Волею стихий.

Он закрыл глаза вместе с ней, уж слишком много чувств испытывал в тот момент. Лицо обдало жаром. Парень открыл глаза. Перед ним плясало пламя. Он хотел радостно вскрикнуть, обнять и похвалить Мирану, но та с тихим вздохом обмякла в его руках. - Черт, сейчас… Я перенесу тебя к большому костру, отогрею и покормлю. - Не надо. Я хочу остаться у своего костра. - Что? - Я хочу погреться от своего огня. Матвей с сомнением посмотрел на костер Мираны и на свой. У него он был большой, толстые поленья трещали в огне, а жар исходил на несколько метров. У Мираны – наспех собранный из мелким веток. Но он понимал ее чувства, понимал, что она хочет воспользоваться тем, что с таким трудом добыла сама. Любой Огненный маг предпочитает только свой огонь. - Как скажешь. Я принесу дрова. Матвей усадил Мирану и принялся хозяйничать. Пока на его костре варилась каша с мясом, он таскал дрова в костер девушки, который в скором времени уже ярко пылал. Мирана сидела тихо, тупо глядя в огонь. Ни слова не проронила, ни взглядом не одарила его. Но он был не в обиде, знал, что такое будет, хоть и легче от того не было. Каша была сварена. Он наложил ее по мискам и протянул девушке. Сначала было хотел сам ее покормить, но как только рука с кашей потянулась к ее рту, девушка одарила его таким взглядом, что ему стало страшно за свою руку: еще отрубит. - Не калека, справлюсь, - она забрала у него еду и принялась есть. Было видно, что она хочет наброситься на еду, но чувство гордости не позволяло это сделать при нем. Вояка. - Ты прости меня, Мирана… Я правда думал, что так будет лучше. - Затащить в лес и морить голодом? Ты правда видел в этом плюсы? - Судил по себе. Она вопросительно на него посмотрела. Причем взгляд так и говорил: либо рассказывай, либо проваливай к чертям. Он вздохнул. - Там, откуда я родом, магов не любят. Ненавидят даже, бояться. Уж не знаю, почему. Рассказывали мне в детстве, что маги одни беды приносят. Не может человек, мол, силами природы управлять, против природы идет, а природа за то на простых людях отыгрывается. Каждый раз, когда засуха урожай губила, или река сильно из берегов выходила и селение топила, проклинали тогда магов, честили на чем свет стоит. Стали они объезжать наше селение стороной. Да и нужды не было. Там им никто не рад был, а магов за 100 лет у нас ни одного не было. Ненавидел я магов, люто, как и отец мой и мать моя. С мальчишками, когда играли, изображали битву: одни магами были, а другие их якобы убивали. Так вот радости моей не было предела, когда на мою долю выпадала роль убийцы мага. А в один день вдруг сарай поджег. Пламя из рук вырвалось и на сено, а там и… Ну, ты ешь давай, а то рот разинула, что аж слюна в тарелку сейчас упадет. Мирана смутилась. Видел он, с каким интересом девчонка слушала, что даже есть забывала, а сейчас быстренько наверстывала, пока не остыла пища. Невольно улыбнулся парень. - Понял я тогда, что произошло. Испугался ужасно, резко мне противно от самого себя стало. А тут еще и брат младший увидел это, завопил, бросился в дом с криками: «Папка, Матвей – маг поганый, сарай спалил! Маг!». А я и принялся его догонять, руку к нему протянул, чтобы схватить, а оттуда пламя вдруг вырвалось да брату по щеке дало. Пол лица обожгло. Выбежал отец, следом мать. Вой подняли лютый. Отец кричал на меня, уродом вонючим называл, а затем на землю повалил и бить начал. « Не будет в моем роду уродов, изведу всех магов, хоть сын, хоть отец будет! Будешь ты у меня кровью захлебываться, тварь, ты погляди, что с братом сделал, сучий сын ты!» - всплыла та картина у него перед глазами, как сейчас все помнил. Сколько лет прошло, а сердце все равно щемило. Не стал он этот фрагмент Миране дословно рассказывать, то его только. - Забили тебя что ли? – девчонка с тревогой на него смотрела. - Ага. Насмерть. Я, кстати, святой дух Иннокентий, поговорить пришел с тобой, душу излить. Девушка закатила глаза, а он засмеялся. Такие истории нужно смехом разбавлять, чтобы совсем не стухнуть. - Не забили, но досталось сильно. Не знаю, как так произошло, но Дементий наш проездом забрел в деревню. Может сам не знал, что сюда нос не стоит совать. Спас он меня, пожар потушил. Да только не помню, как все было, без памяти уже валялся. Очнулся уже в Храме. Пропустим неинтересную часть истории, где мне все объясняли про магию и про о, что дома у меня нет теперь, там мне не рады. Ненавидел я себя, Мирана, люто. Убить себя хотел, как-то меня поймали, когда я привязанный с камнем к реке шел. Думал, что вода огонь вытеснит. О перспективе захлебнуться я не подумал, хотя и не страшно было. Заставляли меня заниматься магией. А мне тошно было. Огонь проклинал. Вот я один раз и сбежал с Храма. Думал, по лесу добраться до селения какого-нибудь, там в помощники ремесленников податься. Я ведь должен был кузнечное ремесло у отца перенять, как бы это иронично не звучало. Но вот незадача, в лесу… потерялся. Да… эээ…потерялся, да. И ощущение такое, что и искать меня не особо кинулись, но это я тогда так думал. Ходил голодный, дня 4. А потом надоело. Ну, сел я с утра, ныл, бесился, а к вечеру костер магией разжег. С помощью магии и выжил. Из леса вышел и до храма сам дошел. Ох, и высекли тогда меня. Но то за дело. Зато с огнем подружился, благодарен ему был, стало потом все у меня получаться. Как же на самом деле огонь его проснулся и при каких обстоятельствах, он в последний момент решил умолчать. Не хотел он этим ни с кем делиться. Мирана поняла, видно по ней было, что свернул он с истинного рассказа, но расспрашивать не стала – тактичность не позволяла. - Вот поэтому я и с тобой решил этот трюк провернуть. Думал, получиться. А оно… вон как можно было с тобой. Откуда ж я… Прости меня. Взгляд ее смягчился. Нет, она по-прежнему хотела его убить, но уже без применения пыток, это он во взгляде ее прочел. - Что ж, я подумаю. Но учти, если еще раз будешь пытаться меня таким образом учить – кинжал меж ребер засажу. Уж лучше объясняй мне все, как сейчас сделал, понял? Он кивнул. Забавляла его эта дерзость, которую среди девок и не сыскать порой. Робкими и покорными матери их воспитывают, чтоб хозяйкою была да мужу в пояс кланялась. А эта ножи в ребра метать грозилась, а сама хоть бы до подбородка ему доходила б. - А тебя как из деревни забирали? Или ты городская? Женихи, поди, плакали, что невесту увозят? - Знаешь же, что ничего не помню. Знаю, что забрали из деревни, а вот насчет женихов… может и не было их у меня. Он серьезно окинул ее взглядом. Похудела, глаза красные, щеки впали, волосы грязные и растрепанные, но он прекрасно помнил ее вид, как только в Храм приехал. Фигура подтянутая, никак у других девок в селах и городах. Другой бы парень покривился – девка ж должна быть пышная, большегрудая, с бедрами большими, а как такой будешь, когда тебя и вокруг Храма гоняют и с мечами драться заставляют. Матвей то понимал, и нравилось то ему. Волосы у Мираны были недлинные, но коса густой была. Дементий вроде рассказывал, что она волосы как-то случайно подпалила, обрезать пришлось. «Ревела, как чертяка, будто зубы повыбивали, а не волосы оттяпали, что вырасти все равно могут» - говорил ему наставник. Глаза были темно-карими и сверкали загадочно, лукаво, могли и жаром обдать, заманить, а могли и с холодом смотреть, будто в прорубь опустился. Красивая она была, то грех было не признать. - Нет. У тебя точно были. Девчонка покраснела, смутилась, ресницами затрепетала, хоть стой, хоть падай. Он лишь улыбнулся и палкой костер пошевелил. Пущай не забывает о своей красоте, пущай ее видеть научиться. - А спрашиваю в надежде, что может что-то вспоминаться начнет. Вдруг. - Не хочу я, чтобы вспоминалось. Он вопросительно на нее посмотрел. - Не хочу вспоминать. Ни мамку, ни папку, братьев, сестер, если были такие. Не могу. Уж лучше не знать о них ничего, думать, как о чужих, чем помнить что-то, пускай даже лицо, и думать, что погибли они из-за тебя. Не хочу. Думала после обучения поехать в деревню свою, а теперь вот не знаю… - Спалили деревню твою, Мирана. Мне жаль. Ты прости, что я так, но уж лучше жить без надежды, чем иметь ее, а затем видеть крах. Ко всему это не относится, но здесь крах неизбежен. Она отрешенно посмотрела на костер. У Матвея сжалось сердце. - Ты прав. Но давай потом об этом поговорим, поздно уже. Глаза слипаются. Спокойной ночи. Она встала, внезапно оборвав их разговор, прошла на свою лежанку и увалилась. Сон пришел к ней быстро. - Спокойной ночи, - тихо произнёс Матвей, но его уже вряд ли кто-то услышал. Он прошел на свое спальное место, лег поудобнее, держа под рукой кинжалы. Спать он не собирался, хотя чертовски хотелось. Он не спал 3 сутки, не мог себе позволить оставить без охраны их полянку. В лесу кружили звери, пока Мирана спала, ему иногда приходилось отпугивать и прогонять от их ночлега волков и кабанов. Но не их он боялся, были существа куда страшнее даже самых опасных зверей. Люди. Матвей молился, чтобы они не наткнулись на Орден, именно из-за них он не смыкал глаз, прислушиваясь к каждому шороху. Матвей покрепче сжал кинжалы. Как же он устал. События этого дня его добили. Воспоминания из детства для него были слишком тяжелы, они изматывали, окунали в забытый ужас тоску и одиночество. Добивала и ситуация с Мирной. Он ненавидел себя с первого дня, когда ему пришла в голову мысль о путешествии, ненавидел себя за каждый отказ ей в еде и тепле. А сейчас он люто ненавидел себя из-за того, что был таким придурком и сразу начал рубить с плеча. Мысли окутали его разум, тоска сковала сердце, и он не заметил, как провалился в глубокий сон. Всю ночь ему снился тот день, когда он узнал о своей магии. Снилось, как с искажённым от ярости лицом отец бил его ногами, выкрикивая ругательства. Ему, его сыну, в котором он раньше не чаял души, которого брал всегда и везде с собой и учил тому, что только сам умел. - Сдохни, мразь огненная! Нет у меня сына теперь Матвея! – проорал отец во сне. Матвей резко вскочил на ноги, как ужаленный. Было раннее утро. Он проспал всю чертову ночь! Как он мог себе это позволить!? Тупой идиот! Матвей начал в шоке осматривать поляну. Все на месте, костры уже давно догорели, конь щипает траву неподалеку, вещи не тронуты. Все так, как и должно быть, ничего не случилось, так ведь? Нет, что-то было не так. Сердце пропустило один удар. На поляне не было Мираны. Матвей кинулся к ее лежанке, откинув вещи. Никого. Нет, только не это, пожалуйста. Только не эта девушка. Он рванул в сторону реки. Если ее похитили, то скорее всего, они должны двигаться вблизи реки, чтобы не заблудиться самим. Так ведь? - МИРАНА! – легкие разрывало от крика. Он бежал так быстро, что ноги просто летели над неровной поверхностью, изредка ее касаясь. - Мирана! Впереди виднелась река, он прибавил скорость, хотя куда уж быстрей, и без того сердце выскакивало. Обзор на реку закрывал толстый ствол дерева, из-за которого вдруг показалась тонкая фигурка… Мираны. Она держала в руках два котелка, наполненных водой. Матвей резко затормозил, но все же с силой врезался в девушку. Она вскрикнула, котелки с водой взлетели в воздух, а девушка от удара начала отлетать назад. Матвей сделал порывистый шаг, чтобы подхватить ее, но тут случилось то, чего предугадать он не смог. Перепуганная Мирана, которая, по всей видимости, еще не поняла, что за амбал в нее влетел, сделала боевой взмах рукой. Матвей расширил глаза, из руки девушки вырвался столб пламени, блокировать который он попросту не успел. Последнее что он видел, как она приземлилась на землю, а в глазах читалось узнавание и испуг. Столб огня врезался ему в грудь, в глазах потемнело от боли. Он услышал мужской вскрик где-то вдалеке, за той пеленой боли, что накрыла его, видимо, кричал он. Матвей чувствовал, что летит, а затем из легких вышел весь воздух, когда он с силой впечатался в землю. Приземлился парень на небольшом склоне, с которого кубарем покатился вниз. Под ним чувствовалась влага. Что это, кровь? Нет, он скатился к реке. Матвей предпринял попытки встать, в глазах было все еще темно. Что-то его не отпускало, руки, ноги вязли во влажном песке. Он знал это ощущение. Смутно он вспомнил, как еще в Храме был у него спарринг с Земным магом. Тот повалил его на лопатки, а затем применил прием, который они называют «зыбучие пески», когда земля тебя засасывает и не дает подняться. Но здесь не было Земных магов, а это ему, наверное, от боли кажется. Голову накрыла вода от прибрежной волны. Бороться сил больше не было. Он отключился, а последней его мыслью было: «Она в порядке…». Очнулся он от того, что кто-то бил его по щекам. - Матвей, пожалуйста… Матвей… Он со стоном открыл глаза, пытаясь вспомнить, что произошло. Над ним склонилась Мирана, лицо ее было красным от слез. Он понял, что она его каким-то образом оттащила от реки. Он лежал головой у нее на коленях, ее руки придерживали его лицо. Воспоминания пришли к нему. - Ты чего ревешь, вояка? Она всхлипнула и утерла глаза рукавом. - Прости, меня пожалуйста… Матвей ощупал свою рану. Удар был сильным и с короткого расстояния, угодил в солнечное сплетение. Рана должна была быть тяжелой, но он отделался лишь болью и покраснением на груди, как от ожога. Кожа в том месте была горячей. Матвей порадовался, что он одной стихией с Мираной. Дело в том, что маги менее восприимчивы к ударам своей же стихией. Например, если Земной маг нанесет удар другому Земному, а затем с той же силой ударит представителя любой другой стихии, то в итоге, Земной маг, на которого пришелся удар, пострадает куда меньше, чем представитель другой природной стихии. Это касалось всех стихий. Матвею просто повезло, будь на его месте кто-то другой, он мог и коньки отбросить. Тут он осознал, что трогает голое тело. Где его рубаха? - Положением воспользовалась, да? – он лукаво улыбнулся, увидев, как краснеют уши девушки. - Я проверяла, как сильно тебя ранила, - почти обиженно произнесла она. - Матвей, прости, я не хотела… я сама не поняла, как это произошло… я ведь никогда не училась себя защищать, я не хотела, прости… Она держала свои руки на его скулах, и он накрыл их своими. Девушка тут же притихла. - Мирана, я не собираюсь тебя ругать. Ты все сделала правильно. Да, нам надо будет поработать над контролем, но тут была такая ситуация, когда и я не могу с уверенностью сказать, как бы повело себя мое тело, будь я на твоем месте. Бывают такие ситуации, когда наше тело реагирует быстрее нас самих. Не успел ничего осознать – а тело уже сделало то, что надо. Это был тот случай. А то, что ты не учила, как использовать магию в боевых целях, но смогла атаковать, тоже объяснимо. Это все огонь. Твоя магия тебя защищала. Схема та же, что и с телом. Ты еще не осознала опасности, а твоя стихия – да. Вот она и ударила, чтобы защитить. Мне, конечно, больно, но и радостно! Ведь этого мы и добивались! Твоей дружбы с огнем. А то, что он защищает тебя, уже многое значит. А теперь мне надо встать. Твои колени – прекрасное ложе, но у меня затекла шея. Девушка начала ему помогать встать. Кряхтя, он поднялся и привалился к дереву. Она стояла напротив. - Хотя нет, я все же тебя поругаю. Почему ты ушла с поляны? Мы же договаривались, что о каждом перемещении будем докладывать друг другу. Я говорил, чтобы ты никуда от меня не отходила. Мирана, я чуть в штаны не навалял, когда тебя не нашел! Девушка напряглась. - Я просто… Хотела набрать воды нам, ты так крепко спал… Я не хотела тебя будить. Матвей, я знаю, что ты не спал все эти дни…это неправильно. Он тяжело вздохнул. - Мирана, ты не должна об этом волноваться. Не забывай, я твой наставник, я несу за тебя полную ответственность. Я не имел права засыпать и сегодня, понимаешь? Тут он обратил внимание и на саму девушку. Волосы ее были мокрые, лицо, хоть и заплаканное, но чистое, недалеко, на ветке дерева сушилась одежда, а на ней была чистая. Понятно, она решила искупаться, пока он спит, чтобы не волноваться, что он подсматривает. - Мирана, я не собирался за тобой подсматривать, пока ты купаешься. А вот если бы ты выходила нагишом из реки, когда я вылетел из леса, было бы неприятно. Тебе. Чего я там не видел? Ну, в смысле в женском теле, а не у тебя! – быстро добавил он, увидев, как у нее расширяются глаза. Матвей скривился от укола боли в груди. По лицу Мирана прошла судорога, она держалась, чтобы не заплакать. - Ну чего ты, вояка? - Я так испугалась… Из ее груди вырвались сдерживаемые до этого момента рыдания. Матвей раскинул руки, чтобы успокоить. Девушка кинулась ему в объятия, но не рассчитала силу и врезалась в его больную грудь. Парень зашипел от взорвавшейся боли, покачнулся. - Ой, прости! – она попыталась отпрянуть от него, но он не дал. Пусть выплачется девка. Притянул ее обратно в объятия, она сначала притихла смущенно, а затем не вытерпела и заревела на плече. Он лишь поглаживал ее по спине да слова, утешающие, бормотал. Выплакалась Мирана, но из объятий не уходила. А он и не против был. Хорошо ему, тепло было, когда он ее к себе прижимал, когда знал, что чувствует она в нем опору. - А давай, когда ты меня магии обучишь, мы будем по очереди по ночам дежурить. Я буду сидеть возле тебя и сразу тебя будить, если зверь какой… И уходить не буду никогда больше, не предупредив. Хорошо? Матвей улыбнулся. Так тепло ему стало от того, что она о нем заботиться. Обижал ее, а она вон волком даже не смотрит, волнуется, чтобы поспал он. Чудная она, во всем чудная, но какая-то родная, к сердцу близкая. - Хорошо. *** Простояли они еще так немного, а затем Мирана смущенно выскользнула из объятий, сгребла свою одежду, набрала заново котелки и вручила их Матвею. Двинулись они на поляну, Мирана придерживала парня, мысленно благодаря его, что взял он с собой мази лечебные, которыми нужно будет парня полечить. Кое-что бередило ее душу, вгоняло в ужас, что ноги немели. Но не смела она этого сказать ни ему, ни самой себе признаться, хоть родными своими глазами все видела. Молчать она себе поклялась о том, что случилось, когда Матвей в отключке валялся. Молчать, главное молчать.