ты лжёшь мне. — Нет, уходи, — врал Галф, и презирал себя за это, ведь он обещал не делать Мью больно, но успокаивал себя тем, что это во имя спасения его же. — Я не верю тебе, и можешь хоть сотни раз мне сказать, что не любишь, это будет неправда. А сейчас ты скажешь мне настоящую причину твоего побега, — я говорил жёстко, властно, требовательно. —Нет, уходи, дай мне улететь, — Галф говорил совершенно отчаявшимся голосом, понимая, что у него не получится меня прогнать, ведь он сам бы не поверил, и тоже настаивал бы на правде. И слёзы отчаянья не прекращали литься из его глаз. Я подошёл к нему ближе, решая его обнять, но он стал вырываться и кричать на меня. — Ты можешь оставить меня наконец-то в покое? — Галф продолжал делать попытки меня прогнать. Я старался его обнять, а он кричал и вырывался. Моя цель была уже близка: нужно продолжать его пытаться вывести из равновесия. — Как ты не понимаешь, нам нельзя быть вместе, я могу погубить тебя, — Галф вдруг застыл, поняв, что проговорился о истинной причине, а я, воспользовавшись его ступором, обнял его и, прижимая его к себе, сказал: — Что за бред ты несёшь, как ты можешь быть причиной в моей гибели? Да и я не собираюсь погибать. — Галф вырвался из моих объятий, немного отошёл и посмотрел на меня. В его глазах было столько боли, что моё сердце сжималось. — Ты думаешь, мои родители — они собирались так рано оставлять нас с братом? — он словно выплёвывал каждое своё слово. — А причём тут твои родители? — я понял — то, что он накрутил в своей голове, как-то связано с семьёй, и мне нужно узнать, что именно. — В том, что это я виноват в их гибели! Я! Ты это понимаешь? — Галф говорил уже сквозь слёзы. Я попытался его обнять и успокоить, но он не подпускал к себе. — Как ты можешь быть виновным, это же не ты их убил? — Вот именно, я! Я убил своих родителей, — Галф впервые признался в своём истинном кошмаре, отчего его накрыла истерика. Потому что прозвучав вслух, его вина стала реальнее. Я смотрел на Галфа, и его слова пугали. Он что, от горя со всем рассудка лишился? — подумал я, но следующие слова всё прояснили. — Если бы я не настоял на той поездке, они были бы живы, ты понимаешь — живы! Я десять лет жил с чувством вины за гибель своих родителей! Я не хочу увеличивать это ощущение. Если с тобой что-нибудь случится, я просто этого не переживу. Поэтому прошу тебя — оставь меня, умоляю! Все, кто находится рядом со мной погибают или страдают. Уходи, — Галф был уже эмоционально выжат, и силы покидали его, ему было трудно продолжать этот разговор. Я пытался его притянуть к себе, чтобы обнять, но он продолжал вырываться и гнать меня. Я понял: молчание Бума и Рона не оберегало его, а вгоняло в агонию вины за смерть близких, и это нужно прекратить. Поразмышляв над ситуацией, я принял решение. — Галф, — позвал его, продолжая делать попытки притянуть его к себе. Не вытерпев, я закричал: — Галф, да послушай ты меня наконец-то! Не ты виноват в смерти своих родителей, — он продолжал вырываться не слушая меня, — их убил твой дядя! — от моих слов он замер, словно его облили жидким азотом, превратив в холодную статую. — Это правда, это твой дядя убил твоих родителей, и ты здесь не причём, — вижу, как осознание моих слов стало до него доходить. — Дядя Тхирасак? Не может быть, он бы такое не сделал! Ты пытаешься меня успокоить таким способом, обвинив в гибели моих родителей дядю? — его взгляд стал таким злым, что по моей спине пробежали мурашки. — Нет, я бы не посмел этого сделать! Мне это рассказал Бум в тот день, когда ты уехал от меня на байке. Я хотел узнать о твоих родителях, что с ними стало, а тебя не хотел расспрашивать, я ведь видел, как больно тебе о них говорить. — И он просто взял и рассказал это? — я видел — он не верит мне. — Он не хотел мне рассказывать, но я настоял, и он решил, что я должен знать это. — Зачем ты должен знать такие подробности о моей семье? — он продолжал кричать на меня и злиться, и мне нужно было его убедить в правильности решения Бума, когда тот решил выложить мне всё. — Возможно, он предположил, что если я буду знать, то смогу тебе как-то помочь, — я старался быть как можно убедительным. — Чем? Чем ты можешь мне помочь своим знанием? — Тем, что рассказал тебе сейчас всю правду о гибели твоих родителей, чтобы ты перестал винить себя. Ты не виноват, что они погибли, и ты не виноват, когда упросил их поехать на пикник. Они бы всё равно погибли бы в другом месте, и, возможно, и ты, и Рон тоже. Он хотел завладеть наследством и не остановился бы, пока не убил бы вас всех, — закончив говорить, я заметил, как Галф пошатнулся и начал падать. Я быстро подхватил его и усадил в кресло, сев рядом с ним на соседнее место. Громко попросил воды. Стюардесса быстро принесла стакан и сразу же удалилась. — Давай, любимый, выпей немного, тебе полегчает, — он поднял на меня свои опухшие глаза, полные ещё слез, и потянулся за стаканом. Но его руки дрожали, поэтому придерживая стакан, я помог ему отпить воды. Он, сделав несколько глотков, отстранился. — Но зачем он это сделал? — его голос был слабым, но в нем слышались облегчение и горечь. — Как рассказывал Бум, он был игроком, проиграл много денег, а твой дед лишил его наследства в пользу твоего отца, когда умер. К тому же, он уже начал принимать наркотики, в общем, он задолжал много денег, вот и решил таким путём их достать.— выслушав мой краткий рассказ, Галф закрыл лицо руками. Он сидел так неподвижно несколько минут, а потом, резко убрав руки, повернулся ко мне. — Почему Рон и Бум не рассказали мне ничего? — Они переживали за тебя и боялись, что для тебя эта информация будет ударом. — А я десять лет винил себя, — он говорил это с такой обидой. — Галф, прости их, они же не знали ничего, — нас прервала стюардесса, вошедшая в салон: — Господин Трайпипаттанапонг, мы летим или остаёмся? — я посмотрел на Галфа и спросил: — А куда ты собирался бежать? — он взглянул на меня уже виноватыми глазами и сказал: — К бабушке и дедушке сначала. — Это те, которые живут в Швейцарии? — Да. — Отлично, тогда летим к бабушке с дедушкой, — он посмотрел на меня своими округлившимися глазами и спросил: — А как же твои съёмки? — Знаешь, у меня есть парень, он — глава компании, и, я думаю, он меня отмажет. Ты же отмажешь меня? — я посмотрел на него и подмигнул ему, он улыбнулся, наконец, своей очаровательно улыбкой. — Обязательно отмажу, можешь не сомневаться, — Будда, как я соскучился по его улыбке. Галф повернулся к стюардессе и сказал, что полет не отменяется. Она попросила пристегнуть ремни безопасности. Мы пристегнулись, и я потянул Галфа на себя. Я чувствовал, что мои объятия и поддержка сейчас очень ему нужны. Галф послушно положил свою голову мне на плечо, и я услышал его всхлипы. Мы молча сидели, я поглаживал его. Постепенно он успокаивался, дыша все равнее, а тело становилось менее напряжённым. Полностью придя в себя, он поднял голову и посмотрел на меня: — Так, значит, ты хочешь познакомиться с моими бабушкой и дедушкой? — Да, я хочу с ними познакомиться, и мне нужна гарантия, что ты больше никогда от меня не сбежишь, — отвечал я, продолжая держать Галфа в своих объятиях. — И какую гарантию ты планируешь получить от них? — Ну, я собираюсь у них просить твоей руки и сердца. В Швейцарии ведь, как я помню, разрешены однополые браки. Вот заодно и поженимся, — я посмотрел на опешившего от моих слов Галфа. После того, как он пришёл в себя, он освободился от моих объятий, повернулся лицом к иллюминатору и забубнил себе под нос. Было еле понятно, что он говорил, но я расслышал:. — Ну вот, ждёшь его, мечтаешь встретиться с ним одиннадцать лет, а он, что — даже нормальное предложение сделать не может. Что мне за парень попался, никакой романтики, — продолжал он бубнить, глядя в иллюминатор. И это было так мило и смешно, что я не выдержал и рассмеялся. — Вот чего ты ржёшь, — спросил меня Галф, повернувшись ко мне, сделав ещё более обиженное лицо. — Ты хочешь романтики? — он качнул головой, — хорошо, будет тебе романтика, полетели к бабушке с дедушкой, — сказал я, продолжая смеяться, и притягивая Галфа в свои объятия.