Добро пожаловать домой.

Глава 36. Совершенно опьянев (Только не понятно, от чего: от алкоголя или близости подкидыша? Он был такой… Такой… Ну, понятно?), встал с дивана и потащил Билла наверх, по пути выхватив у кого-то (Кажется, это был мой одногруппник) только что открытую бутылку вина, над которой тот корпел вот уже минут десять. (Бокалы я еще ранее присмотрел в нашей комнате и искренне надеялся, что они оттуда никуда не делись) Музыка глушила вялые возмущения парня, но я вообще ни на что не обращал внимания, кроме теплой ладони в своей руке, а пригревшийся у меня под боком до этого мальчишка послушно плелся следом, окидывая окружающих слегка сонным взглядом офигительно красивых глаз из под челки. Бл*дь, Кристи, вот встречу (Они с Георгом куда-то пропали из поля зрения), сразу отблагодарю! Ремнем! Так, что месяц сидеть не сможешь! Вот как эта девчонка умудрилась сделать Билла таким невинно-чисто-сексуальным, а? Стоило нам зайти в комнату, как подкидыш прикрыл за нами дверь, а я потащил его в сторону широкой кровати. Устроились рядом с ней прямо на раскинутом на полу пушистом и безумно мягком ковре. Отпустив, наконец, теплю руку, потянулся к прикроватной тумбочке, зажигая стоящую на ней лампу. Приглушенный мягкий свет тут же начал бликами танцевать, отражаясь от стекла тонких, высоких бокалов. Взяв один из них, начал медленно наполнять вином. Билл заворожено следил за тем, как растекается темно-алая жидкость. Наполнив бокал до середины, протянул его мальчишке, удивленно распахнувшему свои бездонно черные сейчас, из-за макияжа, глаза. Кто только не пытался напоить сегодня моего «братишку», и даже ни мои злобные зырки, ни поучительное ворчание Густа не могли остановить народ. Но ребенок оставался непреклонным и весь вечер потягивал только колу. Но не теперь. Да, маленький, пора взрослеть. Это мой день рождения, и я хочу, чтобы ты за меня выпил. Тонкие пальцы неуверенно касаются холодного стекла, оглаживая, а после и оплетая. Отдаю бокал, мимолетно коснувшись нежной кожи. Вдруг с грохотом распахивается дверь, и в комнату, вместе с орущей с первого этажа музыкой, вваливаются целующие и практически насилующие друг друга Кристин и Гео. Подкидыш вздрагивает, чуть не расплескав вино и поворачиваясь на звуки, а из меня же вырывается что-то непонятное и утробное, очень сильно напоминающее рычание. - Кхе-кхе… - Сдерживаясь из последних сил, пытаюсь прервать содомию и привлечь к себе внимание. Любовнички очень неохотно отрываются друг от друга, переводя осоловелые взгляды на нашу композицию под названием «Не ждали – да. Идите нах*й!». - Ууупс… - Выдает девчонка, пока Георг пытается понять, с хера ли их отвлекли. - Ребята… - Тихо-тихо шиплю. О, Кажись, до друга дошло. Вон какой сразу невинный и непричастный вид состряпал. – А давайте поиграем в игру? - Давай! А в какую? – Вмиг заинтересовавшийся взгляд Кристин просто отражал всю пошлость промелькнувших в ее голове картинок с участием всех нас четверых. ( Блин, Гео, с кем ты связался? Вот с первой встречи подозревал, что она – извращенка!) Обломись! - В прятки. Я закрываю глаза, а вы прячетесь и никогда больше не появляетесь в моей жизни! Кажется, тонкий намек дошел до адресатов, потому что Листинг как-то резко потупил взгляд и засуетился, выталкивая попытавшуюся что-то возмущенно вякнуть Крис из комнаты. Под тихий смех подкидыша, все еще поскрипывая зубами, я встал и подошел к двери, запирая ее и возвращаясь на ковер. Налил себе вина и отставил бутылку. Смотрю на видение, уже переставшее смеяться. Любуюсь этим совершенством. Сияющие, хотя и уставшие, омуты пленяют. Розовые губки трепещут, и тихий шепот шорохом песка, гонимого ветром по ночному пляжу, произносит: - Поздравляю, Том... Мое имя вышло и вовсе беззвучно, просто движение губ, помолчавших и расплывающихся после в улыбке. Спокойная, теплая… Улыбка ангела. Улыбаюсь в ответ, лишь слегка и больше – глазами. Поднимаю бокал. Мгновение хрустально звона, глоток вина и тепло, разливающиеся по венам. Прикрываю на минуту глаза, наслаждаясь этим теплом. Ладонь на ощупь находит тонкие пальцы, перебирающие белоснежный искусственный мех. Открываю глаза, встречаясь с бездонным мраком. Билл облизывает влажные губы, а я не могу оторвать от них взгляд. И смотреть уже не могу. Просто смотреть, ничего не делая. Отставляю свой бокал на тумбочку, забираю вино из тонких пальцев, отставляя туда же, и пододвигаюсь к манящему созданию, стирая пространство, что нас разделяет. Все еще не выпуская его ладони, другой оглаживаю бархатную кожу лица. А мальчик все улыбается. Медленно склоняюсь к нему, целуя родинку под губой, после чего перехожу и к самим губам, сцеловывая с них улыбку и пьянящий вкус винограда. Билл выдыхает, прикрывая глаза и приоткрывая рот, позволяя, приглашая проникнуть глубже. Но я не соглашаюсь. Скольжу губами по шелковой коже, спускаясь нежными поцелуями по тонкой шейке. Подкидыш запрокидывает голову, открывая тем самым еще больший доступ. А мне все мало. Чуть прикусываю пульсирующую венку, отчего Билл дрожит, зажмурившись. Тут же зализываю свою несдержанность, продолжая губами столь сладкое путешествие. Мелкими поцелуями ласкаю выпирающие косточки ключиц, засасывая тонкую кожу между ними, клейменную небольшой темной родинкой. Опускаюсь ниже, натыкаясь губами на ткань мягкой рубахи. Отрываюсь от Билла, чуть-чуть отстраняясь, и, дождавшись его взгляда, протягиваю руку к тонким лямкам на широком вороте, наблюдая за реакцией на свои действия. А Билл лишь пристально и чуть затуманено смотрит в мои глаза, не делая попыток меня остановить. Тяну за одну из завязок, распуская свободный бантик. И все еще никаких возражений. Совсем осмелев, отпускаю, наконец, тонкие пальцы и начинаю неторопливо вытягивать из-за пояса тонкую ткань, после чего тяну ее вверх. Малыш лишь поднимает руки, помогая мне. Освободив хрупкое тело, ощущаю в своем щекочущие волны, приятной тяжестью оседающие внизу живота. Откидываю ненужную тряпку в сторону, жадным взглядом лаская каждый миллиметр фарфоровой кожи. После чего начинаю надвигаться на Билла, заставляя того отклониться, а потом и вовсе лечь на мягкий ворс. Нависаю над ним, склоняя голову и вновь захватывая в плен манящие губы. Малыш, какой же ты сладкий! Кажется, один глоток вина смог опьянить Билла, потому что я начинаю чувствовать, как тонкие пальцы касаются моих плеч, скользя по ним и стягивая рубашку. Отрываюсь от мальчика, приподнимаясь и самостоятельно освобождаясь еще и от футболки, так как терпение постепенно слетает к чертям. Билл заворожено смотрит какое-то время, а я заставляю себя не двигаться, давая ему удовлетворить свое любопытство. Чем смелее становится изучающий кофейный взгляд, тем сильнее краснеет милое личико. Темные глаза останавливаются на медальоне, и зацелованные губы снова расплываются в спокойной, счастливой улыбке. Вновь склоняюсь над хрупким телом, присасываясь к уже помеченному и природой, и мною местечку между острыми ключицами. Кажется, это теперь мой фетиш. Подкидыш вздрагивает, когда холодный металл часов касается его разгоряченной кожи. Ласкаю поцелуями тело мальчишки, не пропуская ни одной клеточки, заставляя краснеть и выгибаться. Меня самого уже ощутимо трясет. Дрожащими пальцами расстегиваю узкие джинсы брюнета, чувствуя, как тело подо мной напрягается. Нет, мальчик, не хочу тебя пугать. - Успокойся, малыш. Я ничего не сделаю. – Шепчу, целуя впалый животик, оставляя в покое его ширинку. Билл вздрагивает и распахивает зажмуренные до этого глаза, поднимая откинутую голову. Подтягиваюсь к его лицу и ловлю терзающие белый мех пальцы, переплетая их со своими. Поднимаю руки Билла, прижимая к ковру над его головой, после чего ложусь на худое тело, опираясь на локти, чтобы не раздавить. Черт, какой он сейчас! Черные, как смоль, волосы разбросаны по белоснежному меху, огромные, распахнутые омуты с бездонным мраком в них, подернутые мутной поволокой возбуждения. Хрупкие ладони, сцепленные в замок с моим руками. Учащенное дыхание, грудь тяжело и часто вздымается, и так впалый животик судорожно втягивается, а влажная кожа блестит в неярких бликах. Я хочу его… Безумно... Неудержимо! Но он еще не готов.