Волею стихий.

- Напыщенный, наглый, похабный индюшара! – Мирана в ярости швыряла свои вещи в мешок, вспоминая Матвея самыми последними словами, - утащить в лес, Богу известно, насколько! Путешествовать, возможно, делить постель вместе с мужчиной! Мне, молодой девушке! Если в лесу они задержатся надолго, наступят осенние холода, им нужно будет спать тесно прижавшись друг к другу, чтобы не окоченеть. Конечно, до этого может и не дойти, но ее мозг все же навевал такие мысли на девушку, распыляя ее гнев еще больше. Путешествовать вдвоем с мужчиной было неприлично, если это незамужняя пара, что скажут родители? И тут же девушка осеклась. Сожгла она и свой дом, и своих родителей. И несмотря на то, что ничего девушка не помнит из своей прошлой жизни, подобные мысли, словно заложенные природой, появляются в ее голове, будто никаких бед в жизни и не происходило. Вспомнила она, как однажды после урока боевых искусств, когда впервые научилась из лука стрелять и кинжалы метать, шла в комнату свою, думая, что же скажет маменька, узнав, что дочь не салфетки в приданное вышивает, а кинжалы в чучела метает. Вспомнила, как прошибло ее понимание того, что не скажет и не подумает ничего маменька, и не помнит она ни имени, ни лица ее. Вот и сейчас Мирана испытывала похожие чувства: вины, тоски и одиночества. Некому будет упрекнуть ее, потому что никто и не узнает. И все же не хотела она покидать Храм, что стал ей уже домом. Да, нет здесь у нее друзей, да, смеются над ней часто здесь, но только в подругах Мирана нужды не чувствовала, а по Храму передвигаться научилась так, чтобы никто не замечал ее. Ладно уж, чего гневаться, все равно своей участи не избежать. Она затянула свой заплечный мешок и положила его у двери. Ей нужно было зайти к Дементию по его настоянию, искупаться в теплой ванне в последний раз и лечь отдыхать. *** - Войдите, - послышался голос Дементия после ее стука в дверь. - Добрый вечер, наставник. - Добрый. Ну, готова ты в путешествие ехать? Мирана кивнула. - Ну, губы не дуй. Нормально все будет. Матвея слушай, от него ни на шаг не отходи, он тебе защиту даст, и чтобы дуростями мне там не занимались, поняла меня? - Я лучше бочонок скисших щей съем, чем с ним вашими дуростями заниматься. Мужчина залился хохотом. - Ну, смотри мне тогда! Узнаю, что ослушалась, лично тебе этот бочонок притащу и прослежу, чтобы до последней капли все съела! - Вы мне лучше скажите, зачем добро дали на этот поход. Озорство слетело с лица наставника. - Потому что верю я ему. Верю и доверяю, и хочу, чтобы ты своей магии обучилась. Потому и дал добро. Может, и выйдет что с этого. А если не выйдет, то… - То что? - За сына своего тебя отдам. Мирана как стояла, так и села на сундук. У наставника сын есть? Замуж? Да без ее спроса? - Если это испытание не осилишь, то и нечего больше мучиться. С Храма отпустить я тебя не могу, вдруг опять огонь вырвется. Думал сначала на кухню тебя устроить работать или еще в Храм куда… Да только породнилась ты мне, Миранка. Сам не знаю от чего. А сын у меня хороший. Девок никогда не обижал, хозяйственный, воин дюжий. Будешь и под присмотром, и в достатке, и любить будет так, что за ушами трещать будет. А с Храма отпущу, и сгинешь. Ты зла не держи, но кому ты там нужна будешь без рода и приданого, а здесь… здесь семью обретешь. Ну то если сама захочешь, насильно мил не будешь. Не смогла Мирана на месте больше стоять, кинулась она к Дементию, обняла его крепко, что руки заболели. Хоть выходить замуж она желанием не горела, но само откровение этого сурового мужчины тронуло ее до глубины души. Не ждала она подобного ни от кого из Храма, а о слове семья и вовсе позабыла. - Ну тихо, чего ты распереживалась? - Спасибо вам… за все. - Пока еще не за что. Еще немного они поговорили с ним, Мирана выслушала все наставления и отправилась к себе. *** - Я уж думал посылать за тобой. Матвей стоял у ворот Храма, держа под уздцы двух вороных крепких коней. Оба были оседланы и нагружены мешками. Он забрал ее мешок и закрепил на одной лошади. Одет парень был в привычное облачение огненных, на поясе были закреплены два кинжала, за спиной торчали лук и колчан стрел. - Извините, уснуть долго не могла, проспала чуть. Парень хмыкнул. - На первый раз прощаю. На, держи вот. Прости, было слишком мало времени найти что-то более изысканное, но на первое время подойдет. Парень протянул ей два клинка. Новые с блестящим лезвием, коричневой рукояткой из лакированного дерева, увенчанной серебряным трилистником, они идеально легли ей в руки. - Оружие должно поражать противника, а уж потом быть красивым. Но они действительно чудесны. Большое спасибо, - она улыбнулась. - Лукьян сказал, что из оружия ты лучше всего владеешь клинками. Это была правда. Ее наставник по самообороне, Лукьян, не раз хвалил ее за умение владеть этим оружием. Драться с их помощью ей нравилось куда больше, чем стрелять из лука или драться с мечом, потому и умение ими пользоваться она отточила настолько, насколько это возможно за полгода. - Это правда. Хотя до настоящего мастера мне еще далеко. - Не страшно, главное, что ты сможешь себя защитить. Девушка кивнула, хотя не совсем понимала, от кого ей надо будет защищаться в лесу. Она вряд ли сможет устоять с ними против дикого зверя, но это меркло по сравнению с тем фактом, что ей впервые что-то подарили. Мирана и Матвей вскочили на лошадей и выехали за врата, Огненная обернулась на храм и вздохнула с тоской. Она еще вернется. Возможно, уже магом. - Какой у нас план действий? - Ехать мы будем долго, почти весь день. К вечеру прибудем на первую остановку. Там мы отпустим твою лошадь, она обучена и найдет обратную дорогу. Две лошади будут нам помехой, а оставаться без них совсем желанием я не горю. В случае чего, мой конь нас повезет. Следующий день мы будем много идти, нам нужно будет выйти к реке, а дальше будем смотреть по обстоятельствам. - Как зовут вашего коня? - Боярышник. - У вас ужасная фантазия. Парень засмеялся. - Твою – Брусничка. Не смотри на меня так, пожалуйста. И еще. Мы не в Храме, поэтому можешь звать меня на ты. Мирана, мне всего 19, но в последнее время чувствую себя за 50. Она улыбнулась. Ее забавлял их разговор. - Хорошо, так и быть. Вы…Ты взял еды? - Немного. Крупы, вяленое мясо, сухари и вода пока реку не найдем. Во всем остальном нет нужды, только отяготит сумки, все остальное даст нам лес. Мирана посмотрела за его плечо, где красовался лук. Ей стало интересно, насколько хороший парень охотник. - Взял немного мазей на самый экстренный случай, если что-то понадобится срочно, найдем деревню и приобретем. - Ты когда-нибудь охотился? - Это было ремеслом моего отца, он меня часто брал с собой, поэтому не волнуйся. Мирана лишь кивнула, она помнила рассказ Дементия о детстве Матвея и тему продолжать не решилась. - Мирана, я думаю, ты понимаешь, что лес – не совсем безопасное место. Я за тебя в ответе, поэтому у меня есть несколько правил. Во-первых, ты должна меня слушать во всем. Если мы попадем в опасную ситуацию, выполняй все, что я командую, без лишних вопросов. Во-вторых, ни ты, ни я не должны никуда уходить, не предупредив другого. Будь постоянно поблизости и на виду, поняла? - Да. Поняла, наставник. Матвей со спокойным и удовлетворённым видом кивнул. Они ехали весь день, делая иногда привалы. Пятая точка Мираны откровенно болела, но она не решалась об этом сказать. Когда они подошли к лесу, Матвей отстегнул все мешки с Бруснички и отпустил ее. Парень предложил Миране сесть на его лошадь, но она вежливо отказалась, ей было просто не по силам снова сесть в это седло. Поэтому остаток пути они прошли пешком, ведя под уздцы лошадь. - Остановимся здесь на ночь. Они вышли на небольшую поляну, которую окружали высокие ели. - Я наберу еловых веток для лежанок, а ты собери побольше хвороста. Каждый принялся выполнять свое задание: Мирана собирала сухие ветки, Матвей – еловые, привязанная лошадь – щипала траву. У Мираны урчал живот от голода, она не могла дождаться ужина. Пока Матвей устраивал им лежанки, Мирана соорудила костер. - Неплохо, хворост еще остался? Девушка кивнула ему на кучку возле нее. Матвей забрал оттуда нужное количество веток и отошел чуть подальше, сооружая новый костер. - Но я же все сделала уже, зачем еще один? - Мирана, ты же не думаешь, что мы пошли в это путешествие, чтобы ты посмотрела на местную природу? Наша цель состояла в другом, верно? – его вкрадчивый голос вызвал у нее мурашки. Неприятная догадка проскользнула у нее в мозгу. - Мы пошли в поход, чтобы я овладела магией… Я думала мы просто будем тренироваться вдали от посторонних глаз. - Ты почти угадала. Но есть еще кое-что. Твое выживание в этом путешествии будет зависеть от тебя. Ты ответственная за то, чтобы быть сытой и согретой. А все это невозможно без вызова огня, - после этих слов он щелкнул пальцами, и ветки перед ним весело затрещали от огня. Девушка в шоке уставилась на него. - То есть… ты спокойно будешь сидеть у костра и есть, в то время как я буду голодная мерзнуть!? И все это ты будешь оправдывать обучением? - Ммммм…. Да. Ты угадала. Но у тебя есть выход – разожги костер сама. Мирана чуть не закричала от злости. Негодяй! Он привез ее сюда просто поиздеваться и посмеяться! Чертов паскудник! - Вот и разожгу! - Да, но с обязательным условием – это должна быть магия, вызванная без помощи гнева. Ослушаешься – я попросту его затушу. А если подобное будет повторяться, я просто дождусь, когда ты приготовишь пищу и заберу ее из-под носа. Все это он говорил, помешивая кашу в котелке, запах от которой уже дошел до ее ноздрей и отозвался урчанием в животе. Все это было слишком жестоко, он буквально отрезал все пути к розжигу костра, а значит, и к элементарному выживанию. - Ну и пожалуйста! – это собственно все из приличного, что она могла сказать. Она повернулась к нему спиной и выставила руки перед ветками. Мирана попыталась сосредоточиться, но ничего не получалось. Кроме жалких искр у нее ничего не вырывалось, а Матвей уже чавкал сваренной и, наверняка, очень вкусной кашей. Она ударила рукой по веткам, и те разлетелись. - Но не будешь же ты меня вечно голодом морить! - Ты сама себя им моришь, потому что даже не пытаешься к своему огню разными способами подойти, чтобы он послушался. Попробовала разочек и психанула. А как таким образом можно чего-то добиться? Никак. И вечно не получится. Человек недолго голодным ходить может, а замерзшим и того меньше. - Да пошел ты! Она как-то и забыла обо всем почитании, с которым нужно к наставникам обращаться, плевать ей было. Она вытащила из своего мешка вещи и укуталась в них, ночи были холодными, свернулась калачиком на своей лежанке и с ненавистью думала о Матвее. Кто ж учит так? Не объяснив ничего, ждет, что она ему великим магом станет. Вот для чего это путешествие. Чтобы ее измучить, чтобы она сломалась перед ненавистью к огню и слезно его просила помочь. Огонь, в смысле. Ей хотелось достать подаренные Матвеем клинки и по одному метнуть в парня. Ну или просто их выкинуть куда подальше. Они висели у нее на поясе, и сейчас она чувствовала неприятное жжение, исходящее от них. Но только здравый смысл победил. Защищаться она может только ими, и даже если она не выстоит с клинками против зверя, то как минимум задержит его до того момента, как Матвей подоспеет. Если он, конечно, не скажет ей разбираться самой, взывая к огню. Она теперь даже не удивиться, если он же этих животных и натравит, чтобы она «тренировалась». Мирана еще немного пролежала, пыхтя от гнева, а затем уснула с голодным желудком. На следующее утро она проснулась, когда Матвей уже поел. Как же так? А как же почавкать перед ней, чтобы все ее органы заныли от голода? Это не входит в его учительские обязанности? - Собирайся, надо выдвигаться. И вот выпей, первая и последняя поблажка, чтобы не заболела. Он вручил ей жестяную чашку с горячим бульоном. Мирана хотела взять и выплеснуть этот бульон ему в лицо, а потом еще долго колотить его по всем возможным местам. Но, благо, мозги у нее были хоть немного. Она понимала, что находится не в том положении, чтобы отклонять подобное предложение, поэтому, позабыв о гордости, она выпила бульон залпом. Горячая жидкость разлилась по желудку, согревая внутренности и придавая крупицу сил, чтобы двигаться дальше. - А вот теперь пошли. Она не сказала ему ни слова. Молчала всю дорогу до нового пристанища. Эта была похожая поляна, но в метрах 20 от нее была река, где можно было купаться и брать воду. Мирана не рискнула раздеваться и заходить в реку. Прошедший день был прохладным, и вода была достаточно холодной. Она решила подождать более теплых дней. Молчала Мирана и тогда, когда Матвей вернулся с подстреленными куропатками и принялся их жарить. Гаденыш. Она молчала и молча ненавидела, проклинала, материла его, на чем свет стоит. Матвей молчал в ответ. Молчание продлилось и на третий день. У нее уже не было особо сил от истощения, и она просто лежала. - Мирана, попробуй разжечь костер, твои бунты делают хуже только тебе. Она не пошевелилась. - Мирана, я сказал, чтобы ты попробовала разжечь костер. Молчание. - Мирана! Она не выдержала, вскочила со своей лежанки, будто и не было у нее слабости никакой. - Чего ты от меня хочешь? Ненавижу, ненавижу тебя! Как тебе не стыдно? Сидишь, как свинья наглая, жрешь, сраку свою греешь перед огнем, когда я голодом и холодом мучаюсь! Еще чего-то от меня хочет! Да возьми ты уже в свою тупую башку, что у меня не получается! Я не могу! Не могу вот так взять и зажечь. Почему все от меня чего-то хотят, но никто не говорит, что и как нужно делать? Что ты за учитель такой? Всех своих учеников в лес водить будешь и голодом морить? А почему нельзя по-человечески? Что я сделала тебе такого!? Она не выдержала и заплакала. Матвей будто ниже ростом стал. - Мирана, но ты даже не пытаешься… - Нет, пытаюсь! Но вы попросту не хотите этого замечать! Привыкли, что остальные ученики по щелчку пальцев все схватывают, а я не такая! Не знаю я, как к нему подойти! Он отнял у меня все, а вы все как сороки за мной ходите! На уши присели: подружись, подружись! А сами бы смогли? То камины жечь просите, то в лес увозите, а хоть бы кто рассказал, как можно ненависть и страх перебороть! Она села на пол, вытирая слезы. - Мирана… Я не хотел, я просто… - Уходи. Дай мне побыть одной. Матвей не ушел. Сел на дальнем конце поляны, но ее не трогал. Мирана успокоилась, вытерла слезы. Как-то легче ей стало. Будто всю злость, скопившуюся, на Матвея вылила. Было ей стыдно, но каплю. Видела она его синяки под глазами. Не спал он явно эти ночи. А как заснуть, когда охранять ее надо, сама ведь она отпор дать толком сейчас не может. Но и чтобы сильно ей стыдно было, не было такого. Сам виноват во многом. Перед ней лежали ветки, пока парень на охоту ходил, она все же пробовала разжечь костер. Выставила руки она вперед, собираясь с мыслями, как на плечи ей легли теплые руки. - Закрой глаза. Расслабься. Будто не огонь вызывать будешь, а делать что-то привычное. Отнесись к этому с простотой. Миране сначала захотелось скинуть руки, но затем она решила просто прислушаться к его словам. - Хорошо. Теперь почувствуй огонь внутри себя. Представляй его другом. Кем-то спокойным. Кем-то, кто тебе дорог. В голове Мираны мгновенно возник образ Дементия. Впрочем, ей все равно некого было больше представлять. Образ наставника теперь у нее ассоциировался со спокойным, строгим духом, который за маской суровости скрывает большое чуткое сердце. Огонь внутри нее изменился. Если раньше он был бешенным и непокорным, то сейчас он спокойно горел, излучая тепло, язычки пламени не пытались ее обжечь, а наоборот, приветливо извивались. - А теперь представь, что этот человек тебя обнимает. Представь, что тепло от его тела разливается по твоему. Не бойся этого. Пусти огонь по венам. И Мирана пустила. Откинув все страхи и барьеры, она доверилась теплым рукам на ее плечах, тихому голосу над ее ухом и пустила огонь. Приятное, не обжигающее тепло разлилось по телу. Она почувствовала прилив сил, почувствовала, как какой-то утерянный осколок души встал на место. Впервые она почувствовала себя полноценной. В лицо ударило тепло. Она открыла глаза. Костер весело трещал перед ее глазами, огонь был магическим, но таким, какой у нее вызвать никогда не получалось. Он излучал спокойствие и уют. У нее получилось.