They made me go to rehab

Кьёка совсем не дрожала, когда звонила в звонок самого обычного агентства в центре самого обычного района Токио. Только вывеска АГЕНТСТВО МИРУКО над дверью сообщала, что она пришла в нужном месте. Она была одета так, как ее просили, не в школьную или обычную одежду, а в спортивную форму UA. Только позже она поняла, что могла бы просто взять одежду с собой и переодеться здесь, вместо того чтобы ехать на поезде в спортивном костюме. Позвонив в дверь, она прождала целую минуту, прежде чем кто-то наконец подошел. Они, казалось, пришли… снизу? Через секунду после этого дверь широко распахнулась, открыв слегка опаленное и очень ухмыляющееся лицо профессионального героя. Кьёка потеряла дар речи. Мируко была заметная, и не только потому, что мутация ее причуды делала ее такой высокой. Каким-то образом, даже после встречи со всеми этими знаменитыми героями на факультете UA, включая Всемогущего, Кьёка никогда не перестанет испытывать благоговейный трепет при встрече с кем-то новым. — Кьёка Джиро, верно? — сказала Мируко. Кьёка медленно кивнула. — Отлично, мы как раз разминались. Кьёка сказала бы, что это больше похоже, будто они занимались поджогом, но решила не комментировать это. Она не верила, что ее голос прозвучит иначе, чем нервное хныканье. Войдя и закрыв за собой дверь, она последовала за Мируко до самой лестницы в подвал и оказалась в огромном помещении, похожем на додзе. Но не это привлекло ее внимание. Именно образ перед ней, окутанный голубым огнем, заставил Кьёку затаить дыхание. Кьёка наблюдала, как пламя вокруг Изуко вырвалось из ее спины, обжигая воздух. Она видела сотни раз по телевизору, и все же увидеть это лично было в сто раз впечатляюще. На секунду Изуко Мидория не была похожа на её подругу. Изуко Мидория выглядела как Принцесса Огня, злодейка, охваченная гневом и несущаяся через полицейский кордон, дабы впечатать свой кулак в лицо героя. Кьёка покраснела. Должно быть, жара добралась до нее. В этом месте стало слишком горячо. — Я думала, ей не разрешено использовать свою причуду, — пробормотала Кьёка, в основном для себя. Мируко подмигнула ей, или, скорее, закрыла глаз, когда она наклонила голову. — Ну, технически нет, но технические детали всегда казались странными для меня, — сказала Мируко так небрежно, как будто она только что не призналась в пособничестве преступнику и подстрекательстве к нему. Кьёка предположила, что она занимается тем же самым. Пламя погасло через несколько секунд, и Изуко слегка запыхалась. Ее одежда была наполовину сожжена, с нее были полностью сорваны клочки и обрывки. Рукава тоже не было, обнажая удивительно подтянутую руку. Изуко расплылась в улыбке, когда их глаза встретились. Прежде чем Кьёка успела сказать хоть слово, бывший злодей рванулась вперед, остановившись прямо перед ней. — Ты пришла. — Конечно, — произнесла Кьёка, скрестив руки на груди. — Я же говорила тебе, что сделаю это. Не то чтобы ее родители были так уж в восторге. Хотя они всегда поддерживали ее и не говорили ей «нет», но они попросили ее быть осторожней. Только после подтверждения того, что профессиональный герой Мируко будет там, их беспокойство улеглось. Не то чтобы она могла их винить, но не винить их за беспокойство и соглашаться с ними — это совершенно разные вещи. Кьёка выдохнула, слегка повернув голову, увидев, что Мируко смотрит на них. Нет, не на них. Она внимательно смотрела на Кьёку. — Твоя причуда, она довольно плоха без снаряжения, верно? — сказала Мируко. Кьёка кивнула. Это была правда, от которой она не могла сбежать, но этого было достаточно, чтобы уничтожить довольно много роботов во время вступительного экзамена. Оказывается, большинство из них были не очень устойчивы к внутренним вибрациям. — Хорошо, — сказала Мируко, проходя между Изуко и Кьёкой. — Ударь меня. — Что? — спросила Кьёка, моргая. Она слегка наклонилась, чтобы посмотреть за спину Мируко, но увидела, что Изуко широко улыбается и кивает. — Ты… ты уверена? Мируко на мгновение огляделась, наклонилась, подняла небольшой камень и протянула его. Она раздавила его одной рукой, улыбаясь, когда осколки и пыль посыпались с ее ладони. — На все сто. Что ж, она была здесь, чтобы учиться, поэтому решила принять любое условие. Когда Кьёка подняла руку так, как показал им Айзава-сенсей, Мируко благодарно кивнула. Когда Кьёка изогнулась всем телом, используя весь свой вес для удара, Мируко выглядела немного более скептически. Когда удар пришелся в живот Мируко, именно Кьёка зашипела от боли, сжимая пульсирующую руку. — Ну, это только начало, — сказала Мируко, кивая. — Если быть честной с тобой, я бы посоветовала тебе попытаться наносить удары по более мягким частям злодеев. Сотриголова, наверно, в конечном итоге научит тебя, почему не стоит бить в нос, так что на сегодня я это пропущу. Кьёка просто кивнула, все еще держа себя за руку. Она сморгнула слезы, когда кто-то дотронулся до ее руки и завернул ее в какие-то толстые бинты, которые она раньше видела только на боксерах. Она не знала эту женщину. — Лаки Чарм, — представила Мируко. — Мой напарник. Если ты захочешь пожаловаться на то, какая я ужасная и безответственная, она будет рядом, чтобы пожаловаться вместе с тобой. — Мэм, пожалуйста, — взмолила Лаки Чарм, вздыхая. — Это было всего один раз. — Действительно, меня не уважает ни моя подопечная, ни мои напарники, — продолжала Мируко, вздыхая. Кьёка не могла поверить в зрелище перед собой, пока Изуко закатывала глаза, глядя на профессионального героя. — Какая ужасная судьба, о горе мне. В любом случае… Смена позы заставила Кьёку вздрогнуть. Изуко все еще стояла позади Мируко, подпрыгивая на цыпочках. — Покажи ей, как бить, — приказала Мируко. — А потом мы можем пойти пообедать вместе. Изуко кивнула, и тогда ее желудок заурчал. Кьёка могла видеть, как она слегка покраснела, смущенная этим, но все же продолжила без колебаний. Удар Изуко начался примерно так же. Она изогнулась всем телом и размахнулась кулаком, которым, скорее всего, вырубил бы любого взрослого, и врезала ею Мируко по щеке. Женщина даже не вздрогнула от громкого удара. Кьёка могла видеть метафорический дым, поднимающийся от места удара. — Итак, — начала Мируко, полностью игнорируя маленькую струйку крови, которая стекала из уголка ее рта. Кьёка следила за каплями с ее подбородка, пока они не упали. Она снова повернулась к Кьёке. Изуко обошла героиню и встала рядом с ней. — В чем разница между тобой и ней? Ты хорошо разбираешься в технике, Сотриголова — хороший учитель. — Я не знаю? — пробормотала Кьёка, моргая. — Я не в такой форме, и я попала не в то место? — Близко, — произнесла Мируко. Она отдернула руку, сжала кулак и ударила кулаком вперед. Кулак остановился перед Кьёкой, которая отступилась назад так быстро, что Изуко пришлось остановить ее, чтобы она не упала. — Колебание — это поражение на поле боя. Главное отличие в том, что Изуко набросилась на меня, как будто я была ее врагом. — Если ты снова съешь последний пудинг в холодильнике, ты станешь моим врагом, — тихо прошептала Изуко. Кьёка кашлянула, не уверенная, насколько серьезной была угроза. Мируко просто рассмеялась. — Я думала о том, чтобы спровоцировать тебя, но Изуко сказала мне не делать этого, — проговорила Мируко, скрестив руки на груди. — Что очень плохо, мне всегда нравились те старые фильмы, где учитель притворяется, что собирается убить чьего-то друга… — Это фильмы, Мируко-сан, — произнесла Лаки Чарм, смирившись. — У нас есть десять минут до того, как привезут обед. Я поднимусь наверх и подожду его. Мируко отмахнулась от нее, и Кьёка слегка поклонилась женщине, когда та уходила. Плечи Лаки Чарм поникли, когда она поднималась по лестнице. — Хорошо, десять минут, чтобы нагулять аппетит, — сказала Мируко. — Как оцениваешь свою выносливость, девочка? — Не здорово? — предположила Кьёка. — Я не худшая в классе, но и далеко не лучшая. Мои уши также могут начать кровоточить, если я злоупотреблю своей причудой, но в последнее время я работаю над этим. Кьёка не была уверена, что «тренировка с профессиональным героем» — это то, как она представляла себе свою первую встречу после школы с Изуко, но она не была той, кто откажется от такой возможности. Однако, когда Мируко предложила «поиграть в пятнашки», она поняла, что совершила ошибку, согласившись на это. Мируко была очень близка к тому, чтобы стать «этим». Но Изуко выглядела такой яркой, когда бежала, так что все почти снова была в порядке.

***

— Расскажи мне о Шигараки. Всемогущий вздрогнул при этом имени. Это было то, что часто всплывало в записях различных интервью. Преемник Все за Одного, если информация девушки была верной. — Я действительно не знаю, что сказать, — сказала Изуко, постукивая ногой по земле с такой скоростью, которая быстро стала раздражать. Женщина напротив нее, казалось, не возражала. — Я ненавижу его?. — Что конкретно ты… ненавидишь? — спросила женщина. Файл был обновлен. Ненависть — особое слово в ее словаре. Она использует его редко, всегда с уверенностью. Всемогущий знал, что в последний раз она использовала его в интервью, когда описывала отношения между ней и Все за Одного. — Это правда, что легко обвинять всех остальных в своих проблемах, — сказала Изуко, переплетя пальцы. — Вы можете указать на кого-нибудь и сказать: «Это человек, который сделал меня таким». Вы можете обвинять жестоких родителей, вы можете указывать на героя, который разбил вам сердце, вы можете разглагольствовать о том, что общество отвергает вас. Количество оправданий велико, но в глубине души многие люди знают, что единственная разница между ними и героем в том, что герой не сдался. — А Шигараки — это… как раз наоборот? — Он хуже всех, — произнесла Изуко, нахмурившись. — Абсолютно отвратительный, у меня нет для него другого слова. Вот возьмите кого-то вроде Даби, а он уже довольно плох, и представьте, какого-нибудь мудака, но на порядок хуже. Всемогущий нахмурился, глядя на экран. Ее ругательства участились. Он знал, что Даби— Тойя — не был в списке людей, к которым она с легкостью относилась презрит… — Я не говорю, что вы не можете винить свою плохую семейную жизнь или общество в том, что стали злодеем, но вы должны взять на себя некоторую ответственность за это. В конце концов, это твое решение. Никто не приставлял пистолет к твоей голове и не говорил: «Сожги приют». — Он… он сжег детский дом? — спросила женщина, сглотнув при этой мысли. Изуко моргнула, словно вынырнув из собственной памяти, и откинулась на спинку дивана, положив руки на колени. — Конечно, нет, это был просто карикатурный пример зла, кто бы мог такое сделать? — раздраженно сказала Изуко. — Третий журнал допросов, офицер Эбису, я думаю, что он был запечатан после того, как они в него заглянули. Шигараки обрушил здание, в котором нашли приют бездомные дети, сбежавшие из детских домов. Женщина уронила планшет в руки, снова поймав его в последнюю секунду, совершенно потеряв дар речи. Всемогущий просмотрел файл. Она не лгала. — Итак, он сделал это, и мы встретились позже, — сказала Изуко, игнорируя то, как женщина с трудом набирала что-то в планшете. Всемогущий проигнорировал поток информации, полностью сосредоточившись на истории девушки. — Не намеренно, это было просто совпадение, что-то вроде того, что случается, когда вы оба не по ту сторону закона. Поэтому, когда я узнала, что он сделал, и спросила его, почему. Изви… Изуко остановила себя. Женщина все еще печатала, и при всём ее профессионализме это мало что значило перед лицом бесчеловечности, которую Изуко представляла как историю о пикнике. — Я могу остановиться, если хочешь, это действительно не так важно. — Нет, — сказала женщина, снова сглотнув. — Это… важно во многих отношениях. Пожалуйста, продолжай. Изуко выглядела скептически и, возможно, немного садистски из-за небольшой усмешки, которая была видна на долю секунды, когда она продолжила. — Верно, — произнесла Изуко. — Так вот он сказал, что все эти дети вырастут, зная, что общество героев подвело их, так что было бы лучше, если бы они умерли там. Рука Изуко дернулась. Несмотря на воротник, из ее ладони вырвалось жаркое пламя. Она полностью проигнорировала ток, словно была в трансе. — Я порезала его лицо, — закончила Изуко. Она улыбнулась безмятежной улыбкой, которая говорила о приятных воспоминаниях. — Оторвала хороший кусок от его щеки и сожгла её. Мерзость, мерзость, мерзость… — И-и ты… ненавидела его из-за этого? — Я бы солгала, если бы сказала, что не чувствую себя несчастной из-за дюжины мертвых сирот, но нет, — сказала Изуко. — Я ненавижу его за это лицемерие. Он не мог признаться в своем желании сделать всех такими же несчастными, как он. Он упаковал все как одолжение миру, он замыслил смерть Всемогущего, будто он принесет нам спасение, и когда что-то пошло не так, это никогда не было его виной. Взгляд Всемогущего скользнул по следующим записям в файле, которые вспыхнули на экране. Ненавидит людей, которые не способны взять на себя личную ответственность. Отвращение к себе проистекает из обвинения себя в том, что она не может контролировать. То, что Всемогущий извинился, поколебало ее основное убеждение, которое в первую очередь сделало ее злодейкой? Возможная тема на другой день, пригласить Всемогущего с ее разрешения? Всемогущий вздохнул, закрывая папку. Приглашение так и не пришло. Он не знал, хотел бы он этого или нет.

***

Изуко была храброй и сильной. И она ни в жизнь, ни в жизнь не побоялась бы отправиться на прогулку с другом. Хотя технически ей не разрешалось покидать окружение опекунов, Мируко сказала, что все будет в порядке, если она будет регистрироваться по телефону раз в час, а затем упомянула, что ее телефон обычно выключен в рабочее время, поэтому все ее сообщения могут в конечном итоге задерживаться. Однако… Всякое ложное чувство бравады исчезло, пока она ждала перед вокзалом. Было неловко, когда она выходила куда-то, если это была не школа, но взгляды, они чувствовались ещё хуже. Изуко не возражала против этого внимания, когда она все еще буйствовала. Во всяком случае, они ей понравились. Все глаза были устремлены на нее, наблюдая и не понимая, как далеко может зайти одна девушка, которая начала без причуд. Но теперь взгляды были омрачены чем-то другим. Подозрением, будто она сделает что-то, а не просто наблюдением за её преступлениями. Она не доставила бы им такого удовольствия. Вместо того чтобы отреагировать враждебно, когда ее мозг кричал ей, чтобы она послала взгляд в ответ, она улыбнулась. Это разозлило их гораздо больше. Это также сделало внутренний голос Изуко более хищным. Ей потребовалось время до прибытия следующего поезда, чтобы успокоиться. Через несколько секунд после того, как двери открылись, среди большой толпой, расступавшаяся вокруг Изуко, когда они выходили из станции, появилась Кьёка. Сегодня она была одета гораздо свободнее. Черно-белый топ с ухмыляющимся черепом на нем, колье и что-то похожее на наполовину разорванные брюки, которые, вероятно, были бы невероятно неудобными зимой. — Хороший наряд, — оценила Кьёка, повторив слова, которые она хотела сказать ей. — Тема кролика, наверное, не совсем твоя, а? — Э-э-э, да, — сказала Изуко, отводя взгляд, чтобы скрыть выражение своего лица. — У меня не было никакой одежды, и Мируко была достаточно любезна, чтобы одолжить мне немного своей. Она… лучше в них сидит. — Они тебе все равно идут, — сказала Кека, улыбаясь. Слишком свободная футболка с рисунком кролика внезапно стала намного теснее облегать грудь Изуко. — Итак, куда ты хочешь пойти? — Я думала, у тебя есть предложения, — произнесла Изуко неловко смеясь. Звук был почти приглушен. — Я довольно давно никуда не ездила. — Справедливо, — проговорила Кьёка. Улыбка Изуко повторяла ее улыбку. Было приятно, как сильно Кьёка отмахивалась от тех мелочей, которые Изуко не нравились в ней самой. — Думаю, ходьба по магазинам может быть неплохой идеей, если ты будешь чаще выходить на улицу. — Да, — сказала Изуко. — Хотя у меня нет денег; Мируко-сан дала мне свою карточку, но мне немного не по себе использовать ее. Мируко и Ястреб уже сделали для нее уже очень многое, и принимать что-то подобное было просто неприятно. Конечно, тот факт, что она на самом деле не могла работать неполный рабочий день, потому что никто не брал ее на работу, только усугублял отсутствие у нее располагаемого дохода. Ну, в конце концов, она не голодала и не мерзла. Она просто никогда не видела причин заботиться о себе, кроме самых элементарных вещей. — Все в порядке, мы просто посмотрим, что бросится тебе в глаза, и поглядим, — сказала Кьёка. В ее голосе звучало легкое разочарование. Изуко предположила, что одна или две рубашки не повредят, если это сделает Кьёку счастливой. — Тогда пойдем. Кьёка шагнула вперед, схватила Изуко за руку и потащила за собой. Глаза все еще следили за ними. Женщина притянула своего ребенка ближе к себе, когда Кьёка и Изуко проходили мимо. Изуко попыталась и провалилась скрыть глупую ухмылку на своем лице.

***

Глава 7, предстоящая: — Ты знаешь, кто я, — сказал Сэр Ночноглаз. Изуко кивнула. — Ты знаешь, почему я здесь? — Чтобы проверить, не наврежу ли я кому-нибудь в будущем? — спросила Изуко в ответ. Сэр Ночноглаз покачал головой. — Тогда почему? — Мне нужно твое мнение по одному маленькому вопросу, — сказал Сэр Ночноглаз, кладя на стол небольшую папку. Слова «ШЕСТОЕ НЕБО» были написаны в углу по-английски. — Небольшое неудобство, и в обмен на это ты получишь больше свободы на испытательном сроке. Суд уже согласился.